full of dreams

Ли Феликс. – Ты же понимаешь, насколько подозрительно это звучит? – спросила Рєйчел между приступами кашля, пока я упаковывал все наши пожитки в полиэтиленовые мешки для мусора. Я буду скучать по этому месту. Даже несмотря на то, что наш матрас с огромной дырой размером с мою голову лежал всего в полуметре от плиты, и что нам приходилось подпрыгивать, чтобы дотянуться до верхних ящиков на кухне, где мы хранили одежду, внутри расплывалось горьковато-сладкое чувство потери. В этом месте мы создавали свои воспоминания. Счастливые, смешные, грустные, наполненные эмоциями воспоминания. Здесь мы танцевали под музыку, плакали над дерьмовыми второсортными фильмами и съедали столько вредной пищи, что у нас начинали болеть животы. Здесь я рисовал картины, которые затем продавал. Здесь я ночами напролет помогал Рєйчел готовиться к экзаменам и контрольным по огромным толстым учебникам. А теперь мы переезжаем в одно из самых эксклюзивных и роскошных зданий на Манхэттене. Но меня почему-то это не радовало. Меня это пугало. Я понимал, что у Хёнджина на меня большие планы, и не сомневался, что это не окупит ту баснословную зарплату, которую он мне выплачивает. Но я не хотел, чтобы Рэйчел переживала из-за этого. – Ну, он сказал, что не потребует от меня чего-то незаконного или отвратительного, так что можно не сомневаться, что он не продаст меня в рабство за границу и не заставит убить кого-нибудь. – натянув фальшивую улыбку, я скомкал очередной свитер и запихнул его в рюкзак. Я старался собрать вещи как можно быстрее. Вернувшись с работы, я переоделся в черные легинсы из искусственной кожи и розовый свитер, прекрасно понимая, что у меня не останется времени, чтобы переодеться до приезда шофера на лимузине, который отвезет меня в аэропорт Кеннеди. Но меня не отпускала мысль, что лучше оставить неряшливый и невзрачный вид. Я не хотел, чтобы у Хёнджина возникли неверные предположения. Несмотря на грубость и равнодушие, я заметил, какие взгляды он бросал на меня. Точно так же я смотрел на него много лет назад в выпускном классе, когда пробирался на футбольное поле, чтобы оценить его игру. Как на что-то, что очень сильно нравилось. Но я неустанно напоминал себе, что этот человек не заводит отношений. Он разрушитель. И я ощутил это на себе, когда он выбрал своей целью мою жизнь. Я застегнул молнию на рюкзаке и, вытащив из ящика еще несколько мешков для мусора, сложил в них консервы, кофе, сахар и прочие нескоропортящиеся продукты из наших запасов. Мы решили забрать еду с собой. Хоть Хёнджин и выдал часть моего до неприличия огромного жалованья, мы все еще старались экономить. Сильно экономить. Несмотря на контракт, который Хёнджин заставил меня подписать, я сомневался, что долго продержусь на этой должности. И что бы он там ни думал, я не дурак. Поэтому собирался поискать подработку, даже если за нее станут платить совсем немного. Но помощь этого мужчины равносильна золотой клетке с голодным тигром. Лежа на матрасе и периодически кашляя в смятую бумажную салфетку, Рэйчел не сводила с меня глаз. – А ты смелый, братик. Мне до сих пор не верится, что ты согласился работать на гробовщика после того, что он с тобой сделал. Уже второй раз в жизни ты идешь у него на поводу, позволяя купить себя. Малышка Рэйчел единственная, кто знал, что произошло на мое восемнадцатилетие. Но я не стал принимать ее слова близко к сердцу. Ведь если бы не она, я бы не согласился на эту работу. – Многие поступки люди совершают не просто так. У них на это есть свои причины. Но если у тебя есть идеи, как оплатить квартиру и где взять денег на еду, я готов их выслушать, – пробормотал я. – Да плевать на отсутствие денег. Я бы все равно послала Сэм Хвана. – Рэйчел вызывающе вздернула подбородок. – Но зато непременно бы поцеловалась с ним. Я повернулся к сестре спиной и добавил банку с клубничным джемом и пачку печенья в пакет с вредной едой. Я понимал, что надавил на больной мозоль, но не смог удержаться. Рэйчел скрутил очередной приступ кашля. – Это давняя история. И пора бы ее уже забыть. Мне едва исполнилось пятнадцать, а он был великолепен. «Он и сейчас такой, – с горечью подумал я. – А тогда был моим». Нет. Моим был не он, а Бан Чан. Рэйчел поцеловалась с Хёнджином, потому что не знала о моих чувствах к нему. А затем следовала за ним по пятам, как нетерпеливый щенок, пока Хёнджин не сказал ей, что поцеловал ее лишь потому, что нажрался в хлам. И после этого она, наконец, пришла в себя. Но я помнил ту ночь, словно все произошло вчера. Он не выглядел пьяным. Он был абсолютно трезв. И все произошло после того, как он увидел нас с Бан Чаном вместе и узнал, что мы встречаемся. Это причинило ему такую боль, что он захотел отомстить мне, поэтому и поцеловал мою сестру. Я повернулся к Рэйчел и на мгновение вновь ощутил укол вины за то, что оставляю ее на выходные с медсестрой. А когда она вновь начала кашлять, во мне снова проснулось желание защищать ее от всего и вся. – Ты уверена, что справишься без меня? – переспросил я. – Да, папулечка, – закатив глаза, ответила сестра. Я знал, что не стоило верить ей. Ее лицо оставалось все таким же бледным, глаза покраснели, а на носу и над верхней губой шелушилась кожа. О чем я только думал, оставляя ее в Нью-Йорке с медсестрой, которую даже не знал? Да, сестре уже двадцать с лишним лет, и она вполне самостоятельная, но хотя ее тело терзало воспаление легких, она так и не научилась держать язык за зубами. А это если и не приведет к войне, то явно доставит ей множество неприятностей. – Спасибо, что собрал мои вещи, куколка. – она махнула рукой на груду мусорных мешков и коробок, которые занимали чуть ли не всю комнату. Я плюхнулся на матрас и крепко обнял сестру. Она уткнулась носом мне в плечо. – Ликси? – Да? – Не влюбляйся в него снова. Я видела, как ты отреагировал, когда узнал, что мы целовались. И как переживал после отъезда из Тодос-Сантоса. Работай на него, но никогда не позволяй ему пробраться в твои мысли и завладеть чувствами. Ты слишком хорош для этого. Для него. Я открыл рот, чтобы ответить ей, но меня перебил звонок в домофон. Сердце тут же подскочило к горлу. Мне и самому это показалось нелепым, потому что я понимал: вряд ли на крыльце окажется Хёнджин. – Сейчас спущусь, – сказал я в динамик. Но когда я выглянул в окно и увидел внизу мужчину в униформе шофера, стоящего возле большой черной машины, то почувствовал, как застываю на месте. Все происходило слишком быстро. Я еще не успел собраться с мыслями. Подготовиться. Я уставился на водителя, физическое напоминание того, как сильно мы с Хёнджином отличались друг от друга. Я не привык, чтобы мне прислуживали. Ведь обычно это я прислуживал кому-то. Я, мои родители… Так что, называя меня Слугой, Хёнджин говорил правду. Грубую, но правду. Я схватил сумку и посмотрел на Рэйчел. – Скоро приедут грузчики. Они заберут мебель на хранение. – ёще одна подстраховка. – Медсестра будет ждать тебя в новой квартире. А такси приедет примерно через час. И еще: твое лекарство в рюкзаке. Я кивнул на вещи, которые собрал для нее. Рэйчел снова закатила глаза и швырнула в мою сторону подушку. Но я успел увернуться. – Постарайся не доводить медсестру, – с невозмутимым видом посоветовал я. – Прости, но я всех вывожу из себя. Это у меня в крови. – она беспомощно пожала плечами. – Не забудь принять лекарство. Кстати, в рюкзаке ты еще найдешь список ресторанов с доставкой. А в кошельке – немного наличных. – Боже, крошка. Спасибо, что не подтираешь мне задницу. Рэйчел могла язвить сколько угодно. И меня не волновало, как сильно я ее раздражал. Главное, что с ней все будет в порядке. А еще я собирался повидаться с родителями. Я не видел их уже два года. Господи, как же мне их не хватало! – Пожалуйста, скажи маме, что я растолстела и встречаюсь с сорокалетним байкером по прозвищу Крыса. – Рэйчел шмыгнула носом и вытерла его бумажной салфеткой. – Хорошо. Рэйчел захихикала, но тут же закашлялась и быстро прикрыла рот рукой, чтобы сдержать стон. – На самом деле, думаю, маме это понравится. – она сдула с глаз прядь волос цвета ириски. – Развлекись, хорошо? – Эй, я же еду с Хёнджином. А веселье его второе имя. – Нет, дорогой. Его второе имя – мудак. Мы дружно рассмеялись. Я сжал в руке лямку от сумки и, улыбаясь, спустился по лестнице. Я справлюсь. Смогу пережить деловую поездку с Хёнджином и не пущу его к себе в штаны. И, что важнее, – в свое сердце. Нужно только не забывать о главном. О деньгах. И средствах. Ключу к финансовой независимости. Разве это трудно?

***

Мы встретились в аэропорту. Хёнджин выбрал для поездки темно-серое пальто, угольно-черные ботинки, кашемировый свитер и привычную хмурую физиономию. Он дожидался меня на улице, отчего холодная нью-йоркская погода окрасила его скулы в темно-розовый цвет. Он курил дурь в паре метров от входа в аэропорт. Я слегка удивился тому, что он не избавился от этой привычки. Ведь Хёнджин уже не подросток. Ему двадцать восемь, он трудоголик и помешан на контроле. Хотя он всегда был помешан на контроле. Просто в юности обладал меньшим количеством вещей, которые этого требовали. Потирая руки от холода, я выскользнул из лимузина и побежал к нему. Поверх тонкого розового свитера я натянул куртку в стиле миллитари, которую купил в секонд-хенде, но она не спасала от декабрьской погоды на Восточном побережье. Когда между нами оставалась всего пара шагов, я остановился и принялся переступать с ноги на ногу, чтобы согреться. Хёнджин заметил это, но не предложил свое пальто. – Тебе не кажется, что ты немного староват для этого? – спросил я, намекая на его сигарету. – Боюсь тебя расстроить, но мне плевать на твое мнение. Он выпустил в воздух облако дыма. Я знал, что Беспутные Хулиганы считали меня наивным пай-мальчиком с юга. И они не ошибались. Даже Нью-Йорк не помог мне стать жестче. Я все еще не пробовал никаких наркотиков. И по-прежнему не матерился. Да я даже отворачивался и краснел, когда люди в открытую говорили о сексе. – Тебя могут арестовать, – проворчал я. На самом деле меня это не сильно волновало. Но я знал, как его это раздражало. А мне нравилось выводить его из себя. В такие моменты у меня появлялось обманчивое представление, что я обладаю над ним хоть какой-то властью. – И тебя тоже, – ответил он. – Тоже? – переспросил я. – Почему это? Что стою рядом с таким засранцем, как ты? Белыми до синевы пальцами он затушил сигарету о мусорное ведро, а затем бросил окурок на тротуар. Мимо прогромыхала багажная тележка, вдавливая колесами остатки дури в асфальт. Хёнджин наклонился ко мне, и я тут же задержал дыхание. Легким перестало хватать кислорода, но я не собирался вдыхать его лишающий разума запах. – Если я отвечу на твои вопросы, то ты снова разозлишься, – прижимаясь ко мне всем телом, ответил он. – Ты краснеешь каждый раз, когда смотришь мне в лицо, поэтому не советую тебе спрашивать, что у меня на уме. Не искушай меня, Слуга. А то я с радостью помогу тебе запятнать твое безупречное прошлое обвинением в непристойном поведении в публичном месте. Боже. Мой. – Что ж ты за юрист, раз напрашиваешься на обвинения в сексуальных домогательствах? Я провел руками по бедрам, припоминая, почему мне хотелось ударить его во время большинства наших встреч, когда мы жили по соседству. – Хороший вопрос. – его густые темные брови сошлись на переносице, когда он развернулся и пошел к терминалу. Я тут же последовал за ним. – Может, тот, кто знает, что у тебя никогда не хватит смелости выступить против меня? Дать мне отпор? А, Слуга? Кажется, мы вновь вернулись к отношениям в старшей школе. Этого и следовало ожидать. Пройдя службу безопасности, мы свернули к VIP-залу авиакомпании. Я нес свою сумку, которая оказалась гораздо больше, чем у Хёнджина. Но у него вдобавок оказалась сумка с ноутбуком. Я старался не отставать, но из-за длинных ног он шагал быстрее, к тому же меня замедлял вес моих вещей. И это ему не понравилось. Покосившись на мой багаж, он громко застонал, а затем выхватил сумку у меня из рук. Нет, он не пытался быть джентльменом. Просто не хотел опаздывать на рейс. В аэропорту Кеннеди собралось много народа. Из-за снега, укрывавшего взлетно-посадочные полосы, несколько вылетов задержали, что подтверждалось информацией на синих информационных табло. Люди сбивались в толпу, а на лицах сотрудников службы безопасности отражались усталость и раздражение. Но все же казалось, что воздух наполнен ароматами и надеждами приближающегося Рождества. Меня радовало, что удастся увидеть родителей перед праздником, хоть у нас и не получится провести каникулы вместе. Я покосился на Хёнджина. – Думаю, самое время установить некоторые правила. Я не собираюсь встречаться с тобой и очень надеюсь, что ты перестанешь угрожать мужчинам, решившим со мной заговорить. Например, Флойду. – Во-первых, никто и не собирался с тобой встречаться, Слуга. Я хочу трахнуть тебя, и, судя по взглядам, которые ты бросаешь на меня, наши желания совпадают. Во-вторых, это моя компания, поэтому я считаю своим долгом знать, если мои сотрудники трахаются в туалете, – сказал он и открыл двери VIP-зала. Мое лицо покраснело так сильно, что, казалось, щеки впыхнут огнем. Он снова грубил мне, причем делал это намеренно. – В-третьих, я оказал тебе огромную услугу. Этот парень – редкостный кусок дерьма, причем самого худшего замеса. Хёнджин направился к двум шикарным креслам, стоящим друг напротив друга и разделенных столиком. Мы уселись в них. Вокруг стояли разнообразные блюда, кофе и даже алкоголь – я никогда не бывал в залах ожидания аэропорта и не летал первым классом, так что подобный сервис оказался для меня в новинку, – но ни я, ни Хёнджин так ни к чему и не притронулись. Наверное, он уже привык к такой роскоши. А меня настолько ошеломило это, что я просто обомлел. Казалось, я попал в другой мир, не понимая ни как общаться, ни как себя вести. – В-четвертых, тебе не подойдет фамилия Ханнингем, – закончил Хёнджин. Это прозвучало настолько нелепо, что я начал смеяться. Хотя этот смех мог быть вызван нервозностью из-за полета, а затем и поездки в Тодос-Сантос. Мне хотелось увидеть родителей, но при этом не хотелось встречаться с кем-то еще. – А Крис там? Он все еще живет в Тодос-Сантосе? – озвучил я тревожащую меня мысль, устраиваясь поудобнее. Хёнджин сжал челюсти, как делал всегда, когда что-то вызывало его недовольство. После чего сдавил ладонями подлокотники кресла. – Кристофер в Лос-Анджелесе, – взглянув на часы «Rolex», ответил он. Меня порадовало, что не придется встречаться с бывшим парнем после произошедшего. Я поудобнее устроился в мягком кресле и закрыл глаза. Интересно, удастся ли мне хоть немного поспать в самолете? Вчера я до поздней ночи работал в баре «У МакКоя», потому что не хотел терять эту работу и хоть небольшие, но деньги. Я чувствовал на себе взгляд Хёнджина, но он продолжал молчать. Мне нравилось, что он смотрел на меня. И это вызывало беспокойство. Я действительно хотел переспать с ним. Только это желание совершенно не походило на внутренний трепет, который испытываешь, когда смотришь на своего возлюбленного. Нет. Когда я оказывался рядом с Хёнджином, меня обдавало жаром. Но я не относился к тем парням, которых устраивал секс на одну ночь. И хотя это не вызывало у меня внутреннего протеста, я уж точно не собирался начинать с Хёнджина. Нас связывало прошлое. Я испытывал к нему чувства. И плохие, и хорошие… В общем, слишком много разных чувств. – А где остальные парни? – не открывая глаз, пробормотал я. Вчера я сделал то, что следовало сделать уже давно. Погуглил про ЧБХ и узнал, что ею руководила вся четверка, а филиалы компании располагались по всему миру. Но так и не нашел, кто из них где живет. Даже то, что Чан живет в Лос-Анджелесе, стало для меня неожиданностью. Он обожал Нью-Йорк и еще десять лет назад мечтал обосноваться здесь. А Хёнджин, наоборот, предпочитал блеск, неестественность, маски и притворство Лос-Анджелеса. Казалось, такому циничному человеку, как он, совершенно не подходит суровая и неприкрытая честность, свойственная красивому Манхэттену. А в Лос-Анджелесе он бы смог прикрываться за красивой и ничего не значащей маской, выдавая себя за человека. – Крис жил в Нью-Йорке, пока недели две назад я не сменил его здесь. Через какое-то время мы снова поменяемся местами, и я вернусь в Лос-Анджелес. Минхо сейчас в Чикаго. А Чанбин – в Лондоне. – Вы часто меняетесь филиалами? Хёнджин пожал плечами. – Примерно два раза в год. – Звучит странно. И довольно глупо, – пробормотал я. – Ох, я очень ценю чужое мнение, особенно если его высказывает тот, кто зарабатывает на жизнь, подавая пиво. Между нами повисло молчание. Я отвернулся и обвел взглядом окружавших меня лощеных женщин и мужчин в сшитых на заказ костюмах. Хёнджин вновь повел себя как придурок, а значит, наш разговор подошел к концу. – Обычно мы не меняемся филиалами больше чем на неделю, – неожиданно заявил он. – Но особые обстоятельства задержали меня в Нью-Йорке. Наверное, так он пытался извиниться за свою грубость, но меня это не устраивало. Так что я просто пожал плечами. – И давно ты содержишь свою сестру? Его взгляд медленно скользнул по моему телу. А сарказм и резкие нотки в голосе приобрели оттенок сожаления. Он не привык вести себя мило с людьми. Или как цивилизованный человек. Но хотя бы сейчас старался. Я облизнул губы, отказываясь смотреть ему в глаза. – Очень давно, – признался я. – А Чанбин все еще… Я замолчал, поняв, что это не мое дело. В выпускном классе лучший друг Хёнджина встречался с мисс Грин, нашей учительницей литературы. Об их отношениях узнали незадолго до окончания школы, и в Тодос-Сантосе это подняло волну размером с цунами. А когда учебный год закончился, он уехал вместе с ней из города. Хёнджин фыркнул. Но несмотря на то что мои глаза оставались закрытыми, я знал, что он кивнул. – Они поженились. У них родилась маленькая дочь. Дарья. И она пошла в свою мать. Я невольно улыбнулся. – Как у него дела? – спросил я, зная, что эта тема покажется Хёнджину безопасной. – Чанбин ведет себя как ответственный взрослый. Когда мы с Минхо и Бан Чаном пускаемся во все тяжкие, он пытается немного нас образумить. Услышав это откровение, я повернулся к нему. – Вы вчетвером всегда прекрасно понимали друг друга. Его губы растянулись в мрачную ухмылку, а плечо на мгновение приподнялось. – Пока не появился ты. Он не пытался меня уязвить. Скорее, это прозвучало буднично. У меня тут же возникло множество вопросов: «Почему я? Почему ты с самого начала относился ко мне так? Почему тебя так заботило, что я встречался с Дином?» Девушки из Школы Всех Святых боготворили Хёнджина. Красивый, богатый спортсмен. Да мы из совершенно разных вселенных! Крис намного более покладистый и веселый. И я мог понять, почему ему приглянулся я. Но Хёнджин… он ненавидел меня. Я вздохнул с облегчением, когда объявили посадку на наш рейс. В числе первых пассажиров мы сели в самолет, который, из-за разницы во времени, ранним вечером приземлится в Сан-Диего. А через полчаса мы уже окажемся в Тодос-Сантосе. Но после объяснений с Рэйчел и сбора вещей на меня накатили усталость и сонливость, бороться с которой не осталось сил. Да и мне не хотелось весь полет общаться с Хёнджином. Поэтому, как только я устроился на своем месте в первом классе, то поудобнее откинулся на спинку кресла и решил подремать. Через несколько минут после взлета я приоткрыл глаза и посмотрел на Хёнджина. Он в этот момент таращился на экран ноутбука. Но я знал, что, даже не поворачиваясь ко мне, он чувствовал мой взгляд. – Спасибо, что предоставил Рэйчел хорошую квартиру, – прошептал я. Его челюсти сжались, но он продолжал смотреть на документ, над которым работал. – Спи уже, Слуга. И я послушно закрыл глаза.