Я не играю

Антон медленно вытирал стол около окна, смотря куда-то вдаль и думая о своём. Время было не очень позднее, всего лишь четыре вечера, так что посетителей в заведении было человек пять от силы, да и они уже почти допивали свои напитки и спешили домой к семье. А Шастун не спешил никуда, так как он работал здесь, точнее стажировался, и всего один день. А отвлекал его от уборки заведения бармен, стоявший за барной стойкой, светящий своими голубыми глазами в сторону Антона, бросающий на него такие взгляды, от которых в груди всё сжималось и трескалось, словно фарфор. Но, думаю, стоило бы начать по порядку. Антон всё же позвонил Стасу, от чего тот выдохнул с облегчением. Он уже собирался ехать к Шастуну на дом, дабы проверять не спился ли он часом, однако Антон предотвратил предстоящее, объяснив ситуацию и успокоив тренера. Тот к слову совсем не злился на Шастуна за его проигрыш, и был крайне удивлён тем, что парниша нашёл кого-то, кто смог его успокоить в такой час. Конечно не обошлось без подшучиваний на эту тему, особенно от Димки, который во всю распинался о том, что Антон нашёл себе парня и теперь оставит его одного. Шастуна смущали подобные слова, но в то же время радовали, тот и сам не знал чем, но было в них что-то приятное, тёплое. Партий на этот месяц не планировалось, так что Антон был полностью свободен. Тот думал провести это время как обычно, прожигая жизнь сидя в квартире, периодически выбегая, чтобы выбросить мусор или сходить в магазин. Однако этого сделать не давал мужчина по имени Арсений, который очень настойчиво слал Шастуну фотографии за барной стойкой, от которых внизу живота приятно скручивало. Антон иногда даже пытался слать что-то в ответ, от чего поступала странная реакция в виде «…» или «блять». Шастун не мог догадаться, что именно в его фото со спавшей с плеча футболки и сонного растрёпанного вида смущало Арсения, однако разбираться всё же не стал. Но в один из таких дней в ответ пришло очередное фото. Там мужчина был одет в свою рабочую форму, облегающую его тело так сильно, что казалось Антон мог увидеть всё, что находится под ней, а сильные руки покрытые венами двумя пальцами удерживали 4 туза, кажется из той же колоды, которой они играли вместе не так давно. Шастун не смог выдержать такого напора, и со стыдом и нехилым стояком сбежал душ, всё также держа телефон с открытым фото в руках. После этого Антон и сам не знал, как объяснить произошедшее, не подтвердив свои опасения, и с советом Димы решил просто смириться и плыть по течению, словно так и должно быть. Но после этого случая видеть Арсения лишь в переписке стало мало, и Шастун устроился в тот же клуб, удивив этим не только Стаса с Димой, но и родителей. Оказывается, Антон всё же любил что-то помимо шахмат. Или же кого-то. Поглядывания на барную стойку закончились, как только Шастун был пойман с поличным самим Арсением. Тот лишь ухмыльнулся, одной рукой расстегнув верхнюю пуговицу той же чёрной рубашки, что и на фото, от чего Антон нервно сглотнул, вспоминая, чем для него закончился тот вечер, опасаясь что сейчас тоже придётся бежать в ванную для разрядки. Но вместо этого Шаст решил освежить мысли, начав наблюдать за проходящими за окном людьми. Антон выглядел чуть неряшливо, белая рубашка с чёрной бабочкой на шее чуть свисала от неестественной худобы парнишки, чёрный фартушек на половину тела был завязан совсем некрепко, и то и дело спадал с худых бёдер, чем стал раздражать. Не успев и заметить, как фартук стал сползать вновь, и чьи-то крепкие руки подхватили его, при этом прижав Антона к столу, от чего тот удивлённо вскрикнул. Дальше крепкие руки провели вверх по ногам, естественно дабы вернуть фартук на место, однако, кажется, Шастун думал совсем не об этом. Руки стали завязывать узел сзади, от чего иногда приходилось сильнее вжимать Антона в стол, что, кажется, тот и сам неплохо делал, вжимаясь в него с такой силой, что кожа ног белела и ныла. Единственное на что надеялся Шастун, так это на то, что фартук прикрывает его каменный стояк, не выдавая его обладателю сильных рук. Естественно это был Арсений, который как раз шёл к столику, дабы объявить об окончании смены. Увидев, что фартук парня снова падает, тот успел подхватить его, параллельно радуясь, что появилась возможность прикоснуться к полюбившемуся ему Антону хоть на секунду. Их контакт был крайне неловким в последнее время, что смущало обоих. Попытки провести очередной дружеский вечер вечно заканчивались флиртом, а Шастун, не привыкший к симпатии к своей персоне, сбегал от этого, оставляя Арсения со своими мыслями. Антон просто не выдерживал компании мужчины, отвлекали только шахматы, в которые он не переставал играть даже дома, Арсений же наоборот находил упоение в картах, так как на работе теперь тоже было сложно расслабиться, учитывая то, как невероятно красивый официант зыркает на него таким невинным взглядом. От этого взгляда хотелось сорвать с него этот фартушек к чёртовой матери и нагнуть прямо в кафе, прямо перед посетителями, прямо на месте, где когда-то лежали карты. Но опасение потерять мальчишку из виду или отпугнуть его слишком сильно били по нервам, и Попов не мог допустить подобной ошибки. Он не отрицал симпатии к парню, знал точно, что тот ему симпатичен, причём так сильно ему не нравился никто за всё время жизни. Арсений был опытен в любовных делах и знал точно, когда ему симпатизирует человек, а когда это походит на любовь. И сейчас был первый раз, когда мужчину тянуло к человеку, которого он знает совсем мало, словно судьба связала их той самой красной ниточкой и пыталась завязать в крепкий узел, подсказывая парням, что их взаимосвязь предрешена. Шастун тоже чувствовал эту связь, но был слишком неопытен и смущён, чтобы делать какие-то шаги, а Дима, который лез со своими любовными советами, что вообще не исправляли ситуацию, только подливал масла в огонь. Антон вообще не думал, что у Димы могли быть проблемы в любви, так как у него её никогда и не было. Всё, что его интересовало — были девушки на одну ночь, которые были для него способом утолить скуку. Настоящего влечения парень не испытывал никогда, по крайней мере так считал Шастун, однако одно сообщение, пришедшее утром, просто выбило его из колеи, заставив подорваться с кровати и открыть окно, дабы не задохнуться от немого шока. «Шаст, я, кажется, влюбился…» 07:48 Антон не мог оторвать удивлённого взгляда от экрана, задумываясь не украл ли кто-нибудь телефон друга, однако, перепроверив номер и убедившись, что это всё-таки Дима, он стал осмысливать ситуацию. Позов редко писал Антону по делу, тот был слишком разгильдяем и тусовщиком, чтобы вообще писать что-то трезвое, однако ситуация отличалась. Во-первых, называть Антона не Шахмастуном или Антошкой было не похоже на обычного Диму, тот мог назвать Антона по имени или же по фамилии только в случае чего-то серьёзного. Во-вторых, Позов никогда не писал, что влюблен. В его речи вообще отсутствовало это слово, словно и не было никогда такого в его жизни. А сейчас Шастун получил от друга комбо, и, кажется, ситуация становилась всё серьёзнее с каждой секундой. Антон мигом решил позвонить Позу, дабы убедиться, что тот не лежит где-то под мостом обкуренный. Через несколько услышанных гудков в трубке раздался обеспокоенный голос Димы, который почему-то успокоил Антона. — Алло… Шастун давно не слышал, чтобы парень звучал так взволнованно и тихо. Да и в целом пугало то, что жизнь Позова они обсуждали редко, слишком уж она была странной и насыщенной, так что эта ситуация была для Антона максимально новой и необычной. — Дим, ты серьёзно? Кто она? Спросил Антон, пытаясь скрыть своё беспокойство, однако выходило это скудно. — Не она. Он… Кажется, за последние 10 минут выражение лица Антона менялось слишком часто. По тону было понятно, что сейчас другу не до шуток и всё слишком серьёзно, чтобы вообще говорить что-то не по теме. Шастун глубоко вдохнул, успокоив этим самого себя, и тихо, даже нежно спросил. — А кто он? В трубке было слышно, как парень сжимает одеяло, кажется, он сейчас как и Шастун пытался осмыслить происходящее. — Мы в клубе встретились. Там, где у тебя партия была недавно, — Позов нервно выдыхал, жадно глотая воздух, словно сейчас его совсем не хватало. — Его, кажется, Серёжа зовут… В голове Антона закрутились шестерёнки, громко звеня и скрипя, пытаясь произвести какие-то отрывки из памяти. Вспомнив единственного Сергея, который мог находиться на партии в том клубе, Шастун охнул, однако тут же прикрыл рот рукой, дабы не смущать друга ещё сильнее. — Пиздец… — подытожил Антон, не зная, что ещё можно было ответить на подобное признание. — Ты ему говорил? Вы вообще общаетесь? — Мы с ним встречались несколько раз, он учил меня в шахматы играть… — в трубке послышалось шуршание, кажется, от невров Поз стал теребить край толстовки, обдумывая что-то своё. — Я проиграл несколько раз, и… Кажется мы переспали. Шастун подавился водой, которую как раз пытался влить в себя, дабы перевести дыхание. Неожиданная новость его чуть с ног не снесла, тот лишь и успел присесть на край дивана, дабы совсем не упасть на пол. — Как?.. Ты пьяный был? Так вы в отношениях или нет? — пытался выведать волнующую информацию Антон. — Нет, не пьяный, — по звукам Дима тоже стал наливать себе воду в чашку, однако кажется руки его не слушались, разлив содержимое фильтра на стол. — Не знаю. Он писал мне, но я боюсь открывать чат. Вдруг он меня кинет, скажет, что это была ошибка. А он мне действительно нравится походу… Шастун не в силах был помочь другу. По сути, у него были похожие проблемы, и тот сам не знал, как они решаются. Естественно Антону было жаль друга, зная, как он боялся влюбиться и строить серьёзные отношения. Но, кажется, решить его ситуацию могло лишь одно, и это единственное, что мог посоветовать Шастун. — Дим, зайди в переписку, посмотри, что он написал. Ты же не можешь знать наверняка, может ты ему тоже нравишься, — Антон вздыхал, теперь уже думая о своих проблемах. Послезавтра очередная смена, и снова придётся лишь исподтишка смотреть на Арсения, любоваться его красотой и представлять себе вещи, которые никогда не произойдут. Кажется, это уже вошло в привычку, выдумывать себе нерешаемые препятствия и потом страдать не в силах справиться с несуществующей проблемой. Однако у Антона не было того, кто смог бы отгородить его от подобных переживаний. Или же был, но Шаст слишком боялся просить того о подобной услуге, так как он и являлся причиной всех этих выдумываний и бессовестных фантазий Шастуна. — Не могу, — Дима звучал более встревоженным чем прежде, словно вспомнил что-то хорошее, а потом стал свидетелем суровой реальности. — Мне страшно, Антон. Я вообще никогда такого не чувствовал. Если он меня кинет, я не знаю, что буду делать… Антон лишь и мог, что выразить искреннее сочувствие и попытаться подбодрить друга. Кажется, тот был слишком погружён в себя, чтобы воспринимать слова Шаста всерьёз, и разговор так неловко и закончился, не решив ни одну проблему. Антон обеспокоенно перечитал переписку с Позом, вспоминая, когда он в последний раз вёл себя так, и отвлекло от этих размышлений новое сообщение от контакта на «А», от которого Шастун вздрогнул. Открыв чат в ту же секунду, Антона настигло то самое дежавю, посещающее людей, когда события кажутся уж больно знакомыми. Перечитав сообщение несколько раз, Шастун вздохнул. «Сегодня в восемь вечера подойди к клубу. Я буду ждать там.» 8:20 Шастун, кажется, не ожидал подобного и снова подавился, однако в этот раз своей же слюной. Вопросы задавать было как-то бессмысленно, а отказываться причин не было, учитывая то, как Антон любопытен и падок на различные сюрпризы. До вечера было ещё долго, а занять себя чем-то стоило, так что Шастун лёг обратно в постель, размышляя о том, что ждёт его сегодня ночью. 19:57 Шастун стоял у двери клуба, поправляя чуть мятую футболку. Со стороны это больше походило на нервного первоклассника в первый день школы, что стоит у самих дверей и от волнения теребит пальцами глаженую мамой рубашку, стесняясь зайти. Антон так и не узнал от Арсения куда они пойдут, и что вообще будут делать. Конечно фантазия додумала всё за Шаста, однако тот отказывался поддаваться ей, убеждая себя что ничего подобного Арсений не предложит. Через пару минут к клубу подъехало чёрное бмв, остановившись прямо около Антона не хило его ошарашив. Окно медленно опустилось, и с водительского сидения показался Арс, намекающий Шастуну сесть в машину. Тот был не в силах противостоять мужчине и его соблазняющему образу и повиновался, сев на переднее сидение. В машине пахло им, или же его одеколоном, Антон не знал, чем именно, однако этот запах его одурманивал, даже соблазнял. Хотелось вдыхать его полной грудью, словно выкуривая сигарету, несмотря на то, что Шастун не курил со старшей школы. Вдохнув этот манящий аромат ещё пару раз, Антон всё же заговорил. — Так куда мы едем? — в его голосе слышалась нотка волнения и нетерпения, словно ребёнок, который всю дорогу спрашивает родителей «а когда мы приедем?». Арсений томно улыбнулся от такой ассоциации, став поглаживать руль большим пальцем, от чего Антону пришлось прижать свои ноги друг к другу. — Ко мне, — выдал совершенно спокойно Попов. Вид ошарашенного Антона его позабавил, и тот еле сдержался, дабы не издать тихий полусмешок. Шастун не предвидел такого исхода событий и сейчас даже не знал, что сказать. Видимо фантазии, витавшие в голове совсем недавно, приняли новые обороты, и теперь Антон уже рвал свою футболку пальцами от нахлынувшего волнения и паники. — А с какой целью?.. — Шастун немного побаивался того, как может ответить Арсений, да и в целом боялся пункта назначения, в который они направлялись. Поехать в квартиру к мужчине, на которого ты пару дней назад дрочил, было такой себе затеей, и Антон это прекрасно понимал. Однако что-то всё-таки тянуло его в это место неизведанных тайн, оно словно приманивало его, предвкушая, что там может произойти. Шаст и сам не заметил, как щёки покрылись алой пеленой смущения, и, кажется, Попов это заметил, так как стал ухмыляться по-другому, не так, как раньше. — Не переживай, в карты играть будем, — успокоил Арсений Антона, и, кажется, это сработало, так как парень перестал рвать на себе футболку и, чуть расслабившись, стал рассматривать вид из окна, словно ребёнок, который первый раз летел на самолёте. Шастун очень любил огоньки ночного города, светящиеся где-то вдалеке. Его привлекал их таинственный свет и загадочность, ему было интересно представлять, что скрывалось за этими ясными огнями, почему они такие яркие и прекрасные. Арсений же в свою очередь наблюдал совсем не за огнями. Его привлекал парнишка, который словно приклеился к стеклу и с такой искренней детской невинностью наблюдал за дорогой, что Попов еле сдерживался, дабы не остановиться где-нибудь у обочины и поцеловать это милое чудо, находящееся на расстоянии вытянутой руки. Через пару минут они уже были у нужного места, и Антону пришлось перестать разглядывать огоньки, а Арсению в свою очередь разглядывать Антона. Шастун зашёл в квартиру первый и мигом, словно кот, стал осматривать помещение, обнюхивая каждый угол. Конечно на самом деле парень не делал этого, это были скорее домыслы Арса, который с неподдельным интересом наблюдал за происходящим. Антон сделал вывод, что квартира Попова ему нравилась больше собственной, и это было вполне очевидно, учитывая то, что та на сто процентов была намного дороже. Шастун восхитился небольшой барной стойкой, находящейся на кухне, и успел покрутиться на барном стульчике около неё, пока Попов, сидя на диване, мешал карты всё с той же нежной улыбкой, наблюдая за парнем. Антон не мог не заметить этого взгляда, и в конце концов отвернулся от Арсения, пытаясь скрыть свои красные щёки. Однако такого же цвета уши выдали его с поличным, заставляя Попова улыбаться ещё сильнее, умиляясь с невинности этого человека. Наконец колода была полностью готова к игре, на столе стояли две кружки чая с фруктовым вкусом (Арсений давно заметил, как Шастуну нравятся мультифруктовые вкусы, и стал закупаться подобными продуктами, сам того не осознавая). Антоша же об этом не задумывался, тот лишь с удовольствием улыбался, наслаждаясь чаем, прогоняя от себя мысль о том, что тот давно не чувствовал себя так хорошо. В последний раз такое было с дедушкой в детстве, когда те играли в шахматы у него дома и обсуждали всё, что есть на свете. Шастун никогда бы не подумал, что он может чувствовать себя так же хорошо с кем-то другим, и это ностальгическое настроение поймал и Арс, вспоминая некоторые моменты из детства. Игра началась, и Шастун даже не подозревал, что сегодняшний вечер может закончиться не так тепло как начинался. Чай давно закончился, а Антон, как и в первую игру, продолжал ныть и биться головой об стол. Очередной проигрыш его совсем не обрадовал, несмотря на то, как хорошо его успокаивал Арс, поглаживая Шастуна по спинке и мягким голосом оправдывая его неудачи. Конечно Антон был шокирован тем, насколько хорошо играет Арсений. Шастун не успевал и подумать, как Попов уже знал наперёд все его ходы и обыгрывал, даже когда у Антона имелось неплохое количество козырей. Наставления соперника совсем не помогали, так как Шастун был слишком помешан на своих шахматных знаниях, пользуясь лишь ими, даже осознавая то, что игра совсем противоположная. Антон успел задуматься о том, чтобы заставить Арса в следующий раз сыграть в шахматы, дабы наконец почувствовать эту сладкую победу над непобедимым мужчиной. Но пока Шастуну нужно было отбыть наказание за очередную проигранную игру. — Нет, ну серьёзно, придумай что-то такое, чтобы я больше вообще не хотел проигрывать! Что-то жёсткое, например ложку горчицы съесть, или… — пока Антон продолжал додумывать, как его самого можно вдохновить на лучшие результаты, Арсений стал приближаться, видя, что Шастун совсем не реагирует, находясь в каком-то своём мире настольных игр. Сначала Попов просто гладил парня по плечу, затем по ключицам, и видя, что Антон до сих пор не реагирует, с небольшим напором взял его за подбородок, повернув лицом к себе и заставляя утонуть в своих глазах, зная, как они на него действуют. — Тогда, что насчёт такого наказания? — Шастун не успел ничего ответить, как вдруг почувствовал на своих губах чужие, чуть сухие, но до жути приятные и мягкие, обладающие сумасшедшим обездвиживающим эффектом. Чувствуя, что Антон не сопротивляется, Арсений продолжил, подключая к поцелую язык, от чего Шастун стал еле заметно дрожать то ли от шока, то ли от волнения, одно из двух тут точно сыграло свою роль. Антон не знал, как отвечать на подобное, он целовался довольно нечасто, да и в целом не знал, как себя вести в такой ситуации, так что только и делал, что повторял за Поповым, сжимая его рубашку на спине так сильно, что казалось она сейчас слетит с его тела совсем. Квартира наполнилась непристойными звуками, Антон тихо постанывал Арсению в губы, чувствуя, как его рука сжимает кудрявые волосы, несильно, но с желанием, от чего Шастун напрягся, чувствуя, как в штанах становится тесно, а жар распространяется по телу. Когда воздуха стало откровенно не хватать, а ситуация накалилась, когда рука Арсения легла Антону на бедро, тот оттолкнул Попова в сторону, причём сильно, от чего тот лишь и смог, что удивлённо смотреть на Шастуна, ожидая объяснений. А у того их не было, он лишь прикрыл лицо руками, не зная, что и сказать, мигом хватая телефон и выбегая из квартиры, слыша как Арсений кричит ему что-то в след, но Антон был слишком напуган, чтобы как-то ответить или по крайней мере объяснить свой побег. С какого-то чёрта по щеке потекла тёплая капля, и Шастун мигом вытер её, не понимая, к чему она вообще там взялась. Парень просто оттолкнул мужчину, к которому ничего не испытывает, он просто ошибочно принял свои чувства за действительность, каковой они не являлись. И так же Антон понимал, что это всё полная чушь, и тот просто испугался, испугался ответить взаимностью, испугался узнать, что это всё шутка и мимолётное увлечение. И от своего же глупого поведения Шастун стал сжимать нижнюю губу зубами, от чего во рту появился неприятный металлический привкус. Теперь он не знал как исправить ситуацию, как снова посмотреть в глаза человеку, в которого он влюблён. Теперь он не отказывался от этого, он был точно уверен, что влюблён в Арсения, влюблён так сильно, что казалось сердце готово было разорваться на части с каждой секундой, проведённой рядом с ним. И это чувство было таким необычным и страшным, что Шастун просто не знал, что с ним делать. И как теперь снова выйти на работу парень тоже не знал. Как в целом смотреть на того, кого совсем недавно оттолкнул, от кого отказался несмотря на то, что сильно его желал. Места, где Арсений совсем недавно его касался, горели, а губы неприятно чесались и жгли, словно Попов всё ещё целовал их в данный момент, словно ничего и не заканчивалось, а только начиналось. Мысли прервал телефонный звонок, Шастун уже собирался сбросить, ожидая, что это Арсений решил позвонить и спросить что произошло, однако на экране высветился совсем другой контакт, и увидеть его Антон совсем не ожидал. Дрожащими пальцами Шастун ответил, поднеся динамик к ещё горящим ушам. — Алло? — Антон не хотел выдавать своего состояния, однако голос неестественно дрогнул. Услышав в трубке чьи-то тихие всхлипы, он стал повторять произнесённое ранее уже с неподдельным волнением. — Тош, приезжай ко мне, пожалуйста. Мне ужасно плохо, — послышался в трубке голос Димы. Шастун уже знал, где может находится друг, и стал бежать в том направлении, зная, что быстро добраться не получится. Антон никогда так сильно не переживал как сейчас. В последний раз он видел как Позов плачет в средней школе, когда умерла его мама, оставив после себя лишь неприятные воспоминания и шрамы. Детство Димы было ужасно сложным, и заставить того плакать было практически невозможным, чувства давно атрофировались, став лишь актёрской игрой, а счастье заменялось алкоголем и тусовками, в которых Позов так старательно пытался забыться, надеясь, что когда-нибудь это и закончит его жизнь. Естественно Шастун переживал за друга, даже пытался обеспечить тому психологическую помощь, однако, кажется, тот сам не желал исправлять свою жизнь, в надежде, что она закончится сама собой. И сейчас, слыша как друг бьётся в истерике срываясь на слёзы и крик, Антон больше всего боялся, что он может закончить всё здесь и сейчас. До нужного места оставалось всего ничего, и Шастун несмотря на то, что был атеистом, молился так, как никогда ранее, пытаясь успокоить друга по звонку, не замечая, как ноги от долгого бега стали неметь, а руки дрожать с такой силой, что телефон периодически падал, и на защитном стекле появлялись новые царапины. Наконец добежав до нужного места, Антон выдохнул. На земле около дома родителей сидел Дима, окружённый несколькими бутылками пива и пачкой сигарет. Парень кажется был не в себе, он неестественно дрожал, тихо всхлипывая и сжимая разбитое горлышко бутылки, от чего на пальцах виднелись бордовые следы засохшей крови. Шастуну было слишком больно смотреть на друга в подобном состоянии, тот медленно подошёл, убирая телефон в карман, и тут же забрал бутылку из рук Поза, отставляя её подальше, дабы тот не дай бог снова не сжал острое стекло. Дима поднял голову с колен, и Антон издал что-то вроде шокированного вздоха, глотая воздух ртом. Глаза Позова не излучали никаких эмоций, словно Дементор высосал из него все чувства, и сейчас, кроме пустой оболочки, от счастливого весельчака Димы не осталось ничего. Шастун присел рядом с другом, дрожащими руками обнимая его, прижимая к себе, дабы согреть и успокоить. Антону было страшно от того, насколько Поз походил на бездушный манекен, совсем не двигаясь, будучи настолько лёгким, что казалось он совсем забыл как двигаться. Дима взглянул на Шаста теми же стеклянными глазами полными слёз и тихо произнёс, словно боясь своих же слов. — Папа умер, — от услышанного Антон вздрогнул, больше всего тот боялся услышать именно эти слова. Он готов был расплакаться вместе с Димой, прижимая того к себе сильнее, чем до этого, сжимая промокшую от слёз кофту друга. Папа Димы был единственной ниточкой, держащей парня на плаву. Он был не самым хорошим отцом для Поза, игнорировал издёвки матери, боясь развода, однако, с другой стороны, был единственным настоящим родителем для маленького Димы. Отец всегда поддерживал парня, жил тем, чтобы только тому было хорошо, и Антон прекрасно знал, как сильно Позов любил его. Зная, что сейчас его нет, Шастуну было слишком страшно. Страшно за Диму, страшно, потому что тот знал, что он может с собой сделать, не имея последнего родного человека рядом. Обнимать друга стало совсем тяжело, и только тогда Антон заметил, что Поз отключился или от переизбытка эмоций или же от выпитого алкоголя. Довести друга домой Шастун был не в состоянии, он сам находился на грани срыва и держался только ради Димы. Взяв телефон друга в руки, Антон дрожащими пальцами набрал номер, от звонков которого телефон Поза просто разрывался, и услышав взволнованный голос в трубке, Шастун громко выдохнул, чувствуя прилив облегчения. Антон объяснил ситуацию, и через пару минут к сидящим на земле парням подъехала машина. Из неё выскочил уже знакомый Шастуну мужчина со странным хвостиком на голове, тот, на удивление, был в домашней одежде, совсем не подходящей для прогулки в такую погоду. Увидев Диму, тот сразу подбежал к нему, не боясь при этом встать коленями на землю, и поднял парня на руки, прижимая к себе даже сильнее, чем до этого Шаст. Усадив Диму к себе в машину, тот подошёл к Антону, который кажется совсем не пытался осознать происходящее, пялясь в одну точку. — Спасибо что набрал, я так за него переживал, — Антон поверил словам мужчины, который кажется действительно поседел от волнения. — Садись в машину, я тебя тут не оставлю. Шастун лишь отрицательно помотал головой, прислонившись спиной к холодному зданию. — Мне лучше набрать Арса? — спросил мужчина, потянувшись в карман за телефоном, но был остановлен взволнованным Шастуном, который наконец вышел из транса и был до жути напуган предложением мужчины. — Не надо, я в состоянии дойти сам. Лучше отвези Диму, и пожалуйста, не оставляй его одного. Ты ему нужен, — Серёжа одобрительно кивнул и с какой-то ноткой грусти посмотрел на Антона, садясь обратно в машину. Когда Шастун вновь остался один, он лишь громко выдохнул, смотря на ночное небо. Подняв лежавшую на земле закрытую бутылку пива и открыв её, при этом получив пару порезов на пальцах, Антон стал заливать в себя сразу всю жидкость, что находилась внутри. Рядом лежала пачка сигарет и зажигалка, по всей видимости оставленные Димой, и Шастун, даже не задумываясь, потянулся к сигарете, мигом затянувшись едким дымом. Несмотря на то, что Антон не курил уже очень давно, тот даже не откашлялся, ведь на это попросту не было сил. И Шастун так и остался лежать на сырой земле, не в силах подняться с неё, докуривая последние сигареты в пачке и слушая звук приближающегося дождя.