Я не играю

Шастун проснулся от чьего-то недовольного голоса над ухом и, открыв глаза, обнаружил, что всё ещё находится на земле под домом, где вчера нашёл Диму. Голос над ухом принадлежал какой-то бабке, видимо с этого же подъезда, которая посчитала, что Антон — это очередной наркоман, прибившийся к их дому, и уже очень долго причитала ему о вреде алкоголя, и что таких как он вообще не должно существовать в мире. Антон лишь вяло зевнул в ответ на оскорбления и, отряхнув грязь с джинс, пошёл в сторону дома, в надежде, что в подобном потрёпанном виде его увидела только бабка. Шастун лежал под одеялом, одной рукой сжимая простынь, а другой свой член, доводя себя до оргазма с каждым толчком в руку. Воспоминания о том вечере три месяца назад не выходили из головы, периодически вводя Шастуна в состояние полуживого овоща, а иногда вызывая стояк, иногда в таких местах, где это было совсем не уместно. Вечер три месяца назад был последним разом, когда Антон видел Арсения. Придя через день в кафе, тот не обнаружил мужчину за барной стойкой, а менеджер сообщила, что Попов уволился и, кажется, возвращаться намерен не был. В тот день Шастун долго плакал, не отвечая ни на звонки Димы, ни Стаса, отрицая происходящее. Антон понимал, что своим побегом испортил их с Арсением возможные отношения, и теперь они больше никогда не увидятся по вине Шастуна. Антон пытался достать хоть какую-то информацию от Серёжи, но тот видимо пообещал Арсу ничего не говорить, так что получить от него хоть что-то дельное было невозможно. Через некоторое время Серёжа пожалел, что не сказал Шастуну хоть что-то, так как тот совсем закрылся от всех. Стас пытался вытянуть Антона из квартиры, боясь, что парень что-то с собой сделает, но Шастун убедил его, что всё не настолько плохо и это просто чёрная полоса в жизни, которую ему предстоит пережить. Жизнь Димы многократно улучшилась после серьёзного разговора с Серёжей. Парни оба признались в своих чувствах и съехались, начав крепкие отношения. Антон был безумно рад за друга, он был счастлив снова видеть Диму беззаботным и счастливым, причем без притворства и алкоголя. Однако сам Шастун уже давно не испытывал радости. Парень не мог смотреть даже на любимые шахматные фигуры, которые вроде как всегда приносили ему радость. Сейчас Антон смотрел на них как на пустоту, на голограмму несуществующих предметов, лишь напоминающую о первой встрече с Арсением. Шастун пытался написать ему, однако в их чате теперь висела раздражающая фраза «вы заблокированы», а сообщения совсем не доходили получателю. Антон пробовал смириться с тем, что его первая любовь была разрушена, однако теперь каждый раз поднимая глаза на небо, в горле что-то кололо, а на глазах проступали еле заметные слезинки. Шастун не был в силах выйти на улицу и смотреть туда снова, так что закрылся дома, словно проиграв шахматную партию под названием «любовь». Ещё один месяц пошёл не на пользу Антону. В его жизнь внедрилась такая смертельная вещь как выпивка. Сигареты тоже не обошли его стороной, и парень вернулся к курению, теперь уже не выдерживая и дня не скурив по крайней мере три сигареты. Дима был безумно расстроен тем, как изменился Антон. Позов всегда старался брать пример с Шастуна, такого невинного и светлого, словно в жизни у него не происходит ничего плохого. Однако сейчас смотря на друга, он словно видел собственное отражение и ему было страшно, что он может не вернуться в прежнее состояние никогда. Дима долго пытался уговорить Серёжу набрать Арса и объяснить ситуацию, однако кажется Арсений предвидел подобный исход и каким-то страшным образом заставил Матвиенко молчать при любых обстоятельствах. В то же время Шастун шёл в очередной бар. Ливень никак не хотел прекращаться, напоминая, что начало осени уже близко. На улице было прохладно, люди надевали пальто и осенние курточки, не желая простудиться, однако Антона такая перспектива не пугала. Тот шёл в тонкой футболке, в которой был в тот самый вечер. Сигарета всё никак не хотела поджигаться из-за капель дождя, падающих на неё, от чего Шастун тихо ругнулся, прижимаясь спиной к какому-то кафе. Футболка совсем прилипла к худощавому телу, открывая проходящим людям его тонкую талию и торс. Антон вздыхал, осмысливая свои действия. Он снова пришёл забыться, снова пришёл выпить и сотворить ошибку, о которой он и не вспомнит до самого утра. В этот раз парень шёл в направлении гей бара, о посещении которого Шастун задумывался уже долго. По какой-то причине Антон был уверен, что, если переспит с кем-то, сразу же забудет Попова как страшный сон. Забудет его сильные руки, завязывающие фартук на спине, томный голос, успокаивающий после очередного проигрыша. В сердце что-то больно кольнуло, словно напоминание о том, что Шастун совершает ошибку, однако Антону было слишком плевать. «Или забыться так, или наложить на себя руки» — думал Шастун, подходя к заведению с яркой неоновой вывеской. Его мысли стали одним серым пятном, с размытыми отдалёнными следами рассудка и воспоминаний. Кажется, это чувство было схожим с тем, которое он испытывал, когда умер его дедушка. Тогда он впервые и попробовал курить сигареты, отравляя свой юный организм никотином. Шастун испытывал примерно те же эмоции, однако в то время он был слишком юным, чтобы утонуть в этой бездне надолго, а сейчас ему не препятствовало ничего. Он уже утонул, и вытянуть его могло лишь чудо, которое Шастун и ждал, стоя у входа, надеясь, что кто-то его остановит. Однако чуда не произошло, и Антон вошёл. Садясь на стул у барной стойки, парень тут же продиктовал свой заказ бармену, словно это стало рутиной, и стал осматривать помещение. Бар был довольно типичным, пару нормальных парней, общающихся между собой, танцующие парочки, несколько откровенно одетых мальчиков, которых можно было смело назвать «шлюхами» за их приставучее поведение, и больше никого. Выдохнув с облегчением, Антон дотянулся до своего напитка, с жадностью глотая сразу половину, и наткнулся на чей-то взгляд, внимательно рассматривающий Шастуна. Это был симпатичный на вид мужчина, лет двадцати девяти-тридцати, с покрывающей половину лица лёгкой щетиной и в элегантном стильном костюме черного цвета. Антон в свою очередь выглядел крайне неряшливо, в рваных джинсах и прилипшей к коже промокшей футболке с незамысловатым принтом. Шастун, не зная, что ещё делать, стал пялиться на мужчину в ответ, и тот, на удивление, отреагировал смазливой улыбкой. Через пару минут подобного контакта мужчина подсел ближе с желанием завести разговор. — Что такой юный, симпатичный парень тут забыл? — голос у мужчины был низкий и томный, подходящий его внешности и образу. Шастун допил свой напиток, отставив пустой бокал в сторону, и повернулся к незнакомцу всем телом, стараясь не выдать то, насколько он не настроен на разговор. — Ищу красавчика, с которым можно переспать, — без задней мысли ответил Антон. Неожиданно, но это фраза не смутила мужчину. Тот лишь ухмыльнулся в ответ, приятно хмыкнув, словно он ожидал услышать что-то такого рода. Отпив пару глотков собственного коктейля, мужчина повернулся к Шастуну тем же образом, поддерживая контакт глазами, а Антон в свою очередь взгляда не отводил, что показалось ему довольно странным. «А в глаза Арсению так смотреть не получалось» — подумал Шастун, но тут же отогнал эту мысль, так как для себя уже всё решил. Мужчина не обратил внимания на смену эмоций парня и произнёс. — Ну, уже присмотрел себе тут кандидата? — мужчина поправил воротник белой рубашки, заинтересованно разглядывая худощавый торс Антона с каким-то даже хищным интересом, опасным. — Первый секс дело серьёзное, легко ошибиться. Шастун пытался выдавить из себя хоть каплю эмоций, по крайней мере удивления, однако выходило скудно. Он был слишком истощён и уже начинал пьянеть, от чего последующее «как вы определили, что он первый» вылетело слишком быстро и спокойно. Мужчина удивился, однако не подал виду, улыбаясь так же смазливо как и ранее. — У тебя коленки дрожат, да и не похоже, что ты давно принял себя, — мужчина потянулся к бокалу и допил то, что в нём оставалось. — Видимо ты или хочешь проверить себя, или же забыть что-то. И я готов помочь. Антон громко выдохнул, словно уговаривая своё сознание не препятствовать тому, что должно произойти. «Или так, или никак» — подумал парень и, попросив бармена повторить, тихо ответил. — Я не против. Ты умеешь играть в карты? — последняя фраза мужчину всё же смутила, но подумав секунд пять, тот, вновь повеселел, стал улыбаться ещё похабнее, словно решил, что это какая-то ролевая игра. Возможно так и было, однако мужчина и не подозревал, что будет играть роль очень конкретного человека, а если бы знал, то вряд ли согласился бы переспать с Антоном. — Умею, а что? — мужчина теребил пальцем стакан, что вызывало у Шастуна отвращение, однако тот был слишком уставшим, чтобы хоть как-то это показать. — Если выиграешь, мы переспим, — Антону было противно от своих же слов. Хотелось сбежать домой, снова лечь в тёплую постель, снова увидеть Арсения в конце концов. Однако, по мнению Шастуна, выхода уже не было, и снова встретить Попова было бы невозможным, так что оставалось лишь сделать себе больнее, чтобы забыть прошедшее. Парень достал чуть намокшую колоду из кармана джинс и стал мешать карты. Получалось у него скудно, Шастун и вовсе не умел это делать, так как за него это всегда делал Арсений. А несчастную колоду Антон купил после месяца с последней встречи, и так ни разу не прикоснулся к ней, словно представляя, что вот-вот придёт Арс и предложит сыграть. И тогда Шастун не оттолкнёт его, тогда он сам поцелует Попова, стянет с него эту чёртову чёрную рубашку и расскажет, как долго тот засыпал в обнимку с фото, что тот ему присылал. Мужчина тем временем наблюдал за Антоном игриво, словно предвкушая окончание сегодняшнего вечера, от чего самому Шастуну становилось ещё противнее. Раздав карты, Антон только и мог, что пустым взглядом пялиться на расклад. Видимо судьба всё же пыталась остановить парня, дав ему хороший шанс, однако тот не слушал и шёл прямо в пасть зверю, в надежде, что тогда он наконец освободится от этого удушающего чувства страдания к человеку, которого так сильно полюбил. Игра в карты должна была стать прощанием с Арсением, последним напоминанием о нём, однако Антон так сильно боялся и ненавидел происходящее, что не мог думать ни о чём, кроме того, как он сильно скучает по голубым глазам, что он увидел любимой весной в Питере. Как скучает по чёрным шелковистым волосам и яркой улыбке. Как скучает по нему… Тем временем от мыслей Антона прервало окончание игры. И Антон естественно проиграл. От этой очевидной новости Шастун даже не вздрогнул. Тот уже подготовился к отвратительному вечеру, пытаясь как можно быстрее заставить свой мозг атрофироваться, дабы не думать ни о чём. Тем временем мужчина взял Антона за руку и повёл в свободный номер для парочек, который тот успел зарезервировать несколько минут назад. Шастун не заметил, как уже сидел на краю кровати, пока незнакомый мужчина снимал с себя рубашку. Далее он стал проделывать то же с Антоном, целуя того в шею, оставляя на ней пятнышки засосов. К горлу подступала рвота, а к глазам слёзы. Было больно даже от поцелуев, кожа словно была полита токсинами, разъедающими кожу. Мужчина сунул руки под футболку и стал гладить худощавое тело, от чего Антону становилось всё страшнее и страшнее. Шастун пытался не думать, но было поздно, мысль уже появилась, и стало настолько неприятно, что Антон попытался оттолкнуть от себя мужчину, желая покинуть комнату. Однако, к большому страху Шастуна, тот не поддался, а лишь сильнее сжал его руку, ухмыляясь так игриво, что Антон стал еле сдерживать рвотные позывы. — Ну куда ты, малыш? Мы обязаны сегодня закончить, ты же проиграл. А значит должен отбыть наказание, — мужчина приблизился и, с силой схватив Шастуна за подбородок, проник в его рот. Антон не мог сдерживаться и заплакал, в его голове смешалось всё, от отвращения до безудержного отрицания происходящего. Шастун успел укусить мужчину за язык, от чего тот наконец оторвался от парня, и Антон выбежал на улицу. Слёзы текли по щекам с бесконечной скоростью, ноги болели, а места, которых касался незнакомец, были словно прожжённые и болели так, что хотелось лечь посреди дороги на мокрый от дождя асфальт и ждать, когда боль прекратится. Сев около ближайшей заправки, Антон уткнулся лицом в колени. Было слишком больно, чтобы думать о чём-то ещё, и Шастун стал нервно искать телефон. К счастью, он был на месте, и, сам того не осознавая, Антон стал набирать знакомый номер. Нажав кнопку вызова, парень был удивлён, так как гудки пошли, и наконец в трубке послышался знакомый голос, приятный низкий тон, от которого сердце забилось чаще чем прежде. Это был Арсений. — Алло? Кто это? — кажется, мужчина давно заблокировал номер Антона, а в конце концов телефон сам его разблокировал, удалив при этом из списка контактов. И это было огромным счастьем для Антона, который находился в жуткой панике, тот был не уверен даже в том, что дойдёт куда-то живым. Навязчивые мысли душили, а слёзы всё не переставали течь. Ещё и холодный дождь вновь намочил футболку, от чего руки не переставали дрожать. — Пожалуйста, приезжай, умоляю… Меня пытались изнасиловать, это моя вина, мне страшно и я безумно скучаю, прошу… — голос Антона дрожал, и парень периодически срывался на крик. Люди, проходящие мимо заправки, кидали на Шастуна презрительные взгляды, словно ненавидя парня за всё, что он сейчас делает. А Антону было плевать, ему сейчас было так одиноко и страшно, что хотелось вовсе убежать куда-нибудь подальше, скрыть своё заплаканное лицо и шею, покрытую засосами, что неприятно обжигали кожу. Хотелось умереть. И Антон понимал, что виноват сам. И так же Антон понимал, что Арсений вряд ли приедет. Но в трубке послышались торопливые шаги и шуршание куртки, а после несколько поворотов ключа в замке. — Где ты? — послышался обеспокоенный голос в трубке. Почему-то от него стало спокойнее, и Антон стал прижимать телефон к уху, боясь отпустить, словно в страхе, что Арсений исчезнет снова как и колода карт, оставленная в клубе. Шастун стал описывать местность, слушая, как Попов садится в машину. Антон не верил, что прямо сейчас снова встретится с ним, не верил, что вообще увидит его ещё раз. Тем временем Арсений был вне себя от услышанного в трубке. Буквально вне себя, тот так сильно переживал, что сердце словно не билось, а пыталось самоубиться бешеными ударами о грудную клетку. В последнее время его состояние было ужасным, по другому и не скажешь. Мужчина понимал, что утолить боль в алкоголе не сможет из-за принципов, и поэтому страдал тихо, в одиночестве. В пустой квартире, которая так сильно действовала на нервы, что хотелось разбить всю мебель к чертям вместе с удушающим чувством потери чего-то важного. Вечное ощущение неправильно сделанного выбора било по вискам, Попов уже давно не мог нормально спать и работать. Серёжа пытался образумить друга, но это было бесполезно, тот слишком сильно погряз в этой пучине, и ему казалось, что выхода не было. Пока ему не позвонили. Пока тот не ответил. Пока не услышал голос, о котором грезил последние месяцы. Пока не начал бояться за жизнь того, кого недавно потерял. И, услышав в трубке всхлип страха, сердце пропустило удар. А потом звонок оборвался, и Арсений сжал руль руками так сильно, что казалось тот треснет. Оставалось ещё немного до адреса, который назвал Антон. «Пожалуйста, будь в порядке…» Антон тем временем прижал рот рукой, вжавшись в стену здания так сильно, что кожа стала болезненно ныть. Впереди показался силуэт мужчины, знакомого мужчины. В том же чёрном костюме, с той же наглой ухмылкой. И Шастун почувствовал, как страх льётся по венам как наркотик, поражая мозг, заставляя конечности повиснуть не в силах двинуться. Антон готовился встать и убежать, но сильные руки остановили его, вжав в землю, от чего на плечах появились красные отметины. — Ну же, опять хочешь сбежать? — этот тихий хищный говор выбивал из колеи, сердце билось так быстро, что казалось Антон скоро упадёт в обморок от немого шока. — Давай закончим начатое, — мужчина сжал запястья парня в руках так сильно, что Шастун пискнул, чувствуя, как хрустнули тонкие руки. Мужчина приблизился и вновь прильнул к губам Антона, от чего по глазам вновь покатились слёзы. Шастун пытался сопротивляться, пытался снова укусить его, однако в этот раз мужчина стал бдительнее, не давая Антону и шанса на побег. По вкусу губ было понятно, что незнакомец выпивший, и кажется пытаться уговорить его было бесполезно. Шастун смирился с тем, что Арсений не приедет. Шастун смирился, что сейчас его изнасилуют прямо на заправке, прямо на глазах у других людей. Однако резко на губах появился металлический привкус, а недавно стоявший рядом мужчина оказался на земле, с окровавленной щекой и шокированным видом. Антон поднял взгляд и оцепенел. Там стоял Арсений, запыхавшийся от бега, в домашних штанах, но его Арсений — тот же, что и был пару месяцев назад. Антон поднёс дрожащие руки к нему, словно пытаясь схватить, дабы тот не сбежал вновь, однако Попов уже подхватил худощавое тело руками и сжал так сильно, что Антону было тяжело дышать, однако эти объятия были приятнее любых слов и действий, да и за последние четыре месяца это было лучшее, что он чувствовал. Шастун уткнулся Арсению в плечо и тихо всхлипнул, пока знакомая рука поглаживала его холодную промокшую спину. Попов кинул на лежащего на полу мужчину презрительный взгляд и повёл Антона к машине, почувствовав, как сильно тот замёрз. Присев за пассажирское сидение, Шастун почувствовал знакомый запах. Того же одеколона, того же Арсения, которого он знал. И на душе моментально потеплело, однако тело всё ещё дрожало от холода, пока Арсений заводил машину и включал подогрев сидений. Ехали оба парня в тишине, обоим этого было достаточно. Шастун не спрашивал, куда они едут, это было очевидно, и сердце от волнения бешено билось, пока глаза пытались тайно рассмотреть Попова, словно убеждаясь, что это правда он, а не какое-нибудь видение. Арсений же всё ещё сжимал руль до треска, чем немного пугал Тошу, заставляя нервно подскакивать, когда руль поскрипывал от крепкой хватки. Как Шастун оказался в квартире Арса, тот уже не помнил, но увидев знакомое помещение, глаза намочились слезами, воспоминания накрыли с головой и, присев на диван, сердце билось с двукратной силой. — Что он с тобой успел сделать? — серьёзным тоном спросил Попов, снимающий с себя верхнюю одежду где-то в коридоре. Шастун вздрогнул, словно не ожидая услышать его голос так внезапно. — Ничего. Засосы оставил и поцеловал, больше ничего, — Антон всё ещё пытался угомонить трясущиеся руки. Переизбыток эмоций бил так сильно, что даже думать было сложно, в голове лишь то и дело проскакивали моменты, произошедшие за последний час. Шастун не заметил, как Попов уже сидел рядом, с досадой в глазах поглаживая места, которые незнакомец пометил засосами. Шастун был не в силе сдерживать себя, увидев снова этот глубокий взгляд голубых глаз. Он уже не пугал его, а наоборот тянул к себе ближе, привлекал так сильно, что хотелось поглотить его, забрать навсегда с собой. И Антон, не совладав с чувствами, заплакал вновь, обнимая Арсения безумно крепко, словно боясь, что тот исчезнет снова. Но Попов не исчез, лишь ответил на объятие, и кажется тоже безумно этого ждал. Арсений, как и тогда, нежно поглаживал Антона по спине, пока тот плакал, не переставая жалуясь на то, как ему было сложно, и что он не должен был сбегать так внезапно. И Арсений понимал, что виноват, что не так его понял. Подумал, что спугнул его и, не желая причинять боль, уехал, думая, что так будет лучше. Но увидев то, как Шастун плачет, обнимая его так, словно боялся отпустить, как шептал ему что-то на ухо, но Попов больше не слышал. Он взял лицо Антона в свои руки и прильнул к его губам. В этот раз Шастун ответил. Он ждал этого. Руки всё ещё безжалостно тряслись, а промокшая футболка намочила и одежду Арсения, но того это не волновало. Попов прижимал Шастуна ближе, поглаживал его промокшие волосы и безжалостно впивался в губы, словно стирая следы, оставленные тем мужчиной. Резко Арсений отстранился. Увидев то, с каким видом перед ним сидит парень, в штанах становилось тесно, а разум медленно отключался и шёл ко дну. Чуть приоткрытые покрасневшие губы, спавшая с плеча футболка, растрёпанные намокшие кудри и влажные от слёз глаза. Этот образ Попов запомнит надолго. Однако всё же в этой картине его кое-что смущало. Выражение лица Арсения сменилось на хмурое, от чего Антон дёрнулся. Мужчина протянул руку к шее Шастуна и стал поглаживать засосы, оставленные незнакомцем, словно надеясь, что это легко стираемые следы маркера. Но когда от прикосновений они не сошли, мужчина прильнул к шее парня. Шастун лишь успел издать удивлённый стон и прикрыть глаза, чувствуя, как по телу проходят электрические разряды. Тепло текло по венам, низ живота приятно заныл, а голос сорвался. Арсений пытался перекрыть следы, оставленные не им. Он оцеловывал бледную, мокрую кожу, медленно проводя дорожку из поцелуев к щеке. Всё это было настолько нежным, что Антон чувствовал, как таял. Он очень давно ждал этого, даже мечтал, лежа в тёплой кровати и обнимая подушку. А сейчас всё стало реальностью. Глаза снова стали намокать, но Шастун протёр влажность рукой. Сейчас он не вспоминал о картах и шахматах, что стали неотъемлемой частью его жизни. Сейчас он видел лишь Арсения, снимающего с себя одежду. Сейчас он видел лишь то, что хотел.