Я не играю

Антон проснулся в холодном поту. Тело пронзил озноб, глаза слезились и пекли, хотелось сорваться на крик. Снова ему снился Арсений, снова его голубые глаза, снова он приходит. В этот раз сон был кошмарным, изнасилование, потом встреча с ним и жаркие поцелуи до ночи вдвоём. Вспоминая эти где-то приятные, а где-то пугающие моменты, Шастун сжался, пытаясь сдержать плач. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо. Однако, подняв глаза, Антон заметил, что находился не в своей квартире. А услышав чье-то сонное мычание под боком, сжатое сердце расслабилось, и Шастун выдохнул с облегчением. Рядом спал Арсений, улыбаясь так, словно видел во сне безумно приятные вещи, и от этого зрелища внутри словно что-то расцвело. Хотелось прижаться ближе, обнять до хруста костей, расцеловать всё до чего можно дотянуться. Но будить такого соню было бы преступлением, так что Шастун стал медленно поглаживать черные локоны, пропуская их через пальцы, рассматривая мужчину с ног до головы. Поясница болезненно ныла, внизу живота тоже потягивало, и от этого лицо Антона с каждой минутой становилось всё более красным, как только воспоминания о вчерашнем дошли до его головы. Всё происходило слишком внезапно, сначала поцелуи, потом засосы, тёплые руки на талии, которые несли парня в кровать, а далее — полная пропасть. Было слишком хорошо, чтобы запомнить отдельные моменты, сознание уже тогда расплавилось под жаркой температурой, и всё, что Антон помнил, так это то, что было безумно хорошо. Но самое приятное чувство Антон испытывал сейчас, смотря на спящего рядом Попова. Но даже этот приятный момент стоило прервать, так как Шастун вспомнил про Стаса и Диму, которые сто процентов сейчас переживали больше всего. Аккуратно встав с постели, Антон принялся рыться в шкафу у Попова, и найдя неплохие пижамные шорты и футболку, что хорошо сели, тот вышел из комнаты, прихватив с собой телефон и сигареты, на поиск балкона. Свежий ветер приятно щекотал кожу, а запах от вчерашнего дождя обогащал лёгкие приятными ностальгическими воспоминаниями. Достав сигарету из пачки, попутно прикуривая её, Шастун стал набирать Диму. Трубку моментально взяли и оттуда послышался взволнованный и немного злой голос друга. — Антон, блять, где ты был? Мы тебя обыскались, ты не отвечал на звонки, в квартире тебя не было! Ты в курсе, что мы с Серёжей и Стасом чуть в полицию не пошли? Антон выслушивал претензии, улыбаясь от уха до уха. Ему было слишком хорошо, чтобы воспринимать это всё серьёзно, а сигарета расслабляла ещё больше, от чего хотелось лечь и ещё поспать в обнимку с тем, кто всё ещё спал в своей комнате. — Прости, Дим. Сейчас всё хорошо, я у Арсения. В ответ послышалась многозначительная тишина, и Шастун представил, как Дима недоуменно смотрит на Серёжу, а тот лишь пожимает плечами будучи не в курсе дел. Антон вздохнул, готовясь к долгим объяснениям, и начал рассказывать всё, что произошло с ним за вчерашний день. После рассказа Шаст ещё долго выслушивал причитания от Димы, который был просто в шоке от истории друга. Теперь Позов обещал, что попросит Арсения не выпускать Антона из дома без специального пропуска, который выдать мог только Дима. Конечно это всё были шутки, но от них теплело в душе, Шастун давно не чувствовал себя таким счастливым как сейчас. Стас тоже не обрадовался похождениям парня, однако простил его, тут же рассказывая, как переживал за него и скучал. Антон решил возобновить утраченное и пообещал тренеру приехать на следующий шахматный турнир, как только немного реабилитируется. А сам реабилитатор стоял на кухне в одном халате, улыбаясь, рассматривая худощавую фигуру на балконе. Антон успел это заметить и, приподняв уголки губ, потушил сигарету, заходя обратно в помещение. Попов стал выглядеть серьезнее, увидев сигарету в руках Шастуна, но тут же смягчился, как только парень приблизился. Арсений отставил горячую чашку с кофе на столешницу и притянул Антона к себе, властно целуя его губы. Шастун оценил жест глупой влюбленной улыбкой, чувствуя, как в животе порхают бабочки. Он не хотел отпускать Арсения так рано, хотел ещё почувствовать горьковатый кофейный привкус на губах, но Попов отстранился, дабы перевести дыхание и отпить ещё немного кофе из чашки. — Тебе стоит поменьше курить. Твой язык на вкус как табак, — Попов не говорил это с издёвкой, скорее с искренним переживанием о здоровье Антона. А тот в свою очередь виновато сверлил глазами пол, желая провалиться сквозь землю. — Я после твоего ухода снова курить начал… — Арсений лишь замер от услышанного, не проронив при этом ни слова. Тот глубоко вздохнул, словно оценивая правильность своих действий, и повернулся к Шастуну, прижимая его к себе, от чего парню пришлось наклониться в силу своего роста. Попов провёл рукой по взлохмаченным кудряшкам и произнёс Шастуну в самое ухо. — Прости меня. Я больше не уеду, обещаю. Только скажи мне, что ты хочешь, чтобы было между нами? — Арсений старался говорить как можно нежнее, словно боясь обидеть ребёнка и заставить того плакать. Антон чуть грустнее вздохнул тому в плечо, отвечая на объятия, и произнёс ответ, попутно отстраняясь от мужчины. — Я пока не готов. Я дам тебе ответ позже, — Арсения ответ ничуть не расстроил, тот лишь понимающе кивнул и вернулся к своему кофе, дабы то не остыло совсем. Шастун знал о взаимных чувствах и знал, что хотел этих отношений, но сначала ему стоило преодолеть внутренние страхи, которые росли всё то время, когда из жизни исчез Попов. А начало отношений сейчас значило бы, что Шастун не готов справляться со своими проблемами и взвалил бы их на Арсения, испортив при этом отношения. Да и начать всё сейчас было бы совсем не романтично. Антон корил себя за такие слащавые мысли, но всё же не отказывался от своего решения и был очень тронут тем, что Попов его поддержал. Сегодняшнее утро было тёплым, несмотря на дождь. Сегодняшний день обещал быть таким же тёплым как и утро. А Антон сегодня был самым счастливым парнем на свете. Как бы не хотелось пришлось, но возвращаться к себе, так как квартира и так уже была завалена до невозможности. Устроив генеральную уборку, купив продуктов, после того как желудок стал ныть от очередной голодовки, Шастун серьёзно задумался о том, чем ему стоит заняться. Стас пообещал подыскать ближайшие турниры, но они были не скоро. Появится в университете тот просто не мог, да и желанием не горел, вышло бы просто смешно. У Арсения была своя работа, которой нужно заниматься, так что провести это время с ним тот не мог. Единственное, что оставалось – возобновить работу в клубе, из которого Антон ушёл после месяца без Попова. Идя по улице в флисовой толстовке и джинсах, прикрывающих щиколотки, Шастун думал о своём. Он наконец стал походить на человека, по крайней мере живого. К нему даже успела подойти девушка лет семнадцати за номером, но Антон вежливо отказал, попутно улыбаясь самому себе. На душе было слишком хорошо, чтобы слушать что-то грустное, так что Шастун включил себе в наушниках какую-то весёлую попсу и шёл дальше в направлении клуба. Там его встретили радушно, оказывается его место было занято, однако буквально за несколько дней парень уволился, и теперь вакансия была снова свободна. Энергичного Антона с радостью взяли обратно, он понравился и менеджеру с директором, и другим коллегам. Больно уж он привлекал своей позитивной энергией. Рабочий день можно было начать прямо сейчас, за что менеджер пообещала щедрую прибавку. Оказывается в клубе было сложновато без официанта, и поэтому помощь Шастуна сейчас была как нельзя кстати. Парень накинул на себя знакомый неудобный фартук, который теперь сползал с тела ещё сильнее и стал убирать со столов, попутно напевая что-то знакомое. До конца смены оставалось несколько часов, и Антон безумно хотел увидеть Арсения. Тот договорился забрать парня после смены и сейчас скорее всего заканчивал с работой как и Шастун. Делать было нечего, так как большинство посетителей давно разошлись или же допивали свои напитки, уткнувшись в телефоны, так что Антон присел за барной стойкой возле занятого работой бармена и принялся строчить сообщения Арсению, попутно улыбаясь, словно девушка, вернувшаяся с первого свидания. На улице темнело, в здании стало совсем немного прохладнее чем ранее, особенно после того, как кто-то вошёл, и холодный воздух пощекотал торс под футболкой. Попов уже минут пять не читал последние сообщения и Шастун нахмурился, надув губы, причём сам же этого не заметил. Так же резко как и холод окутал комнату, чьи-то тёплые руки обняли Антона сзади, от чего парень чуть ли не вскрикнул, пытаясь ударить домогателя в челюсть. Домогатель при этом смеялся, забавляясь реакцией Шастуна. Когда на уровне его лица показались знакомые голубые глаза, Антон мигом расслабился, расплывшись в улыбке, не замечая, как посетители стали коситься в их сторону с неподдельным интересом. Шастун потянулся в ответ, обнимая пришедшего, но когда осознал, что все скорее всего пялятся, тут же отпрянул, неловко откашливаясь при этом. Арсений понял, что вызвало у парня такую реакцию, и с погрустневшей улыбкой взял Антона за руку, намекая, что уже пора идти. И правда, смена Шастуна уже закончилась, хотя он сам этого не заметил. Оказывается парень переписывался с Поповым не менее двух часов и даже не замечал, как коллеги всё это время стебали его с глупого выражения лица. Антон зыркнул на хихикающую Машу официантку недобрым взглядом и поднялся с места, развязывая фартук и кидая его куда-то в сторону. Попрощавшись с друзьями, которые не переставали шептаться ухмыляясь в его сторону, Шастун пошёл в сторону знакомой машины, стоявшей чуть дальше у конца парковки. Резко на ладони парень почувствовал чье-то тёплое прикосновение, и в груди мигом что-то зашевелилось, даже заиграло. Арсений взял руку Шастуна в свою, переплетая их пальцы, словно намекая, что никто на них и не думал смотреть, и они могут делать, что захотят. Антон же опустил взгляд вниз на свои кроссовки, а в голове вертелась лишь одна мысль. «Я так надеюсь, что ты не отпустишь меня больше никогда». Придя к Арсению в квартиру, Шастун уже чувствовал себя как дома. Это был всего третий раз, как он был здесь, но Антон уже успел запомнить содержимое всех шкафчиков и стал искать чай, который ему хочется в данный момент. Увидев несколько пачек мультифруктового чая, в груди что-то больно кольнуло, словно воспоминания прокатились по телу неприятным холодком, и он отставил их в сторону, доставая мятный чай со странной жёлтой упаковкой. — Зачем тебе вообще столько чая дома? — спросил Антон, сжимая пакетик зубами и пытаясь найти хоть одну чашку, подходящую ему размером. — Просто чай люблю, что тут такого? — Арсений тем временем сидел на диване, уткнувшись в ноутбук. Всё-таки он закончил не всё, что должен был, так как желание увидеть Антона было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Наконец, достав чашку нужного размера, Шастун стал разливать кипяток, при этом пританцовывая словно та самая игрушка кактус из мема. Чайник подобных танцев не оценил и огрел руку Антона кипятком, от чего тот зашипел, сжимая ладонь, и стал судорожно дуть на рану, в надежде сдуть ожог на совсем. Арсений вскочил с места, учуяв неладное и подойдя к Антону ближе, нежно взял его руку в свою, осматривая рану. Достав пару охлаждающих мазей от ожогов из аптечки, тот стал поглаживать худощавую ладонь, нанося лечебный крем. Арсений успел посмотреть на Шастуна вопросительным взглядом, мол: «Ты когда перестанешь вести себя как ребёнок?», но Антон лишь фыркнул, убирая липкую ладошку в карман шорт. Попов вздохнул и по-отцовски стал разливать оставшуюся воду в чашки, слыша, как в стороне Шастун пыхтит словно дитё, у которого отобрали игрушку. Только вот Антон не заметил насколько нежно улыбался Попов в этот момент. Прошло всего две недели, а Шастун успел съехаться с Арсением. Ну как съехаться, это было больше похоже на захват территории. Просто в какой-то момент Антон понял, что своя квартира ему уже стала совсем не родной, а вот перспектива жить с Арсением наоборот очень привлекала, так что парень без лишних слов ввалился к мужчине с кучей сумок и коварной ухмылкой, а тот даже и сказать ничего не успел, как Шастун уже успел разложить вещи. Так всё и было, только вот встречаться парни так и не начали. Арсений пытался завести об этом разговор, но Антон успевал менять тему, явно давая понять, что ещё не готов. Шастун слишком боялся серьезных отношений, он не представлял своего будущего, свадьбы, разговора с родителями. Он лишь знал, что с Арсением ему очень хорошо, и это всё. Позов тоже пытался объяснить другу, как важен этот шаг. После предложения Сережи тот немедля согласился, зная, что провести остаток жизни с этим мужчиной тот бы безусловно хотел. В отличии от Антона, Дима шанс упустить не мог, и ни на секунду не пожалел о своём выборе, так как сейчас отношения этих двоих были похожими на фильм, и экранизация их истории точно стала бы популярной у фанаток слащаво романтичных новелл. Шастун тоже хотел похожего с Арсением, однако тот в свою очередь не поддавался намёкам Антона, не желая разделять с ним близость до начала отношений. Шастун на это обижался, хоть и знал, что по сути это его вина, и стоило бы уже начать думать о согласии, однако сначала Антон думал членом, а не головой, и сейчас его единственной целью было соблазнить картёжника его же методом. А именно игрой в карты. Шастун уже пробовал несколько раз, однако в основном Арсений отнекивался и вместо того наказания, которое желал Антон, он получал или щелбан или поджопник, от чего хотелось просто разрыдаться от стыда. Однако сегодня всё должно было получиться точно, так как Шастун уже некоторое время ходил к Стасу (который, к слову, и в карты неплохо играл) за подготовительными уроками и был готов к выигрышу как никогда. Арсений пришёл домой поздновато и был удивлён, что квартира казалась абсолютно пустой. Это мнение у мужчины сложилось, когда войдя внутрь свет нигде не горел, а звуков приближения Антона не было совсем. Переживание Попова увеличивалось с каждой секундой, пока тот вешал в шкаф свою куртку. Однако, войдя на кухню, тот лишь удивлённо вскинул брови, наблюдая интересную картину. На столе стояла бутылка вина, которую Антон видимо выпросил у Серёжи, так как тот его очень любил и часто получал после выигранных партий как презент. Так же на столе лежала колода карт, которую узнать было невозможно, та самая с их первой игры в клубе. Антон же сидел с чуть пошловатой ухмылочкой, в той же пижаме с шортами и футболкой, которая не очень вписывалась в подобную романтичную ситуацию, и ожидал, когда же Попов соизволит присесть за стол. Казалось Шастун был готов полностью, готов ко всему, о чём давно мечтал и представлял, спрятавшись в ванной, однако руки выдавали его, нервно подрагивая и дёргаясь с каждой неловкой секундой. Арс молча присел за стол, поправляя водолазку под горло, и стал разливать вино, не задавая лишних вопросов. Отпив из своего бокала несколько глотков, тот стал ожидать от Шастуна хоть каких-то действий, думая, что тот должно быть как-то распланировал происходящее этого вечера. А Антон что, Антон распланировал только его конец, причём в мельчайших деталях, причем опять в ванной… Однако сдаваться сейчас по собственной глупости тот намерен не был, поэтому произнёс: — Сыграем? И голос дрогнул, от чего Шастуну захотелось провалиться под землю. Стыдно, очень стыдно было, особенно вспоминая, как долго Позов готовил его к этому вечеру, как распинался о том, что и как стоило сделать. А Антон всё забыл, потому что голубые глаза, смотрящие прямо в душу, словно читая его намерения, находились прямо напротив и отдавали таким странным холодком, что становилось и впрямь холодно. Только это был не обычный строгий холод, исходящий от Арсения периодически, а он был каким-то игривым, отдавал ноткой садизма, и от страха коленки Шастуна стали дрожать. По крайней мере Антон думал, что это было от страха, а вот нарастающий в штанах бугор кажется говорил об обратном. Арсений согласно кивнул на предложение, не отводя взгляда от Шастуна, словно жаждя его последующих действий. Антон взял в руки колоду, пытаясь перемешать их, однако дрожащие пальцы всё время выпускали карты из рук. Попов не мог долго наблюдать за этим и забрал колоду, став тасовать её правильно, от чего Шастун взглотнул. Теперь, почему-то смотря на пальцы Арса, Антон стал чувствовать себя по другому, его это всё так же манило, но теперь в другой манере, не как кошку, желающую ласки, а скорее как то, о чём Шастун стеснялся думать. Вскоре карты Антона уже были перед ним, и тот судорожно пытался вспомнить то, чему учил его Стас. Пытался, но выходило скудно. Пытался, но всё было так же, как и на партии с Серёжей. Голубой взгляд слишком отвлекал. Антону хотелось кричать. Потому что тот опять проиграл, хотя шанс был таким хорошим. Шастун так сильно надеялся, что этот вечер закончится так, как он представлял, надеялся, что наконец прочувствует этот момент полностью, а не так, как в первый раз. Арсений встал из-за стола и Шастун ожидал, когда он выйдет с кухни, чтобы переодеться, при этом посмеиваясь с глупости Тоши. Однако Попов всё ещё стоял, наблюдая за грустным лицом Шастуна. А вскоре подошёл ближе, и коленки снова задрожали. А вскоре Антон почувствовал, как его тянут за руку к спальне, и стало трудно дышать. А когда Попов кинул парня на кровать, громко рыкнув, и выключил свет, Шастун пискнул. Он никогда не видел такую сторону Арсения. Но так же как никогда не видел, тот страстно её желал. Арсений буквально рвал одежду на Антоне, прерываясь, дабы оставить на коже пару мокрых поцелуев и укусов. Попов был довольно груб сегодня, и Шастун не мог понять причину, однако явно был не против такой перемены, и для себя понял, что оказывается имеет наклонности мазохиста, так как когда Попов грубо сжал его бёдра, тот вместо того, чтобы вскрикнуть, издал громкий стон, и тут же зажал рот рукой, удивляясь своему же поведению. Арсений на секунду остановился, а вскоре уткнулся в шею Антона лицом и произнёс томным голосом, сжимая простынь рукой до побеления костяшек. — Ты не представляешь как трудно сдерживаться, когда ты такое вытворяешь… После этих слов Попов перевернул Шастуна спиной к себе и подложил тому под живот подушку для удобства обоих. Пока всё это происходило, Антон мог только громко дышать себе в руку не в силах сдерживать возбуждение, что растекалось по телу словно яд, который был готов убить парня в любую секунду. Оба уже были полностью голыми, и Арсений потянулся к тумбочке около кровати, дабы достать смазку и презервативы, которые были припрятаны там специально для такого случая. Попов не знал, почему в этот момент Шастун сжался сильнее, простонав себе в ладонь, а сделал он это, так как для того, чтобы достать до тумбочки, Арсению пришлось вплотную прижаться к Антону, и тот почувствовал каменный стояк на своей спине, что не могло не возбуждать. Наконец достав нужные вещи, Попов нанёс смазку на пальцы и другой рукой стал поглаживать спину Антона, оттягивая момент, и парень всё не мог понять, для чего он это делает. Но когда сразу два пальца вошли в него без замедлений, тот осознал, для чего Попов выдерживал прелюдию, и сжался, делая себе же больнее. Арсений был готов к этому и стал оцеловывать бледную спину, попутно начиная растягивать парня сильнее, не желая причинять тому боль ещё дольше. Вскоре в Антоне было уже три пальца, и тот выгнул спину, прикусывая свою ладонь от боли, пронзающей низ, но Попов слишком хорошо отвлекал, чтобы это было проблемой. Чуть позже Шастун перестал чувствовать пальцы Арсения в себе, и уже готов был расслабиться, но тут же ощутил горячую головку прямо у колечка мышц и непроизвольно сжался, пряча лицо в подушку. Попов не хотел затягивать с моментом и вошёл в парня, от чего тот издал крик, приглушённый подушкой, в которую тот уткнулся. Слишком больно, Шастун пытался вырваться и убежать, дабы не чувствовать этого более, думая, как тот вообще выдержал это в первый раз, однако мигом успокоился, когда Арсений стал целовать того в щёку, руками лаская его внизу, от чего Антон расслабился и стал плыть по течению происходящего. Несколько толчков в поиске нужной точки и резко Шастун выдал громкий стон, прогибаясь в спине так, что хрустнули позвонки. Вскоре толчков, как и стонов, стало больше, и в комнате стало слишком жарко, чтобы думать. Антон не жалел о том, что сегодня произошло. Он был слишком счастлив, чтобы это его волновало. Так как он находился рядом с любимым человеком, он лежал в его объятиях, прижавшись вплотную к голому тёплому телу. Антон не мог думать ни о чём кроме того, как хорошо тот себя чувствовал. И сегодняшнюю ночь парень запомнит ещё надолго, как и колоду карт, которая теперь содержала в себе на одно воспоминание больше. Утро оказалось не таким приятным как ночь. Поясница ныла, как и синяки, покрывающие бёдра и запястья, а Арсения рядом не было, так как тот видимо уже во всю работал на кухне. Потянувшись, вспоминая вчерашнее с улыбкой до ушей, Шастун серьезно задумался о том, что волновало его всё это время. Задумался о том, сможет ли оттягивать это всё ещё дольше, сможет ли прожить, не чувствуя на своих бёдрах эти руки. И встав с тёплой постели, что так и звала его обратно, и окутав худощавое голое тело одеялом, Антон выдвинулся на кухню. Заметив там Попова, что-то печатающего на ноутбуке с серьёзным видом, Шастун подошёл ближе, улыбаясь очень нежно, и произнёс следующее с такой уверенностью, которую раньше не чувствовал никогда. — Арсений, давай встречаться.