Никаких фото вблизи портала

      Магический след возникал постепенно и уходил в никуда, согласно всем законам вселенной. Книги, которые плантоиды подолгу читали в Научных Библиотеках, предметы из инвентаря, даже хлам, разбросанный по домам — притянули так называемую энергию. Она осыпалась с живой ауры, медленно растворялась в воздухе, становилась мертвой.       Эта тема такая, казалось, короткая, ведь всего способностей насчитывалось четыре: Телепатия, Телекинез, Иллюзия и Ясновидение. Опустим, что магия — это спектр. Каким законам они поддавались, одна лишь Вселенная знала. Но она не оставалась всего лишь фактом из эволюции – даже маленькие ростки знали. Плантоиды построили целую философию на магии. Порой бесповоротную, полную заблуждений и жестокую.       Ясновидение тысячелетия оставалось безобиднейшим образом в нашей культуре, и все рациональное в развитии цивилизации принадлежало этой способности. Дальше шла иллюзия: обманчивая, скрытная, но не сказать, что бессмысленно жестокая. После нее две оставшиеся способности: телекинез и телепатия. Что про них-то сказать? Использовать можно, но не нужно. Не в обиду мастерам, такая вот философия!       А вот за время существования цивилизации плантоиды так и не успели развенчать всю эту лабуду и понять, что ясновидение держит мир, словно проблеск во мраке, так же как другие случайности. Я не настаиваю, что оно бесполезно, нет.       Казалось, что способность ясновидения заключалась только в смутных предсказаниях судьбы и чувстве такта, когда все может пойти наперекосяк, знания о чем ученые тоже хранили в своих книгах. Но что скрывалось за теми запретами, наложенными на обыкновенный Бланк Теста? Вот недавно сравнивали вместе с Орешник, что ныне запретное пригодилось бы для повседневности в Стране Реки и Цветочной Стране — внезапно пришли к выводу, что Бланк Теста еще безобиден в руках ясновидцев, а Рука Помощи — еще не абсолютное зло, хоть и про телепатию. Но я расскажу не для того, чтобы ты потом к ней подошла и развернула тему про шпаргалки и трансгуманизм. Я со всей серьезностью вверяю тебе этот секрет. Ох, вру. Я доверяю тебе огромную тайну!       После нее даже мой хаотичный мир перевернулся.       Как-то раз, заинтересовавшись феноменом неоднородности магии, я, тогда молодой ученый из Звездного Научного Центра, куда попадают знаешь из каких кругов, сказала, что бросаю дело жизни. Какой-то тревогой откликалась мысль о том, чтобы работать магическим микробиологом и собирать энергетическую пыль. Что в этом такого? Перспективное направление, чтобы пойти в основу оружия похуже Убийцы мыслей. Погодь, ты не знала, что я пришла к вам из «Магической астрономии»? Ну, вот так рождаются таланты: среди учебников о том, чего театр не видел.       Да подожди ты выпучивать свои несомненно жестокие глазки. Я не как они. Интеллигентные на вид ученые из того Научного Центра сказали мне, что если увидят снова — то пойдет в ход не однин огонь из тапков. С такими воспоминаниями о юности не спать и не есть, а ты даже обрадовалась! О, коллега, мы с тобой будто снова знакомимся в праздничной обстановке этой ночи.       Я знаю, ты любишь жуть. А я люблю растягивать истории.       Меня охранял один хороший друг в то время: кинжал из неизвестных времен. Его нашли знакомые семьи на просторах местного базара, когда там еще продавали интересности, покрытые туманом времени. Ничем на самом деле этот кинжал не отличался от палки, потому что свою функцию не выполнял. С того момента, как я проросла из семени, он лежал в прозрачном шкафу гостинной, и я не боялась, что кто-то его применит. Когда все собирались за огромным столом, и я равнодушно выполняла домашку в своей комнате, они осторожно касались обсуждения кинжала, но только как трогательной детали. Никто из посторонних не смог прицениться, да и не захотел. Во-первых, они сплошь знали маму из общих рабочих кабинетов в положительно известных учебных заведениях. Куда им столько? Во-вторых, драки дома не происходили даже семейные, не то, что на пиру. Дома причиняли боль иначе.       Раз искусить никого кинжал не мог, то и пусть лежал бы себе. Вот, ты тоже согласна. Когда я подошла к нему, чтобы напомнить себе, что он бесполезен, чудо проскользнуло в моих глазах, хитро подмигнув. Я провела рукой по чистой поверхности металла и он отозвался скрипом. Я влюбилась в его гладь и в резьбу, напоминающую Луну, которая убывает. Впервые взяла его тяжелый черен. Луна — это единственная деталь, которую кто-то оставил, словно шрам, на лице кинжала. Лезвие кинжала, как озеро в лунную ночь, отражало изображение убывающей Луны с обратной стороны. Я так и назвала его: «Закат Луны над озером». И мы стали друзьями.       Когда мне понадобился центр энергии для опыта, то я принесла кинжал в Научный Центр. Еще стоя у подножия маяка, я хитро проводила рукой по его холодной поверхности внутри сумки и оглядывалась на мелькавших зевак. Рядом курили трубки ученые, собравшиеся там, наверное, с утра. Сплошь молодые лица, но сколько бунта. Перед ними я решила не красоваться, а скорее побежала туда, где уже собралось много коллег.       Нырнув в кабинет, я наполовину расстегнула сумку, в которой он блестел, но воздух в ответ мне сжался в кулак. Он задушил меня. Вокруг мельтешили любопытные взгляды, которые кинулись не на одну вещицу в тот день: плантоиды обсуждали, у кого артефакт для опыта круче. От внимания стало не по себе. А еще я надышалась чего-то не того в компании ученых–новобранцев. В общем, под давлением среды я решила, что если высунусь, то может случиться плохое. Это предчувствие било меня, как разорительницу гробниц. Я притворилась, будто ничего не приносила и достала пустой лист и ручку. Если бы в тот день я поучаствовала с другими, то не знаю… Потом я, конечно же поблагодарю себя за задушенный гонор. То, что происходило дальше в жизни, стоило того, чтобы оставить кинжал инкогнито.       У меня хорошо получалось учиться. Меня надрессировали на успех, чиркающий по тетради цветными чернилами, на наклейки с астрами и похвалу. Я чувствовала жалость ко многим талантам, которые не могли сразу осветить темноту. Но мой внутренний свет сами чуть не затушили другие.       Я не увидела благодарности, а лишь поняла, что другим мозолила глаза моя доброта. Если бы не чей-то развязанный язык, то я никогда бы не узнала горький вкус слабости, скрипящий на зубах. Горячий и болезненный. С тех пор старые лица ходили по коридорам с другими, а я осталась «слабачкой» в их глазах навсегда. Если тебе интересно: подтянуть в обучении я никого не подтянула, но зато своей руганью привлекла внимание более крепких плантоидов и те уберегли меня от драки со старыми друзьями.       Я подняла Звездный Научный Центр на уши. Позвали мать. Помимо того, что я осталась полной неудачницей, я зарубила на носу, что, как жалкая, даю себя обижать и завишу от моей матери.       Если никто за мной хвостом не ходил, то я отращу такой, что двое не оторвут. Вырастить недостающую силу в самой себе выше всяких шалостей и очень по-взрослому. Многие через это прошли, но надо мной некстати нависал дамоклов меч.       Прости, что прерываюсь. Тут официант бегает вокруг да около, смотри. Пора бы его подловить, чтобы он принес еще пиалу. Я такого запоминающегося вкуса не пробовала в удобрениях с тех пор, как перестала есть подсластители. А ты, я вижу, сама ждешь этого. Вроде, моя история тебе даже интересна? Или, что, я слишком фамильярная? Я знаю, что ты придаешь тону такое же значение в жизни, как на сцене, фальшь унижает твой вкус. Я попробую сбавить.       Думаешь, я замотивирую тебя сейчас на то, чтобы измениться? Нет, ты еще не сбилась с пути. Мне бы меньше задирать нос, пока я выворачиваю мрачную изнанку.       О, вот! Так, давай, подставляй чашку. Я подавлюсь, если сейчас буду и пить и продолжать рассказ. Рассказывать в подробностях еще много. Что, тебе больше по нраву блеск чашек, нежели их содержимое? А я думала, ты хоть немного отвлеклась на мелочь, забыв про всякую наживу. Подожди, я потом сама спрошу официанта, откуда у них столько антиквариата на кухне.       Я вдохновилась то ли на убийство, то ли на свершение. Иначе почему объявление о клубе любителей экстремального спорта меня схватило среди тысячи прохожих и доволокло до какого-то… закрытого клуба?       Снизу арены все выглядело лучше, чем на самом деле. Передо мной все мельтешило быстро и изящно. Годами отточенные движения добавляли праздник в умы зрителей. Я бы поверила во все, что угодно, но не в такую красивую схватку.       Пусть внешнее впечатление не обманет меня, думала я. Они же убивали друг друга! Размахивали кулаками, снарядами, неприличными жестами. Настоящие дикарки в замечательных спортивных телах. К тому же анонимные, с масками. Один только рисунок на фальшивом лице отличал их, будто родной почерк. Их тела изящно отливали скоплением мышц. Руки и ноги смело выглядывали из под ткани, костюмы облегали. Когда наступала пауза, то сквозь одежду я пыталась угадать, какой у участниц турнира проглядывал цветок сквозь лиф или пояс, и наступил ли вообще для него сезон. Создалось впечатление, что они специально подобрали тонкую, но нечитаемую ткань, чтобы заинтересовать подробностями. Глупость! Будто на летний фестиваль попала поначалу.       Когда наступил тайм-аут, я, чтобы меня не раздавили, выскочила в коридор, и на первом вздохе холодного чистого воздуха я почувствовала знакомую руку. Тяжелый перстень опустился на мои плечи. «Уже уходишь?» – поинтересовалась организатор. А я ей так, с надеждой: «Не могу просто так уйти, но мне нужно развеяться и увидеть обычных плантоидов». Никто меня не подгонял, но я чувствовала, что организатор своей тяжёлой рукой напоминала, что все вокруг – не просто зрелище, что мою судьбу решат с минуты на минуту.       Она поняла, даже паузы не прошло. В ее руке затенцевал пустой комбинезон с открытыми руками и ногами. «Можно к нам без физических способностей». Она кинула костюм в меня. Я перестала смотреть на город и стремиться скрыть взгляд в темных проулочках. «А что от меня требуется?» — хотя я догадывалась.       Незнакомка завела меня в раздевалку, где мы закрылись. Там стояло много посторонних запахов: и цветов, и духов вперемешку с потом. Переодеваясь, я постаралась отвернуться, однако незнакомка меня хватала так — примерно, как ты сейчас – салфетку –, и разворачивала обратно. Она трогала мои лепестки и заправляла за лиф, скользила рукой по животу, разглаживая складки и останавливалась на бедрах. Я надеялась, что это все часть примерки, что ей надо оценить, подходит ли белым цветам ткань, пока она второй рукой не притянула меня к себе. Ее взгляд заострился: «Надушись чем-нибудь, а то у твоих цветов такой тусклый аромат». Я сглотнула страх, а тем временем она протянула мне другой костюм.       Черт, да ты извращенка! Я рассказываю тебе историю уже минут десять, а ты только сейчас наклонилась и осветила лицо проблесками задумчивости. Тебе-то это, конечно, гламур. Мимоза бы подавилась и попросила меня продолжать с момента, где приличие возвращается обратно в притон.       Первый купальник смотрелся, как сплошной прямоугольник с парой вырезов, тогда как второй, без лямок, удачно продолжал крепежи длинного плаща с воротником. Между этими крепежами и лифом образовывалось солнечное гало.       В старые времена мы с группой приходили в цирк за зрелищами и там жонглировали предметами фокусницы, такие же нарядные, усыпанные астрономическим рисунком. Мне не это нравилось в них, а скорее трюки с опасными предметами и огнем. Наивно думала, что вся соль в движениях их изящных рук и танце на сцене, не видя глубинные мысли толпы. В конце концов, чем я хуже со своим металлическим другом? Что, не могу заставить мне сопереживать? Даже если меня и будут раздевать глазами тысячи покрытых полутьмой зрителей.       Тогда я думала, что мое видение шло в ногу со временем. По крайней мере, некому было меня опровергнуть. Я получила начальное образование и могла говорить о том, что такое собственный вкус. Ты так смотришь, как будто уже поняла, что первые двадцать лет в моей жизни были самые тяжелые...       Ночью, пока все спали, я доплыла на моторной лодке в далекий угол побережья, туда, где стоял маяк Звёздного научного центра. Ну, попробуй догадаться, что мы там хранили. Да, твой любимый хлам! Однако вверху располагалась лаборатория, где из него мы собирали часть оставшейся силы. Энергия звала меня, поэтому я не сомкнула глаз полночи. Я не боялась, ведь мой меч блестел и в его переливах разносился шепот: ты в безопасности, родная...       Луна ревностно наблюдала за мной в единственное окно и хотела достать меня своим дыханием. Не поддаваясь сквозняку, я продолжала с помощью реагентов добывать энергию. Час за часом она оседала на дне склянки. Горе, радость, вся наша история светилась в руках под моим изучающим взглядом и останавливала время внутри помещения. Энергии собралось столько, как в этой худенькой пиале, но ее хватало.       Сладкие видения сменили мои амбиции, я прикрыла глаза, закопалась среди склянок с реагентами и оперлась на стол. Звякнуло стекло. Я поморщилась от звона в ушах и повернула голову к окну. Луна единственная наблюдала. Но даже в непроглядной ночи слышались чьи-то быстрые шаги внизу. Ну и пусть с ними, с шагами: блюстители то ловили нарушителей комендантского часа, а у меня свет в окне не моргал!       Я устроилась на столе удобнее. Когда переворачивалась обратно, то в глаз ударило что-то яркое. «Рассвет!» — удивленно вскочила я. Вернее, я представляла так, но открыв глаза, увидела вторую яркую луну. «Закат Луны над озером» — мой проводник в ночи, который обещал меня защищать, начал мистически светиться и привлекать ненужное внимание. Рядом лежала склянка, из которой бешенным ручьем бежала вся энергия. Я поспешила поднять и ее и Закат. Луна, что похвально, почти скопировала сестру в небе. Чтоб на меня и бросил тень собственный же кинжал!       Снова послышались шаги — вблизи, почти под дверью в полу. Для меня очарование этого кинжала пылало, как стихийный пожар. Темная ночь скрывала тайны, которые слетелись ко мне, как рой. Я уложила склянку в карман сумки и закрыла Закат в своей инвентарной сумке, которая до этого могла нести только аккуратные тетради. Убедившись, что оттуда не выпадет ни капли его яркого света либо энергии, быстро положила колбы на места. Скоро я дала ночи скрыть мои следы.       Не глядя вниз и все, что так могло происходить, я из вершины маяка тяжело приземлилась на скалистый пригорок и убежала. Хорошо, что маяк построили прямо на рельефе — выход имелся, даже если бы внизу правда подстерегали противные насекомые.       Спотыкаясь и царапаясь о камни, я выбралась наверх. Все лучше, чем спускаться: неверный шаг я бы полетела вниз. Я подбородком зацепилась за плоскость и подняла свое тело следом. Кругом дышал лес с множеством голосов. Я долго шла и ругала себя, потому что перед репетицией своего первого выхода на арену я не высплюсь. Ни души кругом, а тропа не заканчивалась. Я злобно стукнула по веткам, и за сводом из листьев нашла первый же портал. «Мой ориентир, моя надежда!» — вздохнула я. Я юркнула в заросли, а затем — на знакомые улицы, и прошла домой с легкой тревогой.       Дома меня окончательно забирал сон, и я пыталась дать ему больше удобства, ведь ночь длилась бесконечно. Я расправляла матрац, переворачивала подушку на холодную сторону, и искала непринужденную позу. «Поприветствуем многократную чемпионку магических турниров…» — заиграла какая-то сцена в голове. А чемпионка уже лежала плашмя.       От сна меня пробудила тяжелая рука. Я огорченно заморгала, разгоняя темноту перед собой: надо мной нависло самое суровое существо в этой вселенной, моя мать… Она злилась и указывала на шкаф, за стеклом которого ничего не блестело. На меня напало нелепое удивление, когда я поняла, что не разгрузила вещи перед сном, но я тоже злилась. Я в сердцах пожаловалась, что из-за ее свирепого характера со мной никто в Звездном не хочет иметь дел. Пока все устраивали жизнь, я оправдывалась тут за ночную прогулку. «Сама не дружила бы с такой неудачницей, если бы не застряла в роли нее же!» — набросилась я.       Лучше бы я держала свой нрав при себе. Она перевернула мою сумку и нащупала там ту самую склянку. «А где подарок от Научного Центра?» — спросила она, вывернув все карманы. У меня получалось держать иллюзию там, где она стояла. Она запускала руку и в полушаге от лезвия останавливалась. Лезвие валялось на столе под уцелевшей склянкой.       Я соображала, что бы ей соврать, чтобы она просто ушла. «Обменяла его на рынке» — придумала, наконец. «Вот на это?» — хищно взмахнула она руками, показывая прозрачную емкость, лежащую на столе в кучке других моих вещей. Я быстро схватила ее, а потом схватила сумку и… ты думаешь, я вступила в драку? Это бы осудили взрослые. В моей голове сопротивлялся неугодный им всем голос но я молчала громче, как говорится. Просто убежала обратно в ночь. А жаль, такой момент для тренировки упустила! Что, тебе смешно? Да, это такая горечь, но смешная горечь.       Я хочу, прежде чем я продолжу рассказ, расскрою тебе один карт-бланш. А, что-то снова про безделушки вспомнила? Ну, допустим, у меня тоже неплохой кинжал. Только арена любила за другое. Я и зрители там видели все, кроме личностей. Если задуматься, то кто прятался за безликими масками?       Теперь ты догадываешься, что моим карт-бланшем являлся не навык, а наводки. Они лихо врывались в бой и помогали мне разумно оценить соперницу. Я умела ворошить темное. Когда я сбежала из дома, то моей жертвой стала та, кому я безоговорочно доверилась.       Мы с ней познакомились в баре, куда я сбежала от собственных эмоций. Представь: молодняк один в темное время сидит возле стойки. Какое умиление для заходивших посетителей. Чье-нибудь маленькое счастье попадет на зубок.       Сглаживало углы то, что многие в районе друг-друга знали: в лучшем районе города и не знать, кто тебя окружает хотя бы наполовину? С новосельем к тебе сбегались все интересные личности района, мило проводили время. Иногда, если теряла ключи, то давали переждать с вкусняшками, пока не придет мать. Ха-ха-ха! Кладезь детских воспоминаний. Теперь ты знаешь, куда инвестировать после того, как действительно заработаешь на вещах. Спасибо, что еще слушаешь.       Незнакомка, которая появилась на входе, оторвала всех от привычного распития напитков, и я, знаешь, хоть и не жадная до новостей, но захотела узнать ее поближе. Мне связал руки страх. «Подруга, присаживайся!» — взмахнула рукой неизвестная, когда подловила мой взгляд. «Мы знакомы?» — напуганно спросила я у себя, но внутренний голос полудохло отвечал, что ей можно доверять. Она тоже привела себя в опрятный вид, не смотря на то, как шаталась … «Красивая» — я осудила себя, что засматриваюсь на пьяницу и отвела взгляд. Невзначай перед боковым зрением мелькали ее зеленые глаза, которые казались разгоряченными. Если она не практиковала теоепатию, то почему столько эмоций разрывало мое нутро, когда она находилась рядом?       Из «полупьяного» монолога я узнала, что она когда-то работала в этом ресторане, но нашла место получше, как только наступили успехи в делах. А подругой она меня назвала не потому что я постоялица или у нее опыт работы обернулся привычкой. Просто она встречала меня в коридоре Научного Центра. Она посмотрела в мои молчаливые серые глаза, стала серьезной и спросила: «Вижу же, что у тебя произошла неурядица. Такие, как ты, из-за скуки не приходят в Водоворот». Так я заподозрила, что она не пьяна. Ей препятствовало ровно ходить другое.       Звездный Научный центр огромен. Не могла вспомнить, где ее встречала, хоть пришиби! Совсем, думала, плющом заросла голова. Ладно, пускай передо мной и обманщица, решившая выдать себя за коллегу. Пускай она хочет меня толкнуть в первый колючий куст на дороге и посмеяться. А с меня какой спрос? Что, умные плантоиды не найдут, кого потревожить в ночи? Почему меня должно волновать? Я допила небольшой стакан, который она попросила для меня и пошла в ее дом. Она жила в другом районе, не таком радужном. Однако квартира внутри сияла чистотой и аккуратностью хозяйки.       «Как видишь, мы с тобой по велению судьбы рядом, – показывала она мне в отражении за шкафом. – Но очень не советую попадаться на уловки незнакомцев. Особенно, если незнакомец — это Я» В зеркале она внимательно изучала меня: то, как я падала на нее, когда она прижимала крепче, как пугливо выпрямлялась, будто сейчас выйдет из-за поворота залы мать и скажет сохранять манеры при незнакомцах. Я обиделась на ее наставнический тон, ведь мир вокруг уже несколько часов хаотично раскалывался, лишь она зачем-то делала вид, что дает мне выбирать. «Это ты осталась со мной, как с паразитом на своей коже! Разве тебе не говорили, что за хорошими вещами редко приходят в пустующий дом?»       Незнакомка не испугалась моей дерзости. Поспешила за дверь. Она на секунду утонула в темноте, но потом сверкнуло и она выплыла на поверхность. У нее стояла уютная кровать, где она расправила целый просторный плед. Другая кровать спряталась в еще одной спальне — можешь ли ты поверить! «Ничего себе, официантам платят» — привыкнув к прохладе, которая окутала меня, я даже… замечталась. Я улучила шанс спросить:       «Могу я уснуть на десять часов?»       Когда незнакомка снова вошла в комнату, чтобы проверить, хорошо ли мне спится, она обронила в разговоре с кем-то по экрану, что готова перенести событие Н, потому что ей очень скоро нужно выступать. Подумав, что выступление будет в театре, я заскучала и отдалась обратно во власть сна. Ха, ты поняла меня с полуслова!       На следующий день все прекрасное отошло на второй план. Она оборонила милую улыбку, дружелюбные жесты, сочувствие. На том самом событии, которое она называла «выступлением», ее лицо спряталось за мертвенной маской. Так же, как и мое. Мы даже рисунка не нарисовали. Какие же бездушные куклы со стороны.       От соперницы пахло холодной решимостью, неведомой опасностью и ожиданием победы. Однако я знала все решающее еще до начала. Еще не надев спортивную обувь, наблюдала, как она прихрамывала. Она жаловалась, что пренебрегала наколенниками, когда еще взялась за свою работу официантом, а я вдумывалась: значит, болезнь суставов? Так себе подарок. «Если бы я могла, то выбрала другую специальность, не завязанную на тяжелой физический работе. Кем-то в офисе работала бы». Она вложила в слова все сожаления, и у меня они откликнулись. Потом я обнаружила, что и лжи хватало, ведь она-то спокойно прыгала на арене в своем подобном рабочему костюму купальнике.       Не знала, что за способность она натренировала, но как будто почти разгадала. Я же ученый, как никак. Мы вошли одна за другой через черный ход в закрытый клуб, однако я выждала минут двадцать за поворотом, прежде чем зайти. Ворвалась в раздевалку, где мне вдруг померещилось что-то присутствие. Я насторожиласб и ощутила легкое касание по спине. Это меня заставило поторопиться: хозяйка могла вернуться, а я не хотела ее видеть. Я приоделась, завершив образ перчатккми, асссиметричными чулками для ноги и корней и остроконечной шляпой.       Меня тогда не заметил только ленивый, ведь куча незнакомцев начала аплодировать в первые же секунды моего выхода в зал. Даже вторая фигура в маске с предвкушением разминала свои суставы и встречала голодным взглядом.       Только я встала на арену и все. У меня пропали грандиозные предчувствия. Толпа вокруг манила меня зарыться в нее и больше никогда не показываться. Первое, что она со мной сделала: зашила вдоль всего тела, медленно и со страстью к делу. Она овладела мной вместо меня самой. Мои ноги превратились в игрушечные, Швея хотела выместить на мне всю злость! Хорошо, что я не верю в высшие силы, а то бы подумала, что от меня отвернулось само Единое Существо. Конечно, меня впечатало в ее телепатическое поле. Вот как резонировало, пока я вырывалась!       Оставшись сидеть на коленях, я тихо проклинала тот день, и толпа ликовала надо мной вместе с соперницей. Я поняла, что чувствовали те птички, рептилии и жуки в руках фокусников, когда их волю подчиняли ради зрелища. Сквозь толпу эхо моего шипения звучало, как тихий шелест листьев. Не хватало антракта хотя бы на секунду. Да той же резвой птички, которая бы расшевелила воспоминания о красоте.       Я встала и как будто врезалась во что-то. Ударив рукой, я немного не до конца сжала пальцы рук и вышел неплохой такой номер… Фаланги разъехались в разные стороны. Как хорошо, что суставы у меня от рождения могли складываться гармошкой. В темноте засияли пристальные глазки, которые что-то долго высматривали в моей кисти. А соперница как-то с отвращением отвернулась. Они, в зале и на арене, все думали, что я сломала пальцы.       В чем бы успех не заключался, я продолжила играть с суставами. Потом подключила вообще вестибулярный аппарат. Простояла на одной ноге с полчаса, ведь каждый день поднималась по узкой лестнице в верх башни. Не смотря на пронизывающую меня вдоль тела боль, я породнилась с этим движением, оно сработало, как инстинкт. Сопернице стало трудно стоять и она отшатнулась. Я догадалась, что внезапная потеря равновесия из-под ног из-за поведения реципиента — это уязвимость эмпатического поля. А еще, что она, возможно, не училась в том же корпусе, что и я.       Там, где рождалась сильная способность, кружили вокруг да около и дюжина слабостей, а я с годами обучения наловчилась классифицировать около тысячи их. Порой незнание останавливает лучших магов, но себя остановить я не дам! Никто даже не обратил внимания, что у меня сползла одна из половин спортивного лифа, пока я ожесточенно играла с ее восприятием.       Если ты не поняла, о чем я, то просто представь, что твоей нервной системой завладел тот, кто плохо орудует собой. Я сейчас опустила подробности, как-то, что она меня между делом успела толкнуть, а я еле удержала равновесие, и что я чуть не свалилась в зал, пока раскручивала ее эмпатическое поле. Я вырезала неудачные дубли, потому что обо мне итак любили рассказывать самое неприятное!       Я повернулась к залу, и стало по-домашнему уютно от ликований, которые пронеслись по нему. Они восхищались мной, наконец-то! Мой плащ полностью скрыл меня от соперницы, а под ним пропускал холодные волны по спине кинжал, который я прятала до этого вдоль позвонков. Правилами не запрещали оружие, к счастью: я не настолько сильный иллюзионист, чтобы долго без дополнительной подпитки энергией светить для других. Чтобы провернуть трюк, много времени мне не понадобилось, но я ждала, пока пройдет шум, чтобы она видела перед собой только Закат Луны.       О, вижу ты сразу пошла смотреть под стол, не припрятала ли я ценность. Подожди конца рассказа, хорошо? Я, верная старой привычке, не раскрываю тайны с наскока. Когда носок моей спортивной обуви показался из под плаща, под охание зала мне оставалось только с размаху ударить воздух вокруг своих ног. Ну и все, моя соперница потеряла землю под ногами, зал отчего-то темного в мыслях повеселел, а у меня появилось больше свободы движений, ведь эмпатическое поле рассыпалось вместе с сознанием соперницы. Ни на какой тяжёлой работе я не провела и дня, кстати. Будь так, меня бы от собственной же иллюзии сломало.       Над соперницей уже стояли с секундомером а я медленно убирала свой кинжал обратно за спину. Он висел там же, где при выходе из дома, и словно железный позвоночник поддерживал осанку. У меня не получился бы трюк, если бы я сделала то же самое на руке или вдоль открытой груди. Иллюзия могла бить только по местам «слабости». Сопернице не стоило много болтать в том баре о своих болезнях. Не доверяй незнакомцам, которые похожи на беспризорников.       Не убегай только, лань. Тебя после чаепития я не подкараулю с кинжалом. Ты же хорошая, и я тоже теперь.       В тот же вечер я не могла спокойно поднять вжгляд. Жестокая похвала! Ни одна боль меня так не прижимала, как смотреть на поверженную подругу. Соперница, которая уже успела ей стать, в прострации повторяла, что в следующий раз подумает, прежде чем менять планы на день. Я не знала, что она замышляла, но ужасалась, сколько она потеряла в соперничестве со мной. «И поделом им. Нечего лезть к единственной, кого подарила мне Вселенная». Я протянула ей маску, которую уже украсила парой швов. Она обрадовалась такой поддержке с моей стороны и укрыла мою разогнувшуюся спину одеялом. Под ним я еще больше почувствовала себя монстром, прокравшемся в жизнь ангела. Еще и лицо ей сделала кукольное, как в моих неприятных ассоциациях. Я думаю, она догадалась, что я в курсе, на что она способна.       На следующий же день я собралась и переступила порог. Я испугалась, что она узнает меня даже по походке, а я еще нуждалась в новой маске. «Уже? Где ты нашла деньги за день?» — догоняла она меня из глубины квартиры. Я обрадоввлась но и испугалась. «Тебе лучше не знать, подруга».       Она настойчиво предлагала взять еще.       «Когда воздуха слишком много, то начинаешь задыхаться им. Тебе деньги нужнее» — она протянула руки.       Росинки заблестели на ее ладонях и это гениально: найти, как меня проводить, не задерживая надолго. Я уронила голову ей на плечи и все-таки подарила ей лишние секунды. Я кинжал, как и тогда на турнире, несла сзади, чтобы не потерять вместе с сумкой. И она обняла меня крепко-крепко, игнорируя холодный металл сквозь кофточку. Хотела сказать, что тоже откажусь от соперничества в следующий раз, но давясь ядом, я ускользнула со сладкой надеждой повторить ошибку снова.       Обожаю, когда ты так без застенчивости смотришь. Я не думала заканчивать историю, коснувшись только телепата. Я обещала доказать, что в моей практике телепаты не так опасны, как другие. Что они даже прекрасны, если смотреть глубже в воду!       Быстро, одну за другой, я находила соперниц в реальности, я использовала их доверие, чтобы играть против них. Я поступала бесчестно, но иллюзия всегда держалась на обмане. Ничего не зная о сопернице, невозможно врать. За это ненавижу эмпатические способности. Травмы у плантоидов, как товарищи: на вкус и цвет…       Некоторые турниры заканчивались так, что у меня появлялось отвращение к себе. Так завершилась для меня встреча с одной интеллигентной плантоидкой. До сих пор при виде шариков от пинг-понга у меня может начаться глупый страх.       Тебе интересно, как меня не спохватились? Я просто не тот тип личностей, которые если поступают глупо, не раскаиваются потом. Но подойти сразу к матери противоречило бы мне.       Я просто спустя пару дней вошла к счетоводу, оставила там денег, тихо скрипнула дверью и вернулась обратно к занятиям. Потом на весть пришла мать. Она слишком обрадовалась, что я оплатила должок, чтобы поинтересоваться, может я наемницей стала. Кхм… Ты, что, забыла, что у нее пол научного центра знакомых? Если я не вернулась бы туда, меня бы все равно достали. А про раскаяние я сказала, чтобы ты не думала, что я кого-то там испугалась.       Если бы ты оказалась в обществе неприятных личностей, то, согласись, тебе бы хотелось исподтишка вызвать у кого-нибудь головную боль или напомнить о затянувшейся ремиссии. А как только тебе нахамят и отвернутся, то желательно подтолкнуть с лестницы, но скрытно.       Но есть кое что, что я могла тренировать полноценно, без страха перегнуть палку. Полностью подвластная себе, без необходимости в чьем-либо пассивном участии. Я закатывала себе феерические шоу в ночи, стоило меня оставить со свечкой. Чтобы нагнать жуть я крутилась с учебником сама не поверишь чего. Ладно, поделюсь секретом… Как бы не помешать здесь гостям…       «Телепаты в древних времён вовлекаются в полузаконную деятельность — таинственный взгляд сквозь тебя. — Это до сих пор актуально для некоторых стран, даже для нашей, — схватилась за кофту, приподняла брови. Начиная чумой современности, вторжением в мысли, и заканчивая горькой сладостью будущего: доведением до горячки» — малоуважаемые члены общества, хм. И я с призывом смотрю на тебя! Вовлечешься ли в мой монолог?       Да чего ты киваешь? Я хотела, чтобы ты призналась, что ты тоже сделала вклад, дорогая. Согласно моим данным все проблемы телепатов от… — ладно, я же шучу.       Рассказывая лекции по истории, можно развить в себе актерские способности. Некоторые учебники пестрят. С любовью предавалась таким вот бредовым фактам для воображаемых зрителей турниров, глядя в собственную тень от свечи. Я кивала на соперника-иллюзиониста, по факту обыкновенную швабру в углу комнаты, и так смотрела, как будто вся темная подноготная соперницы это уже давно факт, только так, чтобы на меня тоже не подумали!       Однажды я даже имела дело с интимной травмой у соперницы. То есть, я либо повторяла иллюзию точь в точь, наплевав на мораль, либо отправилась бы в нокаут. «Я кастую тебе отвал всего!» – буквально. Я помнила о внешнем впечатлении, ведь оно занимало важную часть моих выступлений. Ага, что, начала верить в мои слова, что некоторые способности не стоит рассматривать сквозь пальцы?       Постой, не уходи ты так резко. Я надоела давить на тебя, это не в твоем духе и все такое. Но я припасла тебе одну маленькую изюминку, которую ты все ищешь внутри торта, будто гурман.       Это намного интереснее, чем танцы по ночам со шваброй.       Я наловчилась, но так и не научилась себя защищать. Сбавь я уверенность раньше, то не допустила бы прошлые ошибки. Я уже полноценно владела своими способностями, когда появилась ясновидица, чья сила действительно сводила с ума. Это звучит как противоречие, ведь ясновидцы не могут манипулировать сознанием. Откуда у них этот рычаг, когда они хранители тайн вселенной?       На моем пути оказалась плантоидка, которая не отличалась чем-то от обычной тихони. Мы почти сразу встретились, когда я узнала, что она, как и я испытывает проблемы с коллективом. Но я старалась, поверь, очень старалась, чтобы не выглядеть как очередная жалобная морда в ее повседневности. Я старалась вести себя искренне. Турнир возьмет все лучшее от нас, так почему бы не использовать улученный момент?       Она что в жизни, что на арене увлекалась спортом, но полегче. Она пренебрегала силой, в отличие от меня. Однажды я чуть не уронила реагент, когда вышла к ней поболтать. Не спрашивай, почему я так торопилась, что аж с инвентарем побежала. Она выставила ладонь и ловко поймала склянку. Все, в чем она нуждалась — только тренировка, чтобы сложить два плюс два. Ясновидение — это арифметика. Плоды ее таланта — это точность и замечательный ум.       Теперь представь, если бы она занималась не легким спортом. Преодолевала препятствия, бросала бы тяжелые предметы или стреляла по мишени. За время разговора с ней я так и не узнала ни одной ее тайны, кроме совсем уж ненужного мне факта: перенесенной операции. Когда я задействовала соперницу, то не доходила немного до реального насилия, а оставалась в пределах иллюзии. А что я сделаю против: пару уколов воображаемой анестезии?       Когда я встретила ее на арене в длинной звериной маске, не приспособленной даже для ближнего боя, то второе впечатление отозвалось у меня чем-то посторонним. То, что ее снарядом оказалась ракетка для пинг понга — это такой бред. «Всем бояться, сейчас я забью шарик в ворота!» Шарик для этой игры внутри полый, отчего невесомый в руках. Я не думала, что он мог мне навредить. Хотя ведущая запрещала нам огромный инвентарь предметов, но шарик… «И этим носом ты делаешь точный прицел?» — я повернулась к залу, чтобы разделить ехидство. Никто не засмеялся, хотя я до сих пор считаю, что шутка удалась. «Вы позволите ей себя дурить?» — продолжила я, но уже честно.       Она размахнулась в первый раз прямо из-за спины. Меня бросило в легкую дрожь, а потом чуть не откинуло за край арены. На дрожащих руках я смогла удержаться за ограждение. Это будто поджопник, но в позвоночник. Хоть мячик и пустел, как обыкновенный кусок поастика, но перед таким попаданием в нерв рефлексы дали заднюю. Я насторожилась и стала следить, куда прилетит следующий шарик. «Надеемся на твое благородство, на то, что ты не станешь запускать его мне в глаз» — я согнула руки на уровне лица, прытко подпрыгивала на месте и следила за виртуозкой. Вместе с тем не сводила взгляд с зала.       Удар долго не звучал. Я сделала шаг, уже желая вырвать ракетку из ее рук и покончить с цирком, но шарик прилетел в полусогнутое колено и я споткнулась. И упала. У меня чуть истерика не началась. Я адекватная, конечно, но пока надо мной смеялись, я искренне думала, что это очередная случайность. Если бы передо мной стоял телекинетик, я бы скорее тогда поверила в холодный расчет, чем если бы — образец отзывчивости, к тому же ясновидица.       Как простачка повела тогда… Я думала, что если у нее там всего пять мячей в запасе, то я просто заставлю ее отстреляться вхолостую и добью парой уколов анестезии. Это не то, чего хотела она, думала я, глядя на ее насмешливую морду-маску и злобно сжатые ладони вокруг мяча и ракетки.       Хотела отбиваться на спортивном азарте, чтобы просто зрители не смеялись, когда я глуповато вскрикивала. Вместо крика страха разносился бы крик от сбивчивого дыхания. Я подняла первое, что схватила моя неуверенная рука, и как замахнулась… шар прилетел выше, чем я ожидала. Он летел не в меня и я успела возмутиться. «Как ты собираешься драться, если все мимо?». Я достала до него и отбила. Этой хищнице прилетело прямо в звено.       А мне прилетело выскользнувшим череном. Тупая сторона крепко приложила меня, а когда кинжал повернулся заострённой стороной, то полоснуло лоб. Голова кружилась, хлорофил хлынул так быстро, что нарисовал через отверстие в маске слезу до того, как кусочек откололся. Хочешь факт? В голове больше всего сосудов. Да, звучит не ново, если бы не в голову, то в плечо, а тогда зрелище бы не удалось!       Я держала маску, за которой открылся кусок лица. Опустила колени на пол и утонула в натекшем озере. Я заляпада костюм и почувствовала запах горечи. Неприятный вкус слабости потек к губам. Голова кружилась. Предатель, Закат, я так хотела тебя воткнуть в поверхность арены! Ой, прости, я с кинжалом, как старые друзья. Вечно ругаются или хвалю его.       Один разум удержал меня не исполнять задуманное, ведь шарики для пинг понга в запасе соперницы еще не закончились, а моих движений хватило бы, чтобы оттяпать себе ногу. Все, прости, я поделилась эмоциями.       В конце номера она подошла, чтобы добить уже беззащитную меня, одной рукой прикрывающую лицо, другой неуклюже держащую удары. Но долго бить не понадобилось, ведь от падения кинжала проблем уже хватало. От вкуса хлорофилла на зубах и головокружения хотелось блевать.       Я попросила остановить это шоу. Это первый раз, когда я сама встала и вместо гордого монолога или хотя бы прощания молча поползла к краю арены. Я не чувствовала спиной дыхание соперницы, и терялась в догадках, провожала она меня взглядом или снова держа морду неподвижно, целилась своим ужасным шариком. С края арены я сползла на холодный пол. Глупый кинжал, как ты мог меня так предать? Вся моя ругань летела только в кусок железяки с испорченным характером, хотя испорченный характер – это скорее мой жалкий спутник.       Я лежала в больнице, наверное, больше, чем посвятила времени технике безопасности. Как это горько… Кинжал мать нашла, но промолчала, чтобы не подогревать иронию. Мой блестящий интеллект буквально дал трещину.       «Но ведь это не причина, почему ты ушла к нам из такой сложной области».       Я слышу твой вопрос. Травма не стала причиной, почему я ушла. Я не бросила ничего! Просто не могу поделиться с тобой своим мнением об этом, так как чувства давно остыли. Я не так горюю, как в первый раз - мне даже скучно. Могу одно сказать: рвать связи, убегать — это так себе решение бед. Я заявляю, что занималась не тем, чем хотела бы всю жизнь и что уже нашла, где себя применить — я до сих пор считаю, что мягко вышла из ситуации.              Я в тот момент писала вполне серьезную работу о неоднородности магии. Мне сказали, что если допустят такой опус, то у более перспективных ученых будут проблемы со старшим. Я не хотела бороться, доказывать, что ко мне отнеслись предвзято, хотя я вложила много часов в изучение темы. Просто мне в итоге сказали, что мои результаты не действительны, потому что нет их связи с реальной практикой. Это правда, да, но они бы никогда не сказали то же самое про наших плохишей из потока, которые действительно использовали научную форму для прикрытия пустой головы.       Чего выпучила глазки? Ты-то никогда не окажешься в такой ситуации. У тебя есть карт-бланш в лице режиссера. Да, как бы мы не осуждали ее за методы и наказания, я со всем уважением отношусь к ней и не боюсь ничего, потому что ей верить можно.       «Ты обещала показать мне кинжал, который хочешь, чтобы я оценила».       Да, пожалуйста. Вот он, в салфетнице. Пока ты смотрела на официанта, я решила сделать тебе сюрприз, но ты не заметила. Да, он меньше, чем ты думала!       «Теперь я не понимаю, почему тебя называют колючкой. Ты интереснее. Я знаю, кем ты была!».       Зря тревожишь окружающих! Я могу расписаться для тебя позже, когда мы расплатимся.       «Почему морозишься?»       Прости, но я загонялась из-за этого. Я так поняла, ты и так все знаешь, но ты бы поддалась некоторым слухам и предвзято истолковала все, если бы я не промолчала вовремя. Мне нужен твой честный взгляд. Называй цену кинжала.       «Двести росинок».       Вранье.       «Две тысячи и ты не задаешь мне больше этот вопрос».       Ты, нет, ты издеваешься! Отдай обратно, странная плантоидка. Я надеялась узнать цену, а ты ее пришла набивать, оказывается.       «Ты можешь сама оценить его. Я заплачу́ большие деньги».       Хорошо, четыре тысячи росинок. Восемь? Да нет у тебя этих денег!       «Я продам одну ценность и отдам выручку».       А на ту вещицу как заработала?! Ах ты ж хитрюга... Логично, что и половины не оплатила за свою коллекцию. Повезло тебе, видно ждала и нашей серьёзной встречи.       «Не в тебе дело, не зазнавайся. Кинжал ценился еще задолго до тебя, просто ты немного раскрутила его, и среди коллекционеров узнали о его существовании. Но он того стоит».       Я еще и маркетингом занималась до того, как это стало приносить плоды? Считаешь, я хороша в этом? Спасибо, что заметила.       «Да, и ты не врала, что он затмевал тебя, ведь этот материал прекрасен. Он притягивает энергию, что доказал на практике. Его история богата и вполне справедлива к нему. А ты ей дала продолжение. Его сплав — это магнит, который обычно используется при сборке магических технологий. Любая технология содержит в себе такую батарею. Сплав сложно отлить в красивую форму, и поэтому такой ровный кинжал неестественно красив и как сувенир неплох».       А еще он хорош как вещь, которая меня чуть не погубила своим весом. Но спасибо за такие подробности. Сначала думала, ты как товарищ по неволе такая себе, однако мы уже нашли общий язык. Возможно, мы продолжим не просто в следующем ресторане. Я тоже хочу с тобой познакомиться спустя те тысячи глупых взглядов со стороны!