From your hands.

— Я же существую, ведь так? — Альбедо перехватывает меч поудобнее, пронзает его останки тело одного из щенков разрыва. Они стали появляется здесь, что было довольно странно, ведь они обитали, по крайней мере, обитали ранее, лишь в Инадзуме. — А они же, можно сказать, твои браться и сестра. Крайденпринц устало вздыхает и потирает лоб тыльной стороной руки, прикрывая глаза и убирая клинок в ножны. Его глаз бога. Он, с тех пор как его, ещё совсем недавно, чуть не сорвал с шеи Дайнслейф, вел себя так же чудно‌. Мог начать ни с того ни с сего светится, я мог никак не реагировать, отказываясь давать его владельцу гео энергию. Алхимик снимает «дар богов», зажимает между пальцами и немного приподнимает к ярко светящему в глаза солнцу. На нем была совсем маленькая, небольшая трещинка. Юноша мотает головой, вновь цепляя инструмент на прежнее место, разворачиваясь на пятках и направляясь к своему лагерю. Он заходит внутрь и, первым делом, окидывает взглядом небольшую пещерку. Альбедо, неловко улыбается, когда видит завернуть в темный плащ, полуспящую, лежащего в стареньком кресле мужчину. В его руке, свисавшей в одного из подлокотников, державшись на честном слове, лежала потрёпанная веками книжка. Кажется, это было издание детских сказок ещё со времён к’Анриах. Про добрых рыцарей и злых драконов, про могучих властителей и прекрасных дамах, о колдунах и магах. Алхимику никогда не доводилось из читать, но после долгого скитания по руинам древней империи, ему в руки все же попала эта книга, с выжженными адским пламенем страницами. Последнее, что хотелось сделать Крайденпринцу — разбудить спящего Дайнслейфа. Его редко можно было увидеть в таком виде, поэтому нужно было пользоваться. Альбедо тихо, почти на цыпочках, проходит к своему столу, беря с него планшет с прикрепленными к нему листами и карандаш. Юноша присаживается на корточки около хранителя ветви, смущённо улыбается и немного стыдится, будто делает что-то аморальное или из ряда вон выходящее. Кисть сама начинает рисовать, словно ее терпение уже точно иссякло, иссякло из-за запрета рисовать такие картины. Мысленно, Альбедо делает себе пометку в голове, что он обязательно перенесет этот набросок на большой формат. Альбедо роняет смущённый смешок, когда отлипает от листа бумаги и видит, что Дайнслейф все это время, оказалось, совсем не спал. — Покажешь потом? — вместо ответа, алхимик кладет голову на ноги рыцаря, миловидно улыбаясь и притираясь к бёдрам щекой. — Я тебя понял. Крайденпринц зачарованно вздыхает, откидывая планшет на землю и перебираясь в тоже кресло, прижимаясь тесно-тесно к тёплому телу в темных одеждах. Хранитель ветви усмехается, откладывая книгу на полку шкафа позади себя. — Не думал, что ты придешь. — Альбедо слепо тычится губами к лицу Дайнслейфа, после открывая глаза и уже более осознанно покрывая голые участки коды невидимыми следами от своих уст. Хранитель ветви не отвечает, лишь проходясь ладонью по светлым юноши, растрепывая те ещё больше. *** Тогда произошло все слишком быстро. Его огонь слишком быстро угас за пучиной бесчестных волн. Спец. Отряд «Цербер» состоял из нескольких человек, в ряды которых входили и Дайнслейф с Хальфданом, из подразделения «Черные Змеи». Задания были разные. От зачистки территорий, до «особых» указаний, за которые гражданские могли не просто загреметь за решетку, вылететь из империи. Каэнри’ах вряд-ли кого-то щадила. Не щадили даже «Цербер». Взрыв. Простой взрыв может лишить жизней многих людей, и «Черные Змеи» не исключение. Дайнслейф кидается на колени. На измазанном сажей и копотью лице проступают белые дорожки кожи, вымытые горькими слезами. Его руки трясутся, а клинок из них выпадает, когда-то видит тело товарища. Точнее, половину товарища. Нижняя часть тела вовсе отсутствовала, а бедолага находился в болевом шоке, не.замечая этого. Хранитель ветви всегда считал себя морально стойким человеком, но, кажется, что-то внутри него треснуло. Сломалось окончательно, повалив за собой хрупкий механизм. Рыцаря бьёт судорога. Он бережно берет голову Хальфдана в ладони и заставляет смотреть себя в стекленеющие глаза. — Все остальные живы? — казалось, Хальфдан уже считал себя мертвецом. — Да-да. Они в безопасности. — рыцарь поднимает окровавленную руку вверх, дрожа кладет ее на щеку друга, на что тот закрывает глаза, оставляя место слезам и чувствам. — Пожалуйста, Дайн. Я не могу смотреть на твои слезы. — голос Хальфдана дрогает только на имени друга, а так, мужчина произносит эту фразу так, будто он всё ещё жив. — Убей меня, Дайнслейф. Сидящего рыцаря пробивает на жалкий звук, похожий не то на всхлип, не то на визг умирающего животного. Терять единственного человека, что был тебе дорог — больно. Хранитель ветви поднимает печь с выжженной травы, заносит его над глухо бьющимся сердцем друга. Он жмурится, опуская руки. Дайнслейф падает на уже мертвое тело рыцаря, заходясь непрерывными всхлипами и дрожью, бьющей не хуже бомб. *** Хранитель ветви размыкает глаза и смаргивает выступившие соленые капли на глазах. Хмурится, не решается поднять затекшую руку. Мужчина все же, хоть и размытым взглядом, смотрит на свою помятую от ранее лежавшего здесь Альбедо одежду. Дайнслейф мотает головой, откидывая ту в сторону предположительного нахождения алхимика — в сторону его рабочего стола. Крайденпринц и вправду стоял там. Дайн трет глаза пальцами, снимает маску и проводит в нажимом по своим волосам. Рыцарь не встаёт, наблюдая за юношей. Альбедо было плохо. Необъяснимое, тянущее во всем теле чувство подняло его посреди ночи, заставив уйти в исследования. Заставив снять глаз бога и запихнуть его куда подальше, в самый нижний ящик, сверху завалив ещё и разными бумагами и колбами. — И как я объясню это Сахароза или Тимею. Плохой из меня учёный всё-таки. — Дайнслейф, еле разобрав слова, хмурится и со скрипом пружин встаёт с насиженного мечтая попутно разминая конечности. — Что случилось? — хранитель ветви зевает в ладонь после сказанной фразы. — Твое проклятие может влиять на глаза бога? — Альбедо задаёт интересующий вопрос сразу напрямую, не стараясь обойти того. — Я по-твоему знаю? — алхимик складывает руки на груди и прикрывает глаза, наклонив голову в бок. — Я тоже не знаю. — взгляд Дайнслейфа метнулся к шее Крайденпринца и, не заметив там обсуждаемого предмета, неловко усмехается. — Не думал, что ты хоть раз меня послушаешь. — рыцарь гладит золотистую звёздочку на шее у юноши, на что тот нехотя подставляет кожу прикосновениям. — Он странно себя вел. Когда я его снял, мне и вправду легче стало, знаешь ли. Хотя бы, ко мне возвращаются прежние силы.