Human Mask

Уже наступает вечер, а Рэн практически всё это время с момента ухода Алекса просто сидит в закрытой квартире и бездумно смотрит в потолок. Как его зверь мог так его подставить? Почему, по какой чёртовой причине он так сильно испугался Томаса? Что в этом звере такого, чего он не видел прежде в своей жизни? Дружелюбная маска, натянутая на стопроцентного мудака? Ха! Чуть ли не каждый день такое видит. Длинные когти? Так у него у самого такие же, в этом не должно быть чего-то пугающего. Так что же? Чёрт возьми, что напугало его зверя до такой степени, что хотелось скулить? Или он просто давно не испытывал страха, и такая буря эмоций у него с непривычки? Рэн устало выдыхает, злясь абсолютно на всего себя в данный момент — огромные уши, густой мех, из-за которого так непривычно  жарко, на хвост, который предательски вилял перед его игрушкой! — Нет. Так продолжаться не может, я же сейчас съем себя изнутри. Лэсснон проверяет, закрыта ли дверь, зашторивает окно и с блаженным выдохом принимает человеческую форму. Упав на кровать, он водит по ней руками, приятно ощущая мягкость белья кожей, а не мехом. Он слегка водит пальцами по щекам с едва заметными веснушками, по чуть длинноватому носу, по аккуратным подбородку и линии челюсти. Его человеческое лицо теперь для него будто бы в новинку, хотя прошла всего пара дней с тех пор, как ему пришлось принять форму зверя. Рэн взъерошивает свои густые, достающие сзади аж до плеч, тёмно-рыжие волосы и осознаёт, что они уже успели засолиться. — Не порядок... — вздыхает он и идёт принимать душ. Освежившись и почувствовав себя намного лучше, Рэн надевает чистые футболку и штаны и валится на кровать. Он вальяжно вытирает волосы, наслаждаясь пребыванием в человеческой форме, как вдруг раздаётся стук. Без задней мысли, Рэн с полотенцем на плечах открывает дверь. — О, кто-то решил поплескаться в человеческой форме? Что, твой пёсик теперь на привязи? — ехидно замечает Алекс, и у Рэна моментально расширяются глаза от страха и осознания. Он с силой захлопывает дверь перед носом ягуара и быстро дышит, соображая, насколько сильно эта оплошность может повлиять на его основную задачу. Знает ли Алекс, как выглядит достаточно востребованный журналист Рэн Лэсснон? Если знает, то сможет ли сопоставить два и два и понять, что Лу Грандсон и этот журналист — один и тот же человек? Хотя нет, навряд ди. Алекс выглядит так, будто не особо интересуется политикой, телевидением, знаменитостями и тому подобным. Рэн быстро принимает звериную форму, попутно слыша из-за двери чуть раздражённый крик: — Да ладно тебе, чувак, я ж не серьёзно. Можно подумать, тебя это могло обидеть. Где же твой острый язык? — Вот он, — открыв дверь, говорит Рэн и высовывает длинный лисий язык. У Алекса явно перехватывает дыхание, и он несколько секунд просто пялиться. Неужто это ещё один признак того, что ягуар латентный гей и за его агрессивным видом скрываются нестандартные эротические желания и фантазии? Рэн засовывает язык обратно, попутно облизав им щётку, дразня Вальмара. — Так чего стучался? — А, точно. В общем-то, хоть мою сегодняшнюю помощь твоему зверю и так можно считать равноценной твоей помощи, но мне тут... Короче, один мой знакомый дал мне вот эти вот хрустяшки для зубов, но это ж вроде больше по собачьей теме... Так что они мне вроде и не нужны, поэтому... Вот. Держи, — он, перебарывая (видимо) смущение и гордость, протягивает яркую пачку с нарисованными на ней твёрдыми печеньками в виде спиралей. Рэн усмехается, поражаясь скорости развития их отношений. Такими темпами побочная миссия будет выполнена не больше, чем за две недели. — Спасибо. Думаю, моим зубам это понравится. Хорошая фирма, — благодарит он, беря пачку. — Что ж, рад, что я...э-э... друг тебе угодил, хоть и не преднамеренно. — Ну, тогда пока. Ещё увидимся. — Ага... Увидимся, — ягуар взмахивает хвостом на прощанье и Рэну кажется, что перед тем, как тот отвернулся, он заметил на его морде лёгкую улыбку. Да уж, заполучить этого мальчика будет проще, чем ожидалось.

***

Примерно через час, прохрустев половину пачки печенья (они оказались и вправду неплохими) за фильмом, Рэн снова слышит стук в дверь. Неосознанно осмотрев себя и убедившись, что он в звериной форме, Лэсснон закрывает ноутбук и идёт открывать незваному гостю. — Привет! Ну что, как квартира? Уже обжился? Познакомился с соседями? Как тебе вид из окна? —тут же обрушивается на него шквал вопросов, когда он отворяет дверь. — Привет, Фир, — улыбнувшись, здоровается он. К этой пылкой, эмоциональной речи с каменным лицом всё ещё трудно привыкнуть. — Заходи, сейчас я тебе всё расскажу. Фир хлопает в ладоши и на её мордочке появляется выражение, отдалённо напоминающее улыбку, после чего девушка входит. — О-о, а ты сделал это место куда более уютным, чем оно было при моём заселении. — Ты была здесь раньше? — Ага, — она перестаёт кружиться посередине комнаты и неожиданно элегантно садится на край кровати, — Мне показывали эту квартиру как одну из тех, в которые я могу заселиться. Но мне больше понравилась тридцать седьмая. Там как-то... Знаешь, поуютнее, что ли. Жаль, что солнце с утра пораньше безбожно сжигает глаза, но это ладно, это мы привыкли, — смеётся она и Рэн подхватывает, садясь рядом с ней. — Ну что, рассказывай. — Так, ну... Квартира мне в целом нравится. Всё не настолько плохо, как я думал. С большинством соседей тоже уже познакомился. Рэн на секунду вспоминает о Томасе и невольно вздрагивает. — И как тебе они? — кажется, не замечая его секундного страха, спрашивает Фир, — Уже подружился с кем-нибудь? Ну, кроме меня, естественно, — приосанивается она и смеётся. Рэн снова подхватывает её смех. — Как тебе сказать... У нас неплохие отношения с Алексом из тридцать третьей. Семья черепах из двенадцать-тринадцать очень милая, они пригласили меня на чай. Хм-м... Лемур Грей из тридцать первой показался мне крайне приятным собеседником, но с после вчерашнего короткого диалога мы ещё не пересекались. Фир внимательно слушает, а после вдруг осторожно спрашивает: — А как тебе Элла, Дэк и Томас? Рэн чувствует, как его зрачки сужаются и это точно не укрывается от внимания Фир. — Понимаю. Они самые шумные или, по крайней мере, пугающие из всех здешних жильцов. — А кто такие Элла и Дэк? — решает уточнить Рэн, хотя предполагает, кто это может быть. — Элла — мать-одиночка из двадцать восьмой. Видел её? — Да. И детей тоже, — Лэсснон решает умолчать о предполагаемом отце малышей. — О, значит, ты знаешь? — снова осторожно спрашивает она. — О том, что они гибриды? Да. Рэну вдруг кажется, что она выглядит более грустной, чем раньше. — Что такое? — А? Да ничего, просто... Мне так жаль их, — вздыхает она и тут же спохватывается: — Конечно, жалеть кого-то — нехорошо, но каждый раз, когда я думаю об участи гибридов, мне становится так грустно. — Из-за отношения общества к ним? — И из-за этого тоже. Ты, наверное, уже заметил, что я очень общительная, — Рэн улыбается, подтверждая её слова, — и когда-то я общалась с одним хищно-травоядным. Может быть ты слышал о том, что гибриды имеют некоторые сложности с трансформацией? — Рэн кивает, — Так вот это правда. Тот гибрид лишь благодаря лекарствам, возбуждающим нашу человеческую сущность, мог избавляться от зверооблика. Без помощи извне он не мог становиться человеком. Представляешь, как ему трудно приходилось!? — с такой горечью и тоской в голосе кричит она, что Рэн аж подскакивает от неожиданности. Можно подумать, она о себе говорит. Кажется, Фир очень, очень эмпатичный оборотень. Рэн неловко гладит её по плечу, не зная, как ещё утешить. Он больше умеет и любит выводить людей из себя, вытаскивать из них информацию, нежели успокаивать и утешать. — А что же насчёт Дэка? Кто это? —решает вернуться он к старой теме. — Дэк — это будто бы вечно пьяный хорёк из двадцать четвёртой. Крайне противный и приставучий тип. Такое ощущение, что он уже всем должен в этом доме. Ума не приложу, как его до сих пор не выгнали... А Томаса тоже не знаешь? Рэн вздрагивает, но вполне спокойно отвечает: — Знаю. Сегодня днём вот познакомился. — Он кажется мне самым нормальным из них троих. Он просто... Немного жуткий, знаешь? — Рэн, сам того не замечая, активно кивает в подтверждение её словам, — Но он делает и вправду вкусный чай. Я думаю, он просто кажется агрессивным из-за своих телосложения и роста. А так... Он вполне милый. Лэсснон с некоторым шоком слушает её слова, но тут же старается успокоиться. Возможно, это только ему кажется, что Томас может что-то сделать. Может, он и вправду лишь кажется плохим... — О, кстати, как тебе удалось нормально пообщаться с Алексом? Он же та ещё колючка, — хихикает Фир, кажется, снова заимев хорошее настроение. — Ну... У меня есть особый подход к таким случаям, — расплывчато отвечает Рэн. Не может же он сказать, что показал ягуару слабую сторону своего зверя! — Может, поделишься секретом? Я уже несколько месяцев пытаюсь с ним познакомиться, но он только и делает, что шипит. И это даже не в переносном смысле, — она снова смеётся и Рэн тут же старается увести разговор в другое русло. — А что же семья черепах? Знаешь их? — О да! Замечательные люди! Одни из моих любимейших жильцов! Взрослые такие милые, да и детишки — просто чудо! Рэн улыбается в подтверждение её словам. Ему очень хочется узнать что-нибудь про Террона, но напрямую спрашивать нельзя. Надо начать издалека. — А что насчёт в целом второго этажа? Знаешь ещё кого-нибудь? — Обижаешь! Я знаю всех! — её глаза горят гордостью, — у меня даже есть любимчики! На втором вот этаже мне очень нравятся Майкл и Лилит из одиннадцатой. Такая чудесная пара, ты не представляешь! Я бы сказала, что это мой идеал. Ещё мне нравится семья черепах, конечно, потом девушка Эш из девятнадцатой — она печёт наивкуснейшие пироги! Сразу понятно, что её секретный ингредиент — любовь. А, точно! Ещё Тер и Клэй из семнадцать-восемнадцать. Очень милые и вежливые парни, жаль, малообщительные, — её ушки на миг опускаются, выдавая грусть, но через секунду снова встают, — Ну что, знаешь кого-нибудь из них? Кроме черепах, конечно же. Хвост Фир активно виляет уже как минуты две и Рэн боится, как бы он не отвалился от такого количества восторга его обладательницы. Лэсснон аккуратно начинает: — Да, помимо черепах я также познакомился с Тером. Клэя ещё не видел, но Тер показался мне достаточно... Очаровательным. — Ты видел его лицо? — с каким-то агрессивным любопытством спрашивает Фир и её хвост начинает громко стучать о кровать. — Ну, да... А что? — делая вид, что ничего не понимает, озадаченно спрашивает Рэн. — Ой, прости. Просто он всегда и везде ходит в маске и панаме, поэтому меня сжирает любопытство каждый раз, когда я его вижу! Что же он скрывает? Шрамы? Патологии? Уродливое лицо? А может, он настолько красив, что вынужден носить маску, чтобы девушки не падали перед ним в обморок? — она изображает таковой, повалившись на кровать с рукой на лбу. Однако уже через секунду резко встаёт и пристально смотрит на Рэна. — Так какое же у него лицо? Лэсснон чуть медлит с ответом, думая, как будет лучше ответить. В конечном счёте он решает выбрать нейтральный вариант: — Я бы сказал, оно вполне обычное. Это же дело вкуса. Возможно, для кого-то оно и будет сногсшибательным, но для меня — среднестатистическое. Хвост Фир перестаёт вилять. — Эх... Ну почему же тогда он его скрывает? — она с секунду думает и вдруг удивлённо ахает, — А может он преступник и скрывается здесь от полиции? Знаешь, в этом доме такое не было бы чем-то удивительным. Рэн смеётся, чтобы заверить девушку, что её идея не имеет никакого отношения к реальности. — Крайне в этом сомневаюсь. — Если так подумать, то и Клэй всегда ходит так же. Неужто... Сообщник!? Рэн не знает, смеяться ему с догадок Фир или плакать. — Ну, может ты права, а может и нет. В любом случае, мы не сможем узнать правду. — Да, ты прав. Она уходит в недолгие раздумья, из которых её выводит вопрос Лэсснона. Он уже давно задавался им про себя, настало время выудить информацию из жильца: — Кстати, я тут заметил... Практически все, кого я здесь видел, были в животной форме. Есть какая-то причина? Фир на секунду задумывается, а после отвечает: — Знаешь, это ведь не самый благополучный район. Да ещё и находящийся на севере нашего огромного города. Эти два фактора не слишком-то положительно влияют на здешнее население, поэтому оборотни нашли свой способ выживать, по крайней мере, млекопитающие и птицы. Они покупают более тонкую и низкосортную одежду и компенсируют отсутствие тепла своим мехом или перьями. Тем самым они и оставляют побольше денег на другие нужды, и не замерзают. Хотя на зимнюю одежду, конечно, всё равно приходится тратиться... Рэн по какой-то причине никогда об этом не задумывался. Конечно, он и не то чтобы много общался с людьми из малообеспеченных районов, но всё же догадаться ему о подобном лайфхаке ничто не мешало. — Но если ты этого не знал... То почему сам постоянно ходишь в звериной форме? — вдруг спрашивает Фир. Рэн на автомате отвечает заранее заготовленный на такие случие ответ: — Ну, на это есть свои причины. Я крайне не люблю свою человеческую форму, поэтому принимаю её достаточно редко. Он про себя усмехается, сознавая, что всё в точности да наоборот. Фир понятливо кивает. Несколько секунд после этого она молчит, и Рэн уже собирается аккуратно намекнуть, что ей пора уходить (в принципе, пока что всю нужную ему информацию он получил), как она вдруг тихо говорит: — Знаешь, я ведь тоже крайне не люблю одну из своих форм. Правда, мне ненавистна звериная часть. Тибетские лисы, в отличие от остальных, не могут проявлять свои эмоции с помощью мимики, и это очень мешает взаимодействовать с миром. Поэтому многие представители моего рода просто подстраиваются под каменное выражение своей морды и вырабатывают особую манеру говорить — вроде бы и достаточно с чувствами, чтобы собеседник понимал эмоции говорящего, но при этом степень выражения этих самых чувств будто снижена до минимума. — О, кажется, я понял. Ты про "тиблисий акцент"? — вспоминает Рэн и тут же понимает, что ни разу не слышал его от Фир. — Да, именно про него. Как ты мог заметить, я не использую его в своей речи. Мне нравится испытывать, показывать и слышать собственные эмоции. Я не хочу прятать их в себе! Но из-за этого мне сложно найти людей, которые не смеялись бы из-за диссонанса моего голоса с мордой. Или не боялись бы... — А что же насчёт человеческой формы? Насколько знаю, ваша способность показывать эмоции в этом случае увеличивается. — Да... Правда, совсем ненамного. В любом случае, я из достаточно бедной семьи и бедного района, так что все мои родные большую часть времени ходили в звериной форме. Ну, и мне пришлось. Это сейчас я могу позволить себе изредка купить хорошую одежду и ходить как человек, но... Знаешь, в какой-то момент я решила, что буду на зло всем ходить в звериной форме, чтобы сразу понимать, кто захочет со мной общаться, а кто — нет. Я рада, что ты относишься к первой категории, — признаётся она, и уголки её губ дёргаются в подобии улыбки. Рэн улыбается в ответ. То, что Фир вдруг вот так открыла ему свои переживания было крайне неожиданно. Что же ему делать с полученной информацией? Он не планировал особо ни с кем сближаться без надобности, однако, кажется, эта лисица начинает сдружаться с ним. Что ж, он ещё подумает, что можно с этим сделать. Видимо приняв его молчание за неловкость, Фир вдруг начинает тараторить: — Ой, прости, пожалуйста! Я что-то совсем тебя загрузила... Вывалила тут всё, что было на душе, и сижу. Ух, аж сама на себя зла! Отвечать на мои размышления не обязательно, всё хорошо! Рэн пытается хоть слово вставить, но в итоге оставляет попытки и просто неловко улыбается. — Ну, я пойду! Спокойной ночи и спасибо за разговор, — она кивает и в своей манере (а значит крайне быстро и эмоционально) вылетает из квартиры. Кажется, Рэн заведёт здесь куда больше на первый взгляд ненужных знакомств, чем он ожидал.