Тенью стану, но не выйду на свет

      Счастливый солнечный день встречал большую конную процессию Наследного принца пышно и громко. Как и должно.       Вся главная площадь была полна людей, тихой уважительной радостью встречающих своего будущего правителя — советники, чиновники, наложницы, прислуга и все остальные жители резиденции. Конечно, это не могло сравниться с пестрым океаном людей и звуков, которые он пережил в столице неделю назад, когда возвращался с армией во дворец своего отца, но вернуться в свой собственный было абсолютно другим делом. Он был гораздо больше рад приехать сюда, чем в Запретный город, ведь тут все было понятно и просто, он знал большинство подданных, знал расположение зданий и комнат. И, что более важно, он знал, что здесь сможет дышать свободнее.       Пусть он и был рад, и улыбка лучилась с его лица, когда он приветственно махал рукой восторженному народу, Люэр знал, что за всем этим скрывается только-только вновь зародившаяся тоска. Бесспорно, резиденция была для принца большим домом, чем главный императорский дворец, но любой дворец всегда был и будет для него клеткой, в которой его пытаются удержать, и не важно какой. Удержать его пламенеющее сердце, жажду битвы и славы, сбить всю спесь, привить политику и науки. Но амбиции Сунь Укуна все еще были сильнее этого, так что у него пока что получалось юлить и избегать этих обязательств.       — Михоу, — обернулся к он к своему генералу.       Его светлая выбившаяся челка качалась от шагов коня будто занавес для золотистых глаз. В своей боевой одежде он выглядел так мужественно и красиво, что Люэр боялся засмотреться на него слишком долго.       — Опять будет пир, не оставляй меня одного, как в прошлый раз.       Михоу сгримасничал от одного только воспоминания об этих долгих посиделках — они всегда длились до глубокой ночи с музыкой, танцами и вином. Всем, от чего у Люэра болела голова.       — Только потому, что ты просишь, Укун, — вздохнул он.       И лицо наследника озарилось настоящей улыбкой, такой, на которую нельзя было остаться бесстрастным, даже будучи трижды уставшим дорогой в седле.       Прибывшие всадники оставили лошадей в конюшнях и разошлись в соответствии званиям, солдаты — отдохнуть в казармы, командиры — в свои дома, а принца и генерала обходительно сопроводили во дворец, чтобы подготовиться к предстоящему застолью. Михоу наблюдал, как лицо Укуна все больше и больше становилось устало-страдальческим, и не удержался от усмешки. Величественный и непобедимый наследник китайского престола становился ребенком, когда дело доходило до дворца. Разве что больше не падал на пол в истерике и не бил руками и ногами.       Они разошлись, практически взятые под локти хлопотавшими слугами, чтобы принять ванны и перекусить после долгой поездки, а затем облачиться в парадные одежды для встречи в зале. Справившись, Михоу попросил всех покинуть его покои, и слуги, почтенно поклонившись, вышли за дверь. Генерал облегченно вздохнул и повалился на скамью как тряпичная кукла, которой обрезали нити.       Тишина. Блаженная тишина и покой. Ни гомона солдат, ни стук обозов и седел. Он был дома.       Люэр всегда старался держать свою комнату в тиши и полутьме, завесив окна тяжелыми бархатными шторами. Свечи и лампадки были единственным источником света, когда он был у себя, обрамляя все предметы мягким теплым бликом. Подготовленные к его приходу курильницы пускали тонкие струйки белесого дыма, поддерживая в покоях ненавязчивый аромат пиона и сандала. И это было единственной хорошей вещью.       — Ха-а, — выдохнул он. — Предки, дайте мне сил…       Как бы не насмехался, он слишком хорошо понимал Сунь Укуна, который всей душой ненавидел весь этот дворцовый порядок. Вот уже шесть лет как миновало их совершеннолетие, и свободная жизнь закончилась. Как старшему единственному сыну императрицы Укуну пришлось взять на себя всю ношу наследника престола, а его самому близкому соратнику — пост генерала. Михоу не собирался дослуживаться до такого звания, но он хотел сопровождать Укуна и быть рядом, а это значило стать кем-то вхожим в самый ближний круг Его Высочества. Армия была одной из таких дорог. Ему всегда легко давалось боевое искусство, а если уж учесть то, что принц больше всего любил военные походы… Наверное, Небеса предопределили ему этот путь с самого начала.       В дверь постучали, и Люэр вскочил на скамье, крикнув "входите", садясь как подобает ровно.       — Господин, — приоткрылась створка. — Для Вас сообщение от госпожи Чжичжу Цзин.       — Эта паучиха, — шепнул себе под нос. — Передай, что я принял.       Чжичжу Цзин была… скажем так, его давней подругой. Они все выросли, и она выросла в распорядительницу гарема. Резиденция Укуна всегда принимала в свои ворота много давних знакомых и друзей. Когда возникла надобность в начальнице для наложниц, эта леди сама вызвалась уехать из столицы сюда, на окраину. Возможно, она тогда бежала от своего нежеланного замужества. Все они в этой резиденции от чего-то прячутся.       Люэр прошел в ее покои тайно, потому что ее зона дворца была зоной женского гарема, и беспрепятственный вход сюда был разрешен только служанкам и наложницам. И эта женщина, ядовитая паучиха, постоянно звала его к себе, а не приходила сама, ведь «незамужней женщине в покоях незамужнего мужчины появляться очень бесстыдно». А вот Михоу стараться как можно более незаметно прошмыгнуть по коридорам — это, значит, нормально?       — Чжичжу, — шепнул он, когда вошел.       — О, и года не прошло, — ответила она, даже не встав от туалетного столика, и махнула рукой. — Садись, рассказывай.       На небольшом чайном столике предусмотрительно уже стояли блюда с легкими закусками, чарки, чашки, кувшин с вином и чайник. Михоу налил себе, по аромату, улун с женьшенем, и присел на подушки.       — Что ж, ты уже знаешь, наверное, что мы были у северной границы и сначала пришлось разбираться с разбойниками, сбившимися группами. Мы дошли до…       — Дорогуша, — цокнула Чжичжу. — Не рассказывай мне то, что я и так знаю. Расскажи то, чего я не знаю, например, как там ваши дела с Наследным принцем.       — А что с ним? — держал оборону Михоу.       — М-м, ну, даже не знаю, — совершила она круговое движение кистью. — Сделал ли ты опять что-то глупое? Вроде того случая, когда ты так смутился мыться с ним в реке, что сбежал в лес? Или, может, помнишь, как ты так напился на перевале, что полез к нему целоваться?       — Все, все, я понял! — замахал руками Люэр.       До этого суровое угловатое лицо генерала раскраснелось, и он растерял всю свою собранность. «Паучиха», как ее называли, рассмеялась и, наконец, встала, пересев к нему за стол. Макияж, над которым она так долго трудилась, был великолепен, и Люэр машинально изучил его, как он всегда это делает. Это уже привычка, а сейчас еще и способ вернуть себе самообладание.       Небеса очень щедро благословили его способностью менять свой облик, которую он старательно скрывал, а для этого ему нужны были как можно более точные представления о том, во что он хочет превратиться. Близкие знакомые, которым была доверена тайна, уже привыкли к тому, что он часто начинал разглядывать своего собеседника, делая это неосознанно, собирая материал. Так случилось и сейчас — он отметил для себя ее тонкие маленькие губы, фиолетовые тени и зеленоватый бутон меж тонкими бровями. Прическа у нее была парадная, из нескольких крупных пучков, со шпильками и гребнями с цветами и подвесками. Естественно, не без маленького обсидианового паучка на одном из лепестков.       — Ты разве не должна сейчас заниматься организацией пира?       — Я не служанка и не надсмотрщица, — кинула она, наливая себе вина. — К моему приходу все уже должно быть готово, я лишь провожу финальную инспекцию.       Надменная и величественная, никогда не теряющая уверенности. Такая она, наша Королева гарема — Паучиха.       — Тогда нам лучше поспешить разойтись, чтобы не прийти вместе.       — Ты так очевидно сбегаешь от разговора, — усмехнулась она, отпив из пиалы. — Ладно, сегодня я тебе это позволю. Но завтра ты от меня так просто не отвяжешься.       Они перекинулись еще парой дружеских подколок, прежде чем Михоу вышел из покоев Чжичжу.       И он уже собирался уходить, когда вдруг услышал спешащий, стремительно приближавшийся топот ног.       О нет-нет… только этого не хватало.       В панике оглядевшись по сторонам, генерал понял, что прятаться и скрываться негде. Он лишь успел отойти обратно к двери в покои подруги и вспыхнуть темно-фиолетовым заревом, прежде чем из-за поворота вынырнули с десяток наложниц, сопровождаемые слугами. Яркие праздничные наряды, музыкальные инструменты, они точно спешили к залу празднества. Проходя мимо Михоу, те поймали его своими пытливыми взглядами.       Он всегда ненавидел внезапные превращения, потому что не знал, как хорошо он справился. Руки разной длины? Два носа? Шесть ушей? Осечка под волнением могла быть любая. В такие моменты он с волнением глядел в смотрящие на него глаза, силясь разглядеть в них свое новое отражение.       Тут одна из наложниц грубо схватила его за руку и потянула за собой.       — Хватит стоять как дура, пошли, раз готова!       Люэра втолкнули в массу других женщин, и его понесло этим бурным потоком прямо до просторного пред-зала, где было еще больше наложниц, настраивающих инструменты, приводящих в порядок наряды и отрабатывающих движения танцев. Снова растолкав друг друга плечиками, изящные дамы расступились кто-куда, оставив потерянного генерала одного посреди шумной комнаты. Он обернулся по сторонам и поймал в рядом стоящем зеркале свое отражение.       Большой зеркальный прямоугольник сначала показался ему картиной. С нее на него смотрела красивая тонкая девушка с высокой прической, украшенной молодыми фиолетовыми глициниями, и облаченная в лиловое ханьфу. Глаза с ее маленького круглого лица удивленно и растерянно смотрели в глаза генерала. Он моргнул — моргнула и она, медленно поднял руку — она повторила жест, и тонкий платок сполз с предплечья на локоть.       — Госпожа, все хорошо?       За спиной стояла краснощекая молодая служанка. В руках у нее была корзинка с флакончиками и шпильками.       — Поправить прическу или макияж?       — Нет, — ответил женский голос. — Все в порядке.       Даже голос. Небеса, он действительно стал женщиной, у него получилось обернуться наложницей с первого раза.       Своей способностью он пользовался в походах, так что в основном перекидывался в детей, мужчин или стариков, и очень изредка ему приходилось становиться девушкой. И никогда наложницей — женщиной, которая по статусу обязана быть красивой, нежной и изысканной.       Михоу неожиданно хорошо справился, и получилось не попасться в женской части замка около двери распорядительницы. Слухи были бы ужасные… Но полно было размышлять, сейчас отсюда нужно быстро и незаметно уходить. Укун ждал его.       — Ты, — вдруг позвал ледяной голос. — Ты с глициниями. Сюда.       Люэр обернулся. Одна из подчиненных-паучков, ее жесткий взгляд тут же пригвоздил на месте. Быстрым чопорным шагом она подошла к Михоу, будто хотела наброситься и растерзать.       — Ты без инструмента и не в танцевальном, — отчеканила надсмотрщица. — Будешь подносить вино.       Крикнула имя, и тут же к ней подскочил один из слуг с серебряным кувшином. Нет-нет-нет, ему нельзя тут задерживаться, это ничем хорошим не закончится.       — Я не… У меня что-то голова разболелась, знаете. И у меня другое поручение…       Глаза распорядительницы округлились от такой наглости, другие наложницы начали оборачиваться на них.       — Ты будешь подносить вино, — повторила она. — Это не предложение и не просьба, это приказ.       Знакомое слово. Стоящий рядом слуга поспешил втолкнуть в руки Михоу кувшин и раскланяться, чтобы не нарваться.       — Я очень неуклюжа, госпожа, — попытался он еще раз, крутя кувшин то в одной, то в другой руке, так и норовя уронить. — Боюсь, я разолью вино на стол.       Все больше девушек и шепотков окружили его и ответственную за наложниц, уже взволнованных и удивленных. Та почему-то смотрела на Люэра как на демона, вылезшего из подземного царства. Но он просто расслабленно стоял и игрался с кувшином… Ах. В кувшине, наверное, литров пять. Обычная наложница бы еле могла удержать его.       — Ох! — он тут же изобразил тяжесть, обхватывая кувшин двумя руками.       — Прекрати паясничать, иначе высеку, — поставила точку надсмотрщица и развернулась на каблуках. — Следи за тем, чтобы бокалы не были пусты.       Так Михоу вытолкнули из пред-зала в уже знакомое большое помещение. Следом за ним в зал выплыли изящные танцовщицы и другие наложницы, кто с инструментом, кто, как и Люэр, с кувшином или блюдом. Отлаженный поток по ходу вновь подхватил его и понес по залу, все прекрасно знали куда идти и где чье место. Все, кроме Люэра. Большие широкие столы были полны всевозможных яств и вин, ими лакомились знакомые чиновники, советники и другие гости резиденции. Люэр старался как можно аккуратнее переставлять ноги, чтобы не наступить на свой же подол и не свалиться с этим проклятым кувшином взаправду.       Процессия наложниц сделала по залу круг и синхронно остановилась так, что каждая девушка оказалась у своего стола. Михоу поднял взгляд и увидел, что судьба сегодня решила прикончить его до конца. Прямо перед ним спиной к Люэру сидел Укун, а рядом с ним другие члены братства, в котором состоял и сам генерал. Хуже и быть не может.       Заиграла музыка, девушки пустились в танец, образуя из своих летящих одежд красивую плавающую картинку. Генерал перехватил кувшин «своими» маленькими руками покрепче и навострил уши.       — …И я ожидал увидеть его здесь. Где он вообще? Разве хозяин не должен быть с гостями?       Пэн, ну конечно, ему только дай повод посудачить про Люэра, он своего шанса не упустит.       — Я звал его, — устало вздохнул Укун и отпил из чарочки. — Раз он не здесь — значит появилось важное дело.       — Какое дело может быть важнее друзей? — гаркнул другой генерал по кличке «Слон».       О, братья, вы даже не представляете, насколько это важное дело — удержать свой облик в таком щекотливом положении. Любое волнение или сильная усталость могут дать трещину в магии и развеять ее. Концентрация и спокойствие. Люэр старался поддерживать гармонию энергий в теле как никогда раньше.       — Ну, полно, — пробасил Азур. — Принц прав — у Люэра, скорее всего, полно дел по возвращению домой. Он, все-таки, губернатор округа.       — Я думал, что этим округом заведует принц…       — О, дорогой брат, — надменно пропел Пэн Слону. — Принц владеет этим дворцом, но земля, на которой он стоит, принадлежит Люэру.       Да, это была самая частая ошибка, которую допускала добрая половина гостей, посещающих резиденцию Цветов и Плодов. Раз ты приехал во дворец к Наследному принцу, то он тут и хозяин, правильно? Однако, наместником этого округа и всего, что стоит на этой земле, был генерал Люэр Михоу. Ему по званию прилагалось выдать территорию, и выбор пал на эту небольшую теплую провинцию на юге страны. Немного далековато от столицы, но зато тут было меньше всей этой условной волокиты из четких рангов и подчинения. Почуяв запах свободы, было лишь делом времени, когда Сунь Укун переберется к своему другу. А где императорская кровь — там и шикарный дворец. Так все и вышло.       — Наш Сунь Укун скоро будет владеть всей страной, так что все будет принадлежать ему, — улыбнулся Азур. — Верно, брат?       — Опять ты об этом, — закатил глаза он. — Какой из меня император?       — Все последние походы доказывают, что ты отличный полководец. Я думаю, что тебе пора претендовать на трон.       — Мои военные успехи доказывают лишь то, что я достойный военачальник, но не император.       Принц сделал знак рукой, и Люэру понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что он, вообще-то, должен налить ему вина. Он сосредоточился на концентрации энергии как никогда раньше, чтобы случайно не переволноваться и не согнать с себя магию. Зачаровывать одновременно и тело, и одежду было сложнее и требовало больше сил. Тем более, когда рядом звучат такие разговоры… Наверняка они так накинулись на Укуна из-за того, что Михоу сегодня не было. Сиди он рядом, он бы помешал им снова наседать на принца.       Думая так, генерал встал справа от Сунь Укуна и наклонил кувшин к его бокалу. Несколько темных прядей соскользнули с плеча вниз — это движение привлекло принца, и он повернул голову, чтобы взглянуть на прислуживающую ему сегодня наложницу. Его глаза задержались на лице Люэра, рассматривая, изучая. Тот уже начал волноваться, что каким-то образом мог выдать себя, но Укун только улыбнулся, подмигнул и взял наполненную чарочку вина, возвращаясь к разговору. Облегченный выдох, который Михоу позволил себе, как только отошел в сторону, чуть не согнул его напополам.       — Укун, не принижай себя, — продолжил давить «Лев». — Все понимают, что твой отец уже стар и теряет хватку. А ты бы смог совершить гораздо более великие дела. Он лишь тормозит тебя.       — Азур, ты мой брат, но не забывайся. Ты сейчас говоришь о нашем императоре.       Это заткнуло их, мужчины сконфузились, разом как по команде приложившись к вину. Укун же все сидел с той глупой улыбкой, которая появилась у него, когда он взглянул на Люэра. Будто у него вдруг появились внутренние силы на ответы этим троим.       Первым вновь раскрыл рот Пэн. О, посмотрим, как ты выкрутишься.       — Мы лишь хотим напомнить тебе, что ты первый в очереди на трон, брат, — скучающе проговорил он. — То, когда ты его получишь — это лишь вопрос времени, рано или поздно это случится.       — Рано или поздно, — кивнул Укун. — Но не сейчас.       — Мы говорим тебе, что откладывать то, что неизбежно — глупо.       — Вы говорите много опасных вещей, братья.       Высокий белокурый мужчина закатил глаза, теряя интерес к разговору, расправляя от раздражения свой плащ. Он всегда носил эти позолоченные накидки в знак того, что он косвенно, но все же был кровным выходцем из императорской династии. За это его за глаза прозвали Златокрылый Пэн. По правде говоря, во всем братстве действительно братьями себя могли назвать только он и Наследный принц.       Златокрылый, ну да, как скажете. Только для Михоу он так и останется Самонадеянным Петухом. Потом он как-нибудь припомнит ему все, что Пэн сказал сегодня. Они действительно ходят по тонкому льду с такими беседами.       — Подойди.       Люэр встрепенулся, принц смотрел через плечо прямо на него и подзывал рукой. А эта его улыбка… Что такое? Ты же обычно не болтаешь с наложницами, Укун, они для тебя неинтересны. Или это то, чем ты занимаешься, пока твоего генерала нет рядом?       — Еще вина, Ваше Высочество? — наклонился к Укуну Михоу.       — Нет, присядь-ка рядом.       Внутри все сжалось — живот, легкие, резко стало невозможно дышать и говорить. Но внешне наложница только подчинилась, присев рядом с принцем и поставив кувшин с вином около себя. В ту же секунду несколько десятков женских глаз впились в эту наглую девицу с глициниями, которая совершенно неожиданно приглянулась их принцу. Люэр кожей почувствовал, как его проклинают.       — Как тебя зовут?       — Лю… — вот черт. — Люцзы.       — Люцзы, — повторил он и улыбнулся еще теплее. — Пурпурная, скажи мне, ты считаешь, что я могу стать хорошим императором?       Укун абсолютно не умел общаться с женщинами — это был факт. Любая другая наложница была бы сейчас до смерти напугана посметь сказать хоть слово, опасаясь разозлить и лишиться головы, но, благо, Михоу был одним из самых близких принцу людей. Он знал что правильным будет ответить.       — Вода течет вниз, а человек стремится вверх, Ваше Высочество.       Ко взглядам завистливых наложниц присоединились заинтересованно-удивленные взгляды генералов за столом. И вдруг Михоу понял, что оказался в центре внимания всего зала. Ему тут же захотелось свернуться в три-четыре раза и исчезнуть из поля зрения этих девушек, мечтающих оказаться на его месте, и этих мужчин, желающих заменить Укуна. Надо было бросить тот кувшин прямо в лицо паучихи-служанки и сбежать еще тогда…       — У тебя очень смышленые девушки тут во дворце, Укун, — замечает Лев.       — Да, — протянул Сунь, наблюдая за наложницей теплым взглядом. — И как я мог не заметить такой прекрасный цветок?       Небеса, не усложняй все еще больше. Люэру ведь глотку перегрызут, как только он отсюда выйдет.       — У Наследного принца самый большой и богатый сад, полный разных прекрасных цветов, — пытается поправить положение Люэр. Но…       — Дело не в красоте, — покачал он головой. — Это аромат, который я слышу. Поговори со мной еще, Пурпурная.       Взгляд, которым Укун смотрит на женщин, спокойная улыбка, полная нежности. Такого Сунь Укуна Люэр не видел и не знал до этого, и не хотел знать. Против воли он по-настоящему смутился, тут же прикрывая рукавом проявившийся румянец. Принц на этот жест задорно хохотнул, подставляя для наложницы вторую чарочку.       Они пили, Люэр, следуя роли, подливал. Музыка и танцы не прекращались ни на секунду, гости пировали за столами, между которыми сновались служанки и наложницы. Они пили, разговаривая про сады, звезды по утру, военные походы. Михоу почти расслабился как при их обычной посиделке. Только вот…       Во время обычного застолья Укун никогда не вел себя так обходительно с Люэром. Его раскрасневшиеся щеки и взлохмаченная рыжая челка сегодня были не теми же, что всегда. Его руки были неожиданно широкими и надежными, они протягивали блюда с угощениями, помогали удержать кувшин с вином. Михоу терялся и не знал как на все это реагировать, а Укуна это только умиляло.       — Я не помню тебя, — заметил принц. — Ты давно во дворце?       — С весны, Ваше Высочество, — легкий поклон.       — Чудесный же цветок нам принесла эта весна.       И слишком поздно Люэр понял, что его лучший друг медленно, но верно теряет голову, влюбляясь в эту загадочную несуществующую наложницу. Укун, не стесняясь абсолютно никого, положил свою руку на узкую ладонь Люцзы. Пурпурная наложница поджала губы, задыхаясь смущением, радуя своей гаммой эмоций Наследного принца.       Собственные запретные чувства Люэра всколыхнулись в своей многолетней темнице. И стало по-настоящему страшно, что эта маленькая смешная ситуация может разрушить все его приемлемые дружеские отношения, что он так долго взращивал в своем сердце на смену запертой… любви.