Тенью стану, но не выйду на свет

      Не без удачи Люэр успешно покинул праздничный зал и добрался до своих покоев.       К счастью, ему удалось напоить и без того любившего вино Укуна достаточно, чтобы он рухнул на стол. Подбежали заботливые слуги и, пока они хлопотали над ним, Люзцы незаметно удалилась. Было видно, как некоторые другие наложницы засуетились, собираясь проследовать за ней и несомненно нагнали бы ее, но в коридоре они столкнулись лишь с генералом Михоу.       — Господин, — ошеломленно поклонились они.       — Пир уже окончен? — закономерно поинтересовался он, раз девушки вышли из зала.       — Наследный принц… удаляется, — вежливо пояснила самая нарядная. — Все скоро разойдутся вслед за ним.       — Ясно, что ж, тогда и я пойду к себе. Доброй ночи.       Наложницы еще раз глубоко поклонились губернатору, скрывая досаду, что из-за него той девице удалось улизнуть от них.       А утром весь дворец был на ушах с самого рассвета.       К тому времени, как проснулся абсолютно выдохшийся за вчерашний день Люэр, к нему уже тарабанили в дверь. Он дал себе пару минут на то, чтобы потянуться и вылезти из-под одеял, прежде чем громко спросить.       — Кто?       — Люэр, открывай!       Укун, конечно же. Кто еще мог бы так беспардонно пренебрегать этикетом. Стоило с трудом поднявшемуся генералу отодвинуть защелку, как дребезжащая дверь гармошкой отъехала в сторону и за ней показался всполошенный принц.       — Тебе знакомо имя Люцзы?       Вот так, прямо с порога. Михоу постарался ответить спокойно, чтобы не выдать волнений.       — Обычно начинают с приветствия, Укун. «Доброго утро» или «рад видеть» больше бы подошло в этой ситуации.       — Люэр, ну прекрати! — взмахнул он рукавом.       В нетерпении Укун как обычно без приглашения прошел в комнату и стал мерять ее шагами из угла в угол. Наблюдать, как он мечется подобно загнанному в клетку тигру, было забавно, но не стоило отходить от роли. Генерал Михоу не может знать, что случилось вчера на застолье.       — Что в тебя вселилось с самого утра? — как можно недовольнее спросил он.       – Во-первых, где ты вчера был?! Я ждал тебя весь вечер, а ты так и не показался!       Ну да, ждал он. Кажется, Наследный принц быстро нашел себе прекрасную компанию взамен не появившегося генерала, разве не так? Конечно, и об этом Люэр тоже совершенно не мог знать.       — Извини, пришлось уладить несколько срочных губернаторских дел. Я думал, что успею к вечеру, но в итоге пришел, когда все уже расходились.       Беспокойно мечущийся Укун остановился, вздохнул и поднял голову уже с улыбкой.       — Не могу долго обижаться на тебя, — спокойно проговорил он. — Но ты мне должен.       Люэр пожал плечами, принимая такое «наказание», но разговор еще не был окончен.       — А во-вторых?       Лицо принца тут же оживляется, наполняется тревогой, беспокойной энергией и, вкупе с этим, радостью.       — Ты знаешь наложницу по имени Люцзы? Вчера она была на пиру и… Я вообще впервые видел ее, до этого даже имени не слышал. Я думаю, что она из какого-то дворянского рода, ее речь была так красива... Не знаю точно, мы говорили всего один вечер…       — Нет, такую не знаю. В чем дело?       Слова у Укуна вдруг закончились. Он медленно поднял свой ошеломленный взгляд на Люэра и произнес то, чего тот так боялся.       — Я, наверное, влю… влюбился?       Вдохни, Михоу, вдыхай поглубже и постарайся успокоиться только на одном вздохе. Ты не можешь позволить себе второй.       — Укун…       — Я знаю, знаю, что ты скажешь! — принц вновь принялся метаться по комнате. — «Укун, это всего лишь один вечер!», «Укун, ты слишком торопишься!». Но… ты просто не знаешь ее, она… — он вдруг остановился, смотря в стену. — Она… необыкновенная.       — Укун, — повторил Макак, но уже настойчивей.       — Да что?!       Глаза у него были дикие, помешанные, такие, какие бывают у юродивых — огромные, круглые, смотрящие в упор. Или у… лихорадочно влюбленных.       — Чем она занималась на пиру? — вздыхает Михоу, поправляя свой халат. Он почти забыл, что появился перед наследником в неподобающем виде.       — Она… наливала вино.       — Значит она баолинь или ниже.       Его безумство утихло словно внезапно прекратившийся ураган, который обратился штилем. От шестого ранга в гареме принца не больше пятидесяти девушек, а он… Ох, нет.       — Ты прав, друг мой, — он неглубоко поклонился с полуулыбкой и длинный рыжий хвост сполз с плеча. — Мне просто нужно созвать всех младших служанок в зале вместо того, чтобы поднимать всех на уши.       С азартной улыбкой, будто он был на охоте, Укун поспешил к двери мимо Люэра. Но генерал поймал его за руку, заставив обернуться. Золотистые глаза принца посмотрели с удивлением.       — Созови не сейчас, лучше после обеда, — ответил на немой вопрос Михоу.       — …Почему?       — Ты и так навел шуму, дай службе благопристойности разобраться и убедиться, что они пересчитали каждую девушку. Дашь им время выполнить свою работу тщательнее — к тебе приведут всех.       «И дашь мне время переговорить с Паучихой», — добавил уже про себя. Увидев собственную руку, все еще держащую золотые одежды, Михоу поторопился отпустить принца, но тот и бровью не повел. Только улыбнулся широко, искренне, похлопав генерала по плечу.       — Спасибо, дружище.       Михоу дал принцу десять минут покинуть окрестности его покоев, пока наспех одевался во что-то более-менее приличное. Позволять как обычно хлопотать над его одеяниями слугам было бы потерей времени, которым он сейчас не располагал в избытке. Срочно нужно было к Чжичжу. Поэтому, стянув длинные темные волосы в тугую шишку, закрепив ее серебристым гуанем со спицей, Люэр устремился к гарему.       Крики Паучихи он услышал еще с общего коридора. Поймав одного из мечущихся по ее указаниям евнухов, Люэр отдал приказ — Чжижчу Цзин немедленно явиться сюда, прямо к этому месту, где он стоит. Губернатору отказывать было нельзя, даже если бы прямо сейчас дворец был бы охвачен пожаром и ядовитым дымом. Королева гарема появилась в коридоре как одна из подобных туч, развиваясь своими темными тканями ханьфу, вот-вот готовая разразиться громом и молнией.       — Генерал Михоу, — даже не удостоила поклоном она, — Вы выбрали не самое лучшее время, чтобы…       — Я знаю, где она.       Напряжение практически сразу сошло с ее лица и плеч. Вместе с ней будто бы в унисон выдохнули все подчиненные, в панике до этого бегающие из комнаты в комнату. Служанки подняли побросанные корзины, наложницы засеменили прочь, перешептываясь меж собой, евнухи приступили к кропотливому скручиванию свитков обратно в тубы, приговаривая что-то себе под нос. Но все, без исключения, видели пред собой спасителя.       — Чаю? — мило поинтересовалась Паучиха. — Или, может, вы еще не ели с утра? Я распоряжусь подать легкий завтрак в беседку в саду.       — Было бы очень кстати, госпожа Чжичжу.       Как и подобает мужчине, Люэр теперь сам пригласил ее выпить чаю в саду на стыке мужской и женской части дворца, проведя рукой вперед. Чжичжу со своим высоким положением и происхождением все еще являлась наложницей, пусть и не его, а Укуна, поэтому благодарно присела и элегантно двинулась к саду вместе с ним.       По ее указке, как только они присели под остроносой пагодой, по тропинке поплыли служанки с подносами в руках. Сервировка стола протекла очень напряженно долго, пусть и генерал, и настоятельница сохраняли внешнее спокойствие. Дело, которое стоило обсудить, было первостепенной важности, но правила были еще важнее. Лишь когда трижды раскланявшиеся служанки скрылись обратно в павильон, и они остались наедине, Чжичжу позволила раздражению вернуться на ее лицо.       — С рассвета меня вызывают к Наследному принцу, что рвет и мечет в поисках какой-то там пигалицы, — она мастерски разлила по пиалам крепкий чай. — Ни фамилии, ни ранга, только то, что мерзавку зовут Люцзы и она носит фиолетовый! Ты представляешь?!       Ее резкие движения позаботились о том, чтобы поставить перед Михоу блюда с холодными закусками, супом с тофу и лепешками.       — Фиолетовый! — по слогам повторила Паучиха. — Лишь я и мои подчиненные носят фиолетовый! А она… эта Люцзы… На меня смотрели как на идиотку, будто я некомпетентна. Я! — совсем неэлегантно ткнула она в себя. — Да я знаю тут каждую девку, кто во сколько ел, где был и во сколько встал! Нет и не было у меня никакой Люцзы!       — Чжичжу… — остановил ее Люэр, успевший за это время справиться с супом.       Она вздохнула, возвращая себе самообладание, пригубив маленьким глотком свежего чая.       — Прости, сейчас важно другое, — кивнула Паучиха. — Ты ведь знаешь, да? Где она?       — Прямо перед тобой.       Ее лицо всегда было очень живым. Есть девушки, что славятся ликом, напоминающим сезон Малых снегов — тихим и спокойным, холодным, отчасти печальным. Чжичжу же славилась своей яркой и красочной мимикой, одно движение ее брови несло в себе больше смысла, чем речь других.       — Сейчас не время для шуток, генерал.       — Прости, сестра, но я не шучу.       Если бы взглядом можно было убивать, она бы уже трижды лишила его жизни самым изощренным способом.       — Назови мне хоть одну весомую причину.       — Я был в женской части дворца.       — И ты думаешь, я бы позволила тебе бегать сюда без подстраховки?       Люэр, никогда не знавший настоящей матери, вдруг почувствовал себя как ребенок, которого отчитывают.       — Разобраться с тем, что губернатор прогуливается по собственным владениям было бы легче, чем… — она потянула руку, чтобы нервно сжать переносицу, но вовремя вспомнила про макияж. — Чем это.       — Чжичжу, послушай…       — Нет, это ты послушай, — выпрямилась она, чинно сложив руки на коленях. — Все оправдания можешь оставить при себе, сейчас мне нужно решить, что делать дальше.       — Но…       — Молчи, я думаю.       И он молчал.       Молчал, выслушивая, что если Люцзы не появится в зале вместе со всеми другими наложницами низкого ранга, то настоятельнице гарема несдобровать, а несколько ее «паучков» вообще кинут в темницу или уведут на допросы. Если «проклятая девка с глициниями» не найдется — начнется охота и внутренне расследование, потому что Наследный принц не успокоится. А министры, почуяв запах неладного, используют этот случай как угрозу безопасности, чтобы добраться до всего грязного белья там, куда им все это время не было хода — в гареме. И царице Пауков уже не хватит яда на всех.       Поэтому Люэр хранил молчание, когда оборачивался девушкой вновь, уже в покоях Чжичжу. Пока она давала ему наставления, поправляла прическу и макияж, подвязывала ленты на ханьфу туже. Помалкивал и когда, понурив голову, чтобы не дать кому-нибудь узнать себя раньше времени, шел вместе с большой группой наложниц до того самого зала, в котором прошлой ночью был пир в честь возвращения Наследного принца.       Их выстроили в десять рядов в трех шагах друг от друга с каждой стороны. С помоста, гордо сложив руки в рукава, за ними наблюдала госпожа Чжичжу и другие члены службы благопристойности. Кто-то надменно, кто-то тревожно-боязливо — так с легкостью можно было определить место каждого по его чину.       Наложницы тоже волновались, но перешептываться уже было нельзя, «паучки» Чжичжу стояли у каждой строевой линии, готовые в любой момент наказать нарушительницу тишины пощечиной или, еще хуже, записью имени. Ведь покидать зал, пока не придет принц было невозможно, а вот наказать наложницу потом… Могло быть что-то пострашнее чуть покрасневшей под пудрой щеки.       Наконец, в залу вошел евнух, громко огласивший:       — Его Высочество Наследный принц Сунь Укун!       Было бы высшей формой неучтивости наблюдать, как он вошел. Склонившиеся в глубоком поклоне, все присутствующие лишь услышали стук каблуков от его сапог, пока он не остановился.       — Его Высочество проведет инспекцию всех созванных наложниц.       Многие из девушек, как и Люэр, пусть и выпрямились, встав ровно, но не посмели поднять взгляда от пола. Кто-то даже не дышал в присутствии принца, ведь наложницы шестого ранга не могли быть удостоены аудиенции с ним. Только не каким-нибудь чудом, если бы он их заметил. Хотя… Укун никогда и никого не звал к себе на ночь, из-за чего в гареме о нем пошли уже самые разные слухи.       Он медленно шагал вдоль рядов с наложницами, которые оделись во все самое красивое, что у них было, но не останавливался ни у одной. Его ровный шаг все приближался и приближался, заставляя Люэра нервно покусывать губы и теребить мягкий шелковый рукав.       Шаг за шагом каблуки с эхом отбивали медленный ритм в абсолютной тишине. Еще один шаг совсем рядом, тень от тела напротив перекрыла свет. Михоу увидел, как знакомая рука потянулась вверх, невесомо дотронулась до подбородка и заставила поднять голову.       Золотистые глаза обласкивали своим взглядом лицо Люзцы с тихой радостью и еще маячившим рядом отчаянием. Сунь Укун улыбнулся сдержано, как положено принцу.       — Пурпурная, — мягко.       — Ваше Высочество, — тихо.       Он прикусил губу, силясь не заулыбаться шире, большим пальцем проведя по нежной тронутой солнцем коже наложницы, что не выходила из его мыслей весь день. Такая тихая, собранная, но мудрая и зрелая не смотря на свой юный вид. Ее печальный взгляд без страха смотрел прямо в глаза принца так, словно это было чем-то привычным для нее, чем-то обыденным. Все-таки… она ему не привиделась.       — Ваше Высочество, — уже более громко проговорил евнух. — Инспекция закончена?       — Да, все остальные могут быть свободны.       Он отпустил подбородок Люцзы, пока зал наполнило шуршание ханьфу и топот нескольких десятков удаляющихся наложниц. Укун не спускал глаз, словно она в любой момент должна была исчезнуть, стоит ему упустить ее из вида.       — Могу я пригласить Вас на прогулку?       — Нет в Поднебесной того, чего не смогло бы Ваше Высочество, — поклонилась наложница.       И они вышли из зала. Сунь повел их мимо главного садового комплекса, в котором он часто любил проводить свое послеобеденное время, иногда в тренировках, вызывая восхищенные возгласы девушек, иногда распивая вино под любимыми персиковыми деревьями. Ловя эти призрачные образы, пока они неспешно проходили мимо этих мест, наслаждаясь видом пышного сада с длинной крытой веранды, Люэр поймал себя на мысли, что ему вдруг очень спокойно и тепло на душе.       Евнух и надсмотрщица-паучок шли за ними, пусть и держались на почтенном расстоянии в чжан. Им нельзя было оставаться наедине.       — Я перевернул весь дворец, прежде чем нашел Вас, — подал голос Укун. — Где Вы были?       Беспардонный принц.       — Эта наложница навещала своего отца, Ваше Высочество. Узнав, что ее ищут, она вернулась во дворец так скоро, как только смогла.       — А Ваш отец…?       — Пути Цзуши, настоятель храма Косых лучей луны и трех звезд.       — Ох, это объясняет Ваш острый ум, образование с таким отцом должно было быть высокого уровня. Но… он ведь монах.       — Ваша наложница была сиротой, когда господин Цзуши взял за нее ответственность, — чуть поклонилась Люцзы, следуя истории, которую белыми нитками соткала для нее Паучиха. — Чтобы отплатить отцу за его доброту, она подалась в гарем Вашего Высочества.       — У Вас… красивое сердце.       Он сделал пару шагов, чтобы обогнать Люцзы и, подпрыгнув, поймал веточку персикового дерева, что норовила залезть внутрь павильона. Выискав и сорвав наиболее большой розовый цветок, он отпустил ветку, и она дернулась обратно, сыпля на принца хлипкими лепестками.       — Позвольте? — подошел он близко.       Люэр почувствовал от него терпкий аромат фруктов, напоминающий сладкое вино. Рыжие тонкие косички, свесившиеся с его прически, качались перед лицом, чуть ли не касаясь Михоу. Когда он отстранился, то его губы тронула мягкая улыбка.       — Как я и думал, персик Вам идет ничуть не меньше, чем глицинии.       Люэр раскрыл рот, чтобы поблагодарить, но так и не смог вымолвить ни слова. Ведь персиковые цветы всегда больше шли Укуну, чем ему.       — Темнеет, — всмотрелся в сад принц, будто и не ждал ответа. — Я провожу Вас до гарема.       И пригласил рукой пойти дальше. В тишине шуршаний листвы деревьев и плеске карпов в пруду, тихих шагов.       — Они разошлись, — сообщила подручная своей госпоже.       — Как все прошло? — спросила Чжичжу, не отрываясь от письма.       — Его Высочество и Люцзы прогулялись мимо персикового сада. Принц сделал ей подарок — цветок персика, вдел ей в прическу.       — Эти влюбленные голубки…       Остается надеяться, что Михоу не потеряет голову и завершит эту историю безболезненно для всех. А как… Что ж. Это и предстояло решить.       — Госпожа…       — Ты еще здесь? — удивилась Паучиха. — Что еще?       — Прислали новую служанку, о которой писали. Она ждет, чтобы поприветствовать Вас.       Ах, да. Какая-то девушка из соседней провинции, которую жаловали в помощь над управлением гаремом, потому что она опытна и умна, и ей нужно расти дальше, чем это мог позволить гарем местного чиновника.       — Зови ее сюда, пока у меня есть время.       И настроение. Эти свитки, в которые везде предстояло вписать имя Люцзы, действовали ей на нервы весь этот вечер. Но если этого не сделать, то любая проверка подвергла бы их план краху. Кто такая эта Люцзы? Мираж, несуществующий человек, призрак, который обрел плоть и голос — так неожиданно появился и так же внезапно исчезнет без следа.       Приглашенная девушка вошла настолько беззвучно, будто и вовсе не касалась пола. Ее бело-синие одеяния очень гармонично сочетались с иссиня-черными волосами, собранными заколкой, напоминающей полумесяц. Бледная кожа и застывшая улыбка были холодными.       — Приветствую, госпожа Чжичжу. Я прибыла, чтобы служить Вам.