Затмение

Лениво косясь на часы, что весят слево от кровати, Альберих невольно задумывается о том, что пьянство — это не спасение от бессонницы. Тишина. Вновь она поглощает собой все окружающее пространство, не позволяя сделать и вдоха. Взгляд падает на скромную тумбочку. Лак на ней слегка треснул, но до сих пор имел божеский вид в отличии от владельца. Он медленно тонет, болезненно задыхаясь в тесном пространстве; образы в голове словно тысячи маленьких насекомых пожирают остатки сознания. Невольно приходит мысль о том, что лучшим решением в данной ситуации была бы смерть. Надпись «Лжец» теперь красуется на запястье, неровная, почти что кривая, но все еще различимая, вырезанная рваными полосами — клеймо, что даровала судьба. Охотничий ножик с выжженной надписью «дорогому сыну», слегка запятнанный, теперь валяется на полу, будто забытая ребенком игрушка. Еще давно «отец» подарил ему этот нож, в надежде, что Альберих сможет себя защитить. Защитил. - Смотри не переусердствуй — голос Крепуса залез под корку сознания, и теперь нашептывал, будто предостерегая. Но Кейя понимал, это иллюзия. Крепус хочет, чтобы ему было больно, отец в жизни не простит такую оплошность, да и в смерти тоже. Альберих тоже понимает, что заслужил. Мир снова останавливается, превращается в тягучую, как смоль субстанции. Близится восход. Часы привычно пробивают шесть утра, но Кейя не встает. Не встает он, и когда начинают постукивать в дверь Альбедо с Кли, и когда рыцарь из отряда разведки громким голосом через дверь докладывает об необходимости явиться в кабинет магистра. Лиза выдвигает предположение, что рыцарь уехал, и скоро вернется, но ее слова звучат неуверенно, скомкано. Джинн пытается вспомнить давала ли Кейе выходной. Она нахмурилась, впадая в раздумья, но неимоверная усталость явно взяла вверх. «Такое уже случалось, нет повода для беспокойства» — вторит ей внутренней голос. - Точно, как же я могла запамятовать, я давала Кейе сегодня больничный, а то простудился недавно на одной из вылазок — Окружающие лишь тихо выдохнули и отбросили любые сомнения, ведь магистр не стала бы лгать. Беспокойство в их сердцах утихло, так и не зародившись. Плевать, что Кейа не болел со времен начала службы. Альберих хотел пить. Нет, не просто хотел, его буквально выворачивало; горло онемело, лишая возможности сказать хоть слово. Предприняв попытку встать, рыцарь осознал, что онемело не только горло. Левая нога будто протыкалась тысячью мелких иголок — кажется затекла. Голова раскалывалась, полностью отказываясь работать. «Вторая бутылка была лишней» — сказал бы любой, но Альберих так не думал. Когда то кристально белые простыни теперь напоминали половые тряпки; испачканное в крови и грязи с ботинок одеяло тоже не отличалось стерильностью. За не до конца закрытыми шторами виднелась чернота ночи. Альбедо назвал бы ситуацию в которую Кейя загнал себя неудачным экспериментом; сказал бы это слегка нахмурив брови, как он всегда делал, если в результате очередного опыта не получал ожидаемого результата. Кое-как доковыляв до ванной комнаты, Кейя мельком взглянул на завешенное полотенцем зеркало. Вроде он сделал это месяц назад, или нет ? Первыми отлетели ботинки, за ними и остальная одежда. Теперь она валялась на грязном, пыльном полу, лишенная шанса на новую жизнь. Горячая вода расслабляла долго находившиеся в напряжение мышцы. Голова гудела. Кейя прикрыл глаза и погрузился с головой в воду. Вздох. Еще один. Кислорода критически не хватало, заставляя Альбериха жадно глотать воздух. Сегодня нужно выглядеть хорошо. На часах пять утра, можно начать собираться на службу. Бессонная ночь давала плоды в виде опухших глаз и синяков под ними. Прям как тогда, в детстве, когда все было х о р о ш о. Открыв небольшой шкаф стоящий в углу спальни Кейя вытащил официальную белую рубашку; стоит задуматься над тем, чтобы перестать носить корсет, ведь костлявое тело уже не выглядит привлекательно в облегающих вещах. А выглядело ли ? Свободные брюки прямого кроя и ремень из овчиной кожи с серебренной застежкой — без него слетают. Пора. Штаб приветствует уже ставшей привычной тишиной. Кейя застал Джинн мирно посапывающей за своим рабочим столом, походу бедняга опять заработалась. Он не в первый раз находит ее в таком положении; совесть на подкорках сознания тихонечко нашептывает: «Вот так ты ей помогаешь ?». Лиза старается помочь подруге чем может, беря на себя часть обязанностей, но это не спасает ситуацию. Мягко коснувшись плеча, Альберих разбудил коллегу. - О, Кейя, здравствуй, почему тебя вчера не было на службе ? — сонным голосом, потягиваясь на деревянном стуле с мягкой обивкой, проговорила Джинн. - Ты же меня знаешь, перепил, ничего критичного, сейчас уже как новенький! — Альберих теребит серьгу на левом ухе, краснея. Магистр по-матерински улыбается, явно давая понять, что ее блудный сын прощен. Она замечает, но из-за обстоятельств сил не хватает даже на нормальный перекус, куда уж ей опекать давно не маленького капитана кавалерии. - Что ж, тогда придется отрабатывать — улыбка тотчас пропадет с лица девушки — Нам поступило сообщение о пропаже ребенка на драконьем хребте. Маленький мальчик тайком пошел за отцом, который отправлялся туда вместе со своей командой для исследования природных аномалий. — Кейя замер, впервые за несколько лет теряется ребенок в такой опасной местности; глубоко у душе рыцарь осознает, с вероятностью девяносто процентов ребенок уже мертв. Если ты заблудился на драконьем хребте, считай уже не жилец. - Сколько дней прошло с пропажи? — Голос слегка дрожал. Альберих невольно сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. - одни сутки, я уже направила туда своих ребят, да и Альбедо вместе с мастером Дилюком подключились к поискам, ты тоже направляйся туда, сразу сообщи если найдешь хоть какие-то зацепки. — Джинн на секунду задумалась, будто хотела что-то добавить, но мотнув головой лишь попрощалась с Альберихом. Она задумалась о том, как сообщить матери мальчика о его кончине. Стоя в начальной точке маршрута, Кейя примерно накидывал откуда стоит начать поиски. И хоть он был лишь близ Хребта, воздух здесь уже был пропитан морозной свежестью, опьяняющей и дарующей ощущение свободы. К письму была приложена слегка потрепанная карта экспедиции. Согласно ней маршрут начинался из лагеря, в котором часто останавливались путники решившие покорить Хребет, и уходил в самые его глубины. Альберих предположил, что Альбедо проверил ближайшие от него места, значит нужно было идти на самый пик стужи. Времени оставалось не так много. Организм ребенка не сможет выдержать больше двух суток без пищи в лютый мороз. Солнце уже возвышалось над головой, слепя своими лучами, но совершенно не грея. За это время Альберих лишь приобрел отмороженные конечности, но никаких зацепок. Из-за срочности приказа он даже не успел прихватить какую-либо теплую одежду, о чем уже сто раз пожалел. Мальчик будто бы растворился. Кейя уверенным шагом направлялся к последнему пункту назначения экспедиции, который был отмечен на карте. Однако идти с каждой минутой становилось все труднее — ноги гудели, а почти каждый шаг сопровождался попыткой вытащить их из очередного сугроба. Дорога по наложенному маршруту составляла при лучшем исходе около пяти часов непрерывной ходьбы. Столько времени у мальчика не было. Альберих быстрым шагом продолжал подниматься на пик. Неожиданный выход из ситуации предстал сам собой — за небольшими кустами, недалеко от протоптанной дороги виднелся узкий проход в пещеру. На секунду Альберих ощутил себя Алисой из страны чудес. Сверяясь с общей картой Хребта, Кейя сообразил, что по идее этот маршрут позволит сократить путь до двух часов, так как проходил прямиком через гору. Пробравшись через колючие кусты, покрытые плотным слоем снега, рыцарь оказался в пещере, через которую нормально пройти мог бы разве что ребенок. Пахло сыростью; в далеке слышались глухие удары капель оземь. Пройдя с десяток метров, Альберих понял, что придется идти на ощупь, ведь свет совершенно не проникал в тесное пространство, доставляя путникам немало хлопот. Дышать становится труднее, тесные стены пещеры будто готовы раздавить Кейю в любой момент. В темноте будто кто-то есть; тени мелькают перед глазами — призраки прошлого. Кажется руки стали дрожать намного больше. Рыцарь присел на корточки. - Не думай, не думай, не думай, нам нужно найти ребенка, нет только не сейчас — шепот разносился гулким эхом, от этого становилось еще страшнее; ушные перепонки гудели. Вокруг стали слышны шорохи, но не громко как прежде, а словно Альберих оказался под водой. Паника нарастала, беря разум под свой контроль. Рядом слышится чей-то хриплый голос, будто его владелец курит по пять пачек папирос в день. Слов не разобрать. - Кейя Альберих? Вы меня слышите? Что с вами ? — голос не хотел умолкать, его владелец явно жаждет получить ответы. Чья-то тяжелая, практически обжигающая рука легла на содрогающееся от беззвучных рыданий плечо.