Затмение

- Кейя ? Ты дома ? Кейя ? — сквозь деревянную дверь просачивается тонкий женский голосок. Сквозь пелену беспокойного сна до Альбериха доносятся обрывки фраз подруги. Нет. Нет. Нет. Состояние Кейи и его квартиры сейчас настолько печально, что Джинн после увиденного может запросто его уволить, или того хуже — увезти к целителям прямиком в Ли Юэ. Спустя пару минут стуки умолкли, и ,когда послышались удаляющиеся шаги, Альберих облегченно вздохнул. Обычным, ничем не примечательный, белый потолок сейчас кажется ему самой интересной вещью во всем Тейвате, хотя почти любой посетитель его обители счёл бы данное занятие как минимум просто бесполезным, а другой и у виска покрутить бы мог. Нужно собираться на работу, ведь три дня незапланированного отпуска явно сказались на работоспособности Ордена. Кейя медленно приподнялся с кровати. Простыни на ней смялись, отчего местами виднелся пожелтевший от времени матрас. Только сейчас он начал ощущать ноющую боль в запястье. Черт. Ванная комната встретила его привычным антуражем. Кейя уставился на занавешенное зеркало. Нужно было снять полотенце, ведь сейчас, на ощупь, он точно не сможет оценить критичность положения своего внешнего вида. «Легкий» взмах руки, и полотенце оказывается на полу. Из зеркала на Альбериха смотрит явно не человек, а его жалкое подобие: разбитый лоб — когда Кейя только вернулся домой после услышанной новости, в глазах потемнело, и он благополучно ударился о край рабочего стола; синяки под глазами; впалые скулы и конечно же опухшее от запоя лицо. Блять. Включив кран, Альберих попытался смыть все это ледяной водой, однако посмотрев в зеркало вновь, ничего нового он там не увидел. Теперь душ. Кейя только сейчас подметил, что его волосы стали значительно длиннее и тоньше. Они сальными прядями лежали на оголенных плечах, лишний раз напоминая владельцу очевидное: — Кейя, ты ничтожен. Собственный голос раздался эхом. Обжигающая кожу вода стекала по телу. Порезы ужасно щипали, но он это заслужил. Проходя мимо раковины абсолютно обнаженный он вновь бросил взгляд на чертово зеркало. Блять. Блять. Блять. Мысль о том, что вы отменить в очередной раз поход на работу поселилась в отдельном уголке сознания. Смотреть в него вновь Альберих больше явно не планирует. Лучше бы он не трогал это чертово полотенце. В последнее время Кейя мерзнет все сильнее, и главное, это происходит постоянно, поэтому сегодня он накинул дубленку из овечьей шкуры. Это должно помочь. Черная водолазка под такую же рубашку, и вот, капитан готов вернуться к своим повседневным обязанностям. Дверь из квартиры со скрипом открывается, и Альберих не медля жадно втягивает воздух. Как он все три дня не замечал, насколько затхлым был воздух в его доме. Уже идя по столь привычным улочкам ставшего таким родным города, Кейя скромно, но с привычной улыбкой, здоровается с Марджори, что как и всегда стояла у своей лавки. Она улыбалась, ярко, нежно и так искренне, как Альберих никогда бы не смог. Сегодня на ней красовалось синее платье с необычным фасоном, кажется такие делают в Фонтейне. Помнишь кто еще носил такие платье ? Заткнись. Заткнись. Не вспоминай. Альберих нахмурил брови и потер переносицу. Голова раскалывалась от вечных навязчивых мыслей. Иногда Кейя забывал, какого жить без них. Или какого просто жить, а не существовать. Слишком мало прошло времени, все устаканится, боль утихнет — шепчет здравая часть сознания, и он очень хочет ей верить. Чертенок удобно устроившийся на плече лишь едко ухмыляется. На главной площади собралось множество людей, видимо в хорошем охотнике вновь появилось «уникальное» предложение, из разряда: «Купите три рыбных шашлычка и получите четвертый в подарок!»; и людям абсолютно плевать, что цены на эти же позиции выросли за три дня до акции на пятьдесят процентов. Иногда Альберих допускает мысль о том, что Мондштадт населяют по большей части не очень умные люди, но думая об этом все чаще, он пришел к простому как три моры выводу — чем глупее человек, тем он счастливее. Эту теорию подтверждал и давний визит в Сумеру. Люди там строгие, собранные, образованные, но почему то совсем не радостные. Двери Ордена встретили Кейю привычным скрипом, вселяя чувство чего-то родного и привычного, однако на душе капитана было неспокойно. Жалостливые взгляды рыцарей на посту выбили его из колеи. Один из них даже хотел что-то сказать капитану, однако второй дернул сослуживца за рукав, одарив хмурым взглядом. Изображать нечто привычное окружающим на лице становилось с каждой секундой все сложнее. Стало еще сложнее, когда Альберих переступил порог кабинета действующего магистра. -Да, проходи…, о мой Барбатос, Кейя, что с тобой ? — на лице девушки виднелось волнение и, как показалось Альбериху, разочарование. Ее глаза были распахнуты в нескрываемом удивлении, а рот слегка приоткрыт. Она как и всегда сидела в кожаном кресле за рабочим столом, на котором стояло как минимум десять чашек капучино. — Здравствуй Джинн, я… Слова застряли в горле, а в ушах зазвенело. Окружающее пространство на миг окунулось в мир беспросветной тьмы, что так и норовила поглотить собой все живое. Нужно было собраться с мыслями и выдать удовлетворительный ответ. В чем-чем, а в лжи Кейя силен. Способность, обусловленная его происхождением имела некоторое сходство с проклятьем. — Понимаешь, мне просто … нужно было время … чтобы отойти от всей этой ситуации … прости, что без предупреждения не явился на работу— Кейя глубоко вздохнул. — Мне просто нужно было время. Джинн продолжала прожигать Альбериха взглядом, будто пыталась прочесть его мысли. Затем, стушевавшись, девушка вышла из-за рабочего стола и подошла вплотную к «другу». Теперь атмосфера в помещении накалилась до такой степени, что ее можно было сравнить разве что с температурой котлов в аду. Она по матерински положила правую руку на его плечо, и тяжело вздохнув начала: — Кейя, послушай, я понимаю, что тебе тяжело, в последнее время столько всего обрушилось на нас, но Кейя … ты черт возьми просто убиваешь себя. Ты видел свое отражение в зеркале ? Даже сквозь эту гребанную дубленку я чувствую твои выпирающие до жути кости! А твое лицо! Кейя, что происходит ? Ты не сможешь выполнять задания в таком состоянии! Я тебе не мать, чтобы указывать, что делать, да и у меня нет возможности нянчиться с тобой, как с ребенком, но прошу, прекрати, ты нужен людям. Джинн резко отпрянула и потупила взгляд. Смотреть на такого Альбериха ей было просто не выносимо. Она понимала, что человек перед ней тает на глазах, и внезапное чувство вины кольнуло сердце. На минуту воцарила тишина, что давала ложное ощущение безопасности. Кейя собирался с мыслями. — Послушай Джинн, ты близкий мне человек, и я не буду тебе врать. Я правда потерял в весе за последнее время, ведь чувствовал себя плохо из-за недавних событий, и даже кусок в горло не лез. Тик. Так. Тик. Так. — Но сейчас, я принял эту ситуацию, и я хочу вернуться к работе, ведь понимаю важность того, чем мы здесь занимаемся, я нужен людям. Приторная, как гребанный Лонг-Айленд— полуправда, недоложь. Театр одного актера. Он никому здесь не нужен, и нужен не был, все прекрасно проживут и без него, а возможно, их жизнь даже станет лучше. Тик. Так. Тик. Так. — Хорошо Кейя, я верю тебе (нет). И всегда верила, ты никогда не подводил меня, и я уверенна, что ты справишься (нет). Тик. Так. Тик. Так. — Спасибо, я правда это ценю. Я хочу быстрее вернуться к обычной жизни, не хочу застрять в этом состоянии навечно, поэтому подкинь-ка мне поручений. Фирменная улыбка засияла на измученном лице. Магистр лишь слегка приподняла уголок губ, и отдала подчиненному небольшую стопку поручений. Беспокойство в сердце утихло, так и не зародившись. Сидя на кресле в своей кабинете Альберих неспешно перебирал задания, что вручила ему Джинн: помочь найти кота, кража сотни моры, сопровождение груза… — Да я так скорее от скуки помру… —прошептал Кейя себе под нос и, откинув голову на спинку стула, потер переносицу. Спать хотелось неимоверно, ведь это его четвертый день без нормального сна. Большинство поручений, что вручила ему «дорогая подруга» были не больше, чем элементарные. Их всегда спихивали на новичков, но теперь, из-за вечного желания Джинн держать все под контролем, Альберих вынужден заниматься полнейшей чепухой. Капитан был мягко говоря раздосадован. Отбросив папку с ненавистными поручениями на стол, Кейя заметил одно, которое могло хоть немного развеять накатившую апатию — «Лагерь похитителей сокровищ неподалеку от винокурни». Хоть и задание не было чем-то из ряда вон выходящим, выбирать капитану явно не приходилось. Собрав наспех все необходимое, Альберих покинул здание. Солнце на улице уже медленно, но верно стремилось скрыться за горизонтом. Людей на улице с каждой минутой становилось все меньше, а воздух начинал наполнять аромат свежести. Уже выходя из главных ворот Кейя обернулся. Тихое «спасибо» сорвалось с потрескавшихся губ. Город, что подарил ему жизнь с каждой секундой отдалялся, оставляя лишь чувство обреченности. Нужно было добраться до назначенного места как можно скорее, ведь хоть Альберих и пришел на работу достаточно поздно, но сил из-за напряженного разговора с магистром осталось не так уж и много. Тихий шелест листвы за городом действовал убаюкивающе, и, прикрывая глаза, Кейя казалось на секунду проваливался в сон, а затем, споткнувшись об камень или ветку, отломленную порывом ветра, вновь вырывался из внезапно нахлынувшей дремоты и продолжал путь. И вот вдалеке уже начала виднеться винокурня. Массивное здание с кирпичной крышей, что по обычаю окружали сотни гектар виноградников. Колючий северный ветер трепал не уложенные должным образом передние пряди, что то и дело перекрывали собой всякий обзор. Альберих невольно выдохнул, когда не обнаружил по близости младшего Рагнвидера. Не было желания услышать пару колкостей, ранящих в самое сердце вновь. Обойдя винокурню по узкой протоптанной дорожке, Альберих оказался совсем рядом с отмеченным местом. Окружающее пространство медленно поглотила темнота, а с ее приходом пропали и звуки любой живности: не было слышно ни стрекотания кузнечиков, ни жужжания светлячков; лишь маленький огонек виднелся рядом с берегом, выбиваясь из общего антуража. Неподалеку, где-то позади, послышался треск ветки. Кейя невольно вздрогнул, и не став гадать, кто стал причиной его испуга, направился в сторону огонька. Подходя ближе Альберих смогу разглядеть небольшой лагерь похитителей. Их было шестеро, и в обычном своем состоянии Кейе не составило бы ни малейшего труда разобраться с ними, но сейчас, чувствуя себя донельзя уставшим и измотанным, он засомневался. Однако раздумья заняли у капитана не больше секунды, и придя к выводу, что конечно он справится, ведь он капитан кавалерии, как-никак, Альберих стал медленно пролазить через кусты. Резким рывком выбравшись из засады, Кейя обезоружил элементарным навыком одного из похитителей. Топор последнего вылетел из рук и мигом превратился в бесполезную глыбу льда, что приземлилась на единственный источник нормального освещения. Костер моментально потух, оставив после себя лишь горстку пепла. Теперь схватке предстояло проходить в освещении убывающей луны. Ловким движением Кейя оказывается сзади другого члена банды, и, хватая его за правую руку, опрокидывает на землю. Сердце бешено бьется от прилива адреналина. Наверное, это одна из главных причин, почему Кейя решил стать капитаном. Внезапно, где-то позади, Альберих услышал громкие чавкания массивной подошвы о размокшую землю, и, резко обернувшись, вместо очередного врага, увидел яркое свечение чего-то теплого. Обжигающая боль пронзила скулу; ноги внезапно стали ватными, а голова до ужаса тяжелой; захотелось спать. Не в силах противиться, Кейя упал на мокрую от недавнего дождя землю. Темнота. Альберих очнулся все на той же земле, однако по близости больше не было слышно криков похитителей сокровищ, только удары мелких капель и шаги, что направлялись в его сторону. Кейе стало до безумия страшно от осознания того, что его некому прикрыть. Он медленно оперся о локти и, собравшись с силами, предпринял попытку встать на ноги, но поскользнувшись, лишь грохнулся на задницу. Больно. Яркий свет фонаря ударил в привыкшие к темноте глаза. Альберих на секунду зажмурился. Подняв взгляд на неизвестного, сердце Кейи кажется теперь не просто забилось чаще, а просто провалилось под землю. Перед ним стоял собственной персоной господин Дилюк. Алые волосы, убранные в конский хвост и глаза, глубокие, насквозь пропитанные горечью потери. — Ты ранен ? Дилюк стоит перед ним в лишь слегка потрепанной от недавней схватки одежде, с идеально прямой осанкой, весь из себя такой хороший и смотрит на капитана так, словно желает прожечь в ней дыру. А Кейя выглядит жалко. У Кейи губы дрожат от холода и трясутся руки. Со стороны он выглядит, как смертельно больной: хлопковая рубашка промокла, из-за чего стали просвечивать неестественно выпирающие ребра; волосы спутались и были частично в грязи; синяки под глазами округлились. — Нет, все в норме. У Альбериха вроде как сотрясение и перелом руки, ведь она ужасно болит, но он справится с этим сам. — Ужасно выглядишь. Кейя смотрит в глаза напротив; все немного размыто, но он уверен, что Дилюк смотрит на него с нескрываемым презрением. Во взгляде Рагнавиндра лишь море сожаления и беспокойства. — Знаю. Альберих предпринимает попытку подняться вновь, и на этот раз она оказывается более менее успешной. Его шатает. Походу, неплохо так приложился головой. Или он вроде как почти умирает. — Кейя Альберих, вы идете со мной. Голос Дилюк твердый, не терпящий отказа. А у Кейи вроде как и нет сил на препирания. Слишком много неточностей, но в помутневшем сознании Альберих лишь может ели переставляя ноги плестись за «братом». Можно ли его винить ? Винокурня встречает гостей удручающей тишиной. Уже перевалило за полночь, а значит все домработницы давно спят. Зайдя в большое светлое помещение, с длинным дубовым столом по центру, Альберих теряется. Как давно он здесь не был. Канитель детских, таких светлых воспоминаний врезается в голову, причиняя еще большую боль. Кейя жмурится и останавливается, не в силах больше переставлять ноги. И снова, тонким голоском, будто насмехаясь, Крепус шепчет о его вине. Все шепчет и шепчет, а затем говорит громче и громче, заставляя ушные перепонки звенеть. — Кейя Альберих ? И снова слова будто доносится из под толщи воды. Дышать становится все труднее. Кейя опирается на ближайшую стену и медленно скатывается по ней. «Умри, умри» — настойчиво твердит голос в его голове. Альберих закрыл глаза. Его ведет. Дилюк замер. Он боится что-то предпринять, боится сделать хуже. Подойдя к «брату», прикладывает два пальца к сонной артерии. Раз-два-три. Пульс медленный, но жить будет. Страшно. Ему очень страшно. Рагнвиндр аккуратно берет Кейю за талию и перекидывает через плечо. Идет маленькими шашками, держит чересчур аккуратно, будто Альберих не человек, а фарфоровая ваза. «Черт, почему ты такой легкий ?»!— вопрос, что отдавался гулкими эхом в голове Дилюка весь путь до гостевой спальни. Положив Альбериха на большую двухспальную кровать и откинув на пол грязную дубленку, Рагнвиндр стал аккуратно прощупывать тело пострадавшего на наличие переломов. Осматривая руки Кейи, он попробовал обхватить пальцами плечо и с ужасом понял, что почти может заключить его между большим и средним пальцем. — Что это блять такое… Дилюк не просто в панике, он в ужасе. Воздух в комнате стал свинцом; дыхание перехватило. Глаза Рагнвиндра метнулись к просвечивающим сквозь ткань ребрам. Он с ужасом приподнял рубашку, а затем и водолазку. Впалый живот, покрытой сеточкой мелких белых шрамов, и кости. Выпирающие, совершенно некрасивые кости. Дилюк сначала подумал, что это просто сон, но это был кошмар наяву. Кейя как будто не ел как минимум год н и ч е г о. Дилюк смотрел на узорчатые обои позади кровати долго, пристально, пытаясь прийти в себя после увиденного. Он просто не знал что ему делать. Перевязав правую руку капитана, ведь у Рагнвиндра были подозрения на трещину, он завалился на мягкое кресло, стоящее в углу небольшой комнаты. Свеча освещала лицо «человека», лежавшего на кровати. Сказать, что Кейя напоминал собой труп, ни сказать ничего. Особенно сейчас, растрепанный и изнеможенный, он выглядел таким беззащитным, что Дилюк был готов убить любого, ради защиты последнего «живого» «члена его семьи». Но что делать, если этот человек убивает сам себя? Следовало дождаться утра. Но с восходом солнца проблемы не разрешатся, так ведь ?