Make America free again

С момента, когда Англия узнал о том, что нынешний президент Америки проиграл выборы, на его стене появился календарь — на страницах которого жирным красным цветом было выделено число 20 января. Это была дата инаугурации нового президента и, соответственно, официальное окончание полномочий старого. Дата, после которой Трамп больше бы не смог держать Америку взаперти. Дата, до которой Англия считал дни, добросовестно зачëркивая очередной квадратик с цифрой перед тем, как лечь спать — не взирая на то, что являлся страной с тысячелетней историей, для которой порой месяцы или даже годы пролетали подобно дням. В его жизни дни никогда не были настолько длинными. Время как будто превратилось в вязкую субстанцию, прилипающую к каждому знаку на циферблате часов. Ждать было невыносимо. Ещё невыносимее были досаждающие мысли о том, что новый президент может взять и не выпустить Америку — у этих мыслей Англии не было разумных оснований, но зато у самого Англии были тревога и измученное тоской любящее сердце. И этого сполна хватало для того, чтобы воображение рисовало беспокойные и страшные сценарии дальнейших событий. Впрочем, они не могли предсказать саму жизнь. На дворе стояло начало января, в Лондоне было холодно, влажно и с неба сыпался мерзкий липкий дождь со снегом. Англия сидел у себя дома, завернувшись в уютный плед и попивая из большой кружки индийский пейл эль. У него дома уже две недели гостили Канада с Францией: приехав на Рождество и Новый год, они решили немного задержаться — так что в данный момент времени им ничто не мешало хозяйничать на кухне Артура, чем они и занимались. Конечно, Англию немного печалил тот факт, что друзья не позвали его готовить вместе с ними, но он уже давно смирился с тем, что его готовка не всем по душе — по крайней мере, в этом были и свои плюсы. Например, одним из них было то, что практически любые его гости всегда по собственной инициативе брали на себя эту обязанность по дому — а Артур в это время мог отдохнуть и побыть со своими мыслями наедине. За всю историю этого дома был всего лишь один-единственный гость, который с удовольствием ел блюда, приготовленные Артуром — и это, разумеется, был Альфред. Все остальные страны знали об этом, но думали, что Америка притворяется, чтобы сделать приятно своему партнёру — однако, Альфред любил стряпню Артура совершенно искренне. Возможно, у них был просто похожий вкус в блюдах. Возможно, некоторые другие страны прямолинейно назовут этот вкус — плохим. Так или иначе, в этот день Альфреда ещё не было дома у Артура — а гостившие Франсиск и Мэттью явно предпочли готовить ужин сами, нежели потом выбирать между несварением желудка и нежеланием обидеть друга своим отказом есть. Поэтому Артур просто слушал треск камина в своей гостиной, пил своё любимое пиво и дожидался друзей с едой из кухни — параллельно предаваясь мечтам о том, что всего через какие-то две недели он увидит самого близкого и дорогого ему человека, по которому он безмерно скучал. Вскоре появились Франция с Канадой, мило воркуя между собой и держа в руках поднос с запечëнными овощами и тарелку панкейков, политых кленовым сиропом, а также пару бутылок красного вина. Они сразу аккуратно расставили еду и вино на небольшом кофейном столике, разложили овощное блюдо на порции и довольные собственной работой расположились на соседнем кресле рядом с другом. — А что ты приготовил? — спросил Мэттью Франсиска, указывая на овощи. На кухне он был слишком занят блинчиками, чтобы обратить внимание на выбор блюда Францией. — Это рататуй, — охотно поделился Франсиск. — Одно из очень известных блюд моей кухни. Неужели ты не помнишь его? Артур еле заметно прыснул, но страны всё равно услышали и недоуменно взглянули на друга. — Ай, не обращайте внимания. Я просто подумал, что Альфред бы сейчас наверняка что-нибудь пошутил про тот мультик с крысой... Ну, вы знаете, наверное... — улыбнулся Артур. — Ты... смотришь с ним мультики? — хохотнул Франция. Артур покраснел и слегка отвернул взгляд. — Ну, Альфред показывал мне несколько из тех, которые сняли в его стране и которые он сам любит и считает забавными, — смущённо ответил Англия. — Вообще, этот мультик про Париж. Он бы вполне мог тебе понравиться. По крайней мере, Альфред говорил, что Рататуй имел успех в твоей стране при прокате... Франсиск сдавленно фыркнул. — Давайте найдём трейлер на ютубе? Я хочу понять, о чём речь, — предложил Канада и показал на телевизор, висящий на стене: — Эй, у тебя здесь можно выйти в интернет? — Да, конечно. С некоторых пор здесь есть всё — и ютуб, и нетфликс, и приставка... Не могу сказать, что особо пользуюсь этим, но... — немного растерянно пробормотал Англия. Пока Канада возился с телевизором, Франсиск слегка наклонился к Артуру и с весёлой ухмылкой сказал ему: — Эй, это каждый раз так забавно — наблюдать за влюбленными парами и подмечать, как в каждой из половинок остаются какие-то следы влияния его партнёра. Например, какие-то вещи дома, которые человек бы сам себе не купил. Или какие-то фразы или словечки, которые человек сам раньше не говорил. Или какие-то книги или фильмы, о которых бы человек сам даже не узнал, — Франсиск улыбнулся. — Это так очаровательно, правда. Как невидимые отметки, которые люди друг на друге оставляют. Следы, которые остаются в местах, где разные личности соприкасаются, сплетаются и проникают друг в друга... — Боже, замолчи, пожалуйста. Я просто рассказал о том, что Альфред показал мне мультик и оставил у меня дома запасную приставку, а ты это описываешь чуть ли не как тантру какую-то, — слегка раздраженно пробурчал Артур и вздохнул. — Чëрт, ну почему ты такой извращенец, а? — Я извращенец? Это не я, а ты сейчас сказал про тантру! — ухмыльнулся Франсиск. — И откуда только ханжа вроде тебя знает такие слова? — У меня было достаточно колоний в Азии, чтобы получить свою порцию культурного шока, — спокойно пожал плечами Артур и тут же дополнил, заметив заплясавшую ухмылку на губах Франсиска: — И нет, я не практиковал все эти вещи на себе. Несмотря на то, как сильно тебе бы не хотелось услышать обратное. — Ладно, допустим. Но я-то говорил о любви, а не о подобных вещах! О том, как прекрасно видеть внутри влюблённой пары их взаимное влияние друг на друга! — Франсиск невинно улыбнулся. — Это как... представь вот, одному партнёру холодно и второй даёт ему свою куртку. И если ты знаешь, чья это куртка, тебе не обязательно даже видеть второго партнёра, чтобы прочувствовать связь между ними... Понимаешь? — Не очень, если честно. — Ладно, другой пример. Представь Альфреда с чашкой твоего любимого чая в руках... Что ты испытываешь? Чувствуешь теплоту в сердце, замечая следы чего-то свойственного тебе на своём любимом человеке? Артур на секунду закрыл глаза и попытался представить. — Честно? Я в основном испытываю тревогу, что он сейчас выльет его в залив... — задумчиво пробормотал Англия. — Возможно, пример не самый удачный. Франсиск понимающе кивнул головой. Мэттью подключил интернет и вывел на экран известный видеохостинг, но не успел он озадачиться поиском злополучного трейлера, как его взгляд упал на вкладку с рекомендациями, в которой были новости. Увиденное название ролика настолько шокировало и встревожило Канаду, что он тут же забыл, зачем вообще залез в интернет. Трясущейся рукой Мэттью нажал на джойстике нужную кнопку для просмотра и замер в ожидании информации — неистово надеясь, что ролик был пранком или хотя бы имел слишком громкий, кликбейтный и несоответствующий реальности заголовок. «...сторонники Дональда Трампа собираются около Капитолия, некоторые из них вооружены и имеют намерения ворваться в правительственное здание...» — монотонно описывал происходящее диктор, а на экране разворачивались стычки бушующей толпы с охранниками и попытки разбить окна. Канада начал нервно ерзать и грызть ногти на одной из рук. Ситуация выглядела крайне плохо. И он очень переживал за брата, которому оставалось всего несколько дней, чтобы избавиться от безумного президента как... Мэттью обернулся на Франсиска с Артуром. Страны забыли свой оживлённый диалог, который вели минутой ранее, и жадно пожирали глазами экран, пребывая в таком же недоумении и беспокойстве, как и Канада. На экране показали Дональда Трампа, призывающего своих сторонников выйти на марш несколькими часами ранее и выкрикивающего лозунги «верните нашу страну» и «сражайтесь изо всех сил». Наблюдая за происходящим на экране, Англия сжал челюсти от злости так, что они заскрипели. «... протестующие собрались на марше под названием Спасите Америку, чтобы показать, что они не согласны с результатом выборов и...» — продолжал бубнить раздражающий голос диктора на фоне. — Ублюдки! Да в первую очередь его надо спасать от вас! — в сердцах крикнул Артур бездушному экрану. — Боже, бедный Альфред, — прошептал Канада. — Что если марш и лозунги ТАКИЕ не просто так? Что, если они ради сохранения власти хотят выкрасть Альфреда и использовать в каких-нибудь своих низких целях..? Франсиск ощутимо пнул Мэттью по ноге и зыркнул взглядом, умоляющим замолчать. Канада был настолько дезориентирован, что взвизгнул в ответ на ощущения, но ничего не понял и продолжил причитать. По лицу Англии катились тёплые слëзы и капали на одежду. Артур как будто бы даже не видел, что кто-то ещё находится в этой комнате — или же просто не был в силах продолжать скрывать свои эмоции на счёт происходящего. — Нет, Альфред, пожалуйста... Мы же уже так близки к тому, чтобы увидеться с тобой... Только бы с тобой всё было в порядке... Только бы они до тебя не добрались и ничего не сделали... — шептал Англия в пустоту надломленным от боли голосом и смотрел даже не на экран, а сквозь него. — Боже, я не могу на это смотреть, — приглушенно сказал Мэттью Франсиску, кивая головой то в сторону злополучного репортажа, то в сторону Артура, выглядящего сошедшим с ума в нервном срыве. Франция предпринял попытку утешительно погладить Канаду по руке, но даже прикосновения любимого не могли помочь ему успокоиться в такой ситуации. Тем временем, на экране толпа вовсю выламывала окна в Капитолии и наконец начала достигать в этом успехов. Замелькали видео очевидцев и, очевидно, участников с тем, как сторонники Трампа залезают внутрь Капитолия и разгуливают внутри. На этих же видео были слышны выстрелы снаружи. Три страны, смотрящие репортаж испуганно переглядывались, снова будучи не в силах выдавить ни слова. Канада ткнул пальцем в экран и вопросительно уставился на друзей — на очередном из коротких роликов, включенных в репортаж, мелькал какой-то безумный персонаж в животной шкуре, гриме и с рогами на голове. Вёл он себя как один из лидеров происходящего хаоса и это пугало ещё больше. — Кто это вообще такой... — наконец нашёл в себе силы прошептать Канада. Две другие страны только пожали плечами. — Что за чертовщина там вообще творится, — как только Англия оправился от первичных эмоций и выплакался, в нём снова поселилась злость. — Как эти обмудки смеют говорить, что сражаются за Америку, тогда как их кумир смеет держать Альфреда в каком-то гнилом подвале под арестом! На экране появились сцены мародёрства в кабинетах, появился радостный чувак в большой шапке с помпоном и надписью Трамп — он потащил куда-то изящную трибуну для выступлений. — Как они смеют говорить, что они любят Америку и превращать его Капитолий в разграбленную помойку! Альфред будет очень расстроен... — негодовал Англия. — Ну, вообще-то, ты вон тоже ему однажды сжёг Капитолий и ещё половину Вашингтона впридачу, но ты же не будешь отрицать, что любишь его, — попытался разрядить обстановку Франция, но вышло только хуже. — Заткнись и даже не смей сравнивать! — заорал Артур так, что Франсиск даже извинился, вероятно, и сам посчитав, что тут перегнул палку. Персонажи данной вакханалии явно не становились лучше с каждым кадром. Следующим, что предстало перед глазами стран, были участники штурма с флагами Конфедерации в руках. У всех трёх персонификаций аж челюсть отвисла от шока. — Альфред очень расстроится... — грустно пробормотал Артур. — Его граждане штурмуют его парламент под флагом того, кто чуть не убил его... Под флагом того, кто заставил Альфреда несколько лет носить на себе кровавые раны и сходить с ума, чувствуя, как в населении больше нет общности и единства... Под флагом, который Альфред ненавидит больше всех на свете... — Ну, справедливости ради, у них там вперемешку с этими тряпками и обычные флаги Америки тоже есть, — вставил Франция. — Это ещё хуже. Сказать Альфреду, что не видишь между ними разницы? Или даже, что им нужно объединиться? — Артур покачал головой. — Постоянно твердить ему, что он недостаточно хорошая Америка, недостаточно великая, трясти символом конфедерации как образцом и призывать равняться на этого расиста? Франция и Канада тяжело вздохнули. — Я просто надеюсь, что он сможет выбраться из этой задницы, — печально подвëл итог происходящего Артур. В его сердце снова поселились беспокойство и тревога.