Проклятое наследие

      Снова звала вьюга, но теперь к ней присоединился ещё один вой. Видимо, родное поместье настолько давно заброшено, что в округе завелись голодные волки.       Зейн вдруг потерял аппетит и отодвинул от себя второй бокал с кровью. Дэн, заметив это, испил из него, а потом кинул стекло в камин — посмотреть, с какой нежностью огонь обойдётся с ним.       — Что, вспоминается с трудом? — ехидно произнёс он, покосившись на старшего брата. Зейн благоразумно промолчал, затем поднялся с места. Хотя по прибытию он увидел, во что превратился семейный сад, ему захотелось увидеть снова. И дело не в слабой надежде рассеять мираж — а в смелом взгляде правде в глаза.       Зейн не решился уточнить, когда именно особняк был брошен его хозяевами, облезлый, спрятанный в лесу будто в облаке пыли. Не пытался узнать про промежуток времени, когда многочисленные клумбы с цветами превратились в иссохшие клочки земли. Скромные кустики черешни и вовсе исчезли из некогда прекраснейшего участка двора. Теперь он обрёл облик мрачного склепа, где похоронены его воспоминания о прошлой жизни.       — Уезжая, я не думал, что искреннее признание в ненависти к отцу станут последними словами, которые он от меня услышит, — сказал Зейн. — А мама… она была прекрасной женщиной и матерью, не заслужившая нас с тобой.       — Ты отвлекаешься, — недовольно подметил младший брат. Картина тающего стекла завлекла его — он не стал отворачиваться, чтобы увидеть сухие эмоции на лице брата. Ностальгия ли то, искренняя печаль или раскаяние по ошибкам прошлого. Только пламя камина и неизвестного описания жидкость мерцает в глазах. — Папа говорил, ты обустроился у графа Кузнецова, двоюродного брата матери.       — Верно. Жилище у него было прискорбное, благо, мать всё-таки дала мне денег на первое время. На самом деле зарабатывать я не собирался, — признался Зейн и усмехнулся своей юной находчивости. — Я кое-что понимал в светской жизни, наслушался в пабах. Придумал в пути несколько вариантов развития событий… Но ты наверняка хочешь знать другое.       — Что это, по-твоему?       Но Зейн умолк едва ли не на самом интересном, сложив руки на подлокотники и снова вжавшись в спинку кресла. Он закрыл глаза, чтобы облегчить восстановление картины тех событий, представляя омут лжи, откуда вычерпывал воспоминания.       — Знаю, я многое не рассказывал тебе, Дэн… ведь таков был приказ. Но пришло время поведать о том, как именно моя жизнь изменилась навсегда и бесповоротно. Думаю, начать стоит с дня, когда я повстречал Адриана. Таинственного дворянина, иностранца, который держал под рукой пол-Москвы, если не целый город.