Проклятое наследие

      Новый год в России начали отмечать с 1 января всего несколько лет назад, и Георгий Андреевич признавался, что до сих пор не свыкся с новой датой.       — Ах, мог бы хотя на праздники остаться дома! — ругалась жена на мужа. — Отметили бы с родственниками, как полагается приличным людям.       — Вот именно, что я предлагаю нашему племяннику провести выходные с удовольствием, — ответил Гоша. — Ну, пойдёшь? Таверна то неплохая, недавно открылась.       — Спасибо, но у меня другие планы, — произнёс Лотар с напыщенной вежливостью. Вильгельм, подглядывая на воспитанника, молча кивнул, не давая соврать.       И Лотар с огромным облегчением вышел из дома, оставив родственников в полном недоумении. Перед тем, как пойти на это дело, юноша долго пребывал в сомнениях. Ворошился на кровати, не найдя удобной для сна позы, смотрел в окно в попытках успокоить разум. Снова и снова брался за перо, чтобы написать родным…       Не получалось. Или не хотелось? Лотар не стал мучить собственное эго в поисках ответа. Но сегодня, когда появился шанс утолить любопытство перед другим вопросом, терпеть он был в не силах. Неважно, насколько человечным он будет казаться в глазах других людей — этот солнечный январский день, первый в 1722 году от Рождества Христова, он посвятит вылазке за окружные стены красного особняка в Лефортово.       Прусский юноша не мог понять, почему его тянет исследовать дом на той улице, невидимые мистические силы или небесная воля — любопытство всегда оказывалось выше голоса разума, запрещавшего переходить границу двора. В первый раз, когда он решился проделать задуманное в ночи, ему помешала травма ноги, зато сегодня погода умеренно прохладная, приятно ласкающая кожу. Снег, наконец, прекратил своё сошествие на землю, как бы намекая, нет дня прекраснее, чем январское утро выходного.       Через десять минут он стоял у запертых дверей во двор красного особняка. Сторожевых собак, что там, людей не виделось издалека, лишь безмолвные змеиные статуи смотрели на Лотара, казалось, осуждающе. «Видения, навеянные страхом и волнением», — решил он, залезая на старый дуб рядом с оградными стенами. Сдирая кожу на ладонях, он забирался выше и выше, к высоте, где дом выглядит подобно настоящему божественному чуду, упавшее на землю. Изображения страшных мифических зверей на фасаде здания придавали дому загадочности; фонари, фонтаны и парящие клумбы в виде острых шпилей по вычищенному от снега саду — строгости, а многочисленные белые колонны, держащие крышу дома по бокам словно А́тлас — небосвод, навеивали дух далёкой древности. Убранный с дорожек снег удобно образовал сугроб рядом с ограждениями, потому приземление с высоты не стало очередным испытанием. Зато следующая цепная реакция — катание с вершины снежной горы — совершенно не входила в юношеские планы, он глотал снег целыми фунтами, не в силах произнести слова проклятия в сторону законов природы…       — Черти вас побрали бы! — вырвалось на родном прусском, когда Лотар остановился у подножья сугроба, опущенный лицом в землю. Тёмная туча накрыла его с головой, холод и гнев смешались в сердце, когда он выплюнул непонятную субстанцию во рту…       Прямо под ноги человеку, возвышавшегося перед ним.       — О, да, быть забранным чёртом — достойный конец!       Лотар мгновенно узнал этот голос, лёгкий и звучный, как струны лиры в руках музыканта. Солнце ослепляло вид снизу вверх, но рубиновые волосы мерцали как подлинные драгоценные камни.       — Господин Адриан! Это не то, о чём вы подумали…       — А ты, получается, угадал, о чём я подумал?       — Нет! Но на вашем месте, я решил бы, что…       — Да-а-а-а?       — На самом деле я хотел вернуть вам трость, — пискнул Лотар оправдание первое пришедшее в голову. Адриан добродушно рассмеялся, а затем протянул юноше руку в перчатке, помогая подняться. Тогда Лотар с удивлением осознал, что они спокойно общаются на прусском языке и не испытывают проблем с переводом…       — Жаль, ты забыл взять трость с собой, — и каким-то заботливым движением пальцев Адриан стряхнул снег с каштановых волос прусского наследника. — Слуги часто рассказывают мне про некого мальчишку, засматривающегося на дом, как жадно сияют его глаза, будто пожирают кирпич за кирпичиком… Я хотел бы подойти к нему и сказать, что для светлых умов двери всегда открыты, стоит позвонить в колокольчик у главных ворот. Но слова излишни, когда тяга к знаниям у молодых людей застилает глаза.       — И туманит рассудок, — добавил Лотар, почёсывая затылок.       — Верно подмечено, — кивнул Адриан. — Замёрз?       — Да, немного…       — Ну, пройдём в дом, согреешься.       Зайдя в красный особняк, они разулись и сняли верхнюю одежду в прихожей — слуга тут же появилась с халатом и одела один на незваного гостя. Лотар не успел заметить человека, который положил перед вошедшими домашние тапки, чтобы ступать по ковру с повышенным удобством.       — Господин, вы никому не расскажите о моём… проникновении? Я имею в виду в Академии. Если бы я знал, что этот особняк в вашем владении…       — Конечно, никто не узнает, — беззаботно ответил Адриан. — До тех пор, пока ты сам не захочешь, чтобы узнали.       Восхитительная гостиная, украшенная гобеленами с вышитыми гербами знатных домов, картины с библейскими и мифическими сюжетами, парадная лестница на верхние этажи. И красные, ярко-красные ковры на позолоченной плитке…       — Вообще-то я хотел тебя познакомить с кое-кем, — Адриан вдруг улыбнулся. Улыбнулся так, как мог только он, по-лисьему, пугая и внушая радость одновременно. — О, ошибся, вы уже знакомы. Но не солгу, если скажу — второе знакомство подаётся под совершенно иным соусом, будто пробуя в первый раз!       По лестнице спускалась девушка в кружевном, пышном платье. Длинные чёрные локоны развевались позади, пока она стремительно пересекала ступеньки. И каждый шаг отзывался ударом в груди Лотара...       — Марта? — мгновенно узнал он её красивое лицо. Девушка хлопала ресницами так быстро, словно взлетая от радости встречи.       — Рад, что вы встретились где-то помимо Академии, — произнёс господин Адриан по прозвищу Хитрейший, взяв девушку за ладонь и оставив на ней нежнейший поцелуй. — Марта Михайлова, по отцу — Петровна, неузаконенная дочь императрицы Екатерины Михайловой, жены императора Российской империи. Марта, проведёшь другу экскурсию по особняку? Кстати, мне не пришлось приглашать мальчишку в гости — он как-то сам справился.       — С удовольствием, — поклонилась девушка и взяла Лотара за руку. — Я очень давно просила этой встречи у наставника.

***

      — Хозяйка, налей ещё кружку!       На удивление прусского наследника пиво в местной таверне оказалось более, чем сносным за столь низкую цену. Правда, Лотар предпочитал сладкое вино, желательно, красное, налитое за счёт заведения. А после того, что он узнал и увидел у господина Адриана Хитрейшего, он больше всего нуждался в бокале крепкого алкоголя и надолго забыться в его содержимом.       — Ну, как тебе? — Георгий Андреевич сопровождал юношу в каждом походе до таверны. Возможно, потому что часом позже Лотар помогал пьяному дяде добраться домой.       — Душу продал бы за бокал каберне, — пробурчал племянник.       — Э, никаких богохульных выражений! Хотя бы не так громко.       В тот день Лотар не заметил резкого исчезновения хозяина дома. «Адриан знал, что я приду, потому что… хотел этого? И что за игру затеял господин… кто он такой?» — вопросы без ответа, которые волновали его душу не меньше, чем острая потребность в вине. «Если Марта — правда дочь императрицы, то зачем говорить о том мне? Разве это не тайна, цена знания которой — отрубленная голова?». И спустя несколько недель, неважно, был ли Лотар трезвым или уже нет, он снова и снова вспоминал пронзающий по самое нутро взгляд лилового глаза Адриана…       Когда в дом Кузнецовых пришёл посыльный с письмом.       — Оно для тебя, Лотар, — с широчайшими от удивления глазами Евгения Анатольевна изучала конверт. — От некого Адриана…       — Дай мне, — он чуть ли не вырвал письмо из рук тётушки. Написанный на прусском языке текст Лотар перечитывал с подозрением в достоверности. Сердце стучало в груди, в ушах, повсюду, пока он боролся с сомнением. — Это приглашение к нему в гости. Тут он пишет… что у него завалялся бочонок с великолепным французским вином.       — Адриан — кто-то из учёных Академии? — обеспокоилась Евгения. — Мне не очень хочется отпускать племянника к незнакомому человеку. На твоём месте я бы хорошо подумала, прежде чем…       — А я бы на твоём месте не думал! — вставить своё мнение Георгий был только рад. — Кто, по-твоему, чаще всего проигрывает? Кто долго думает! А знаешь, кто долго думает? Тот, кто сомневается. Бояться — ровно проиграть!       — Гоша, да кто так говорит!       — Я говорю. Напомни-ка, племянничек, Адриан — не тот загадочный философ, владелец «красного особняка»? По твоим рассказам, он несметно богат! И если уж пишет на твоём родном языке и угощает любимым напитком… по своему опыту скажу, он что-то от тебя хочет.       — Он хочет купить моё молчание, — буркнул Лотар под нос. Его обвеял непонятный страх, жгуче московских морозов. Адриан явно не колебался, когда говорил о настоящем происхождении Марты. Значит, у него были причины рассказать, но какие? Может, главный интриган здесь не он, а девушка, которую Лотар называл своей подругой?       «Я не узнаю правды, пока не приду и не потребую её лично у господина, — понял Лотар. — Возможно, этого Адриан и добивается. Хочет проверить, правда ли я тот самый неудачник и отброс общества, каким меня считает отец. Достоин ли я носить фамилию Эйдельман, насколько я смел в отличие от своих прославленных предков. И узнать, как долго я буду думать в ожидании поражения перед страхом таинственного хозяина красного особняка…»       Лотар усмехнулся и отложил письмо в сторону. Очевидно, дядя — человек совсем не безнадёжный, иногда даже мыслящий. Жаль, его время давно ушло.       «А моё только начинается».

***

      Лотар выжидающе стоял напротив ворот в красный особняк, дёрнул за колокол в третий раз. От его сомнений не осталось и следа, разве что…       «Я так и не написал письмо матери, — вспомнил он. — Что бы сказала она, узнав, в какой игре я увяз?»       Отступать теперь некуда. Он здесь и добьётся своего — пусть Адриан скажет правду… или хотя бы откроет дверь. Стоило подумать, как человеческая фигура появилась на горизонте, приближаясь к воротам.       — Хорошо, что ты здесь, — сам Хитрейший приглашал его внутрь, привычно улыбаясь. — Я надеялся на скорую встречу.       — Что вам нужно от меня, господин? — с порога бросил Лотар в сторону хозяина. — Признайтесь, зачем преследуете меня!       — Потом, мальчик. Проходи, сегодня ты не единственный гость, требующий моего внимания.       Ничего не изменилось с последнего визита Лотара сюда. Заботливо убранные дорожки, незаметные слуги, выполняющие любой каприз, и, конечно, пугающая красота особняка и его владельца. Они поднялись на второй этаж в личный кабинет Адриана, где на одиночном кресле сидела полненькая женщина, укутанная в серый плащ.       — Вы не говорили, что приведёте гостей, — женщина мельком взглянула на вошедшего вместе с хозяином Лотара, тщательно скрывая лицо под капюшоном, но её нежный, ласкающий слух голос, покорил юношу издалека. — Вы обещали мне…       — Вы тоже многое обещали мне, — Адриан ответил не терпящим возражением тоном. — Каждый, кто входит в мой дом, заслуживает доверия. Лотар, присаживайся. Сегодня ты не простой гость, а драгоценный свидетель, нет, лучше! Тот, кто задокументирует наш разговор. Гарант выполнения сделки.       И Лотар, сглотнув комок в горле, сел. Он хотел сохранять спокойствие, но предчувствие, предположение о личности перед собой, осушало горло из-за жажды — жажды знаний.       — Я всего лишь хочу вернуть свою дочь, — жалобно произнесла женщина. — Вы сказали, если я повлияю на мужа, пропущу ваших людей в его свиту…       — О, благодарю вас за проделанную работу. Теперь я знаю, что когда я говорю что-то сделать, то должен не по-доброму просить, а беспрекословно приказывать!       — Нет, господин! Вы неправильно поняли… дайте мне увидеться с Мартой, и я обещаю, даю троекратное слово! Я сделаю всё, что в моих силах для исполнения вашего плана…       Адриан недовольно стучал по столу. Лотар не видел лица таинственной гостьи, но чувствовал, как знатные господа прожигают друг друга глазами. Пламя, что вот-вот заденет его в том числе… и тогда потомок прусского рода аристократов захотел выговориться. Для себя ли, для Марты или, чтобы доказать свою полезность господину, доверчиво открывшему перед ним двери в дом?       — Марта к вам не придёт, — заговорил Лотар с мощью и властью, которая свойственна только представителю высшего дворянства. — Я был наслышан о временах до чудесного появления Адриана в жизни вашей дочери. О голодных днях, когда приходилось жевать ткань одежды, чтобы хоть как-то насытить живот, о стуках работы ради несчастной медной копейки. Да, рядом с господином Адрианом Марта чувствует себя лучше, чем на огороде в Богом забытой деревушке. И если вы правда печётесь о благополучии своей дочери, то лучше соглашайтесь с условиями господина, что заботится о ней, даёт кров и надежду на будущее.       Поражённые речью члены знатных семей не подбирали слов для ответа. Пламя раздулось настолько, что вот-вот спалило бы дом. Но тут женщина, представившаяся матерью Марты, вскочила с места… и упала на колени перед Лотаром.       — Да, вы правы, молодой человек, я никчёмная мать! — её плащ упал на земь, и Лотар наконец увидел пухлую фигуру, не раз встречавшаяся ему на полотнах Академии, творениях несчастного художника в таверне. Вот она императрица Российской империи, Екатерина Алексеевна, готова целовать чужие пятки, лишь бы заручиться доверием. — Знаю, Бог покарает меня, когда я встречусь с ликом Его на суде, но пока я здесь… прошу, Адриан! Позволь мне отблагодарить тебя за то, что ты делаешь для Русского государства — и моей дочери.       Адриан достал из выдвижной полки ряд бумаг с выражением, будто только и ждал момента — надписи на кириллице говорили о реформах, престоле, дворянских титулах — а затем безмолвно кивнул Лотару. Довольная, ни с кем не сравнимая улыбка господина с рубиновыми волосами провожала юношу вплоть до выхода из комнаты. Оказавшись за пределами кабинета хозяина, Лотар выдохнул изо рта пар волнения и страха. «Я сделал это. Я впервые сыграл роль влиятельного аристократа выше всяких оваций. Вот, для чего я был рождён».       Пока велись долгие переговоры между господином Адрианом и Екатериной Алексеевной, слуги заботливо налили гостю дорогого вина и по-королевски усадили на лебединых подушках в зале. Зимнее время года навеял ранний закат, окрашивая белоснежные сугробы алыми линиями. И Лотар смотрел в окно, представляя, что это — не больше, чем струйки виноградного сока окрашивают чистую страницу его новой жизни.       Адриан вышел из кабинета уже затемно. Лицо его украшено восторгом будто акварельной краской, он хлопал в ладоши, приближаясь к Лотару.       — Это было прекрасно, — с придыханием, на прусском языке произнёс хозяин особняка, оглядывая юношу из дворянского рода в его пыльной, дешёвой одежде. — Я не ошибся в тебе, Лотар Эйдельман. Ты человек с невероятным потенциалом.       После чего Адриан взял его за руку — впервые он касался его не перчатками, и Лотар едва ли не обжёгся холодом тела господина. Бледная кожа нанизана на острые, тонкие пальцы. Этот жгучий лёд напугал прусского юношу… Но страх развеялся подобно дымке над минувшим пожаром, когда Адриан крепко, едва ли не по-отечески обнял Лотара.       — Я хочу пригласить тебя снова, мальчик, — сказал дворянин. — Но не в гости, нет! Я хочу, чтобы ты учился у меня, сын Конрада Эйдельмана. Только представь, какие знания я могу тебе подарить! Никакие высшие учебные заведения не позволят тебе взглянуть на мир так, как на него смотрю я.       — Но я не могу ничего предложить взамен, — признался Лотар. — У меня нет денег даже на тёплую одежду.       — О, юный мальчик! Мне не нужны рубли да копейки, совсем нет. Мне нужен ты, — и лиловый взгляд Адриана снова пронзил душу прусского наследника. — Судьбоносные встречи, похожие на нашу, случаются раз в сто лет. Почему бы нам обоим не воспользоваться божественной подачей?       Лотар не рвал и не метал, обдумывая предложение. Он не отводил глаз от господина, который только что выдвигал условия жене императора. Ему хотелось смеяться звонким, обаятельным смехом от подарка, уготованного ему судьбой.       — Господин Адриан, для начала я хотел бы попросить вас об одном.       — О, не стесняйся, мальчик! Ты можешь просить всё что угодно.       — Мне нужна лучшая бумага и перо с чернилами. Я хочу… хочу написать письмо домой.