Применение процесса Гельмана не по назначению (не повторяйте в домашних условиях)

Саммари: — Пойдём со мной, — говорит она, и это не просьба. Биркофф, кажется, сразу понимает это, потому как он немедленно блокирует свой компьютер и вслед за ней выходит из Главного зала.

____________________

— Привет, Биркофф, — произносит Мэдлин у него за спиной, и Биркофф чуть не подскакивает на своем кресле. — Работаешь допоздна. — Да, мне тут надо было кое-что закончить, — отвечает он. Биркофф неловко ерзает на своем месте, весь его вид говорит о том, что он не знает как лучше поступить: вернуться к своему компьютеру или продолжить смотреть на неё, как олень, попавший в свет фар, но в конце концов последний вариант побеждает, и он запинаясь спрашивает: — Вам, эм… что-нибудь нужно? — Пойдём со мной, — говорит она, и это не просьба. Биркофф, кажется, сразу понимает это, потому как он немедленно блокирует свой компьютер и вслед за ней выходит из Главного зала. Пока они идут по коридорам, она не произносит ни слова, и к тому моменту как они входят в лифт, Биркофф выглядит так, будто его скоро стошнит, что не может не радовать, поскольку именно такую реакцию она надеялась получить. — Я слышала, что, пока меня не было, в Оружейке произошел инцидент, — произносит она наконец, но прерывание молчания напряжения не ослабляет. Даже наоборот, усиливает его. От её слов он бледнеет. — Я надеюсь, твои… травмы не помешают тебе эффективно выполнять свои обязанности? Биркофф замирает словно статуя. Он знает не хуже неё, что полученные им травмы представляют собой лишь синяки и царапины, и если она и упоминает о них, то совсем по иной причине. — Нет, — без особой необходимости отвечает он, тяжело сглатывая и качая головой. — На самом деле там ничего особенного. — Тут есть кое-что странное, — продолжает она, когда лифт прибывает на четырнадцатый уровень, и она ведет Биркоффа дальше по коридору. — Мне сказали, что конфликт частот вызвал подрыв стены, но источник этой частоты так и не удалось установить. — О? — выдыхает он у неё за спиной. Достигнув большого компьютерного блока, Мэдлин внезапно останавливается перед одним конкретным компьютером, отчего Биркофф едва не натыкается на неё, он делает поспешный шаг назад, продолжая настороженно наблюдать за ней. — Ты знаешь, как этим пользоваться? — спрашивает она, и он хмурится в замешательстве от внезапной смены темы. — Да, — медленно отвечает он, в его тоне явно подразумевается «Как и вы», и она одаривает его нетерпеливой улыбкой. Наконец поняв намек, он быстро садится перед монитором. Наклонившись к нему, она вставляет диск в компьютер. — Мне нужно знать, есть ли внутренние совпадения для этого образца, — сообщает она ему и добавляет: — Только выше уровня Отдела, пожалуйста. Он хмурится, но, тем не менее, кивает, его пальцы уже летают по клавиатуре. Через минуту он получает тот же ответ, к которому она пришла час назад. — Совпадений не найдено. Но, разумеется, она притащила его сюда не для того, чтобы он сказал ей то, что она и так уже знает. — Поднимись выше, — инструктирует она, и он разворачивается всем корпусом, чтобы недоверчиво уставиться на неё. — Центр? — спрашивает он со смутным ужасом. — Да. Биркофф колеблется, но затем снова поворачивается к монитору. Спустя несколько секунд он дает тот же самый ответ. — Совпадений не найдено. Она размышляет над мигающим сообщением на экране, а затем решает, что ей нечего терять. Вернее, она может потерять Биркоффа, но, если до этого дойдет, она найдет способ обойти проблему. Всегда находит. — Выше. Биркофф застывает, глядя на неё так, будто считает, что она сошла с ума. — Но я… У меня нет… даже у вас нет допуска, чтобы… — Я в курсе, сделай все равно, — прерывает Мэдлин. Он долгое время просто смотрит на нее, затем, видимо, решает, что она представляет собой большую опасность, поскольку находится рядом с ним здесь и сейчас, в отличие от далекого и обезличенного Центра. Он снова поворачивается к компьютеру и трясущимися руками вновь начинает печатать. Этот поиск занимает у него намного больше времени, и она видит, как он прикусывает свою поврежденную губу, хмурится, а затем торжествующе расплывается в улыбке. Проходит ещё несколько минут, прежде чем он опускает руки с клавиатуры и откидывается в кресле. — Три совпадения, — сообщает он, явно гордясь собой, несмотря на то, что всё ещё слегка напуган. Её глаза расширяются от удивления, и у неё вырывается изумленное «Три?», прежде чем она успевает остановить себя и придать своему лицу выражение слабой заинтересованности. Не замечая её потрясения, Биркофф тем временем продолжает: — Я вижу одно прямое совпадение — кодовое имя «N», шестой уровень, а также два частичных, — он нажимает еще несколько клавиш, и появляется новое окно. — Ещё один шестой уровень, кодовое имя «М», и… двенадцатый уровень, — слегка ошарашенно произносит он, — кодовое имя «Флавий», — Биркофф нервно смеется. — Так что, Центр решил начать программу «приведи своего ребенка на работу» или что-то вроде того? Мэдлин усмехается, хотя нынешняя ситуация ее нисколько не забавляет. — Спасибо, Биркофф. На этом всё. Он торопливо отбивает на клавиатуре привычную последовательность, удаляя свидетельства своего присутствия в базе данных Центра, затем выходит из системы и чуть ли не бегом направляется к двери. — Да, и Биркофф? — окликает она его. Он замедляет шаг и поворачивается к ней лицом. — Мистер Джайлз… был отстранен от исполнения своих обязанностей, — сообщает она ему тоном с намеком на угрозу, Биркофф, кажется, перестает дышать. — Мы бы вряд ли могли принять другое решение, ведь он мог уничтожить Отдел. Если бы тот пробой в стене произошел ближе к некоторым более взрывоопасным устройствам в Оружейке… — она многозначительно замолкает, безучастно надеясь, что Биркофф не упадет в обморок прямо на месте, так как по его виду смело можно сказать, что именно это он и собирается сделать. — На данный момент мы предполагаем, что инцидент произошел по чистой случайности. Однако, если о нашем сегодняшнем разговоре станет известно, — продолжает она, — у меня может оказаться больше времени, чем я предполагала, для расследования этого вопроса. Ведь существует вероятность, что взрыв был произведен намеренно. И такое происшествие, как, я уверена, ты прекрасно понимаешь, послужит основанием для немедленной ликвидации. — Я… — заикается он, — Джайлз не стал бы… Хочу сказать, я был там, я всё видел. Это была просто ошибка. Не думаю, что у него было намерение навредить Отделу. — Нет, полагаю, не было, — многозначительно отвечает она. Повернувшись к компьютеру, она достает диск с образцом крови из разъема. Сунув его в карман, она бросает через плечо: — Ты можешь идти. Дважды повторять не приходится, Биркофф исчезает в коридоре так быстро, как только позволяют ноги.

____________________

Мэдлин всегда гордилась своей способностью получать доступ к различным и обширным ресурсам, но в сложившейся ситуации ее возможности удручающе ограничены. Она делает несколько крайне неопределенных запросов. Она проводит один анализ структуры лица за другим. Наконец, она сдается и назначает еще одну встречу с Гордоном, которая проходит примерно так: — Мэдлин, если я это сделаю, они убьют меня. — Если ты этого не сделаешь, тебя убью я. — Да, но они сделают это гораздо болезненнее. Думаю, ты слишком хорошо ко мне относишься, чтобы по-настоящему мучить меня. — Не будь глупцом. Наивность тебе не идет. И ты забываешь, что у меня есть подручные. Психически больные подручные-садисты. — …Аргумент принят. И в конечном итоге Гордон сообщает ей имя, пускай и три дня спустя. Знакомое имя, хотя она не слышала его со времен, когда окончились дни Эдриан в Голубятне. Филипп. — И, — самодовольно говорит ей Гордон, — угадай, под каким ещё именем он известен? От чего разговор переходит в совершенно иное русло. Следующие несколько часов она проводит, размышляя о том, что же такое могло быть в голове у Филиппа. Мэдлин всегда первой признавала, что её собственные материнские инстинкты развиты на том же уровне, что и у животных, поедающих собственных детенышей, либо у тех, кто откладывают яйца в ямку, а потом быстро забывают о том, что вообще когда-либо имели потомство. Однако она всё равно не понимает, как кто-то мог осознанно и добровольно завербовать своего ребенка в Отдел, не говоря уже о двоих. И хоть она сама всегда чувствовала себя как дома именно в Отделе, а не где-то за его стенами, она также осознаёт, что её случай является исключением из правил. Впрочем, она — исключение из большинства правил. Это так… нелепо. «Что за игру он затеял? Это Первый Отдел, — сердито думает она, — а не какой-то маленький магазинчик, который будет передаваться от отца к дочери вместе с семейными реликвиями». И если подобное возможно, то такая мысль лишь приводит в ещё большую ярость, потому как заставляет осознать то, что она должна была понять ещё два часа назад: для Филиппа все это всегда было игрой. Он никогда не относился к этому серьезно — ни двадцать лет назад, ни пятнадцать, ни даже десять, и она не может представить, что изменилось с тех пор, как он совсем исчез с радаров. Он всегда был напыщенным ослом, возможно, это единственное, в чем Мэдлин и Эдриан были согласны за все те годы. Обе они испытывали к нему отвращение, и в былые дни общение с ним приводило Эдриан в такое негодование — а по-другому это было не описать — что она оставалась в дурном настроении ещё на несколько дней. Мэдлин разбирается в людях. Это всегда было ее самой сильной стороной. В большинстве случаев она читает совершенно незнакомых людей лучше, чем может разобраться в себе. А что касается тех, с кем она общается регулярно, то для неё их мысли, эмоции, страхи и намерения все равно что написаны на лице, несмотря на все способности и желание этих людей скрывать от неё такие вещи. Она знает людей, и когда-то давно она знала Филиппа, пускай и совсем немного. И она внезапно и болезненно понимает, что он мог совершить нечто настолько отвратительное, настолько ужасное, что граничит с кощунством. Обычно, когда Мэдлин разгадывает какую-нибудь особенно сложную загадку того или иного рода, она потом тратит часы на то, чтобы доказать другим то, в чем она уже полностью уверена. Сегодня, впервые на её памяти, она пытается доказать, что ошибается и, несмотря на то, что никогда не позволяла себе тешиться надеждами, она все же надеется, что ошибается. Она должна ошибаться, потому что иначе, если она права… что ж, она бы скорее предпочла обнаружить, что теряет свои навыки, чем допустить такую перспективу. Той ночью Мэдлин плохо спит. По правде говоря, следующие несколько ночей она вообще почти не спит.