Нюанс

Ω — Джесси Цыно Ли! У меня к Вам, молодой человек, серьезный разговор! К Вам и Вашему благоверному! — раздалось грозное с улицы. Джесси невольно стиснул зубы. И все же не следовало говорить дяде Ману об Аргайле. Альфы табора, безусловно, все равно учуяли бы появление Ларса на их территории, но вели бы они себя не так вызывающе. Наоборот, постарались бы держаться от незнакомого доминанта подальше, сторонясь возможного конфликта. У табора и без скандалов проблем с полицией имелось предостаточно, так что цыгане сидели тише воды, ниже травы. Но на их (внезапно!) драгоценного (вонючего) омегу покусились, и этого игнорировать никто не желал. Только, блядь, посмотрите! Облезлые павлины распушили хвосты! Могучие альфы пришли отстаивать честь невинного (нет) омеги, который, конечно, без них (нет) со своей жизнью ни за что не разберется! Хрупкий цветок попал в сети злоебучего альфы и не выберется из них без помощи воинственных цыганских, мать их, альфачей! Курам на смех. Пиздец, унизительно. Кто сказал, что убийство — не выход? Джесс бы сейчас с этим умником поспорил. — Цыно? — Ларс приподнял густые черные брови, подчеркивая свое недоумение. Джесси успел понять, что Аргайлу был присущ достаточно скудный эмоциональный диапазон, и если на его лице (созданном Господом для того, чтобы на него кто-нибудь присел, например, Джесс) дергался хоть один мускул — это уже можно было считать успехом. В данный момент брови Ларса поднялись миллиметра на два, что, судя по всему, указывало на беспрецедентный культурный шок со стороны Аргайла. — Мое второе имя, — рыкнул Ли тихо. Не та информация, которой ему хотелось бы делиться. Лучше бы Аргайл узнал у него, какие Джесси предпочитает размеры вибраторов, и отчитался, его собственный прибор под нужды омеги подходит или не дотягивает. Впрочем… Ли пялился на ширинку альфы при любом удобном случае, и в его голове уже нарисовалась схема 3D-модели члена, который в нем, к сожалению, никогда не побывает. Потеря потерь. Без шуток. — Не натыкался на данную информацию в документах, — заметил Ларс, даже не стараясь скрывать того факта, что успел поковыряться в личных данных Джесси. На другое Ли и не рассчитывал. Слишком большие деньги стояли на кону. — Оно не официальное. Мое цыганское имя, — с неохотой объяснил Джесси. — Но ты меня так никогда не называй, понял? Никогда. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. И даже если от этого будет зависеть моя жизнь! — заявил Ли с жаром. — И не собирался, — кивнул Ларс. — Хотя и не понимаю такого агрессивного неприятия. — Мне не нравится это имя. …Потому что так Джесси называли только мать с отцом. И иногда дядя. И все трое лишь в негативном ключе. Если у кого-то из родни нарисовывались претензии к Ли, они тут же вспоминали, что он еще и Цыно, потому Джесси привык, что вслед за таким обращением следовал неминуемый скандал. — По-моему, достаточно красивое, — спокойно заметил Аргайл, но с таким выражением лица, что Ли невольно задался вопросом, знает ли тот значение данного слова. У Джесси сложилось впечатление, что Ларс из того типа людей, которые не способны созерцать. Красота — это однозначно не то слово, которое фигурировало бы в обыденной речи Аргайла. В его системе ценностей главенствовала выгода. В этом плане он был наитипичнейшим альфой. — Знаешь, что оно означает? — протянул Джесси, поморщившись. — Цыган. Буквально. Не воин! Не мудрец! Не невероятная красота! Цыган! То есть полуцыган по имени Цыган. Тебе не кажется, что звучит как насмешка? — Не вижу в этом ничего плохого, — заметил Ларс. — Просто забудь, — отмахнулся Джесси. — У тебя ведь тоже наверняка есть второе имя? Конечно, есть. Он же аристократ. Они те еще любители нахапать себе побольше имен и каждое вписать в свои документы, чтобы затем глашатаи на званых вечерах толстосумов полчаса перечисляли сперва их имена, а потом еще и регалии. — Есть. — Какое? — полюбопытствовал Джесс. — Это не имеет значения. — Ага, значит, мы в одной лодке. Ты свое второе имя тоже не жалуешь! — Жалую. Но оно только для самых близких, — ответил Аргайл спокойно. И Джесс из-за этих слов ощутил, к своему удивлению, легкую досаду. — Джесси Цыно Ли! — вновь воззвал к племяннику дядя Ману. Пересидеть в трейлере точно бы не вышло. Притвориться, будто они уже уехали — тоже, ведь машина Аргайла, припаркованная в шаге от сомнительного жилища Ли, красноречиво указывала на наличие Джесси и Ларса в шаговой доступности от табора. Засада. — Хорош орать! Мы, между прочим, соскучились друг по другу и самозабвенно сосемся! Можно нам спокойно друг другу вздрочнуть разок-другой?! А?! — заорал Ли, максимально взвинченный из-за сложившихся обстоятельств. Что, мать его, за цыганские фокусы?! Позорище! — Разминай челюсть, Аргайл. Если выломают дверь, и правда придется целоваться. Надеюсь, у тебя с твоей эмоциональной импотенцией получится изобразить подобие страсти? — Ч…что? — Бесстыдный ребенок! — завопил дядя Ману и наверняка театрально схватился за сердце, как он делал каждый раз, когда у него не оставалось доводов при конфронтации с кем-то из молодежи. — Я уже давно достиг совершеннолетия и потому делать могу, что захочу! — продолжил орать Джесси, параллельно с тем оценивая небольшое трейлерное окно, выходившее в противоположную от машины и дяди сторону. Джесс бы в него точно пролез, но вот Аргайл… Ли окинул взглядом широкие плечи стоявшего к нему вполоборота Ларса и убедился, что такой дар природы сквозь окошко не пролезет, даже если прибегнуть к помощи пенделя. — Что-то не так? — ощутив на себе пристальный взгляд, уточнил Аргайл. Он не выглядел напуганным, разозленным или раздраженным наличием нежданных гостей. Будто все шло по плану. — Да. У нас на пороге сумасшедшие цыгане. Или этого «не так» тебе не достаточно? — Джесс решил не делиться фантазией, в которой он пытается запихнуть Ларса в маленькое окошко, при этом не отказывая себе в удовольствии полапать его зад. И к тому же, вылезут они в окно, а дальше что? Продираться через лесную чащу к трассе? Ловить попутку? Если Джесси еще мог представить в такой ситуации себя, но никаким образом — Аргайла. — Ладно… — выдохнул Джесси обреченно. — Пойду разберусь с этими дебилами. Зажми свою носопырку, ибо я собираюсь так развоняться, никому мало не покажется! Ли уже ринулся к двери претворять свою угрозу в жизнь, но Аргайл выставил перед ним руку, останавливая от поспешных действий. — Нет, позволь мне разобраться с этим вопросом. — С чего это вдруг? — С того, что мы изображаем пару не только для папарацци. Точнее, конечно же, для них в том числе, но, учитывая, что журналисты попытаются залезть в каждую щель и найти на тебя любой маломальский компромат, не станем облегчать им работу, сажая зерно сомнения по поводу реальности наших отношений в разум твоей родни. Я, как альфа, должен официально взять за тебя ответственность перед твоими родственниками. — Я не ребенок, не инвалид и не немощный старик, чтобы кому-то было необходимо брать за меня ответственность, — прошипел Ли. — И я это прекрасно понимаю. Но в нашем обществе есть определенные правила, и нам, дабы не вызывать лишнего внимания, следует их придерживаться, — сообщил Ларс, хватаясь за ручку хлипкой двери трейлера. — То есть мне будет необходимо строить из себя покладистого омегу? — скривился Джесс. А на что он, собственно, рассчитывал? — Да. Это также указано в договоре, — заметил Ларс, не преминув в очередной раз упомянуть чертову стопку макулатуры. А что, если у Ларса не было омеги, потому что он зануда, каких поискать? Это многое бы объяснило! — И материться нельзя? — Боюсь, от обсценной лексики в общественных местах тебе придется отказаться. — А какой уровень сахара мне следует поддерживать в качестве твоей пары? Чтобы у людей при виде нас скулы сводило или слипалась задница? — Давай поговорим об этом позже в машине. — Мы любим друг друга без часа день, а у нас уже разговор в машине? Кайф, — рыкнул Ли. — Окей. Давай, включай альфача и отстаивай свое право трахать такую невинную незабудку, как я. Ларс на эту фразу шумно выдохнул. …Поздно вздыхать, альфа. Ты сам меня выбрал… А — …поэтому, поверьте мне, мои намерения относительно вашего племянника более чем серьезные. Кстати, Джесси поделился со мной, что в последнее время у табора негласная война с полицией. — Конечно же, Ли ничего подобного не рассказывал, Аргайл узнал все сам. — Я прекрасно понимаю, насколько человеку важны его корни, и готов сделать все возможное для того, чтобы Джесси ни о чем не волновался. В связи с этим я бы хотел посодействовать вам в решении конфликта между вами и правоохранительными органами Лондона. — Ларс оставался спокоен. Альфы табора стояли как вкопанные, разинув рты и переваривая десятиминутную речь Ларса. Такой короткой она вышла лишь потому, что Аргайл не продумал ее заранее. Иначе бы он демонстрировал ораторское искусство минимум полчаса. Хотя в импровизации Ларс тоже знал толк. Все то время, пока Аргайл бомбардировал цыган высокопарными эпитетами, Джесси усиленно изображал кротость, но, судя по тому, как дергалось его левое веко, давалось ему это с большим трудом. Над данным вопросом еще стоило поработать. Ларсу импонировала определенная взбалмошность в поведении омеги, но вот матери Аргайла такое бы по вкусу не пришлось. Ларс хотел указать ей, чего стоят ее настоятельные советы, но планировал балансировать на грани между недовольством матери и её общей удовлетворенностью. Если же Ли продолжит вести себя, как ему вздумается, последствия могли нести неопределенный характер для них обоих. — Что ж… — выдавил из себя грузный мужчина (судя по голосу, тот самый дядя Ману), нервно проводя рукой по шее. — Я вижу, вы достойный молодой человек… — Ларс ощутил, как хватка Ли усилилась. Вышли они из трейлера, держась за руки. Джесси посчитал, что это будет выглядеть достаточно сиропно. Ли лишь забыл упомянуть, что чем сильнее он будет злиться, тем сильнее начнет сжимать пальцы Ларса. Конечно, то не было хваткой армрестлера, но давление уже начинало приносить определенный дискомфорт. Внешне Ларс этого, конечно, не показывал. Кроме того, от Ли начинало слегка веять феромонами. Странный запах ощущался так слабо, что стоявшие в паре метров от них альфы ничего не чуяли. Ощущал их на данный момент только Ларс. Он сделал первый вдох, гадая, с чем же можно сравнить этот запах. Сделал второй. Третий. А потом поймал себя на мысли, что вдыхать эти феромоны ему нравится, и при каждом следующем вдохе сразу же хочется сделать еще один. Очень странное ощущение. — Быстро же ты переобулся в воздухе, дядя, — прошипел Джесси сквозь зубы, все же не совладав со своим норовом. — Не пойми меня скверно, дорогой племянник. Я только вчера узнал о том, что у тебя появился альфа. Конечно же, я сразу надумал худшее. Но теперь я убедился, что Ларс — достойный кандидат! Хватка Ли вновь усилилась и теперь действительно причиняла боль. Тем, кто распространяет информацию о физической слабости и хрупкости омег, не помешало бы подержать разок взбешенного Ли за руку. Еще чуть-чуть, и пальцам Ларса грозили переломы. — Любовь моя, — произнес Аргайл как можно более убедительно, поднимая руку Ли к своему лицу и оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне его ладони. Со стороны это должно было выглядеть романтично. — Раз твои родственники благословили наш союз, думаю, нам пора в наш новый дом. Барон табора, польщенный собственным якобы благословением, расплылся в широкой улыбке и продемонстрировал затупившиеся альфьи клыки. Остальные альфы продолжали пребывать в легком недоумении. Ли окинул Ларса таким взглядом, будто тот руку ему не поцеловал, а ввинтил в нее шуруп. Правда, через мгновение он, спохватившись, постарался изобразить то ли счастье, то ли смущение. Вышло просто кошмарно. Пропитые актеры из погорелых театров на окраинах маленьких городков изображали эти эмоции лучше. Гримаса, появившаяся на симпатичном личике Джесси, больше бы подошла в ситуации, когда омега наступил бы в собачьи фекалии или ударился мизинцем ноги о край кровати. Или сперва ударился мизинцем, а потом им же угодил в фекалии. — Да, пожалуй, — кивнул Джесси, все же метая грозный взгляд в сторону цыганского барона и остальных альф. Те растеряли весь запал и теперь топтались на месте как неприкаянные. — Обязательно пиши мне каждый день! — дабы скрыть неловкость, взялся наставлять племянника дядя Ману. — Ага. Тысячу раз. Пришлю открытку с того света, — фыркнул Джесси. — И оповести обо всем родителей. — Зачем? Ты ведь сам позвонишь им, лишь мы уедем. — Вот же упрямый мальчишка! — возмутился старый альфа. — Вот же занудный старикашка! — в тон ему ответил Джесси. Между родственниками развернулась новая словесная баталия, но, судя по реакции окружающих (точнее по отсутствию этой реакции), такое происходило часто, и конкретно этих альф характер Джесси нисколько не удивлял. В результате выехать на трассу Ларсу и Ли удалось только через двадцать минут. — Так вот, по поводу поведения, — вернулся Аргайл к отложенному разговору, посчитав, что Ли немного остыл после перепалки, кончилась которая взаимными проклятьями, обвинениями в эгоизме и в чем-то еще. Ларс старался не вслушиваться. Какофония голосов быстро переросла в словесную сумятицу, и Аргайл просто периодически выразительно кидал взгляд на наручные часы, надеясь дать Ли понять, что высосанный из пальца скандал не может продолжаться вечно. — Да понял я, понял, — в голосе Джесси легко прочиталось раздражение. Значит, он все еще злится. — Быть миленьким и тупым. Бытовым инвалидом с языком в жопе, преисполненным восхищения своим властным альфой. — Звучит как-то… — Как есть, так и звучит, — огрызнулся Джесси. — Уверен, что справишься? — уточнил Ларс, едва ли задетый тоном Ли. — А ты сомневаешься? — омега сузил глаза. — Да, сомневаюсь. Твоя актерская игра оставляет желать лучшего, — ответил Аргайл сухо. — Нормально все с моей игрой. Просто меня вывели из себя родственнички. — Ты должен понимать, что дальше будет только хуже. Думаешь, тебя разозлил дядя? Ты еще не знаешь, как могут бесить журналисты. Они все сделают для того, чтобы вывести тебя на эмоции. Тебе необходимо держать оборону, несмотря ни на что. — Я, конечно, притворяюсь не так хорошо, как ты, — ехидно протянул Джесс, — но справлюсь. Ларс слегка нахмурился. Притворяется? Он? — В чем заключается мое притворство? — В твоей амёбности. — В чём? — Амёбности, — повторил Джесси. — Эмоциональной, я имею в виду. Но меня тебе не обдурить. Ты слишком спокойный. Неестественно. Это не вяжется с природой альф. Особенно если альфа доминантный. Океан тестостерона, курсирующего по твоему организму, не может не кидать тень на характер. Гормоны не переиграть, — цокнул омега языком. — Конечно, можно предположить, что твоя низкая эмоциональность связана и со строгим воспитанием. В этом дело? — Не знаю. Возможно. Отчасти. — Ты постоянно сдерживаешь себя. Твой покой напускной. Я прав? — продолжал допытываться Джесс. — В некотором роде. Я об этом не думал. Если я и сдерживаю свои эмоции, это давно вошло в привычку и стало неотъемлемой частью меня. Что с того? К чему вопрос? — Ларс решил не оспаривать предположений Ли и не говорить о том, что с ним что-то не так, но что именно, он и сам не знал. К тому же Ли мог оказаться прав. Кто знает, какой методики воспитания придерживалась мать Аргайла в его еще не совсем сознательном возрасте. — К тому, что любые эмоции рано или поздно находят выход, — заявил Джесси. — И отсюда следующий вопрос: как проходит твой гон? Ларс невольно сжал руль машины сильнее, чем следовало. А Ли не глупый. Быстро нащупал суть проблемы. — Как и у любого другого альфы, — попробовал Ларс уйти от прямого ответа. — В том-то и дело, что у каждого он проходит по-разному. Одни альфы становятся раздражительнее и похотливее, но более-менее контролируют себя. У вторых стираются границы дозволенного, и они творят, что хотят, пусть и осознают происходящее. И есть третий вариант. Самый опасный. Те, у которых крыша слетает напрочь. Те, кто контролирует себя настолько плохо, что если их вовремя где-то не запереть, это однозначно выльется в насилие. Те, чьи инстинкты настолько над ними преобладают, что они не понимают, что делают. К какому варианту отнесешь себя? — К третьему, — холодно бросил Ларс, размышляя, откажется ли теперь Джесси от подписания договора. — Так я и думал, — кивнул Ли. — А ты когда-нибудь, потеряв контроль, нападал на омег? — вопрос был задан беспечным тоном, но у Аргайла по спине пробежал холодок. Ларс шумно выдохнул через нос. Не думал он, что подобные темы всплывут в разговоре с этим омегой так скоро. — Один раз. В первый гон, — произнес Аргайл с усилием. — Но меня, к счастью, остановили раньше, чем я сделал нечто непоправимое, — добавил он сухо. Ну все, пора разворачивать машину. Теперь Ли точно откажется. — И какими были твои ощущения после того, как ты пришел в себя и осознал, что чуть не натворил? — как ни в чем не бывало продолжал расспросы Джесси. — Ощущения? Ужас, естественно. Что я, по-твоему, еще должен был испытать? — нахмурился Ларс. — Не знаю. Удовлетворение, наверное? Разве альфы не получают удовольствие, доминируя над омегами? — Далеко не все. Что приятного в мысли о том, что ты чуть не стал насильником? Думаешь, у альф все так просто? Ты можешь быть лучшим человеком на свете, а потом наступает гон, и ты уже худший. Природа перечеркивает твои стремления, принципы и желания и играет тобой, как марионеткой. А потом ты приходишь в себя, и тебе с осознанием содеянного надо как-то жить. — Так альфам надо в этом случае брать пример с омег, — мрачно заявил Джесси. — Раз многие из них обращаются к суициду, видимо, штука действенная. — А ты думаешь, что ни единый альфа после феромононасилия с жизнью не кончает? — По крайней мере, не слышал о таких случаях. — Конечно, не слышал. Такое афишировать не принято. Альфа же не может давать слабину. И вены себе не режет. Он попадает в автокатастрофу. Погибает в несчастном случае. И не обманывайся, решив, что альфа вздернулся на люстре в своей квартире. Просто так уж вышло, что он споткнулся и каким-то чудом повис на петле, — выпалил Аргайл на одном духу. — Не пойми неправильно, я никого не оправдываю. Но прекрасно знаю, как страшно терять контроль. Переставать помнить, кто ты и откуда. И сходить с ума от омежьих феромонов. — О, злишься? Тебе неприятна поднятая тема? Ларс все еще не понимал, чего добивается Джесси. И все еще не знал, разворачивать ему машину или нет. — Да, — ответил он прямо. — Хорошо, — кивнул Джесси, зевая. — А то я уж думал, что ты всегда ходишь с лицом-кирпич. Решил, может, именно из-за этого у тебя нет омеги. — Из-за чего? — не понял Ларс. И что Ли подразумевает под эпитетом «лицо-кирпич»? — Из-за того, что ты ужасно скучный! — заявил Ли. …В гон со мной побеседуй. Не заскучаешь. — Но где-то там внутри в тебе бушует эмоциональный шторм! — Это делает меня менее скучным в твоих глазах? — не поверил Ларс ушам. Лучше бы Джесси думал о повышении рисков их совместного проживания под одной крышей. Ах да… Он считал себя неприкасаемым из-за запаха своих феромонов. Правильным ли было решение Ларса утаить от Ли тот факт, что на Аргайла его феромоны действовали иначе, нежели на других альф? И следует ли сказать ему об этом прямо сейчас? Нет. Однозначно нет. Ларс стряхнул с себя пелену волнения. У него не было причин паниковать. Он отлично подготовился. Его оборудованная для гона комната — лучшая в городе. И он поставил новую дверь. Толще предыдущей. А чтобы обезопасить Ли от себя еще больше, в дни гона его следует отправлять куда-нибудь подышать свежим воздухом: в СПА или отель с пометкой «все включено». Да, лучше делать так, чем делиться с ним личными реакциями на его феромоны. Ларсу были не нужны лишние мысли в голове этого омеги. Не хватало, чтобы он возомнил себя истинным Аргайла или втемяшил себе в голову идею любви с первого взгляда. Джесси, правда, не производил впечатление омеги, который бы верил во всю эту чушь. Но Ларс привык перестраховываться. — Не знаю. Я пока не решил, — пожал Ли плечами. — Мы отошли от темы, — заметил Аргайл. — С этого момента, где бы ты ни оказался, тебе всегда придется держать лицо. Но даже если твое поведение будет идеальным, — в этом Ларс сильно сомневался, — готовься к тому, что журналисты все равно найдут, за что зацепиться. За твои корни, за родителей, за грешки в прошлом. Они найдут все, что только возможно. А не найдут, придумают или зацепятся за какую-нибудь незначительную глупость и раздуют из этого целый скандал. Тебе следует быть к этому готовым. Что бы ни начали писать в газетах, не воспринимай это близко к сердцу. — Не ссы, не восприму, — усмехнулся Ли. — Ой, я даже знаю, о чем будет первая сногсшибательная статья с моим участием! — Есть вероятность, что папарацци прознают про специфичность твоих феромонов. Но я постараюсь пресечь попадание подобного материала в прессу, — пообещал Ларс. — Да нет, я не про то, — отмахнулся Джесси. — Я про свое имя. — Цыно? Думаешь, кто-то из табора расскажет журналистам про твое цыганское имя? Если и так, то что? — Да нет же, — Ли рассмеялся больше прежнего, но что именно его так позабавило, Ларс не понял. — Мое официальное имя. Джесси Ли. — А что с ним не так? — Ты правда не понимаешь? — Не понимаю. — Серьезно? — Да. — Боже, ты что, совсем не смыслишь в порно?! Что? Причем здесь порно? — Данный кинематограф обошел меня стороной, — холодно ответил Ларс. — У меня никогда не было интереса к наблюдению за тем, как кто-то занимается любовью. — Любовью?! — Ли от хохота схватился за живот. — Занимаются любовью?! В порно?! Я сейчас сдохну от смеха, прекрати! Беру свои слова обратно, ни черта ты не скучный! Любовью. В порно! Боже, Аргайл! О какой любви ты говоришь? Никто в порнухе не занимается любовью! Предпочитают ебаться как черти! — Ладно, — не стал спорить Ларс. — Значит, меня не особенно прельщает просмотр того, о чем ты говоришь. — А что, произнести словосочетание «ебутся как черти» ниже твоего достоинства? — Я равнодушен к обсценной лексике. — Хорошо. Как насчет «трахаются как черти». Трах — это же не мат? — По-моему, у тебя есть небольшие проблемы с концентрацией. Ты постоянно отходишь от темы, — заметил Ларс. От обсуждения суицида до порно за каких-то десять секунд — какой-то кошмар наяву. — Что не так с твоим именем? Буду благодарен, если ты ответишь прямо, без волны сарказма в мою сторону. — Как насчет волны оргазма в твою сторону? — Ли… Поимей совесть. — Прошу прощения, мой утонченный принц. Больше никакого сарказма. А оргазмы мне вообще только снятся, — язвительно протянул Джесси. — Джесси Ли — псевдоним американской порноактрисы. Достаточно известная омега. Не единожды была лауреатом премии Inked Awards! Боже, не верю, что ты ни разу о ней не слышал! Она же номинировалась и за лучшую сцену с двойным проникновением! И за лучшую грудь! — Ли начал загибать пальцы. — И за лучшую омегасексуальную сцену! И победила в номинации «Лучшая задница»! Господи боже… — Мне следует знать, почему так много о ней знаешь ты? — осторожно спросил Ларс. — Не потому что я омегасексуален, — прыснул Ли, легко поняв, на чем сконцентрировалось внимание Ларса. — Я бисексуален по первичному полу и традиционносексуален по вторичному. Иначе зачем мне с тобой так неистово флиртовать? Потому что ты вредная язва? И иначе вести себя с альфами не привык? — А что насчет тебя? Может, тебе нужен брак по расчету, потому что в ночи ты мечтаешь о горячем альфе? — Джесси при этом пару раз приподнял брови, кажется, не особенно расстроившийся из-за подобной перспективы. — Порнуха с альфами самая горячая! К Господу взывать уже бесполезно, да? — Нет, по вторичному полу я традиционносексуален. — Вроде. На самом деле Ларс подозревал, что у него имеется налет асексуальности. — И гетеросексуален по первичному, — опять же вроде. Собственная сексуальность Аргайла интересовала в последнюю очередь. Он уяснил для себя только одно: быть без пары лучше, чем с ней. — Тогда почему выбрал себе в партнеры омегу-парня? — удивился Джесс. Потому что мать Аргайла по первичному полу была гомосексуальной, и потворствовать ей не хотелось. — Потому что мне подходишь именно ты, — спокойно ответил Ларс. — Никогда не думал, что мои феромоны так сыграют мне на руку, — протянул Джесс, додумав данную фразу самостоятельно. И все же Ларс был прав: Ли не из тех, кто верил в великую силу любви и иже с ней. …Тем лучше. Никаких надежд = никаких разочарований… Ω — Ну ничего себе! — это было далеко не первое восхищенное восклицание со стороны Джесси, но, однозначно, самое громкое. Ли блуждал по квартире Аргайла уже пятнадцать минут, восторгаясь и ее размерами, и невероятным видом на Лондон из окна, и огромной ванной комнатой для гостей, и под завязку укомплектованной кухней. Но самый громкий возглас достался не им, а двери, ведущей в комнату Аргайла. Точнее, ее толщине. — Твою мать, тут сантиметров двадцать, — присвистнул Джесси, сперва оглядывая дверь, а затем в наглую, без разрешения альфы, заходя в его комнату. Достаточно аскетично. Кровать. Небольшой столик. И две двери, одна из которых вела в гардеробную, а вторая — в личную ванную комнату. На этом обстановка комнаты заканчивалась. Еще бы. Рабочий стол Аргайлу в комнате был без надобности, ведь у него имелся кабинет. Книжные стеллажи? Зачем, если в наличии личная библиотека. Смотрелась комната непривычно пусто и неуютно. Зато как здесь пахло… Джесси втянул в себя сгущенные феромоны альфы и разве что не застонал от удовольствия. Обычно от Ларса феромонами веяло очень слабо, особенно учитывая его статус доминанта. Ли подозревал, что тот пил ингибиторы. Альфы часто такими вещами пренебрегали, но учитывая, что Аргайл не расставался с грилзами, таблетки, наверняка, тоже пил по расписанию. Любопытно, была ли его легкая фанатичность в данном вопросе связана с тем случаем нападения, который он упоминал в машине? Джесси видел, что отвечать Аргайлу на такой непростой вопрос не хотелось. Но врать он не стал. И это к его персоне располагало. — Пахнешь ахуительно! — заявил Джесси с чувством и уже приготовился плюхнуться на кровать и обнюхать подушку Аргайла, но альфа подхватил его, как котенка, за шкирку и аккуратно выволок из комнаты. — Давай договоримся, что больше ты в мою комнату без моего разрешения не зайдешь, — спокойно проговорил Ларс, отпуская Ли. — Значит, есть шанс это разрешение получить? — протянул Джесси с хитрой улыбочкой. — Твоя комната, — Ларс кивнул на дверь в противоположной части коридора. Размером, цветом и материалом она ничем не отличалась от двери в комнату альфы. Разве что не такая толстая. С правой стороны от нее красовался сенсорный дисплей. — Это кодовый замок. Здесь ты можешь указывать даты открытия и закрытия двери. Перед течкой укажи отрезок времени, в который обычно она протекает, а также контрольный код минимум из двадцати символов, который можно ввести на таком же дисплее со стороны комнаты в случае, если течка закончится раньше указанного срока и тебе захочется выйти. Двадцатисимвольный пароль вводился в расчете на то, что вспомнить его было возможно лишь будучи в адекватном состоянии. При течке же и гоне мозги скрипели и не позволяли думать ни о чем, кроме секса. — Здесь же можешь поставить ПИН-код для входа на каждый день, — продолжал объяснять Ларс. — На каждый день? Для чего? — не понял Ли. — Ну… — Аргайл слегка стушевался. — Чтобы… эм… закрыть на замок свои вещи. — От тебя? — уточнил Джесси. — Да. — А ты, богатый аристократ, спишь и видишь, как бы порыться в вещах полуцыгана-полубродяги? Чего не хватает твоей богатой заднице? Моих дырявых носков? Потрепанной колоды карт? А, стой, так дело в Дилане? Положил глаз на мой плакат? Так я и знал! Джесси веселился от души. — Это ради твоей безопасности, — процедил альфа сквозь зубы. Насколько бы он ни был сдержанным, Джесс намеревался его чуть-чуть расшевелить забавы ради. — Я думал, ради моей безопасности та дверь толщиной с мою ляжку, — заметил Ли. — Мало ли какие могут сложиться обстоятельства, — все еще настаивал Аргайл. — Какие? Ты посреди ночи ворвешься в мою комнату, чтобы отшлепать? — Ч…что? Почему раньше никто не говорил, что так весело глумиться над аристократами? Почему?! — Ну так без проблем! — Джесс распахнул дверь и уставился на подготовленную для него комнату. В ней мебели оказалось больше, чем в комнате Ларса. Помимо большой кровати обнаружился письменный стол и полки для книг. Здесь также нашлись двери, ведущие в гардеробную и ванную комнату. Джесси прошел к кровати, плюхнулся на нее, перекатился на бок и, подперев кулаком щеку, поманил Аргайла к себе пальцем. — Давай, любимый, подойди и возьми меня! Я горю от желания! — протянул он с явной издевкой. — Обед через час, — сообщил Ларс и хлопнул дверью чуть сильнее, чем того требовал этикет. Усмехнувшись, Джесси перекатился обратно на спину и уставился в белоснежный потолок. …Добро пожаловать в новый дом, Джесс…