Нюанс

А День «Х» наступил неожиданно быстро. За это время Ларс и Джесси успели передумать все возможные сценарии развития событий после знакомства их друзей. К выводам они пришли неутешительным. Единственным, от кого не приходилось ждать сюрпризов, оставался Хью Монтгомери: спокойный и до смешного предсказуемый альфа, сдержанность которого всегда вызывала у Аргайла уважение. Хью отлично контролировал не только свои эмоции, но и феромоны. Лучше, чем кто-либо другой, когда-то встречавшийся Ларсу на его жизненном пути. Остальные же три персоны рисовались бомбами замедленного действия. Разнился лишь радиус их поражения. Наименее разрушительным из этого трио они посчитали Оливера Купера: омегу с телосложением, которому и альфа позавидует. И непредсказуемость его реакций Ли связывал скорее с недавними событиями, нежели с характером в целом. Купер рисовался Джесси этаким здоровенным мишкой-добряком (который при желании может сломать тебе хребет, заключив в слишком любвеобильные объятья). Но после неприятного инцидента в полицейском участке Оливеру вполне справедливо могло стать некомфортно в компании альф. Впрочем, Ли успел добавить, что Олли работает в строительной бригаде, сплошь состоящей из альф и бет, оттого вероятность агрессивного поведения с его стороны почти стремилась к нулю. Но все равно имела место. Вторым в списке эмоциональных взрывчаток значился Уильям Гровенор. Но он не столько мог взорваться сам, сколько подорвать кого-то из омег. На самом деле Уилл обладал достаточно мягким нравом, но редко задумывался о том, что говорит, и при омегах привык вести себя развязно, а порой и похабно. Ларс предупредил Гровенора, чтобы тот в компании друзей Ли следил за языком, но не был уверен, что его просьба будет исполнена. Не со зла и не из вредности. Уилл порой просто действительно не осознавал, какую чушь порет и как при этом выглядит со стороны. Он свое поведение считал для альфы нормой и предполагал, что типичная реакция омеги на его поступки — благоговение или восторг, а вовсе не неприятие. К сожалению, зачастую так оно и было, так что убедить Уилла в обратном было почти невозможно. Гордое первое место среди горячих штучек их странной компании Ларс с Джесси единогласно отвели Дуайту. Фамилии Ли не помнил. Или делал вид, что не помнит. Исходя из достаточно сухого описания Джесси, этот омега на фоне тяжелой травмы являлся психологически нестабильным, и даже сам Ли признавался, что без понятия, как тот может отреагировать на ту или иную фразу или действие. — Мне кажется, мы вот-вот совершим очередную глупость, — заявил Ларс накануне, устало потирая переносицу. Нутро подсказывало, что ничего хорошего из их затеи не выйдет. Учитывая, сколько кипиша в его жизнь привнес один лишь омега с патологией по имени Джесси Ли, даже представить было страшно, на что способно подобное трио. Странно, что они еще не сформировали команду анархистов и не пошли менять вековые устои их мира. — В глупостях нет ничего плохого, — заверил его Ли, хлеща десятилетний бурбон Аргайла, как воду. Джесси успел слегка опьянеть, потому на губах его то и дело расцветала беспричинная улыбка, создававшая мнимое ощущение, будто Ли исключительно милый омега, не способный, если что, вцепиться собеседнику в глотку (или залезть в штаны, только тот потеряет бдительность). Ларс поспешил стряхнуть лживое наваждение, мысленно напоминая себе, что Джесси куда непредсказуемее, чем хотел казаться. Нет. Не так. Ли-то как раз никем казаться не старался. Злую шутку с Аргайлом играло вбитое за десятилетия воспитание, говорившее о том, что омеги априори слабы и без альф не выживут. Ларс не сомневался, Ли выжил бы, даже если бы оказался единственным на планете. — Скажи это журналистам, — нахмурился Аргайл. Он не пил, потому не пребывал в таком же расслабленном состоянии, как Джесси. — Кто знает, — Ли передернул острыми плечами, спустил длинные ноги с журнального столика и поднялся с дивана. Сзади на его черных боксерах значилось лаконичное «Трахай». Каждый раз при виде этой надписи Ларс невольно начинал скрипеть зубами. — Может, и скажу, — протянул Джесси, сгребая со столика потертую зажигалку и пачку помятых дешевых сигарет с гвоздикой. Прошлепав босыми ногами к балкону, Ли плотно закрыл за собой стеклянную дверь и закурил. Часы показывали половину первого ночи. Лондон сверкал огнями незасыпающего города. Но самым ярким из этих огоньков оказался тлеющий табак сигареты. Омега сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул едкий густой дым через ноздри. Ларс недолюбливал курильщиков. И терпеть не мог вонь сигарет. Но запах табака, смешиваясь с запахом феромонов Ли, превращался в нечто… необычное. И вид курящего Джесси отторжения почему-то не вызывал. Ли с сигаретой выглядел до смешного естественно. Ему это даже… шло? Джесси угрожал, что будет ходить по дому исключительно в трусах. Что ж… Свою угрозу он исполнял ежедневно. И Ларс не знал, кто из них в этой квартире теперь выглядел более нелепо: омега, расхаживающий в одном лишь нижнем белье, или Аргайл, который неустанно одевался с самого утра так, будто вот-вот сорвется на важную встречу. Впрочем, мать действительно могла позвонить в любой момент и потребовать, чтобы Ларс был в офисе уже через десять минут, так что в какой-то мере его сборы диктовали подобные возможности. Однако, привычки ходить голышом у Ларса не было с самого детства. Без одежды он чувствовал себя неуютно, оттого настолько легкое оголение со стороны Ли его искренне удивляло. А арсенал трусов Джесси с провокационными надписями обескураживал. До встречи оставались считанные часы. Ларс принял прохладный душ, обернул вокруг бедер белоснежное полотенце и уже собирался взяться за бритье лица, но остановился как вкопанный посреди широкой ванной комнаты. У дальней стены неподалеку от зеркала зашевелилось что-то черное. Ларс пригляделся и ощутил, как все его сознание моментально застилает непроницаемая глухая пустота. В такие моменты он понимал мать, предпочитавшую жить в особняке. Многоквартирный дом подразумевал наличие соседей, а черт знает, что они творят за стенами своих жилищ. Так, около года назад Ларс узнал, что двумя этажами ниже один бета увлекается экзотикой. Под экзотикой подразумевались большие пауки, змеи, мадагаскарские тараканы и… сколопендры, одна из которых теперь сидела на стене ванной Аргайла. Любимцы у соседа уже убегали. Как раз год назад. Из одного из десятков аквариумов любителя экзотики как по волшебству сгинул огромный паук. Но уполз он незамеченным недалеко. Его наличие ознаменовал оглушительный вопль старушки этажом ниже. Ларс тогда не смог интерпретировать свои эмоции. Казалось, будто их не стало вовсе. Даже тех скудных отголосков, которые тускло вспыхивали в нем в повседневной жизни. Ему ведь следовало ощутить хоть что-то, верно? Любопытство. Неприятие. Возмущение. Но вместо этого он словно окунулся с головой в эмоциональный вакуум. Точно так же, как и сейчас, глядя на сколопендру. Ларс не чувствовал ничего, лишь не отводил взгляда от насекомого без возможности сдвинуться с места. Но это был не страх, нет, потому что… — …потому что альфы не знают страха, — голос матери зазвенел в ушах, притягивая за собой старые, покрывшиеся пылью воспоминания. Сколько тогда было Аргайлу? Лет пять или шесть? В его детскую залетела бабочка, а Ларс… Он тогда ощутил… Видимо, страх? Последний страх в его жизни? Вспомнить чувства не получалось. Что он тогда испытывал? О чем думал? Зато Аргайл хорошо помнил, как спрятался за юбку своей нянечки — строгой худощавой альфы, которая всегда носила с собой длинную трость и лупила Ларса ее тяжелым железным набалдашником, если тот что-то делал не так. Перед ней поставили задачу воспитать доминантного альфу, который бы не опозорил имя семьи. Но в свои пять или шесть Ларс, судя по всему, позорил семью от рассвета и до самого заката, потому синяки с него не сходили. Но как бы его ни пугал набалдашник на трости нянечки, насекомое показалось чем-то еще более устрашающим. Последствия не заставили себя ждать. Возмущенная поведением Ларса нянечка мгновенно доложила обо всем матери. «Доминантный альфа, который боится бабочек? Что за убожество». Она никогда не выбирала выражения, а мать ее за это не порицала. Она соглашалась. «Убожество, да», — кивала она, не скрывая разочарования. — …особенно если альфа доминантный, — продолжил звучать голос матери, которая уже через полчаса после случившегося волочила Ларса прочь от дома. Аргайл и сейчас помнил, как сильно она сжимала пальцы на его локте. От боли хотелось кричать, но что-то его останавливало. Что-то липкое, холодное и колкое, обволакивающее все его внутренние органы, не давало Ларсу возможности издать ни звука. Может, так он тогда интерпретировал страх? Страх перед бабочкой? Страх перед матерью. И он смиренно плелся за женщиной, то и дело спотыкаясь или переходя на бег, уже не в первый раз выслушивая, как ему следует себя вести, что он должен делать и чувствовать. Должен. Должен. Должен. Кто бы мог подумать, что даже будучи выходцем из богатой семьи можно родиться с настолько неподъемными долгами за спиной. В то время в гостевом доме жил дальний родственник. То ли двоюродный дядя, то ли троюродный племянник. Сейчас Ларс не мог вспомнить не только его имени, но даже лица. Зато вплоть до трещинки он до сих пор помнил его личную оранжерею, где дальний родственник в качестве забавы выращивал всяческих тропических насекомых. Туда-то мать Ларса и привела. Затолкав в душное помещение, она закрыла за ним дверь, заявив, что не выпустит Ларса, пока он не преодолеет свой глупый, недостойный их семьи страх. — Какие-то жуки не могут пугать доминантного альфу. Твое поведение неприемлемо, — сказала она, а Ларс тогда подумал, что никаким доминантным альфой он быть не хочет. Вот только произнести это вслух духу не хватило. Да и любые слова застревали в горле вместе с рвотным комом. Неприемлемое поведение. Неприемлемые эмоции. Мама лучше знает, верно? И почему Ларс вспоминает все это именно сейчас? Скорее всего, тогда с Аргайлом сыграло шутку детское воображение, которое преувеличило масштабы увиденного, но оранжерея ему запомнилась сплошь кишащая насекомыми. Тучи мошкары вились вокруг, попадая в нос, глаза и рот. Земля будто пребывала в постоянном движении благодаря копошащимся там червям. Огромные жуки, которые теперь наверняка показались бы Ларсу куда менее впечатляющими, ползали под ногами, забирались по брюкам вверх и, казалось, проникали даже под одежду. Ларс тогда не плакал. Он замер. Как сейчас. Он перестал дышать. Как сейчас. Он прокручивал в голове слова матери о том, что… Доминантные альфы не знают страха. Значит, и Ларс чувствовать ничего был не должен. — Эй, альфа! Ты меня слышишь?! Долго ты еще собираешься плескаться в своей ванной?! Благодаря тебе мы опоздаем! — раздался звонкий голос Джесси. Судя по достаточно близкому звучанию, Ли заглянул в комнату Аргайла. — Не то чтобы я был суперпунктуальным, но сегодня нам опаздывать никак нельзя! Ларс хотел сдвинуться с места или сказать хоть что-то, но… сколопендра шевельнулась, вновь перетягивая на себя все его внимание. Аргайл не боялся ее. Доминантные альфы не знают страха. Он ощущал не это. Доминантные альфы не… Точнее… он не ощущал вообще ничего. — Представь, если наши полоумные друзья придут раньше нас?! Не хватало, чтобы они все дружно передрались! И Ли был прав. Следовало поторопиться. Следовало, но Ларс не двигался с места. Почему? — Аргайл, мать твою! — рев Джесси прозвучал совсем близко. Ли невозмутимо ввалился в ванную комнату и уставился на остолбеневшего Ларса. — Какого хуя ты тут замер? — рыкнул он, уже полностью готовый к выходу. Серые узкие брюки подчеркнули стройность ног, белая рубашка в светло-голубую полоску отлично контрастировала с его смуглой кожей, легкая синяя джинсовая куртка великолепно заканчивала образ. Выбивалась из общей картины модного денди разве что толстая полоска омежьего ошейника да небольшое пятнышко почти рассосавшегося синяка у глаза Ли. Джесси в раздражении взъерошил слегка вьющиеся не до конца просушенные после душа каштановые волосы, демонстрируя крайнюю степень недовольства. — Дай мне пятнадцать минут, — сухо выдохнул Ларс. Слова оцарапали горло. Тело все еще не желало повиноваться. — Сказал он, не сдвинувшись с места! — фыркнул Ли. — Нет, я… — Аргайл невольно вновь взглянул на сколопендру и почувствовал… облегчение от того, что она осталась на месте, а не исчезла из его поля зрения, где-то спрятавшись. Ли легко проследил взгляд Ларса: — Это еще что за хуита? — поморщился он и было протянул руку к насекомому, но Ларс, наконец вернув контроль над телом, сам не понимая, зачем, схватил Ли за локоть и грубо притянул к себе. — Не трогай. Это сколопендра. Они кусаются, — отчеканил он, не узнав собственный голос. Что с ним? Он не боится. Он не чувствует вообще ничего. Так какого черта? — Смертельно? — деловито уточнил омега. — Нет. Но яд вызывает боль и жжение. — Уж с болью и жжением я как-нибудь справлюсь, — беспечно отмахнулся Ли, пытаясь избавиться от хватки Ларса. Аргайл сжал руку сильнее. Почему-то он не хотел, чтобы Джесси подходил ближе к неожиданному гостю. Он волновался? С какой это стати? Он боялся? Нет. Доминантные альфы не знают страха. — Не трогай ее, — повторил Ларс. Джесси перевел на Аргайла свои большие чуть раскосые зеленые глаза, затем окинул взглядом сколопендру, потом вернул взгляд Ларсу. — Ты че… — выдохнул он с неподдельным удивлением, — боишься ее? На мгновение в ванной наступила настолько оглушительная тишина, что Ларсу показалось, будто он слышит не только свое сердцебиение, но и ритм Ли. Нет. Это не так. В последний раз он испытывал нечто подобное тогда, в глубоком детстве, и теперь не смог бы даже объяснить, что это такое — страх. — Нет, — выдохнул Ларс, как ему показалось, твердо. Но выражение лица Ли указало на то, что омега ему не поверил. — Доминантные альфы не знают страха, — отчеканил он въевшуюся в его подсознание фразу. — Что за хуйню ты несешь? — поморщился Джесси, грубо вырывая руку из ослабшей хватки Ларса. — Боишься насекомых — так и скажи. Что в этом такого? — Нет, я же… — Да завались, — отмахнулся Джесс. — Не ссы, Аргайл, тебе нехуево повезло, — Ли сплел пальцы рук и хрустнул ими. — Твоя нежная омега знает несколько действенных приемов против насекомых, — протянул он с заигрывающей улыбкой. — Рекомендую отвернуться, если не хочешь стать свидетелем того, как я делаю страшные вещи, за которые мне потом будет не стыдно, — посоветовал он. — Например, что? — не понял Ларс формулировки, но подозревая, что Ли собирается применить феромоны. — Например, это, — Джесс шагнул к стене, сжал руку в кулак и с размаху опустил его на сколопендру. Раздался неприятный чавкающий звук. Ларс невольно вздрогнул. Нет. Не феромоны… Ли невозмутимо подошел к раковине, открыл кран и подставил испачканный кулак под горячую струю воды. — Это было… совсем не обязательно, — выдохнул Ларс, разглядывая противную кляксу на стене. — Разве? Сам же сказал, что она кусается и ядовита. И что мне с ней следовало сделать? В жопу поцеловать? — огрызнулся Ли. — Мы опаздываем, помнишь! Пошевеливайся! — Джесси захлопал в ладоши, окончательно стряхивая с Ларса оцепенение. То, с каким хладнокровием Ли убил насекомое, в равной степени и пугало, и восхищало. Джесси, видимо, прочитал на лице Аргайла немой вопрос и решил ответить еще до того, как Ларс его озвучит. — Аргайл, очнись. Я годами жил посреди леса в трейлере. Ты хоть представляешь, сколько там насекомых и как они портили мне жизнь? Только в течку и в пару дней после нее можно было вздохнуть спокойно, — пробормотал он с досадой. — К тому же у этой сколопендры на голове имелось красное пятнышко. Видел? Аргайл старался не рассматривать насекомое в таких деталях. — Знаешь, что оно означает? — Нет, — честно признался Ларс. — То, что это доминантный альфа. Можно пожалеть насекомых бет или омег. Даже обычных альф. Но доминантов жалеть нельзя. Они агрессивные, опасные, и если из ядовитых, то у доминантов этот яд зачастую в разы смертоноснее, даже если сам вид относительно безобиден. Доминантов жалеть нельзя, да. Где-то Ларс это уже слышал. Кажется, от матери. Только слова адресовались не насекомым. — Я жду тебя в коридоре, — сообщил Ли, выходя из ванной и оставляя Ларса один на один с ворохом мыслей. Правда не успел Аргайл подойти к раковине, как Ли заглянул в ванную вновь. — Кстати, хотел отметить, что клыки твои такие же длинные без грилз, как и с ними, — заявил он с хитрой улыбкой на губах. — Было бы интересно узнать, что еще у тебя длинное. — Ли, пошел вон! …этот омега сведет меня с ума! Ω Джесси заметно нервничал. Чем ближе они подъезжали к выбранному ресторану, тем больше в Ли укоренялась мысль о том, что идея, возможно, была не так уж и хороша! А что, если Дуайт психанет и попробует кому-то из альф выбить клыки? А что, если у Олли сдадут нервы, и он расплачется прямо посреди обеда?! Эта встреча станет катастрофой! Нет-нет, не следует думать о плохом. Дуайт, конечно, странный, но не настолько же отбитый, чтобы лезть в драку посреди бела дня. А Оливер далеко не плакса. Он чертов кремень! И эмоциональный взрыв посреди вечернего парка был исключением. Следовало угомонить нервы, переключившись на что-нибудь приятное. Например, на то, как хорош Аргайл без одежды. Ох, как же он хорош без одежды! Прямо, ничего себе, как хорош! А без полотенца, наверное, еще лучше! Эта мысль не покидала Джесси так же настойчиво, как и скверное развитие событий с Дуайтом и Оливером в главных ролях. Боже, не тело, а мечта. Мечта Джесси! Рядом с ним и Дилан с плаката уже не выглядел таким уж соблазнительным. Может, дело крылось в том, что Дилан выступал в качестве печатной продукции, а Ларс предстал перед Ли во плоти. Может, в том, что хмурый вид Аргайла неожиданно подчеркнул его соблазнительность куда лучше, чем мороженое, стекавшее с тела модели на плакате. А может Ларс действительно был сложен куда лучше. «Ебучие доминанты, — досадливо подумал Ли. — Народятся красивыми, как боги, а потом строят из себя недотрог!» Ларс и без того не отличался словоохотливостью, но сегодня хранил в машине какое-то особенно гнетущее молчание. То ли все еще скорбел по сколопендре, то ли считал, что его альфью гордость уязвили, то ли, черт знает, по какой еще причине. Пойди этих альф пойми! Ли обязательно бы спросил о причинах хмурого вида Аргайла, не находись он сам в крайне скверном расположении духа. Кроме того, с самого утра его мучало жуткое головокружение. Неустанно давали о себе знать новые подавители. Но Джесси надеялся, что дурацкие симптомы через несколько дней исчезнут, а не усугубятся. Голова могла закружиться в любой момент, грозя вытолкнуть Джесси в пучину бессознательного. Сильнее этого нервировало только то, что выбора у Джесси не оставалось. Отсутствие других медикаментозных вариантов обрекало его довольствоваться тем, что есть, и закрывать глаза на неприятные побочки. Не сдох и ладно. Отказ же от подавителей сулил Ли беспросветные перспективы: он мог смело запираться в предоставленной Ларсом комнате-бункере и больше никогда не выходить на белый свет. Такого Джесс допустить никак не мог. Уж лучше ходить с головокружениями. Машина Аргайла остановилась на стоянке ресторана, и они с Ли одновременно молча из нее вышли. Сегодня Аргайл не стал натягивать на себя очередной строгий костюм из его бесконечной коллекции строгих костюмов. Пиджак и брюки заменили черные джинсы, простая белая футболка и кожаная куртка. И все это чертовски ему шло. Джесси очень старался не пялиться на него, но все равно пялился. Особенно на зад альфы. В джинсах он был просто… Вау! — Ли, веди себя прилично, — посоветовал Ларс, не оборачиваясь. Либо у него на затылке спряталась вторая пара глаз, либо взгляд Джесси оказался настолько страстным, что ощущался Ларсом физически. Либо… Ли просто стал слишком предсказуем, и Ларс наперед знал, что тот обязательно что-нибудь вычудит. — Я ни хрена себе, какой приличный, — заверил его Джесси, при этом не удержавшись и слегка шлепнув альфу по заднице. Ларс медленно повернулся к Ли. Он ничего не сказал. Выражение его лица оказалось убедительнее всяких слов. — Стараюсь для прессы в поте сил, — соврал Джесси. — Совсем не ценишь моих усилий! — с наигранными плаксивыми нотками в голосе выдохнул он. Ларс на это лишь закатил глаза, дескать: «Кого ты пытаешься обмануть?!» Кого-кого… Тебя, дебил. Приятная официантка-омега провела Джесси и Ларса к заранее забронированному столику у широкого окна, через которое папарацци за ними было бы проще всего наблюдать. Ресторанчик был простеньким, но уютным. Аргайл предлагал места пороскошнее, но все их Джесси отверг, посчитав, что чрезмерная пафосность, равно как и ценник меню с несколькими лишними нулями, вряд ли сыграет им на руку. У Олли и так присутствовали проблемы с деньгами. И пусть Ларс с пеной у рта уверял, что весь счет возьмет на себя, Джесси считал необходимым оставить Куперу возможность расплатиться за себя без большого ущерба для своего финансового положения в случае, если иной вариант окажется для него неприемлемым. Несмотря на беспокойства Ли из-за их с Ларсом небольшого опоздания, приехали они самыми первыми. Расположившись друг напротив друга, оба уткнулись в меню. Джесси взялся проверять, действительно ли ценовой разброс здесь не заставляет тело покрываться мурашками. Да, вполне сносные цены. Ларс же сосредоточенно изучал меню, но выглядел при этом так, будто вчитывается в документы, информация в которых, ни больше ни меньше, могла бы спасти все человечество. — Ты что, все еще льешь слезы по той сколопендре? — не сдержавшись, все же выдохнул Ли. — Ну хочешь, как вернемся домой, устроим ей достойную панихиду? — Что? — Ларс встрепенулся и поднял на Ли свои темно-карие глаза (настолько темные, что Джесси они казались непроницаемо черными). — Нет, думаю, это лишнее, — ответил альфа на полном серьезе. — Как знаешь, — пожал Джесси плечами. — Тогда… если к тебе вновь забредет какая-нибудь пакость, зови. Всегда готов спасти жопу своего дорогого женишка, — Ли превратил предложение в шутку, потому что на полном серьезе сказать Ларсу о том, что он, между прочим, тоже не лыком шит и в какой-то помощи да сгодится, помешало его непонятно откуда появившееся смущение. — Сам справлюсь, — кинул Ларс. Джесси было открыл рот, чтобы сообщить, что если в альфе таятся какие-то фобии — тех же насекомых — нет ничего страшного в том, чтобы попросить помощи. Но не вымолвил ни слова. Когда Ларс говорил, что не испытывает страха, он в свои слова свято верил. Аргайл действительно был убежден, что подобная проблема отсутствует. Но Джесси же видел, каким Ларс выглядел бледным тогда в ванной. Еще он помнил широкие плечи, невероятно ахуительный пресс и полоску волос, спускавшихся от пупка под полотенце. Сколько Ли потребовалось моральных сил, чтобы это чертово полотенце с Ларса не сорвать, одному Богу известно. Но главное — это выражение лица альфы. Глаза его на тот момент казались пустыми. Да, Ларс не кричал в голос, не дрожал, не заламывал руки и не жался спиной к стене. И все же это был страх, который Ларс испытывал, судя по всему, как-то искаженно, будто бы сам же этого не осознавая. Или не принимая. А почему? Аргайл был таким всегда? Или что-то случилось? То, что с выражением эмоций у Ларса имелись проблемы, Ли уже и так понял. Но он впервые видел, чтобы человек, пребывая в ужасе, сам же искренне этого не понимал. Невольно возникал следующий вопрос: какие еще собственные эмоции Ларс понимал неверно? Подавление гнева — не лучшее решение проблем. Подавление страха — совсем не правильно. Подавление всех эмоций? В какое чудовище ты, в таком случае, превращаешься в гон, когда весь этот эмоциональный шквал вылезает наружу? Вопрос риторический. — Прошу прощения за опоздание, — чуть запыхавшийся Олли материализовался у столика настолько неожиданно, что Ли вздрогнул. Светлые короткие волосы Купера находились в некотором беспорядке. Небесно-голубые глаза красиво сочетались с такого же цвета футболкой, обтянувшей стройное, спортивное, слабо тянувшее на омежье тело. — Привет! Как видишь, из всех опаздывающих ты самый пунктуальный, — подмигнул ему Джесси, хлопая рукой по стулу рядом с собой. Ли предупредил друзей о прессе, так что об этом он мог не волноваться. Но его беспокоило то, что из шести человек, которым следовало сидеть за этим столом, только двое не знали правду относительно отношений, строившихся между Ларсом и Ли. И так оставаться было и должно. Олли смущенно улыбнулся и опустился рядом с Джесси. — Добрый день, — Ларс протянул Куперу руку. — Меня зовут Ларс Аргайл. — Оливер Купер, — пробормотал друг, пожимая Ларсу руку. — Вы… вы оба простите меня за то, что из-за меня вам приходится устраивать… всё это, — пробормотал он, изрядно смущенный. — Не беспокойтесь об этом, — вкрадчиво ответил Ларс. — Журналисты в любом случае что-нибудь да придумали бы, — пожал он плечами. Олли, до того казавшийся натянутым как струна, мгновенно расслабился. — Лучше скажите, как вы себя чувствуете после пережитого, — добавил Аргайл. Ли напрягся, ожидая, что Олли, как минимум, кинет на него испепеляющий взгляд, в котором бы прочиталось: «Ты все ему рассказал?!». Но Купер, к удивлению Ли, неожиданно смутился и вперил взгляд в меню, под нос себе пролепетав (вот именно пролепетав и никак иначе), что с ним все в порядке. Ли прикусил язык, только бы не брякнуть очередную глупость. Он перевел недоуменный взгляд с друга на Ларса и обратно и неожиданно для себя осознал, что прямо сейчас Олли уже не так уж и походил на альфу. Не физически, естественно. Но что-то в Купере будто незримо изменилось, из-за чего он выглядел куда уязвимее. Олли неосознанно ощущал доминантность Ларса? Какой интересный природный механизм. — Хола! — новое приветствие заставило Ли переключиться с Оливера на высокого альфу, подошедшего к столику. Того самого с двойным бриджем на переносице и волчьими желтыми глазами. Когда Джесси увидел его впервые, он окрестил его не иначе, как «горячим как ебаный ад». Что ж… мнение не изменилось. Альфа действительно был весьма хорош собой. Но когда он разместился рядом с Аргайлом, оказалось, что на его фоне он уже не кажется чем-то особенным. Интересно… Это еще один природный механизм или у Джесси все еще не шел из головы полуголый Ларс? Наверное, и то, и другое. Друг Ларса представился Уиллом, при этом, в отличие от Олли, не потрудившись извиниться за опоздание. Его внимательный взгляд скользнул сперва по Ларсу, затем перепрыгнул на Ли, но в результате уперся в Купера, что оказался сидящим напротив него. — Ого, твой омега дружит с альфами? Необычно, — прокомментировал Гровенор без задней мысли. — Я омега, — отреагировал Олли незамедлительно. Было видно, что комментарии подобного сорта он получал часто, и ответ из него вырвался на автомате. Глаза Уилла расширились от неприкрытого изумления. — Да ты гонишь, — хохотнул он через мгновение, видимо посчитав, что над ним пытаются подшутить. — Он омега, — подтвердил Ларс спокойно, и улыбка с лица Уилла тут же сползла. Его клыки сегодня украшали позолоченные грилзы, и интуиция подсказывала Ли, что именно Ларс настоял на том, чтобы друг их надел. — Да ла-а-адно, — протянул он, вновь упершись взглядом в хмурого Олли. — У тебя же бицуха шире моей. Судя по всему, бицепсы для альф имели какое-то сакральное значение. Если перед Ларсом Оливер непроизвольно робел, то Уилл на него такого впечатления не произвел: — Вот только не надо завидовать, — вздохнул он с улыбкой. — Твою мать, ты что такое жрешь, что так вымахал, будучи омегой? — с детской непосредственностью воскликнул Уилл. — Уильям, — выдохнул Ларс строго, и тот мгновенно захлопнул рот. — Альф, — ответил Олли невозмутимо. — Прости, что? — Жру альф, очевидно, — дал чуть более развернутый ответ Олли, не прекращая улыбаться. Ли несильно пнул того по ноге. «Не ведись на чужую тупость!» — тем самым говорил Джесси. Купер лишь хмыкнул. — А если без шуток. Ты качаешься? В какой спортзал ходишь? Кто твой тренер? Если он из тебя сделал такую конфетку, интересно посмотреть, что у него получится со мной! — Уилл попробовал сгладить углы, но сделал только хуже. «Конфетка» резанула по ушам и Джесси, и, судя по тому, как поморщился Аргайл, Ларса. На лице Оливера же отобразилась искренняя растерянность. Его «конфеткой» называли не часто. — Нет, я не хожу в спортзал. Работаю на стройке, — сухо ответил он. — Ого. Может, и мне поработать на стройке? — беспечно присвистнул Уилл. — Дельная идея, — неожиданно кинул Ларс. — Работа однозначно пойдет тебе на пользу, — заметил он как бы между прочим. Ли уже ожидал услышать возмущенную тираду от золотого мальчика из элитного района, который не имел понятия, что такое мозоли на руках, но тот многозначительно промолчал. Или ответить ему помешала самая неизвестная переменная из всех неизвестных в этот непривычно солнечный день. Дуайт, будто Кентервильское привидение, под звон многочисленных цепей прошел к столику, плюхнулся рядом с Олли и, не отрывая взгляда от экрана телефона с необъяснимой улыбкой, что часто играла на его тонких искусанных губах, бросил: — Привет, Джесси. Привет, Оливер. Его красный ирокез горел огнем, в ушах блестело даже больше серег, чем обычно. На черной футболке значилась большая буква А, перечеркнутая крестом. Что она означала, все прекрасно знали. — Добрый день, — ответил Ларс, давая понять, что за столом сидят не два человека, а четыре. Дуайт не отреагировал. Джесси пригляделся и заметил, что тот играет в телефонную игрушку, где следовало искать парные карты. Погрызенные ногти с частично облупившимся черным лаком без остановки жали на сенсорные кнопки. — Дуайт, это Ларс. Мой… э-э-э… — Джесси споткнулся. Как ему следовало называть Ларса? Женихом еще рановато. — Парень, — выдохнул Ли. Слово прозвучало, как ему самому показалось, неестественно. — Ага, — кивнул Дуайт. — А это его друг — Уилл. — Ага, — повторно кивнул Дуайт, всем своим видом показывая, что игра в телефоне ему куда интереснее каких-то там вонючих альф. — Господи, простите, я очень извиняюсь за опоздание! — Хью, самый предсказуемый и надежный из их компании (но при этом опоздавший больше остальных, ну ничего себе надежность) рухнул на стул рядом с Уиллом и смахнул со лба капельки выступившего пота. — Всем привет! Я Хью, — представился он, даря компании сдержанную улыбку. Все остальные тоже представились. Все, кроме Дуайта. Он не отрывал глаз от телефона. Хью показался Джесси забавным. Облаченный в белые брюки, светло-бежевую рубашку и классический английский свитер с V-образным воротом, он бы походил на библиотекаря. Но острые черты лица с таким нарядом никак не сочетались. Острый нос. Острые скулы. Острый подбородок. Острые клыки, спрятанные под грилзами из белого золота. Человека с таким лицом было легко заподозрить в наличии под светлой одеждой кожаного костюма господина для BDSM-сессии. — Что-то твоя хваленая пунктуальность сегодня дала трещину, — заметил Уилл со смешком. — Да, еще раз прошу прощения. Сахарок вчера показался мне вялым. Утром он отказался от еды, и я в срочном порядке отвез его к врачу. «Сахарок» прозвучало необычайно мило из уст светловолосого скуластого альфы, внешность которого предполагала, что с губ его могут срываться лишь приказы о подчинении. — Сахарок — это… — выдавил из себя Ли, стараясь сдержать смех. — Моя собака, — с готовностью ответил Хью. — У меня их три, — добавил он. — Опять отравление? — уточнил Ларс, глядя на Хью. — Я… не знаю. Пришлось оставить его в ветклинике. Они возьмут все анализы и последят за его состоянием. Надеюсь, к вечеру какую-нибудь информацию мне уже выдадут, — пробормотал он, выглядя потеряно. — Хью, твои собаки травятся слишком часто, — кинул Уилл. — Чем ты, блядь, их кормишь? — Только самым лучшим! — заверил его Монтгомери. — Тогда где они постоянно находят дерьмо, которое не способен переварить их желудок? — Я… не знаю, — ответил тот, но прозвучало это как-то странно… Будто он как раз таки знал. — Может, ты настолько осточертел своим собакам, что они пытаются сдохнуть, чтобы не оставаться рядом с тобой? — пробормотал Дуайт себе под нос, все так же пялясь в телефон. Все замерли. — Прости… что? — нервно пробормотал Хью. Твою ж мать! Дуайт! — Слушайте, а давайте сделаем заказ! — чрезмерно громко предложил Ли, хватая в руки меню. — Кто здесь бывал? Есть что порекомендовать?! …Твою мать-твою мать-твою мать!