Нюанс

Ωα — С ума сойти! — воскликнул Гровенор, без сил плюхаясь на ящик, с легкой руки трудящихся превратившийся в шаткий табурет. Альфа, тяжело выдохнув, смахнул со лба капли пота, подчеркивая уровень своей вымотанности. — Кто бы мог подумать, что работать на стройке так тяжело! «Любой адекватный человек?..» — подумал Оливер, все еще не веря, что Олдридж действительно взяла этого парня на работу! Хорошо, вина за происходящее лежала и на плечах Купера в том числе. Кто тянул его за язык? Он бы мог соврать Уиллу, заявив, что в его бригаду работники сейчас не требуются, или, что начальство отказало Гровенору по причине отсутствия у него хоть какого-то опыта работы. Но Олли посчитал, что раз он обещал спросить об Уильяме у начальства, значит, так он и сделает. При этом у Купера не оставалось сомнений, что Ава, услышав его предложение, покрутит у виска и отправит его в эротическое турне, в которое она ссылала своих работников с завидным постоянством. Оливер к этому морально подготовился и не собирался сглаживать углы, подвирая насчет возможностей Уильяма или расписывая достоинства, о которых Олли не имел никакого понятия. Необходимые навыки у Уилла отсутствовали, и пока с этим ничего не поделать. Скрывать данный факт, значит подвергать опасности как самого Гровенора, так и всю бригаду. В конце концов, стройка — это не песочница для детей. Олдридж должна быть осведомлена о подобных вещах, чтобы наиболее разумно распределять работу между всеми своими сотрудниками, а также отсеивать кандидатуры, для сотрудничества неподходящие. Потому, когда Ава попросила Олли дать краткую характеристику потенциальному работнику, Купер рассказал ей все без прикрас: — Опыт нулевой. Уровень его ответственности оценить не могу, так как знакомы мы плохо, но по первому впечатлению парень не очень обязательный. К тому же он из богатой семьи и к тяжелой работе не привык… — Раз из богатой, на черта ему глотать здесь пыль? — задала Ава вполне логичный вопрос. — Как я понял, сейчас у него какие-то затруднения… — размыто ответил Олли. Ава нахмурилась, взвешивая все «за» и «против». — И он сам изъявил желание работать у нас? — Да. Абсолютно спонтанно. Не думаю, что он даже до конца понял, что… Пухлые губы Олдридж растянулись в хитрой улыбке. — Ох, молодежь… — протянула она со странной интонацией. — Хорошо. Пусть завтра выходит. Понаблюдаем за ним пару недель. Посмотрим, на что он способен, — ответила она, не отводя от Купера взгляда и будто пытаясь что-то прочитать на его лице. — Вы… вы уверены? — Олли опешил, потому что у себя в голове уже нарисовал определенный ход беседы, которой следовало закончиться категорическим отказом. — А ты сомневаешься в моем решении? — хмыкнула Олдридж, вскидывая брови. — Напомню тебе, Оливер, что когда ты пришел в нашу бригаду, у тебя тоже не было опыта. А то, что парень из «золотой молодежи»… Я не посмотрела на твой вторичный пол, так с чего бы мне заострять внимание на состоянии чьих-то родителей? Мне в бригаду нужны хорошие работники, и я не смогу оценить этого парня по паре размытых характеристик. Я должна увидеть его в деле. Если ты беспокоишься, что его потенциальные ошибки отразятся на тебе, как на человеке, порекомендовавшем его, то можешь спать спокойно, Купер. Каждый в этой бригаде отвечает за себя сам. Даже если мальчишка окажется безнадежен, на тебе это никак не отразится. Оливер сдержанно кивнул. Ему даже стало чуточку стыдно за то, что сам он отнесся к Уиллу с пренебрежением. В конце концов, Ава права — кому, как не Олли, лучше остальных известно, как несладка жизнь, когда люди оценивают тебя по этим самым размытым характеристикам. Купер уже собрался уходить, когда Ава вновь подала голос: — Если сам ты уверен, что мальчишка нам не подходит, и считал, что я скажу «нет», зачем вообще спрашивал? — Я обещал, — пробормотал Купер смущенно. — Только поэтому? — улыбка Авы стала шире, благодаря клыкам теперь больше походя на оскал. Олдридж так улыбалась каждый раз, когда она считала, что подловила работника на вранье. Обычно так оно и было. Но Купер не врал. Не врал же? — Да, только поэтому, — нахмурился Олли, наперед зная, какой окрас обретет следующий вопрос. — Или в глубине души ты все же надеялся на утвердительный ответ? Ага, десять раз. В бригаде Олли все было хорошо, кроме единственного момента: все альфы возраста сорок плюс (то есть большинство) с какого-то черта возомнили себя свахами. Когда Купер только устраивался на стройку, он готовился к тому, что, как и на предыдущих местах работы, альфы будут относиться к нему с явным чувством превосходства. Изначально так и было. Но вскоре Олли понял, что в данной бригаде такое поведение скорее являлось защитным механизмом, нежели образом мысли. Лишь работники прониклись к Олли уважением, как Купер в их глазах преобразился из омеги, от которого не будет толка, в омегу, которому следует как можно скорее найти пару. Купер рассматривался ими не в качестве сексуального объекта, а как нерадивое дитя, которое им следовало всячески оберегать. А нет лучшего способа позаботиться об омеге, чем выдать его поскорее замуж или женить. Потому лишь рядом с Оливером появлялись молодые альфы, как бригада ровным строем готовилась к свадьбе. — Ничего подобного, — сердито фыркнул Олли. — Он хоть симпатичный? — Это к делу не относится! — Значит симпатичный. Миленько, — усмехнулась Олдридж. — Чивас Ригал ждет своего часа! — заявила альфа, вытягивая из ящика своего стола початую бутылку недешевого виски. На одной из их рабочих посиделок, которые Олдридж проводила после окончания каждого нового проекта, Ава, знатно подвыпив, заявила, что когда Оливер найдет себе нормального альфу, они всей бригадой напьются вусмерть! И начнут с Чивас Ригал. А затем альфа заставила каждого (включая самого Оливера) расписаться на бутылке, дабы увековечить обещание на потертой этикетке. С того пьяного разговора прошло полгода. Оливер не мог даже предположить, что фигурировавшая тогда бутылка с подписями все это время хранилась у Авы в столе. Он не думал, что об этом вообще кто-то помнит. — Позаботься о своем аристократике. Видит Бог, бутылку нам следует опустошить до конца этого года! С тихим «ни о ком я заботиться не стану» Оливер вышел из кабинета Авы, жалея о том, что пошел на поводу у лучезарной улыбочки Гровенора. И вообще… Уильям что-то там сказал про «конфетку», верно? Это, между прочим, оскорбительно! Альфаархат в чистом виде. Олли следовало злиться на него за это! Следовало! …На самом деле Оливер тогда лишь жутко смутился. Он не привык к комплиментам подобного формата. Если подумать, он вообще ни к каким комплиментам не привык. Так или иначе, а Купер решил максимально дистанцироваться от Гровенора. Даже если они будут работать вместе, это не значило, что им следовало вести друг с другом светские беседы. В этом он был уверен, звоня Уиллу и в ответ на сухое «можешь выходить завтра» слыша до идиотского искренние вопли счастья со стороны нерадивого альфы. И все еще оставался в этом убежден, пока шел на следующий день на работу. А потом все его потуги полетели в тартарары. — Раз новенький от тебя, проследи за тем, чтобы он быстро влился в коллектив, — попросила Ава. Оливер еле сдержал страдальческий стон, пока со стороны остальных членов бригады прокатился едва сдерживаемый смех. Такую реакцию вызвал Уилл, который, послушав рекомендацию Олли насчет старой одежды, явился на стройку в драных джинсах от «Gucci», с ремнем от PRADA, в белых кроссовках и белой футболке. С таким же успехом он мог бы высадиться на Луну без скафандра. — Ты что, не мог надеть что-то старое? — зашипел Купер, предвкушая тяжелый рабочий день. — В смысле? — удивился Уилл. — Эти штаны старые. Им уже полгода! Убейте меня кто-нибудь… Справедливости ради, следовало заметить, что в рабочем процессе Уилл оказался не так уж и бесполезен и на удивление молчалив. Он не возмущался из-за пыли, не отказывался от тяжелой работы, и моментально утратившая белизну футболка нисколько его не волновала. Лишь в обеденный перерыв Уилл позволил себе поделиться своим удивлением относительно тяжести работы. Это было даже странно. Купер думал, что Гровенор утопит его в бесконечном потоке жалоб еще на первом часе работы. — А где здесь можно перекусить? — спросил Уилл, стреляя глазами в принесенный Оливером контейнер с жухлыми сэндвичами. — Раньше мы обедали в небольшом кафе поблизости, но после… эм… одного недавнего инцидента, Ава строго-настрого запретила выходить за пределы стройки в рабочее время. Так что теперь еду мы носим с собой. — А, вот как… Понятно, — кивнул Уилл, цокая языком. И опять же Купер думал, что тот, услышав об этом, закричит о произволе или возьмется клянчить еду Оливера. Но Уилл лишь пожал плечами, спокойно мирясь с действительностью. Возможно, Купер был к нему слегка несправедлив… — Мой косяк, что я тебя не предупредил, — сжалился Олли. — Мой обед слабо тянет на кулинарный изыск, но… — Купер подтолкнул контейнер к альфе, давая понять, что тот может разделить с ним скромную трапезу. — О, круто, спасибо! — Гровенор ловко стащил с клыков грилзы и с аппетитом откусил от сэндвича сразу половину. — Боже, восхитительно, пища богов! — заявил он, чавкая. Вряд ли сэндвич из начинающего черстветь хлеба с самыми дешевыми ветчиной и сыром можно было бы назвать именно так. Но либо Уилл не входил в разряд гурманов, либо проголодался настолько, что сейчас ему показалось бы вкусным абсолютно все. — Разве грилзы делают не таким образом, чтобы есть было можно и в них? — сидеть в тишине в компании Уилла Оливеру было почему-то неуютно, потому он зацепился за первый же возникший в голове вопрос. — Ага, — кивнул Уилл, — но мне не нравится ощущение грилзов на клыках. И во время еды постоянно мерещится привкус металла, хотя это вроде как невозможно. — На нашей встрече в ресторане ты грилзы не снимал, — напомнил Оливер. — Еще бы. Заметь это Ларс, и он бы вопил до второго пришествия. — Аргайл не производит впечатление человека, способного «вопить», — улыбнулся Олли. — Ну… Это скорее фигура речи, — разделавшись с одним сэндвичем, Уилл потянулся за вторым. Рука остановилась в сантиметре от контейнера. Гровенор уставился на Олли с немым вопросом: «Можно?» — Ешь, — вздохнул Купер, понимая, что у него самого подобный сухпаёк уже в печенках. — Ларс, конечно же, не вопит. И голос повышает крайне редко. Но, поверь мне, если он бесится, как бы тихо он ни говорил, ты это ощущаешь кожей. Не слышишь, но чувствуешь, что он на тебя злится! Очень странное состояние… Никому не пожелаю испытать это на себе. А если в дело идут еще и феромоны… В общем, лучше бы он просто орал. — Ха… Тогда пусть учится повышать голос у Джесси. Он-то способен вопить в прямом смысле слова, — рассмеялся Олли, вспоминая, как полтора года назад они с Джесси и Дуайтом ожидали приема врача почти три часа. Под конец Ли успел накрутить себя настолько, что когда опоздавший по личным причинам мужчина-бета наконец появился в их коридоре, Джесси превратился в сирену. Кажется, Оливер впервые в жизни слышал такой громкий ор с настолько витиеватыми репликами, состоящими сплошь из обсценной лексики. Врач, впавший от такой грубости в культурный шок, помнится, пригрозил Ли охраной, а тот в ответ пообещал навонять в больнице так, что всем придется эвакуироваться. …В следующем месяце всех трех омег принимала уже Миа Грант. Что стало с предыдущим врачом, Оливер не знал, но таким переменам обрадовался. Миа никогда не опаздывала и всегда была крайне вежлива и учтива с пациентами в отличие от своего предшественника, уверявшего Олли, что с его патологией Куперу логичнее всего хирургически удалить бесполезные вторичные половые органы омеги и жить, притворяясь бетой. «В вашем случае матка не лучше аппендикса. Вырежем ее — и решим эту проблему!» Ну спасибо, блядь. — Правда? А мне он показался милым парнем, — бездумно бросил Уилл. — Потому что он таков и есть, — кивнул Купер, чувствуя легкую досаду. Конечно, Ли милый… С его-то тонкими запястьями и большими глазами каким еще он может казаться? Джесси мог орать матом, мог вести себя, как самый склочный человек на свете, мог капризничать и устраивать истерики, и все равно казаться милым. Тонкие черты лица, хрупкое телосложение и смесь кровей, даровавшая ему необычную внешность, всегда играли ему на руку. Внешние данные в обществе всегда имели значение. Люди с телеэкранов боролись за бодипозитив. Люди с радио сообщали, что каждый волен выглядеть так, как ему хочется. Люди в шумной компании заверяли, что выбрали свою пару, влюбившись в её душу, а внешность не главное. Но все это ложь, ложь, ложь… — И то верно! Боженька здорово над вами, омегами, постарался! «Вами»? Ха. — Ага, — фыркнул Купер. — Жаль не без брака, — пробормотал он, естественно, имея в виду себя. Гровенор открыл рот, явно собираясь что-то ответить, но его опередили. — Вы только гляньте! Какая встреча! — этот голос Оливер узнал бы из тысячи. На стройке, что логично, всегда работало несколько бригад. И если в команде Олли все давно к нему привыкли, то альфы и беты из других бригад относились к нему с разным уровнем удивления, презрения или насмешки. В каждой рабочей команде находился заводила, который считал своим долгом бросить пару колкостей в сторону Олли, лишь видел его фигуру на горизонте. Владелец голоса как раз был таким гадким типом. Олли не знал его имени. Альфа лет тридцати пяти с густой рыжей шевелюрой и бородой, и с до комичного короткими клыками считал, что Купер без его важного мнения не проживет и дня. — Этот альфа с маткой все еще здесь! Альфу сопровождали несколько коллег. Кто-то над его словами посмеялся, кто-то, наоборот, покачал головой, осуждая его. Больше, чем на инфантильные словесные оскорбления, альфа был не способен, и Олли прекрасно об этом знал. Кинув одну эту фразу, рыжий мужчина продолжил путь к месту своей работы. Оливер обычно такие вещи стоически игнорировал. В конце концов, это происходило не в первый и далеко не в последний раз. Но именно сейчас… Что-то пошло не так. Возможно, Купер смутился из-за того, что «альфой с маткой» его обозвали при Уилле, а может свою лепту внесли в его эмоциональное состояние недавние события в полиции. Или Олли просто встал не с той ноги… …Испепеляющая ярость сдетонировала в нем подобно нитроглицерину. И под ее влиянием проглотить брошенную в него реплику Куперу не удалось. Олли всего на мгновение потерял контроль, и злость распространилась по всему его телу, подобно яду. Она напружинила мышцы, подняла температуру тела. Она рвалась наружу. Искала выход любым способом. С рыком подскочив на ноги, Оливер, ослепленный вспышкой гнева, ринулся к альфе. По дороге подхватив с грязного пола огрызок трубы, Купер шел на обидчика с единственной четкой как день мыслью: «Этот уебок поплатится за то, что сказал». Оливер не думал о последствиях. Оливера не заботило, что именно он пообещал себе после предыдущего инцидента подобного формата. Оливер, кажется, даже не помнил себя. Перед глазами сквозь кровавую пелену бешенства проступала желаемая цель. И все, что сейчас заботило Купера, это как эту цель уничтожить, чтобы больше никогда и никто в его сторону… — Олли, ты куда? — встрепенулся Уилл. Купер его не слышал. В голове стучало первобытное: «…Подави или будешь подавлен. Ударь или будешь избит. Убей, пока не убили тебя. Действуй-действуй-действуй!..» — Эй, уебок… — прошипел Оливер, нагоняя компанию и собираясь прорваться сквозь коллег обидчика и снести бородачу голову. Сейчас это казалось единственно верным решением. Куперу не о чем с ним говорить, он не обязан это терпеть, а выступать в качестве дипломата тем более! Он просто возьмет и… Олли резко взмыл в воздух и случайно выронил потенциальное орудие убийства. Альфы из другой бригады, оценив его не сулящий ничего хорошего разгневанный вид, резко отшатнулись. Импровизированное оружие также не осталось ими незамеченным. Работяги испуганно засуетились. — Твою мать, — взвизгнул бородатый альфа, тоже моментально проанализировавший происходящее. — Контролируй свой ПГС, иначе я напишу жалобу! — заявил он и поспешил подальше от разъярённого Купера. — А не надо было его провоцировать, — раздалось от одного из коллег бородача. — Блядь, да хуй пойми, как себя вести с этим чудовищем Франкенштейна! Ты, нахуй, видел его мышцы? Это не омега! Это черт-те что! Оливер издал угрожающий рык, и работники чужой бригады прибавили шаг. Олли попытался вырваться из захвата, благодаря которому оказался над землей, но в нос ему ударил запах чужих феромонов. И вспышка гнева резко угасла, будто ее и не было. Ненавязчивый запах напомнил Куперу о широких лугах, по которым он бегал в детстве, и о коронном яблочном пироге, который дедушка пек каждые выходные. Лишь полностью придя в себя, Олли осознал, в каком находится положении. Взмыл в воздух он благодаря Гровенору, который, обхватив его за живот, поднял омегу над землей и все это время так его и удерживал. Запах, успокоивший Олли, также исходил от него. Феромоны покоя? Зачем альфе учиться управлять такой бесполезной штукой? — Все… В порядке. Можешь меня отпустить, — выдохнул Купер, стараясь не подавать вида, насколько он смутился. Не каждый альфа был способен вот так просто поднять над землей его почти девяносто килограммов. Хотя вопрос здесь стоял не столько в возможности, сколько в желании. Купера альфы остерегались. Нет, не так. В Купере альфы не видели омеги, которого можно было бы таскать на руках. Его вторичный пол вспоминали лишь в рамках насмешки. — Ого! — раздалось за спиной. Олли почувствовал, как Уильям, продолжавший удерживать Купера над полом, уткнулся тому носом в спину между лопаток. — Пахнешь вербеной! Запах свободы! — Да поставь ты меня, наконец, на ноги! — всполошился Оливер. …И все же помогать Гровенору было большой ошибкой… Αω Тело болело адски. Уиллу казалось, что каждая мышца горит огнем. Вот что происходит, когда у тебя заканчиваются деньги на спортивный зал, а поддерживать форму в домашних условиях не позволяет отсутствие самодисциплины. Уже через двадцать минут после начала работы пот с Уилла лился рекой, а руки гудели от ссадин. И будь он в компании альфы, он бы однозначно поделился своими страданиями. Но приставили его к Оливеру. А перед омегой вести себя подобным образом Уилл ни в коем случае позволить себе не мог. Это же позорище! И еще ему ни за что не следовало ни в чём ему уступать или позволять помогать! Это дело принципа! Альфа должен помогать омеге и брать на себя всю грязную работу. А не наоборот! В конце концов, сейчас у Уилла не было ничего… Ничего, кроме гордости альфы. И если бы он лишился даже этого, что бы от него осталось? Уилл быстро убедился, что гордость альфы поразительно хрупка рядом с Оливером. Если Уилл за раз мог утащить две коробки со строительными материалами, Купер брал сразу четыре. За время, пока Уилл исполнял одно задание, Оливер успевал закончить три. К обеду Уилл чувствовал себя самым никчемным альфой на планете. Даже в физическом плане омега побеждал его всухую. То, что Купер с патологией, Гровенора не успокаивало. Все это лишь жалкие оправдания и не более! Уилл, ты не альфа, а собачье дерьмо! — Вот же черт, — выругался Купер, копаясь в коробке с лекарствами. Омега, как заметил Гровенор, щепетильно относился к своему здоровью и таскал с собой целую тучу лекарств. — Где же ты… Уилл улучил момент, пока Олли не обращает на него внимание, и откровенно уставился на омегу, потому что… Гровенор обожал омег. Обожал смотреть на них, прикасаться к ним и втягивать тонкий запах их феромонов. Была бы воля Уилла, и он бы имел дело исключительно с омегами. И с Ларсом и Хью. Так и быть, этих двух альф он бы оставил в своей жизни. И родителей. А все остальные пусть будут омегами! Нежными, приятно пахнущими, чудесными омегами. Купер считал, что слабо тянет на свой вторичный пол. Но Уиллу было достаточно лишь раз к нему прикоснуться, лишь раз почувствовать его феромоны, лишь раз поймать на смущении, чтобы убедиться: он омега. Альфы для Уилла по большей части воняли как кони, постоянно источали нервное напряжение и заставляли содрогаться от безбожного уровня ничем не подкреплённого высокомерия. Раздраженный тем, что не может найти нужное лекарство, Оливер начал извлекать из коробки одну пачку за другой. Он все еще нервничал, если не паниковал. Странно, но браслет на его руке указывал на то, что до течки еще далеко, а значит, беспокоиться не о чем. И все же Оливер страшно беспокоился. — Не обращай ты внимание на того тупицу, — пробормотал Уилл, пялясь на торчавшие над растянутым воротом грязной футболки ключицы Купера. — Он такой придурок, что предположил, будто у тебя ПГС. Даже ребенок знает, что предгонный синдром встречается только у альф. У омег же ПТС. — Он тоже в курсе, Уилл… Таким образом он лишь вновь хотел меня задеть, — пробубнил Купер, прерывая поиски лекарств и тяжело вздыхая. Кажется, то, что он все еще был на взводе, мешало ему в поисках. Следовало ли вновь воспользоваться феромонами покоя, которые Уилл научился контролировать еще в школьные времена, чтобы помогать Ларсу переживать его гоны? — К тому же в чем-то он прав. Предтечный синдром у омег награждает их высокой чувствительностью, плаксивостью, покладистостью и… — Купер закашлялся. — Повышенным влечением к противоположному вторичному полу, — поддакнул Уилл, сделав вид, будто не заметил, как Купер споткнулся. — Именно, — кивнул Олли. — Тогда как при ПГС альфы становятся злее, раздражительнее, начинают грешить вспышками гнева… — И ощущают повышенное влечение к противоположному вторичному полу, — добавил Уилл вновь, указывая на наличие идентичной симптоматики в обоих случаях. С этой проблемой сталкивались далеко не все альфы или омеги. И протекало это у каждого в разной степени яркости и длительности. Например, Уилл за пару дней перед гоном часто становился раздражительным и унылым. У Хью синдром не проявлялся вовсе. А вот Ларс… Аргайл начинал жрать таблетки на завтрак, обед и ужин, чтобы ненароком никого не прибить. — Нашел! Боже, я уж думал, что они закончились, — пробормотал Купер, вытягивая из коробки черно-красную пачку. Уилл нахмурился. Ему эти таблетки были знакомы. — Постой-ка, — Уилл вырвал таблетки из рук Олли машинально. — Тебе нельзя такое пить. Это же гормональная хрень для альф! — Ой, да завались! — вспылил Оливер, отнимая пачку, но тут же беря себя в руки. — Прошу… прощения. Это всегда приходит резко, и точного дня не рассчитать, — пробормотал он, выдавливая из блистера две таблетки и отправляя их в рот. — Они прописаны доктором. Все окей. — И никаких последствий? — с сомнением нахмурился Уилл. Олли лишь пожал плечами, мол: «А что, у меня есть выбор?». Видимо, выбор отсутствовал. — Как ты, наверное, уже догадался, я омега с переизбытком альфа-тестостерона. А он, увы, отвечает не только за некорректное для омеги формирование организма, но и за агрессивное поведение. Так что мой ПТС и правда больше похож на ПГС, — пробормотал он со вздохом. — А ты, значит, тоже их пьешь? — Олли повертел пачкой таблеток. — Нет. Мне они ни к чему. Но их пил Ларс. Еще в школе. Купер удивленно вздернул брови. — Насколько я знаю, это сильные таблетки. Разве их можно пить подростку? — Ну… у Ларса, как и у тебя, не было другого выбора. Доминантов слишком мало, потому фармацевтика для них разнообразием не отличается. Либо пей, что дают, либо… — Уилл не договорил, поняв, что выдает лишнюю информацию. — Сейчас все в порядке. Он обладает таким мощным арсеналом подавителей, которые и стадо быков остановят, — добавил он, чтобы Олли не начал переживать за своего друга. Хотя Ли выглядел кем угодно, но не тем, за кого следовало бы переживать. Впрочем, когда рядом появлялся Ларс, переживать на всякий случай следовало за каждого. — Что ж… Обеденный перерыв закончился. Готов к работе? — Да, конечно! Ни к какой работе Уилл был не готов. Тело болело сильнее прежнего. Но альфья гордость не позволила попросить еще пары минут передышки. …если я бесславно умру на работе, будет ли кто-нибудь скучать по мне?.. Ω День рождения некой Бонни Сеймур Джесси ждал с большим нетерпением! Наконец-то можно выйти из дома и хорошенько потусить! Сидеть целыми днями в четырех стенах Ли не прельщало. Но и попадаться на глаза журналистам, которые не торопились писать опровержения насчет той глупой истории с якобы изменой Ли Ларсу — тоже. Встречей с друзьями они лишь добились того, что история исчезла с первых полос. Ларс утверждал, что на большее и не рассчитывал, но в Ли горело чувство несправедливости. Аргайлу, по наблюдениям Джесси, напротив, сидеть в этих самых четырех стенах очень даже нравилось. Большую часть времени Ларс пропадал либо в личном спортзале, либо в библиотеке. Пересекались Джесси с Ларсом все больше на обедах и ужинах. Но разговоры не вязались. Ли видел, что Аргайла что-то тревожит. Даже предполагал, что тревожило его сразу многое. Но делиться своими мыслями с Ли он не торопился. Кроме того, Ларс явно выработал иммунитет к броским фразочкам Ли. Больше он, к глубочайшему сожалению Джесси, на них так живо не реагировал. — Может ли человек умереть от скуки? — задал в один вечер Ли вопрос Ларсу, медленно поглощавшему ужин по другую сторону длинного стола. Аргайл не ответил. Его куда больше интересовал Достоевский. И вот наконец-то выход в свет! Да не абы куда, а в один из лучших клубов Лондона «Тайный сад», на крыше которого действительно выращивали сад! Ларс рассказал, что его подруга детства забронировала помещение на весь вечер и ночь, так что там будут только избранные. И Ли был в их числе! Ну наконец-то! — Нахреначусь в лоскуты! — заявил Джесси счастливо. — Даже не думай, — нахмурился Ларс. — Ты должен оставаться относительно трезвым. Не забывай о прессе. — А на черта Сеймур позвала на вечеринку журналистов?! — Не позвала. Но они всегда находят способ проникнуть на подобные мероприятия. Кроме того, там будут фотографы. Обычно им доплачивают за молчание и забирают все фотографии с вечеринки до выхода из помещения. Но раз за разом какие-то неприятные кадры все равно начинают сверкать на первых полосах электронных газет. Да что ж ты будешь делать с этими журналистами?! Нигде от них нет житья! Как известные фигуры вообще выживают в мире, где следят за каждым их шагом?! — Кстати, у Бонни строгий дресс-код, — упомянул Ларс за пару дней до мероприятия. — Все гости должны прийти в белых и розовых цветах. — Она что… психопатка? Ларс предпочел проигнорировать вопрос Ли и тем же вечером потащил его в магазин одежды. И вот очередной день «Х» наступил. Ли критически осматривал свое отражение в зеркале уже добрых двадцать минут, пытаясь понять, можно ли принять какую-то позу, при которой он бы не выглядел конченым идиотом. Но у него ничего не выходило. Наряд, подобранный именитым лондонским дизайнером, Джесси не нравился. И дело было не в цвете. Просто… — Я выгляжу как генетическая смесь поросенка и цыплёнка! — заявил он, уже привычно врываясь в комнату Аргайла. — Я даже не знаю, что хуже — свитер или рубашка! Свитер нежно-розового цвета сшили из материала, напоминавшего плюш. Очень мягкий на ощупь, на вид он казался до неприличия нелепым. Белая же рубашка с воротником из белоснежных кружев в паре с розовым галстуком-бабочкой делала Джесси похожим на ребенка, которого вот-вот поведут на детский утренник. Ларс так же стоял у зеркала. Белый костюм тройка выглядел на нем сногсшибательно, но розовая рубашка с воротом-стойкой, пусть и бесчеловечно дорогая, смотрелась на нем отвратительно. На контрасте с розовым бледная кожа Ларса казалась болезненней обычного и, кажется, даже отдавала зеленцой. Аргайл по-прежнему оставался красавчиком… Но красавчиком, который покинул бренный мир пару деньков назад и уже взялся разлагаться. — Тебе ужасно не идет этот поросячий цвет, — заметил Джесси. Ларс даже бровью не повел. — Знаю. — И она цвет в цвет с моим свитером. Мы придем туда как два идиота. — На то мы и пара, — заметил Ларс, застегивая золотые запонки на рукавах рубашки. — Точно. Позориться, так вместе, — вздохнул Джесси, поняв, что попытка переодеться не увенчается успехом. Если даже Ларс смирился с таким цветовым коллапсом, Джесси и вовсе стоило помалкивать. Уже в машине Аргайл решил проинформировать Джесси о списке гостей. Он сыпал именами и статусами с таким усердием, что Ли заскучал уже на второй минуте и не запомнил вообще никого. Джесси был уверен, что это не важно. С ним все равно едва ли кто-то захочет поболтать. Ли ехал на эту вечеринку в роли придатка властного альфы. В таком амплуа даже мебель показалась бы куда более интересным собеседником, нежели какой-то омега с непонятной национальностью и в дурацком розовом свитере. Вытащил свой золотой билет, мальчик? Вот сиди и помалкивай. Не мешай взрослым альфам, хитрым бетам и статусным омегам прожигать эту жизнь. В клуб они прошли по приглашению Ларса с пометкой «плюс один». Но не успели сделать и пары шагов, как Аргайл, упершись взглядом в экран телефона, тихо чертыхнулся. — Что-то не так? — напрягся Ли. Он боялся, что Ларс, изначально не желавший ехать в клуб, в последний момент даст заднюю. А до Джесси уже доносились звуки клубной музыки. Он уже ощущал запах дорогого табака и алкоголя. И не хотел возвращаться в чертову огромную, но все равно тесную квартиру Аргайла! — Хью написал, что не сможет прийти. С его собаками вновь что-то не так, — выдохнул Ларс сухо. Хью мимо. И Уильям тоже. Тот еще накануне заявил Ларсу, что не приедет, так как после новой работы у него болит все, что только может болеть. Более того, болело даже то, что ни при каких обстоятельствах болеть не могло! (Джесси предположил, что Уилл говорил о самоуважении.) Следовало в ближайшее время написать Оливеру и разузнать, как обстоят дела. Конечно, уже после жуткой попойки! — Уверен, другие посетители этого мероприятия с удовольствием с тобой поболтают! — бодро заявил Джесси. — Этого-то я и боюсь… Страх Аргайла оказался не безосновательным. Лишь они зашли в большой зал, и к Ларсу мгновенно ринулась голубоглазая блондинка. Судя по визгу с ее стороны и сдержанной улыбке со стороны Аргайла, она и была ключевой фигурой этой вечеринки. Блондинка повисла у Ларса на шее, на Джесси даже не взглянув. Оставив на щеке Аргайла розовый след от поцелуя, она приняла подарок в красивой золоченой подарочной обертке и тут же аккуратно положила его к горе подобных свертков, даже не посмотрев, что внутри. — А братья мне не верили, что ты придешь! Я же говорила! — вещала блондинка, подхватывая Ларса под локоть. — Пойдем, они будут невероятно рады твоей компании! Из Ларса вырвался тяжелый вздох. Он кинул взгляд на Ли, но тот с милой улыбкой помахал ему ручкой. Нет уж, Аргайл. Выкручивайся сам! У меня есть дела поважнее! «Дела поважнее» размещались в левой части клуба и именовались баром, где сегодня всем гостям выдавали напитки исключительно бесплатные. — Двойной скотч, чистый, пожалуйста, — попросил Ли, на что бармен оглядел его с ног до головы, явно оценил розовый свитер, после чего сухо выдал: — Уверены, что ваш спутник не будет против такого выбора? — видимо тот наблюдал их с Ларсом приход. — Уверен, — хмуро ответил Джесси. — И все же, быть может, вы предпочтете что-то более изысканное для омеги? — Скотч невероятно изысканный. Его и предпочту. Мне необходимо письменное разрешение от альфы, чтобы нажраться до свинского состояния? Я так не думаю. Наливайте, — Джесси шлепнул ладонью по столешнице, давая понять, что он из того противного типа людей, которые не дураки поскандалить. Бармен молча налил напиток в квадратный стакан с толстым дном и поставил его перед Джесси. Ли кивнул в знак благодарности, забрал стакан и развернулся к шумной компании, частью которой не смог бы стать никогда. Вокруг именинницы собрались сплошь аристократические особы. Многих из них Ли уже видел на разворотах журналов и по телевизору. «Золотая молодежь» смеялась и бурно что-то обсуждала, пытаясь перекричать музыку. Люди выдавали целую гамму неискренних эмоций, приветствовали друг друга и громогласно поздравляли именинницу с днем рождения. Ларс в этом облаке бело-розового выделялся несмотря на то, что выполнил все условия дресс-кода. Он единственный стоял с отстранённым выражением лица. И Ли прекрасно знал эмоцию, легко читавшуюся в черных глазах Аргайла. Невыносимая скука. Люди продолжали прибывать, пока полупустой зал клуба не заполнился до основания. Музыка заиграла громче. Какой-то популярный ди-джей вышел к своей стойке, и люди, узнавшие его, возликовали. Изначально образовавшаяся компания частично рассосалась, но Ларса не выпускали из цепких лап прибывающие любопытные. Ли несколько раз наблюдал за тем, как Аргайл порывался уйти. Но каждый раз его кто-то останавливал и заводил новую беседу. Со стороны наблюдать за этим было весьма забавно. — Повторите, — попросил Ли бармена и получил новую порцию горячительного. Скотч приятно обжигал кончик языка. Ритмичная музыка заставляла еле заметно пританцовывать на одном месте, но большего Джесси себе не позволял, помня о вездесущей прессе и нерадивых фотографах. — Сколько? — вопрос, прозвучавший неожиданно близко, заставил Ли вздрогнуть и повернуться к говорящему. Альфа средних лет в розовом костюме тройке и белой рубашке взирал на Ли слегка подернутым алкоголем взором. — Вы ко мне обращаетесь? — К тебе. — О чем речь? — О плате. — За что? — За то, что ты притворяешься его парой, — кивнул альфа в сторону все больше мрачнеющего Аргайла. — Нисколько. У нас любовь, — Ли изобразил оскорбление. — Лжешь, омега, — промурлыкал альфа, расплываясь в широкой пьяной улыбке и демонстрируя обнаженные клыки. Альфа неожиданно схватил Джесси за руку, уткнулся носом ему в запястье и сделал глубокий вдох. — На тебе нет его запаха. Он к тебе не прикасается. А вот об этом они с Ларсом не подумали. Черт. Ли вырвал руку из цепких пальцев альфы и на всякий случай отступил от него на шаг. — Что вы себе позволяете? — выдохнул он, с усилием глотая рвущийся наружу мат. — …Да и Аргайл вряд ли проникся бы теплыми чувствами к безродной бродяжке. Ему просто хочется насолить матери, — пробормотал альфа, не обратив на праведный гнев Ли никакого внимания. — Променять сестру на такое убожество. Да еще и привести его на ее день рождения. Меня от него тошнит, — это альфа выговорил уже ни к кому конкретно не обращаясь и не сводя взгляда с Аргайла в другой части клуба. Джесси сделал глоток горячительного, размышляя, как следует ответить. Скандал устраивать не стоило. Пресса не дремала. Пускать в ход свои вонючие феромоны — тем более. Но что же в таком случае делать? Отрицать? Строить из себя дурачка? Рубить правду-матку? А может к черту все это? — Знаешь что? — вздохнул Джесси, поворачиваясь к альфе и смотря ему в глаза. — Я не обязан все это выслушивать. Пошел на хуй. Глаза альфы расширились от изумления, но секундное удивление моментально сменилось гневом. Джесси не успел среагировать. Мощная пощечина отбросила его на пол и припечатала к твердой поверхности. Стакан со звоном покатился по гладкой поверхности танцпола, расплескивая свое содержимое. В ушах зазвенело. Джесси мотнул головой и повернулся к разъярённому альфе, стремительно приближающемуся к нему. — Думаешь, ты под защитой Аргайла? Ха! Ты всего лишь подстилка, дело которой раздвигать ноги, когда потребуется. Понял меня? Знай свое место, никчемный бесполезный выблядок! Ты… …Черт, все время забываю, что альфам не нравится, когда омеги кроют их матом… А — Вот же… — присвистнул Самюэль Сеймур — старший брат Бонни — смотря в сторону бара. Ларс выдохнул. Последние сорок минут ему пришлось выслушивать ворох бесполезной информации о том, что происходило в АльфаИндастриз в его отсутствие. И все это Аргайл уже прекрасно знал и без помощи Самюэля. Сеймур настаивал, чтобы Ларс как можно скорее возвращался на работу. «Сколько можно прохлаждаться?» он вставлял через каждые две строчки, делая вид, будто не знает, что наличие Аргайла в офисе зависело вовсе не от него. Потому Ларс вздохнул с облегчением, когда альфа наконец-то отвлекся от обсуждения опостылевшей темы, переключившись на что-то поинтереснее. — Стэнли опять выпил лишнего и пристает к посетителям, — страдальчески вздохнул Самюэль. — Вот кому действительно не помешал бы отпуск. Самюэль говорил об еще одном члене семьи Сеймуров: самом старшем из детей семейства — Стэнли. Ларс с ним сталкивался сугубо по работе. На первый взгляд он производил впечатление типичного надменного альфы. Вот только он был подвержен пагубным привычкам, главной из которых являлся алкоголизм. Лишь выпив пару стопок, Стэнли терял представления о приличиях. Несколько громких скандалов в прессе пару лет назад заставили его обратиться в центр реабилитации, после чего проблем больше не возникало. Точнее, проблемы научились пресекать до того, как те попадут на первую полосу. Ларс повернулся в сторону бара, чтобы разглядеть, к кому буйный Стэнли приставал на этот раз, и… его передёрнуло. На полу перед баром лежал Джесси. Рядом с ним валялся пустой стакан. Стэнли, нависнув над ним, что-то орал, но что именно, разобрать бы не получилось из-за громкой музыки. Большинство присутствовавших не обращали на происходящее никакого внимания. Пара людей, подобно Самюэлю, просто наблюдали, не торопясь останавливать разъярённого альфу. В ушах Ларса застучал пульс. Ритмичное биение сердца ускорилось. Ладони вспотели, а клыкам стало неожиданно тесно в идеально под них подогнанных грилзах. — Ларс? — раздался голос Самюэля, но он показался Аргайлу далеким и еле слышным. Он смотрел на Джесси, одной рукой машинально прикрывавшем щеку. Он смотрел на пьяного разгневанно жестикулирующего Стэнли Сеймура. …он ударил его?.. он ударил его, да?.. — Что с тобой? — продолжал расспросы Самюэль. — Ларс? …он ударил его… как он посмел его ударить?.. — Эй, успокойся! Ты начинаешь… кха… Эй! Аргайл! …этот альфа… этот жалкий альфа… этот подонок посмел прикоснуться к Моему Омеге… — Боже, Аргайл, прекрати! …Ударить… …Моего… — Это же день рожд… кха-кха-кха… Ларс! Очнись! Приди в себ… …я убью его…