Нюанс

А Ларс не вышел, вывалился на крышу клуба, судорожно хватая ртом воздух. Тень самообладания, которую он каким-то чудом продемонстрировал перед Бонни, таяла на глазах. В лицо Аргайлу ударил колючий мелкий противный дождь. Из-за резко упавшей температуры воздуха изо рта Ларса при тяжелом выдохе вырвался полупрозрачный пар. Ветер скользнул за ворот розовой рубашки и проник под одежду, холодя разгоряченную вспотевшую кожу. Альфа сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе душевное равновесие, но разорванное в клочья сознание повлекло за собой крайне шаткое психологическое состояние. Сейчас Аргайл чувствовал себя канатоходцем, балансировавшим на тонкой леске, растянутой между крышами двух небоскребов. Одно неверное движение, и Ларс нырнул бы обратно во мрак бессознательного, в который он проваливался каждый раз, когда инстинкты брали верх над разумом. «Кроличья нора» доминанта: так это состояние называли врачи, поясняя, что для подобных Ларсу альф такие срывы в порядке вещей. В порядке вещей, черт побери! Не беспокойтесь, мистер Аргайл. То, что вы сходите с ума, совершенно нормально! Ларс пытался угомонить внутреннюю бурю, но, увы, одного желания в таких делах обычно оказывалось недостаточно. Огненная лава слепящего гнева прожигала насквозь, оставляя на костях клеймо безумия. По венам все еще циркулировала жгучая смесь из тестостерона и адреналина, из-за чего Ларс чувствовал все вокруг острее и на любой раздражитель извне реагировал куда резче обыкновенного. Откуда-то слева раздался тихий смех. Аргайл невольно дернулся, ощущая, как новая волна разъедающего раздражения вот-вот накроет его с головой. А за ним неминуемо последует еще одна вспышка слепой ярости. Ларс ни в коем случае не мог позволить подобному повториться. Он задержал дыхание и постарался вспомнить что-то успокаивающее. Запах свежей травы. Пение птиц. Холод блестящей росы. Мягкое тепло солнца. Только не думать о матери-альфе. О АльфаИндастриз. И о бесконечном списке долгов перед обществом. О своем статусе и о жизни, которую ему следовало прожить вопреки личным желаниям и стремлениям. Звон колокольчиков. Заливистый лай собак. Теплый голос мамы-омеги. Привычная смена кадров, давно покрывшаяся пылью ностальгии, но и спустя десяток лет помогавшая Ларсу собрать свое сознание по кусочкам. До душевного равновесия, впрочем, было еще далеко, потому, лишь раздражающий смех раздался вновь, и капля покоя исчезла в пламени неудержимого гнева, будто ее и не было. — Не могли бы вы, пожалуйста, покинуть крышу? — холодно попросил Ларс, подойдя к трем гостям Бонни, которых миновала феромоновая трагедия, развернувшаяся в основном помещении клуба. Двух молодых людей и девушку такая просьба искренне позабавила. «Золотая молодежь» Лондона не привыкла потворствовать чужим прихотям и собиралась биться за свое право коротать вечер в саду до последней капли крови. Но прежде чем первый из них открыл рот, Ларс уже достиг того пика раздражения, при котором его тело начинало вновь источать феромоны. И биться до последней капли крови троице резко расхотелось. …Потому что кровь была бы исключительно их. — Я сказал… вон отсюда, — процедил Ларс сквозь зубы. Просить в третий раз не пришлось. Гостей как ветром сдуло. Ларс же, наконец оставшись в полном одиночестве посреди цветущего клубного сада, устало опустился на одну из влажных от дождя лавочек, вытащил изо рта жутко жмущие грилзы, после чего спрятал лицо в ладонях. Холодный дождь и ветер его ничуть не беспокоили. В голове продолжал царить хаос. Что произошло? Что он сделал? Как так получилось? Подавители прекратили действовать? Только не это, господи боже. Ларс помнил, как говорил с Самюэлем, а потом картинка резко сменялась избитым Стэнли. То, что происходило в промежутке времени между этими двумя событиями, скрывалось за непроницаемой пеленой «Кроличьей норы». Ларс знал, что воспоминания к нему рано или поздно вернутся. Разрозненные обрывки начнут всплывать в памяти в самое неподходящее для этого время и угнездятся в его кошмарах на долгие годы, присоединившись к уже имеющимся ошибкам, совершенным под воздействием первобытных инстинктов. Но прямо сейчас Ларс не помнил ничего. Его должно было приводить это в ужас, но Аргайл испытывал одну лишь ядовитую злость. Он злился на себя за то, что потерял контроль (Будто это хоть в какой-то мере зависело от тебя). Злился на Бонни за то, что она уговорила его прийти на эту треклятую вечеринку (Это было твоим решением, прекрати). Злился на Хью и Уилла, которые оставили его без подстраховки (Они не нанимались на роль твоих нянек, хватит). Злился на Самюэля, не сумевшего остановить Аргайла (А что он, по-твоему, мог сделать?), и на Стэнли, оказавшегося слишком слабым, чтобы дать отпор (Разве он виноват в том, что не может тебе противостоять?). Злился на всех без исключений гостей этого чертового мероприятия (Они-то в чем виноваты, Ларс?). И даже понимая, что испытываемый им гнев и череда претензий иррациональны, Ларс не мог затушить в себе эти чувства, не мог успокоиться, не мог заставить руки прекратить дрожать, а сердце — перекачивать литры отравленной тестостероном крови. Сейчас Ларсу казалось, что мир ополчился против него, и все вокруг — враги. — Ты как? …Все, кроме Ли. Эта мысль настолько обескуражила Аргайла, что он уставился на подошедшего к лавке Джесси, как на Святого, в луче солнца сошедшего с небес на землю. Учитывая, что Джесси ворвался в черное облако феромонов Ларса, рассеивая его своим собственным странным запахом, аналогия оказалась пугающе точной. — Если что, сыграно было великолепно! — заявил Ли, плюхаясь на лавку рядом с Ларсом и беспечно хлопая Аргайла по плечу. Это картинка нарисовалась в голове Ларса, как попытка добросердечного прохожего погладить взбешенного питбуля. — Что? — глухо выдавил из себя альфа. — Со стороны твой срыв выглядел настолько правдоподобно, что на мгновение ты обвел вокруг пальца даже меня, хитрюга! — Не совсем понимаю, о чем ты… — Ларс потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Как ни удивительно, но в этот раз у него это даже получилось. То ли разум наконец-то взял верх над инстинктами, то ли… дело крылось в едва ощутимом запахе феромонов Ли, витавших вокруг тонким зеленым туманом. Дабы подтвердить возникшее в голове предположение, Ларс сделал глубокий вдох, втянул в себя побольше странного запаха Джесси и… дрожь в руках утихла. Сердце все еще ощутимо колотилось в груди, но уже менее болезненно. Это какой-то абсурд. Ларсу следовало радоваться, но вместо ликования его накрыла тихая паника. Почему он так реагирует на феромоны Ли? Это ненормально. — Так ты не притворялся? — осторожно поинтересовался Ли с настолько растерянным видом, будто в такой вариант ему верилось с большим трудом. — Нет, — качнул головой Ларс. Он бы мог подыграть Джесси и подтвердить его предположение относительно театральности произошедшего, но… Ли следовало знать, с кем он живет под одной крышей. Быть может, хотя бы это подстегнет его запирать дверь в свою комнату, а не оставлять ее нараспашку, из-за чего Аргайл, проходя мимо, периодически случайно наблюдал, как тот рассекает по помещению, сверкая голым задом. Лишь заметив лишнее оголение, Ларс всегда мгновенно отводил глаза, но менее неловкой ситуация от этого не становилась. Ветер и дождь медленно рассеивали остатки феромонов Ли. Чтобы продолжать их вдыхать, Ларсу пришлось наклониться к Джесси чуть ближе. — Ну а то, что ты говорил… — пробормотал Ли, неожиданно уставившись прямо перед собой. — А я что-то говорил? — удивился Аргайл. Ларс видел несколько видеозаписей, на которых запечатлелась метаморфоза, которую альфа претерпевал, потеряв рассудок. Когда Ларс просматривал их в первый раз, он не мог отделаться от ощущения, будто на видео не он, а кто-то другой. Обезумевший дикарь, который по иронии судьбы обладал тем же лицом. Злой близнец. Клон. Восковая фигура. Кто угодно, только не он. Но главное, было очень сложно представить, что это первобытное чудовище, действующее на голых инстинктах, умеет разговаривать. — Да… Э-э-э… что-то бормотал себе под нос. Честно говоря, я плохо разобрал. Да и не до того было, — выдавил Ли, нервно проведя рукой по шее. Ларс решил, что Джесси находиться рядом с ним не очень уютно. Немудрено. Даже самому Аргайлу рядом с собой в данный момент было весьма некомфортно. Наверное, в этом состоял главный ужас его положения: от себя не убежать и не спрятаться. — Ты не обязан сидеть со мной, — выдохнул Ларс, пусть и не хотел, чтобы Ли уходил. — Поверь, журналисты за нами больше не следят. Свою сенсацию они уже получили. — Ты охренел? — во всплеске искреннего возмущения развернулся Джесси к Аргайлу. — По-твоему я тут жопу морожу из-за журналистов? Да пусть они говна пожрут! — воскликнул он. — Я пришел, потому что мне показалось, что ты можешь нуждаться в поддержке. Решил, что ты заигрался и сделал чуть больше запланированного. И потому выглядишь таким расстроенным. А оказалось все намного хуже. В любом случае, я пришел чисто по-человечески. Знаешь такой термин? Это когда ты что-то делаешь не выгоды ради, а потому что искренне сочувствуешь кому-либо. Знаешь, что такое сочувствие? Это когда… — Я понял, — остановил Ларс Джесси, невольно улыбнувшись. — Замерз? — зацепился он за своеобразное напоминание Ли о том, что погодка сегодня выдалась не из лучших. — Еще спрашиваешь? — Ли кивнул на деревья сада перед собой, которые из-за шквального ветра кренились все ближе к крыше, и поежился. Аргайл разворачивающейся вокруг непогоды не замечал. Внутренний жар, казалось, плавил кожу изнутри. И ни ветер, ни дождь не могли его остудить. Ларс стянул с себя белый пиджак и накинул его на плечи Джесси. Омега сперва вздрогнул, одарил Аргайла взглядом, в котором четко прочиталось «Зачем?», затем поправил на себе пиджак, поняв, что с ним действительно теплее и, наконец, выдал сухое: — Спасибо. Ларс кивнул и, прежде чем вновь отстраниться от Ли, сделал, как ему казалось, последний спасительный вдох его феромонов. — Хули ты делаешь, Аргайл? — мрачно выдал Джесси. — Делаю что? — Ларс резко отпрянул от омеги. — Думаешь, я не замечаю, как активно ты работаешь своей носопыркой? — нахмурился Ли. — Мои вонючие феромоны что, действуют на тебя на манер нашатыря? Типа, я воняю так сильно, что сбиваю спесь даже с доминанта? Твой запах дарит мне покой и стабильность. Ларс не решился сказать это вслух. Сперва ему самому следовало разобраться, что здесь вообще происходит, потому он предпочел лишь утвердительно кивнуть. — Они меня отрезвляют, — сухо бросил он. — Я еще не до конца… эм… справился со своим состоянием и боюсь вновь сорваться, — признался он честно. — Вот как, — вздохнул Ли. — Ладно, можешь еще занюхнуть, — милостиво разрешил Ли, подцепляя пальцем кружевной воротник рубашки и чуть оттягивая его. — Вкуси же мой невероятный аромат, о принц тьмы, — выдал он, театрально откидывая голову вбок и давая Ларсу доступ к своей шее. — Мне будет достаточно и запястья, — выдохнул Ларс, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не поддаться на шутливую провокацию Джесси и действительно не уткнуться ему в шею. Ли абсолютно точно не понимал, по какому тонкому льду он ходил, так паясничая, а Ларсу вовсе не хотелось ему это демонстрировать. Он бы не позволил себе проделать такое и с грилзами, а уж без них… Даже учитывая, что шею Ли скрывал ошейник, прямо сейчас Ларс не мог отделаться от мысли, что может прокусить полоску из толстой кожи насквозь. Нет, от таких соблазнов следовало категорически отказываться. — Есть ли предел твоему занудству? — задал Джесси риторический вопрос. А есть ли предел твоей безрассудности? — Ты бы понюхал меня, а я — тебя. Равноценный обмен! — заявил Ли, при этом милостиво протягивая Ларсу руку. — Я сейчас источаю не те феромоны, которые могли бы доставить тебе удовольствие, — заметил Ларс, поймав руку Джесси и осторожно приближая ее к своему лицу. Он постарался держаться от запястья омеги в добрых четырех дюймах, пусть по факту хотелось прикоснуться к смуглой коже и впиться в нее клыками или провести по ней яз… Да чтоб вы горели синим пламенем, чертовы инстинкты! — Ошибаешься, — не согласился Джесси, втягивая носом черное феромоновое марево. — Запах — чистый кайф! Он точно чуял феромоны ярости Ларса? Глупый вопрос, ведь Аргайл глазами синестета четко и ясно видел, как черные завихрения проникают в ноздри омеги. Почему обонятельные рецепторы Ли интерпретировали его запах иначе, чем следовало? Аргайл проглотил очередной вопрос, прекрасно понимая, что Джесси и сам не знал ответа. Но все же… Его реакция должна быть не такой! Это не половые феромоны! Они просто не могли вызывать влечения! Феромоны ярости разжигали беспричинную тревогу и страх, доводили до панических атак и обмороков! От них окружающим становилось плохо! Конечно, Ларс держал в голове тот случай в квартире, когда Ли, вместо того чтобы спрятаться в своей комнате, начал виснуть у него на шее. Но тогда Аргайл успокоил себя тем, что, возможно, такая искаженная реакция была вызвана необычной смесью из феромонов, принадлежавших им обоим. Теперь же не оставалось сомнений, что дело не в этом. Джесси феромоны доминантного альфы просто не брали… Точнее, брали, конечно. Но не так, как следовало бы. — По-моему с нами обоими что-то не так, — только и смог выдавить Ларс, не в силах перестать дышать феромонами Ли. То, как быстро он смог взять себя в руки под их влиянием, радовало и напрягало одновременно. — Если и так, это не наши проблемы, — пожал Джесси плечами, поплотнее кутаясь в пиджак Ларса. Разговор закончился. Дальше они оба предпочли сидеть в успокаивающем молчании посреди открытого сада. Ветер и дождь усилились, но Джесси не говорил Ларсу по этому поводу ни слова и не требовал от него поскорее вернуться внутрь. Он лишь терпеливо ждал, когда альфа, всласть надышавшись его феромонами, вернется в норму. Рука его была ледяной, потому Ларс собирался возвратить Джесси Ли в тепло, как только поймет, что больше не опасен для общества. Если вероятность повторного срыва из-за гостей стала минимальной, Ларс все еще не мог предугадать свою реакцию при виде Стэнли, в чем бы ни крылась его вина перед Аргайлом. Но лишь Ларс полностью взял себя в руки и уже вознамерился предложить Джесси покинуть сад, как новый раздражитель не заставил себя ждать. — Пришел в себя? — тихий голос Бонни разорвал тишину, заставил вздрогнуть как Ли, так и Аргайла. Альфа резко опустил руку Джесси к колену, пусть и понимал, что девушка уже успела увидеть больше, чем следовало. — Да, — коротко ответил Ларс. Бонни выглядела настолько несчастной, будто только что похоронила всю свою семью. Макияж спасти не удалось. Взлохмаченные волосы разметало во все стороны. Дорогое платье нежно-розового цвета потеряло добрую часть пайеток — наряд шили далеко не для того, чтобы в нем ползали по полу. — Ты… — и без того красные глаза Бонни наполнились слезами. — Ты испортил мой день рождения! — воскликнула она, негодующе топнув ногой об пол. Вместо каблуков, на которых она встретила Ларса и Джесси в начале вечера, на ее ногах красовались неприметные эспадрильи, которые совсем не сочетались с платьем. Еще хуже с ним сочетались разбитые коленки и покрытые ссадинами предплечья девушки. — Прости меня, — выдохнул Ларс, и без помощи Бонни ощущая удушающее чувство вины. — Это был мой день, а ты… ты! — Бонни расплакалась и начала судорожно, но аккуратно стирать слезы с щек. Она будто боялась размазать уже размазанный макияж. — И из-за кого? Из-за этого? — девушка ткнула пальцем в сторону Ли. — Он здесь ни при чем, — нахмурился Аргайл. Что ей взбрело в голову? Зачем она приплетает Джесси? — Даже если Стэнли был грубоват, это еще не значит, что… — Грубоват? — неожиданно подал голос Ли. — Он, вообще-то, меня ударил. Что? — Даже если и так, я уверена, ты дал ему повод! — едко выдохнула Бонни. Слезы горя сменились слезами ярости. Я потерял контроль из-за этого? — Это ты во всем виноват! — заявила девушка, тыча в Джесси пальцем. Господи, это просто немыслимо! — Пошла нахуй, — четко и ясно выговорил Ли, заставив Бонни вздрогнуть. — Да как ты… смеешь? — оторопело выдохнула она. — Ты как смеешь покрывать своего братца-садиста, который пристает к незнакомым людям, грубит им и обращается к рукоприкладству? Так это у вас, у аристократов, заведено? Ни то, что он альфа, ни то, что он аристократ, не дает этому ублюдку право размахивать кулаками! — Знай свое место, безродная омега! — неожиданно зашипела Бонни. — Так я его прекрасно знаю, — хмыкнул Джесси. — Оно прямо здесь рядом с моим доминантным альфой, который даст пизды любому, кто посмеет меня обидеть. Очень удобно устроился, не правда ли? — ехидно подмигнул девушке Ли. — Думаешь, мне не известно, что ваши взаимоотношения — фикция?! — Думаю, тебе вообще ничего не известно, — ответил Джесси с загадочной улыбкой на губах. — Что ты можешь знать о чужих взаимоотношениях, когда не понимаешь своих. — Что за чушь ты мелешь?! — «Знай свое место, омега» — знакомая мантра, обычно присущая альфам. Тем страннее слышать ее из уст другой омеги. Веселье, да и только. Кто нашептал ее тебе на твое красивое ушко? Родители? Братцы? Думаешь, то презрение, которое они вкладывают в эту фразу, распространяется на других омег, огибая тебя? Поверь, это далеко не так. Тебя они презирают не меньше остальных. Вопрос лишь в том, когда эту мерзкую фразу направят на тебя саму. Бонни в ответ перевела полные слез глаза на Аргайла: — Ларс, и ты позволишь ему так со мной разговаривать? Позволю? Ха-ха, Бонни. Очень смешно. Ли не из тех омег, кому можно что-то позволять или нет. Вместо ответа Ларс повернулся к Джесси: — Стэнли тебя ударил? Сильно? — Не смертельно, — отмахнулся Ли, невольно потирая щеку. — Честно говоря, мне и посильнее прилетало. Дерется как ребенок. — Ларс! — вновь привлекла к себе внимание Бонни. — Он тебе важнее меня?! «Да», — пронеслось в голове до того, как Ларс успел серьёзно задуматься над вопросом. — Дело не в важности одного относительно другого. Меня заботит только справедливость, Бонни, — мягко ответил Ларс, надеясь достучаться до девушки. Вставать на сторону брата с ее стороны было как минимум глупо. Она ведь прекрасно знала, что характер Стэнли не сахар, и не раз сама же жаловалась Аргайлу на поведение старшего брата. Но в данный момент Бонни была слишком расстроена, чтобы мыслить трезво. — В таком случае встретимся в суде! — неожиданно выкрикнула она. Ларс не сомневался, что ее устами сейчас вновь говорят альфы ее семьи. — И посмотрим, на чьей стороне справедливость! — девушка резко развернулась и поспешила к выходу с крыши. — И я прошу вас покинуть мою вечеринку! — кинула она уже у двери. — Черт, — раздалось раздосадованное со стороны Ли. — Наверное, зря я послал ее нахуй, да? — пробормотал он сконфуженно. — Думаю, можно было обойтись и без обсценной лексики, — подтвердил Ларс. — Впрочем, это мелочь на фоне твоей правоты. Жаль, что Бонни не понимает того, что понимаешь ты. — То, что ее братец козёл? Или то, что рано или поздно она сыграет роль разменной монеты ради выгоды своего семейства? — И то, и другое, — кивнул Ларс. — Что ж… раз мы теперь нежеланные гости, думаю, пора домой, — сообщил он, поднимаясь с лавочки. — А подарок, что ты вручил Бонни, заберем? — Ли. — Ну а что? Вернешь деньги и забудешь о нем, как о страшном сне. — Ли. Нет. Мы не будем забирать подарок, — качнул Ларс головой, невольно улыбаясь. Пройти к стоянке можно было только через основное помещение клуба. Ларс и Джесси пересекли широкий зал под косые взгляды и шепотки. Джесси, чтобы не отстать от альфы, ухватился за рукав рубашки Аргайла и то и дело вертел головой, будто желая встретиться взглядом с каждым негодующим гостем. Ларс, наоборот, взглядов избегал, стремясь как можно скорее выйти обратно на свежий воздух. Выдохнул он, лишь оказавшись в машине. — Если хочешь, я могу сесть за руль, — предложил Джесси, кивая на руки Ларса. Они все еще едва заметно подрагивали. — Ты пил алкоголь, — напомнил Ларс. — Пф… пил. Скажешь тоже. Так, слегка промочил горло, — отмахнулся Ли, заставляя Ларса невольно задуматься о том, сколько раз тот уже садился за руль в не совсем трезвом виде. Нет. Он не хотел знать ответа. Ларс завел машину и вырулил со стоянки, демонстрируя свой молчаливый отказ. Омега мгновенно приуныл. — Да уж. Так себе первый официальный выход в свет, — пробормотал он чуть позже. — И журналисты теперь даже не главная наша проблема, — вздохнул он. — Если ты о суде, то об этом можешь не беспокоиться, — спокойно ответил Ларс. — Сеймуры не станут подавать иск. — Откуда такая уверенность? — удивился Ли. — Хорошо ли ты знаешь законодательство? — ответил вопросом на вопрос Аргайл. — Ну… не то чтобы, но… Насколько я знаю, бить людей все еще воспрещается, — пробубнил он. — Верно. Но знаешь, что еще нельзя делать на законодательном уровне? — спросил Ларс, понимая, что Ли вряд ли знаком с подобными нюансами. — Провоцировать альфу. Особенно доминанта. В глазах свидетелей сейчас картинка складывается следующим образом: я потерял контроль, потому что на мою омегу напали. «В глазах свидетелей» Ларс добавил специально, чтобы дать понять Ли, что реальная причина крылась не в этом, хотя сам Аргайл… не был в этом уверен. — Я потерял контроль, сработал инстинктивный механизм защиты. При преступлении «на почве инстинкта» караются обе стороны. В зависимости от обстоятельств и тяжести преступления каждой из сторон грозит свое правосудие, и еще вопрос, чье наказание окажется тяжелее. Конкретно в этом случае законодательство будет на моей стороне. — Свидетели могут соврать, — заметил Ли. — Могут. Но не соврет феромоновый анализ помещения. Криминалисты легко воспроизведут картинку событий по остаточным феромонам. Это знаю я, но, что важнее, об этом знает Стэнли. Адвокаты моей семьи не просто раздавят его, но и сдерут три шкуры. А я отделаюсь мелким штрафом, который просто вычтут из той суммы, которую мне задолжают Сеймуры. Они сами прекрасно это понимают. Иска не будет. Ли немного помолчал, прежде чем ответил: — Я правильно понимаю, что примерно по такой же схеме омег обвиняют в их собственном изнасиловании? — выдохнул он тихо. Ларс невольно сжал руль сильнее. Ли очень упрощал далеко не простые законодательные выверты. Но вступать в спор у Ларса не имелось ни сил, ни желания. К тому же зачастую альфы действительно пользовались данной лазейкой, чтобы выйти сухими из воды. — Хочешь разорвать договор? — выдохнул он, предпочтя перейти к теме, которая его беспокоила на данный момент куда больше. Джесси видел его во всей красе, и пусть после он проявил к Ларсу сочувствие, это еще не значило, что Ли желал продолжать жить под одной крышей с феромоновой бомбой замедленного действия. — С чего бы это? — удивился Джесси. — С того, что если я потеряю контроль, то могу сделать что-то… — Ларс при всем желании не смог выговорить это вслух. От одной только мысли на коже высыпали мурашки. Его главный кошмар. — В общем, я несу для тебя прямую угрозу. И как ты теперь понимаешь, при худшем исходе даже законодательство тебя не защитит. — Мне ничья защита и не нужна. С этим я всегда справлялся сам, — самоуверенно заявил Джесси. — Ты слишком сильно надеешься на свои феромоны, — заметил Ларс. — А ты слишком сильно боишься своих, — не остался в долгу омега. — Но хорошо, раз ты так беспокоишься относительно данного вопроса, давай спросим у третьей стороны, — улыбнулся он, неожиданно извлекая из кармана брюк уже знакомую Ларсу потрепанную колоду карт. — Зачем ты взял их с собой? — удивился альфа. — Я предпочитаю не расставаться с ними слишком надолго, — пробормотал Ли, начиная ритмично тасовать карты. — К тому же на вечеринке я планировал подзаработать! «Дай погадаю, золотая моя! Позолоти ручку и узнай свое будущее! Вижу, муж твой будет красивый да богатый! И детишек тьма!» — Надеюсь, ты шутишь. — Может, и шучу. Теперь мы уже никогда об этом не узнаем, — Джесси прекратил тасовать карты, а затем громогласно спросил: «Послать Аргайла нахуй или не послать?». Ли несильно стукнул костяшками пальцев по верхней карте и взялся тасовать колоду быстрее прежнего до тех пор, пока из нее не вылетела одна из карт. Она медленно опустилась Джесси на колени. Омега поднял карту, посмотрел на ее лицевую часть, а затем развернул ее к Ларсу. Аргайл взглянул на картинку, лишь остановившись на светофоре. На него воззрилась большеглазая женщина-омега с короной на голове и в украшенном драгоценными камнями плаще на плечах. Трон, на котором она сидела, искрился золотом. — Императрица говорит, чтобы я и шагу не ступал, пока не получу от тебя свои денежки, — подмигнул Аргайлу Джесси. — По-моему, это твоя личная интерпретация. — Других не имею, — пожал Ли плечами, пряча карты обратно в карман. — Зато теперь ты знаешь, зачем тебе следует закрывать дверь в свою комнату, — бросил Ларс тихо. — Зачем? …непробиваемый!.. **** За всю ночь Ларс так и не сомкнул глаз. Его мучили мысли то о случившемся на дне рождения Бонни, то о непонятном воздействии на него феромонов Джесси Ли, то о предполагаемой реакции матери на все случившееся. Часы еще не перевалили за семь утра, когда экран телефона Аргайла вспыхнул от входящего вызова. Помяни черта… Ларс взял трубку и выдохнул тихое «Доброе утро», морально готовясь к взбучке. Он предполагал, что мать, минуя элементарный этикет, тут же возьмется его отчитывать. — Доброе утро. Пришел в себя после вчерашнего? — подозрительно спокойно поинтересовалась мама. — Да. О случившемся написали уже все газеты Лондона? — Естественно. — И на сколько пунктов упали акции АльфаИндастриз на этот раз? — Ни на сколько. Ларс невольно присел на кровати. Что за чертовщина? — Альфа, защищающий свою омегу, — что может быть благороднее? — послышался веселый голос матери. — Если раньше судачили о, якобы, договорных отношениях, которыми ты пытаешься прикрыть свой истинный интерес к альфам, то теперь ни у кого не осталось сомнений, что Ларс Аргайл — видный холостяк Лондона — действительно серьезен в своих намерениях. Ларс только теперь понял, что задержал дыхание, и позволил себе медленно выдохнуть. — Хотя лично на мой вкус, ты слегка переиграл… — а вот этот тон Ларсу был хорошо знаком. Никакая это была не игра… — Но если ты хотел, чтобы вашу пару признали «истинной», поздравляю, у тебя получилось! Боже, да о чем ты говоришь?.. — И потому… — мать выдержала паузу. — Потому я могу выходить на работу? — с предательской надеждой в голосе выдохнул Ларс. — Потому теперь мне еще интереснее познакомиться с этим омегой. — А что насчет Сеймуров? — перевел Аргайл тему разговора. Ему казалось, что к этой встрече Ли еще не готов. — Об этом можешь не беспокоиться. Они позвонили мне еще вчера. Выдали свою версию событий, но я, конечно же, не поверила ни единому их слову. Очень интересно узнать, что же произошло с точки зрения Стэнли? Что-то вроде: «Я стоял, никого не трогал, и тут ваш сын ни с того ни с сего напал на меня!»? — Газетные статьи убедили меня в том, что Сеймуры, как обычно, опустили парочку важных моментов. — Удивительно, что пресса в кои-то веки встала на мою сторону, — не смог Ларс сдержать удивления. — Этого я не говорила. Ларс насторожился, и лишь разговор с матерью закончился, открыл сайт главной газеты Лондона. …о черт… Ли будет в бешенстве… Ω Прошлым вечером Ларс выглядел настолько подавленным, что Джесси проснулся со стойкой мыслью о том, что ему обязательно следует сделать что-то, чтобы поддержать печального альфу. Список возможностей оказался скудным, и Джесс остановился на приготовлении завтрака. Обнаружив в холодильнике все необходимые продукты, Ли с необычайным для себя задором взялся за готовку, стараясь все свое внимание направить в одно русло. Но что бы он ни делал, мыслями из раза в раз парень возвращался к событиям, произошедшим накануне. Аргайл назвал меня своим омегой. Но сам он об этом не помнит. Это означает что? Ничего! Абсолютно ничего! Не придумывай лишнего. Но вдруг я ему нравлюсь? Ха-ха, сам-то понял, о чем подумал? И все же. А что насчет тебя? Тебе-то самому Ларс нравится? Собственный вопрос поставил Джесси в тупик. Все его немногочисленные взаимоотношения с альфами обычно строились на феромонах. Именно они привлекали Джесси. Через их призму он оценивал внешние данные, интеллектуальные способности и черты характера альф. Через них он слушал их и верил им. А феромоны, что не удивительно, играли роль розовых очков, автоматически улучшавших все: от вкуса гипотетического партнера в одежде до грубого поведения. Ларс же феромоны распылял редко и неосознанно. Большую часть времени он прятал то, что другие альфы выставляли напоказ и использовали в качестве щита. Феромоны Ларса Джесси нравились и очень, но соприкасался он с ними редко. А без них… Аргайл воспринимался менее приметным, нежели остальные, будто человек, который выставлял свои фотографии в социальные сети, не наложив ни единого фильтра, не поставив правильный свет и не позвав профессионального фотографа. Но все это только на первый взгляд. Если подумать, единственная симпатия, вспыхнувшая в Ли без участия феромонов, расцвела в его школьные годы, когда голову ему вскружила влюбленность в учителя биологии. Та симпатия отличалась от феромоновой. Она казалась глубже и естественней и возникла не из-за необдуманных порывов, а по вполне логическим причинам. И пусть со временем эта влюбленность утихла, при воспоминании о ней Джесси ловил теплую ностальгию, тогда как феромоновые влюбленности стирались из памяти подчистую, будто их и не было. Так что же Аргайл? Нравится он тебе или нет? Не как альфа, а как человек? Ли не смог ответить на этот вопрос. Он знал Ларса недостаточно хорошо для того, чтобы проникнуться к нему глубокими чувствами подобного рода. И все же… Если откинуть феромоны и сексуальное напряжение, которое Джесси, если честно, мог испытывать и к фотографиям в журнале, что оставалось? Оставался Ларс без прикрас. И вообще-то он был… хорошим парнем. Ли впервые позволил себе всерьез задуматься об Аргайле, как о потенциальном партнере, и к своему удивлению он пришел к выводу, что тот действительно классный. Не без недостатков, естественно. Чрезмерно осторожный. До оскомины вежливый. Самую малость занудный. Но в общем и целом… удивительно адекватный альфа, который не на словах, а по факту не испытывал к омегам ненависти или превосходства и не позволял себе обращаться к ним с пренебрежением. Если Ли не мог с уверенностью сказать, нравится ему Ларс или нет, то уважал он его однозначно. …ну и переспать бы, конечно, не отказался. — Что ты делаешь? — голос Ларса заставил Ли вздрогнуть. — Доброе утро, — застигнутый врасплох Джесси засуетился перед плитой. — Готовлю завтрак. — С чего это вдруг? — удивился Аргайл. Немудрено. За время пребывания Джесси в его квартире, Ли прикасался к кухонной утвари только раз — в их первое совместное утро. — Просто захотелось приготовить что-то самостоятельно, — пробубнил Ли, ощутив неожиданный прилив смущения. Давно такого с Джесси не было. Даже если Аргайл в запале инстинкта назвал его своим омегой, что это меняло? В обычном состоянии Ларс едва ли оказывал Ли хоть какие-то знаки внимания. Так почему же?.. Он не осознавал того, что чувствовал? Или этот порыв продиктовали феромоны, которые никакого отношения к истинной любви не имели? Как же сложно… Не думай об этом! Не бери на себя слишком много. Еще не хватало, чтобы ты выстроил воздушные замки, с которых тебя потом скинут вниз одним точным пинком под зад. Ларс было взялся выкладывать из холодильника продукты, когда Ли запоздало сообщил, что вообще-то готовит завтрак и на него в том числе. Аргайл смешно стушевался, будто прошлый опыт ничему его не научил, а когда Ли поставил перед ним тарелку, в непонятном недоумении уставился на ее содержимое. — Ты что, впервые видишь жареные яйца? Если мне не изменяет память, яичницу моего авторства ты уже пробовал. Впрочем, тогда был лайтовый вариант, — заявил Джесс с загадочной улыбочкой. — Нет, я просто… Аргайл выглядел усталым и растерянным. Синяки под глазами, которые никогда не покидали поста под глазами, будто бы стали темнее. — Пробуй. Это должно тебя слегка расшевелить. — Не думаю, что… — покачал Ларс головой. — Хм… а вполне неплохо… — пробормотал он, не скрывая удивления. — Вот только… — его бледное лицо сперва приобрело здоровый оттенок, а затем и вовсе покраснело. — Эм… — выдохнул Ларс, прокашливаясь. — Ты добавил перца? — О да, — кивнул Джесс, уплетая яичницу за обе щеки. — А не многовато? — сипло выдохнул Аргайл, хватая предусмотрительно поставленный рядом с тарелкой стакан с холодным соком и осушая его сразу наполовину. — В самый раз, — отмахнулся Ли. — Ты разве не знал, что острая пища благотворно влияет на пищеварение? — Это достоверная информация? Потому что мне кажется, что в моем желудке вот-вот появится дыра, — выдохнул Аргайл, смахивая выступившие на лбу капли пота. — Если не нравится, не ешь, — раздосадовано фыркнул Ли. — Нет, я не сказал, что мне не нравится, просто… островато, — замялся Ларс, героически продолжая поглощать яичницу. Джесси уже хотел посоветовать Аргайлу в кои-то веки засунуть свою тактичность себе же в задницу и прекратить пыжиться, но входящий звонок от отца перекинул его праведный гнев с альфы на семью. — Заколебал! — рыкнул Ли, сбрасывая звонок. — Родня все ещё настаивает на знакомстве со мной? — догадался Ларс. — Никак не могут успокоиться. — Тогда пригласи их. Скажем, в эти выходные. — Ты ведь понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет? — качнул Ли головой. Видеть в этой квартире родню (в особенности сестру) ему совсем не хотелось. — Не думаю, что произойдет что-то из ряда вон, — пожал Ларс плечами. Он так считал лишь потому, что ни черта не знал о семье Ли! — Ты не понимаешь. От моей сестры можно ожидать чего угодно! — Например? — Ну… — Джесси замялся. — Она может начать с тобой флиртовать. — Ее право. Меня это не заботит. — А еще она потом может связаться с журналистами и напридумывать о нас всяких глупостей. Бьюсь об заклад, она сочинит грязи ровно на ту сумму, которую ей посулят. — И это не страшно. Нас и так журналисты обмусолили вдоль и поперек. — Кстати о журналистах… Я еще не читал новости, а потому… — Я бы советовал и не читать, — поспешно проговорил Аргайл, тем самым заставив Ли тут же позабыть о завтраке и полезть в новостную ленту. Яркие заголовки заставили Джесси невольно хихикнуть: — «Ларс Аргайл оказался подкаблучником?» — громогласно прочитал он, не скрывая веселья. — Что? Как они пришли к таким выводам? — уже с меньшей радостью воскликнул Ли, открывая статью и вчитываясь в ее суть. — Какого… в смысле? Я манипулятор? Стравил двух альф? Омега с низкой социальной ответственностью?! Источник сообщает, что я занимался чем?! — Я ведь сказал, что тебе не понравится, — вздохнул Ларс, отправляя в рот очередной щедро приправленный перцем кусочек яичницы. …еще вчера я был жертвой насилия, а уже сегодня главный злодей-проститут Лондона, стравливающий несчастных альф ради собственного извращенного удовлетворения… Добро пожаловать в публичный мир…