Нюанс

Ωα На четвертый рабочий день Гровенор заметно сдулся. Олли посчастливилось оценить, с каким выражением лица альфа подходил к стройке с утра пораньше, при этом двигаясь так, будто все его тело разом потеряло способность гнуться. Отвыкшие от большой нагрузки мышцы Уилла, судя по проявившейся сомнительной грации, очевидно, вопили о пощаде. Правда, лишь Гровенор узрел впереди маячащую фигуру Олли, и все симптомы усталости и перегрузки у Уильяма как рукой сняло. Подарив скептически настроенному Оливеру клыкастую улыбку, Гровенор воодушевлённо взялся за работу. Через пару часов у него не осталось сил даже на то, чтобы делать вид, будто все в порядке. Перетащив очередной ящик с материалами из грузовика к непосредственному месту работы, Уилл с болезненным стоном опустился на покрытый строительной пылью ящик и замер в одной позе, отрешенно уставившись на свежую кирпичную стену перед собой. В ответ на вопросительный взгляд Олли Гровенор лишь вымученно улыбнулся, заверив, что восстановится через пару минут. А вот колкий комментарий от одного из проходивших мимо альф бригады вызвал в нем неожиданную вспышку гнева. Член бригады и бровью не повел. Вместо агрессивного ответа он лишь хохотнул, заметив, что Гровенору очень повезло, что его гон выпадает на выходные, а значит, нет необходимости отпрашиваться у Олдридж и терять деньги. Гон, значит? После этого комментария Олли не сводил с Уилла глаз, пока не узрел подтверждение данному замечанию посредством тонкого браслета, который носили все альфы и омеги. Такие браслеты большую часть времени оставались в спящем режиме: всего лишь не бросающаяся в глаза черная полоска, сковывавшая запястье. Браслет указывал на гормональный фон владельца в двух случаях: когда тот прикладывал запястье к феромоновым датчикам на входе в метро, торговые центры и другие места большого скопления людей, и когда хозяин браслета активировал экран подъёмом руки (специально или случайно). Вспыхнувший оранжевый цвет на браслете Уилла дал понять, что выводы опытного альфы не беспочвенны. — Как скоро? — кивнул Олли на браслет, стараясь выглядеть беспечным, пусть внутри него и начинала зарождаться тревога. — Завтра, — вздохнул Уилл, потирая глаза. — Не беспокойся. У меня стабильный цикл. Несмотря на то, что природа так и норовила вставить своим детищам побольше палок в колеса жизни, кое о чем она все же позаботилась. Цикл эструса или гона, установившись в подростковом возрасте, обычно оставался неизменным на протяжении всей жизни альфы и омеги, точный если не до минуты, то, как минимум, до часа. Но всегда следовало держать в голове вероятность искажения цикла в случае тяжелого заболевания, долговременного стресса или психологической травмы (как, например, случилось с Дуайтом). К счастью, создатели феромоновых браслетов предусмотрели и это. Примерно за час до гона или течки в феромонах проявлялись новые химические элементы. Браслет, проанализировав их, начинал без остановки вибрировать, давая хозяину понять, что ему следует как можно скорее дистанцироваться от общества. Для бедолаг, не имевших возможности спрятаться так быстро, существовали сильные ингибиторы, которые могли оттянуть сомнительное событие на несколько часов. Но их следовало пить только в исключительных случаях. Постоянное употребление таких медикаментов вело к непоправимым последствиям. «А еще цикл может сбиться в случае, если ты испытываешь сильные чувства к другому человеку, — напомнил себе Оливер и невольно усмехнулся. — В общем, Олли, можешь спать спокойно». — Салаги, этот день настал! — зычным возгласом привлекла к себе внимание Олдридж. Все члены бригады без промедлений побросали дела и потянулись к ней. Каждый знал, о чем именно говорила Ава. — Что за день? — тихо поинтересовался Гровенор, еле-еле поднимаясь с ящика. — Лотерея, — буркнул Олли. В последние два раза именно он вытягивал «счастливый билет» и очень надеялся, что удача перестанет над ним насмехаться и в этот раз позволит избежать участи мальчика для битья. — Ого! — обрадовался Уилл. — И что на кону? — Нервные клетки. — Итак, господа, так как в нашей братии пополнение, считаю необходимым напомнить правила! — провозгласила Олдридж, даря Гровенору клыкастую улыбку. — Тот, кто вытянет крестик, получает невероятную возможность прокатиться по пробкам через весь Лондон и испытать истинное наслаждение от общения со стариком Уотсоном! Со стороны членов бригады раздались неодобрительные возгласы, подчеркнувшие мощь сарказма, который Ава вложила в свои слова. Глава строительной бригады вытянула вперед кепку, заполненную сложенными вчетверо блокнотными листами. — Считаю правильным дать новенькому возможность попытать удачу первым, — подмигнула она растерянному Уиллу. Гровенор запустил руку в кепку, долго в ней копался и, наконец, явил миру свой выбор. Кто-то из бригады начал тихо возмущаться, что при таком раскладе у Гровенора наименьшие шансы на «удачу», и беззлобно окрестил Уилла «везучим ублюдком». Через мгновение все оценили, насколько его удача феноменальна. Уилл раскрыл небольшой лист бумаги и всем продемонстрировал тот самый многострадальный крестик. Твою мать… — Что ж… — пробормотала Ава, рассчитывавшая на иной результат. — Жизнь — та еще сука, не правда ли? — тяжело выдохнула она, оборачиваясь к Олли. Ну, конечно… — Малец пока не знает пути и правил. Придется тебе его сопровождать, — сообщила она, кидая Олли связку ключей от своего старенького пикапа. — Проведи подробный инструктаж, чтобы он дел не наворотил, — попросила она Купера, вручая Уиллу список необходимого оборудования. — Так что от меня требуется? — спросил слегка дезориентированный Гровенор, но Ава вопрос проигнорировала. Она уже всеми мыслями окунулась в решение следующей текущей задачи, делегировав функцию о введении новичка в курс дела Куперу. — Идем. Расскажу по дороге. В процессе работы строительной бригаде требовалась тьма различного дорогостоящего оборудования. Далеко не все работодатели его предоставляли. Куда чаще они предпочитали оплачивать бригаде аренду этого оборудования. Складских помещений, где можно было раздобыть все необходимое, в Лондоне имелось предостаточно. Но склад, на котором нашлось бы вообще всё, да за приемлемую цену и с минимальной вероятностью нарваться на нерабочий инструмент, существовал всего один. Но и здесь присутствовали свои подводные камни. — Значит так, Уилл. Слушай и запоминай, — с этих слов Олли начал свое наставление, вспоминая, как когда-то так же заводила речь о грядущем сама Ава. — Владелец склада — мистер Уотсон. И он самый мерзкий старикашка из всех мерзких старикашек, когда-либо встречавшихся на твоем жизненном пути. Мы лишь перешагнем порог, а он уже начнет сыпать оскорблениями. Наша задача в данном случае — молчать и кивать. Ты меня понял? — Это с чего это? — нахмурился Уилл, не привыкший к тому, чтобы ему хамили. — С того, что эта старая жопа жутко обидчива, — сдержанно ответил Олли, очень даже привыкший к хамству, но все равно каждый раз тихо сатаневший, лишь Уотсон распахивал свою вонючую пасть. — Если мистера Уотсона что-то не устроит, он может одним днем разорвать с нами договор (прецеденты имелись) и в будущем отказываться работать с нами. То есть защитив свою честь, ты подставишь всю бригаду. Гровенор на это ничего не сказал. — Уилл, ты меня понял? — Куперу было важно услышать вразумительный ответ. — Да, не глухой! — раздраженно выдохнул Гровенор, невольно лязгнув грилзами. Но очередная вспышка гнева красноречиво подчеркнула, что Уилл к такому испытанию еще не готов. — Говорить буду я, — принял решение Оливер. Предгонное нестабильное эмоциональное состояние Гровенора грозило катастрофой. — Посидишь в машине. Я позову тебя, когда понадобится помощь при загрузке оборудования. — Вот еще, — поморщился Уилл. — Это я вытянул сраный крестик, мне и отдуваться. Не надо меня прикрывать. Я не ребенок. Ох, как же феромоновые бумы меняют характер. Первые два дня Уилл являл собой само очарование. Вчера он показался Олли чуть раздражительнее, но омега связал это с накапливающейся усталостью альфы. А сегодня Гровенора будто подменили. Куперу следовало догадаться о предстоящем Уиллу событии раньше хотя бы по тому, как еле различимый запах его феромонов стал гуще. Но Гровенор, как и любой адекватный альфа, пил ингибиторы. Незначительные изменения в феромоновом фоне не навели Купера хоть на какие-то мысли. Зато другие альфы учуяли изменения (угрозу) сразу. Половину дороги Олли пришлось потратить на споры с Уиллом, который в самый неподходящий момент решил проявить тупоголовое упрямство. В конце концов они пришли к компромиссу. Олли взял на себя задачу общения со стариком Уотсоном, но разрешил Гровенору постоять рядом в качестве немой (Олли несколько раз подчеркнул это. Ни единого слова, Гровенор!) поддержки. Июнь уже перевалил за середину, но погода не торопилась дарить жителям Лондона долгожданное тепло лета. Температура воздуха не поднималась выше шестидесяти четырех градусов по Фаренгейту. Пронзительную синеву скрывали сковавшие небосвод тяжелые свинцовые тучи. То и дело начинал накрапывать мелкий холодный дождь. Дорога, тянувшаяся от основной трассы к складу, состояла из щебня и грязи, и Купер, сидевший за рулем, несколько раз чуть не застрял в мешанине из влажной глины и камней. Уилл при этом каждый раз кидал тихие злые комментарии в сторону старика Уотсона, заранее настроенный в его отношении максимально негативно. — Держи себя в руках, — напомнил Олли, выбираясь из пикапа и поглядывая на разгоряченного Гровенора. Разгоряченного в прямом смысле слова. Температура готовившегося к гону организма подскочила на пару градусов. Купер, сидя на соседнем от альфы сиденье, физически чувствовал источаемый им жар. — Хватит это повторять, — процедил Уилл сквозь зубы, всем своим видом давая понять, что ему следовало бы напомнить о приемлемом поведении еще парочку раз. Минимум. Они прошли к большой металлической тяжелой двери с проржавевшей возвратной пружиной, из-за которой ее открытие всегда заставляло Купера прикладывать максимум усилий. Уилл, несмотря на общую усталость организма, распахнул ее перед Купером с такой легкостью, будто она ничем не отличалась от двери в комнату жилого дома. Всплеск адреналина не только портил характер своему хозяину, но и давал бонусы. — Опять ты? — встрепенулся мистер Уотсон, лишь завидев Оливера. На вид старику было не меньше семидесяти лет. И как он дожил до такого возраста, учитывая его нрав, Куперу оставалось только гадать. — Вот упрямец. Я ведь говорил, что работа на стройке тебе не подходит, — запричитал старик с таким видом, будто его мнение действительно кто-то спрашивал. — Хватит строить из себя невинность, рецессив. Получи лицензию на проституцию и занимайся тем, для чего рожден. Следует соответствовать своему предназначению. Да, мистер Уотсон на полном серьезе считал, что Купер идет против природы, променяв головокружительную карьеру проститутки на стройку. «Подставляй задницу и не мешай нормальным людям делать свою работу!» Олли заметил, как желваки Гровенора заходили ходуном, и еле заметно дернул головой. Помалкивай, идиот! — Я тоже рад вас видеть, мистер Уотсон, — как можно более миролюбиво выдохнул Олли, стараясь игнорировать клокочущую внутри ярость. — Вот только не надо со мной флиртовать. Я тебе не по зубам, — скривился старик. — Терпеть не могу всяческие омежьи уродства, — его передернуло. — Омега должна быть красивой, чтобы ебать ее было приятно. В наше время все это прекрасно понимали. А теперь, посмотрите-ка. Одни разжираются, как свиньи, другие железяки себе вставляют куда ни попадя, третьи волосы красят или разоденутся так, будто красная цена им — один фунт стерлингов. А укажешь на то, что они дешевки, так еще обижаются, — старик презрительно сплюнул на пол. — К тебе это, конечно, не относится, — смилостивился он над Олли. — Ты родился уродом. Небось мать вела разгульный образ жизни, вот и вынесла недоразвитого. Купер шумно выдохнул через нос. — Но на любой товар найдется покупатель, — протянул мистер Уотсон, забирая из рук Оливера послание от Авы. — Мало ли в мире извращенцев. Так что прекрати заниматься глупостями и получи уже лицензию. Надо же приносить обществу хоть какую-то пользу, — пробормотал он, уже переключившись на список необходимого оборудования. Все, что касалось работы, мистер Уотсон выполнял без сучка и без задоринки. Жаль, что человеком он при этом оставался максимально неприятным. Старик изучил список и подтвердил, что все оборудование есть в наличии. — Ты с погрузкой-то справишься? Это тебе не ноги раздвигать, — сообщил он, заставляя Олли мысленно вопить. — Мне помогут, — тихо бросил Купер, хотя очень хотелось упомянуть, что Оливер и один с погрузкой всегда справлялся без проблем. Старик, чье внимание до этого концентрировалось исключительно на омеге, перевел взгляд на Уилла. — Оп-па, — выдохнул он. — Новое лицо. Неужто ебаря приволок? — Уильям — новый член нашей бригады, — поспешно выговорил Олли громче необходимого, заглушая тихий рык Уилла. — Новый член! — возликовал Уотсон. — А старых тебе, значит, маловато? Олдридж уже не та, да?! Хотя ее политика «солдатских омег» мне по вкусу. Хоть и баба, а кое-чего понимает. Старик поковылял вглубь склада, чтобы перепроверить оборудование, прежде чем позволить Олли его забрать. — Я ему глотку хочу перегрызть, — тихо выдохнул Уилл, лишь Уотсон исчез из поля его зрения. — Поверь, я тоже, — хмуро выдохнул Олли. — Но старик держит лучший склад с лучшим оборудованием в городе. Зная, как мы от него зависим, он позволяет вести себя, как король. — А что он имел в виду под «солдатским омегой»? — Это отсылка к истории. В далеком-далеком прошлом во время войн омеги следовали за армией и предоставляли солдатам услуги сексуального характера, — пояснил Олли со вздохом. — Погоди, — Уилл поморщился. — Он уверен, что Олдридж взяла тебя на работу, чтобы альфы из бригады с твоей помощью снимали стресс? — Ну да, — сухо кивнул Олли. — Да он же… Больной на голову. — Ну да, — повторил Олли, нервно усмехнувшись. — Какого черта альфы и беты сами сюда не ездят, раз этот ублюдок терпеть не может омег? — Так он не только омег терпеть не может. Бет он считает людьми третьего сорта. Их, в отличие от омег, даже ебать неинтересно. Да и вообще люди без феромонов — это и не люди. Так… одно название. — Значит надо ездить только альфам… — Когда я приехал сюда в первый раз, меня сопровождала Ава. Так мы были вынуждены полчаса слушать его рассуждения насчет того, что «альфа-баба» — это недоальфа. Потому что настоящие альфы думают головой, а «альфа-бабы» — своей недоразвитой вагиной. — Твою мать… — выдохнул Уилл. — Все намного хуже, чем я даже мог представить. — Да уж. — И что тогда сказала Ава? — А что она могла сказать? Ничего. Бригада потом еще неделю страдала от ее вспышек гнева. — То есть этот придурок людьми считает только альф-мужчин? — Боже, конечно, нет! За кого ты его принимаешь? За святого? Далеко не всех, — тут Олли уже искренне рассмеялся. — Рэймонда знаешь? — Того альфу, от которого постоянно веет феромонами страха? — Его самого. Этот старикашка ему устроил целый экскурс по тому, как Рэймонду следует бить его мужа-омегу, если он не хочет стать подкаблучником. Рэймонд приехал белый как мел и два часа сидел на телефоне. Мужу жаловался. По-моему, даже плакал. Он у нас малый чувствительный. Особенно, когда речь о его омеге. Короче, если альфа в браке — это тоже недочеловек. Нормальный альфа узами себя связывать не станет, потому что всю жизнь прожить с одним омегой — это противоестественно. — Что за… Уилл резко замолчал, увидев приближающуюся фигуру старика. — Всё рабочее, всё на месте. Сейчас распечатаю план расположения вашего оборудования, — старик Уотсон защелкал по клавишам старенькой клавиатуры. — Держи-ка ключи от погрузчика, малец, — протянул он связку ключей Гровенору, игнорируя стоящего к нему куда ближе Олли. — О… — старик втянул в себя воздух, когда Уилл приблизился к нему. — Скоро гон? Потому взял с собой рецессива? Молодец, перестраховка никогда не повредит, — похвалил Гровенора старик. — Ничего подобного, — огрызнулся Уилл, за что Олли ощутимо наступил ему на ногу. Заткнись! — Твоя правда, — старик интерпретировал слова молодого альфы по-своему. — Кандидатура так себе. В гон, конечно, и косой одноногий подойдет. Но лично я всегда относился к таким… — старик указал на Олли, — с брезгливостью. Я бы его ебать не стал, даже окажись он единственным в своем роде. — А я бы ста… — Гровенор резко замолчал, получив незаметный, но ощутимый толчок под ребра от Олли. — Ох, молодежь, — развеселился старик больше прежнего. — Понимаю. Я в твои годы тоже разборчивостью не отличался. Поумнел позже, — продолжал он сыпать своими мудростями. — Всех целочек повскрывал. Если ты понимаешь, о чем я. Куда уж тут не понять. — У нас сроки горят. Мы пойдем, — сухо бросил Олли, начиная пятиться. Терпение его было на исходе. Уилла и вовсе трясло. — И это… совет тебе, малец, — кинул старик уже в спину Гровенора. — Железяки эти с клыков сними. Я в свое время кучу омег перекусал. И ниче. Никто не сдох. Зато ублюдков настрогал только так. Милая характеристика собственных детей. — Альфа для того и нужен, чтобы род продолжать, понял? А иначе это и не альфа вовсе, а мусор. Увидел омегу? Сразу кусай, а там как пойдет. Надо омег к себе привязывать, а то ты ж знаешь, течный омега себе не хозяин. Олли и Уилл поспешно ушли вне зоны досягаемости увещеваний старика. Уилл остановился и какое-то время шумно дышал, явно пытаясь справиться с рвущимся из него бешенством. Приближающийся гон ему в этом не помогал. В одном Олли не соврал. Они действительно спешили, потому тратить лишнее время на успокоения Гровенора возможности у них не было. Он знал, что если альфа сильно зол, небольшая доза феромонов омеги могла повлиять на него в качестве успокоительного. Не так эффективно, как если бы Олли использовал феромоны покоя, но ими Купер пользоваться не умел. Можно было использовать и обычные. Но очень осторожно, чтобы не вызвать обратного эффекта. Олли накрыл ладонью нос и рот взбешенного Уилла. — Сделай глубокий вдох. Гровенор, как ни странно, тут же подчинился. — И медленный выдох. Олли отнял ладонь и внимательно вгляделся в альфу. — Лучше? — Да, спасибо, — выговорил Гровенор, заметно присмирев. На погрузку оборудования ушло больше часа. Все это время Уилл и Олли старательно избегали старика, за милю обходя его рабочий стол. Лучше сделать крюк по огромному складу, чем выслушивать очередную порцию стариковской мудрости. Лишь когда все необходимое оказалось в кузове пикапа, Олли вновь пришлось обратиться к Уотсону. Тот на радостях изрыгнул из себя еще одну бесполезную лекцию, повторно выведя из себя и Оливера, и Уильяма. — По старому херу плачет психушка, — рыкнул Уилл, с силой хлопая дверью пикапа. — Очень мило, что ты так возмущен его словами, но по факту, лично тебе он ничего ужасного не сказал. Так что успокаивайся, — посоветовал Олли. — Ничего ужасного? Он сказал… — Что тебе следует трахнуть как можно больше омег. Да-да, я понял. Не думал, что тебя это так заденет, учитывая твои похождения, — рассмеялся Купер, пытаясь разрядить обстановку. Олли успел ознакомиться с информацией из желтой прессы, долгое время следовавшей за Уильямом Гровенором по пятам. Не специально. Так получилось. В поисковике запрос появился сам собой каким-то непонятным ему фантастическим образом. И четыре часа ознакомления с сотнями статей пролетели, будто минута. — Ты сравниваешь меня с ним?! Ой-ёй, кажется, Олли сделал только хуже. — Нет. Не сравниваю, просто… — Я, мать твою, никогда никого не кусал! И ни с кем не трахался без обоюдного согласия! — И в гон к услугам рецессивов не обращался ни разу, — едко кинул Олли. Уилл стушевался. — Ну… — он резко уставился в окно. Оливер прекрасно знал ответ на этот вопрос. В газетах освещали и эту тему в том числе. На одной фотографии, например, запечатлели, как Гровенор заходит в гостиницу в компании не одной, не двух, а сразу трех омег с низкой социальной ответственностью. Олли, помнится, смотря на это фото, ощутил странную злость. Хотя какое ему дело? И мог ли он ожидать от Уилла чего-то другого? И с какой это стати Гровенору отказываться от устоявшихся общественных правил? К услугам рецессивных омег обращались все альфы без исключений. Имелась заметка даже про Аргайла, хотя он не производил впечатление человека, которому подобное было по нутру. Но инстинкты есть инстинкты. И если имеется способ минимизировать ущерб от них, так почему бы им не воспользоваться? — Этого отрицать не стану, — наконец выдавил из себя Уилл. — И на том спасибо. — Но это вовсе не значит, что к рецессивным омегам я отношусь иначе, чем ко всем остальным, — добавил он тише. — Да, Уилл, я знаю, — смягчился Оливер. — Я рад, что твое мнение разнится с мнением этого мерзкого старикашки. Но мы не можем закрывать глаза на тот факт, что многие альфы мыслят, как Уотсон. Это в порядке вещей так же, как и покупка услуг рецессивов для нормального протекания гона. Интересно, а в завтрашний гон Уилл обратится к чьей-то помощи? Какое тебе дело, Олли? — Так что сделай глубокий вдох и возьми себя в руки. — Да дело, мать твою, не только в этом! — вновь вспылил Уилл. Хрупкое затишье разлетелось на куски под давлением предгонного гнева. — Этот старый хуй назвал меня мусором! — Да когда он успел? — удивился Олли, не припоминая ничего подобного. — Он сказал, что если альфа не строгает детей, он мусор! — Уилл, ты еще молод. Будут у тебя дети, успокойся. — Нет, не будут! — Даже если ты не хочешь потомства, ты всегда можешь внести вклад в банк спермы. И тогда… — Не могу! Олли, ты не понимаешь! Я бесплоден! Рецессивный! Купер случайно нажал на тормоз. Пикап резко остановился, вызвав оркестр клаксонов за спиной. — Что за бред ты несешь? — выдавил Олли, вновь начиная движение. — Рецессивных альф не бывает. — Ага. Как же… А я тогда кто? Хотя ясно кто. Мусор! От Уилла потянуло феромонами сильнее. Зрачки расширились. На лбу выступили капли пота. Он выглядел так, будто находится на грани нервного срыва. Хотя здесь скорее бы подошло определение гонного срыва. Не того, при котором альфы набрасывались на омег ради неистового секса, а того, при котором они начинали крушить все, что попадалось под руку. Олли остановился на светофоре и вжал голову Уилла в пассажирское окно, так же, как и до того на складе плотно закрывая ладонью его нос и рот. — Дыши, мать твою! Гровенор сделал пару вдохов. Расширенные зрачки сузились. Олли отнял руку, и Уилл вновь уставился в окно. Какое-то время они ехали молча. Странное признание Гровенора не укладывалось у Оливера в голове. Не бывает рецессивных альф. Бред какой-то. Но и сомневаться в словах Уилла оснований вроде бы не было. И любопытство взяло свое. — Как ты об этом узнал? У омег тест на рецессивность брали сразу после того, как подтверждался их вторичный пол. Но среди альф подобные процедуры не проводились. Зачем, ведь рецессивных альф не существует. — Несколько лет назад одна омега, с которой мы провели ночь, пришла к дверям моего дома с ребёнком на руках. Утверждала, что он от меня. Была в этом уверена, потому что на тот момент я из ее гарема ухажёров якобы являлся единственным альфой, с которым она спала без контрацептивов. Знаю-знаю, не надо закатывать глаза, Олли. Иногда я совершаю глупости… Иногда? Мне кажется, чуть-чуть чаще, чем иногда. — Естественно, мои родители потребовали тест на отцовство. Омеге сообщили, что отец ребенка не я. А мне — что я вообще отцом стать никогда не смогу. Стреляю холостыми. Прямо как мужчины-омеги. Иронично, не правда ли? Ты омега с переизбытком альфа-тестостерона. А я альфа с его недостатком, — из Гровенора вырвался нервный смешок. — Ну… э-э-э… и это никак не лечится? — осторожно продолжил расспросы Олли. — А рецессивность омег лечится? — задал Уильям риторический вопрос. Нет. — Родители не хотели афишировать мою проблему. Сказали мне помалкивать и никогда никому об этом не рассказывать. — А ты их послушал и взялся рассказывать об этом каждому встречному-поперечному, — хохотнул Олли. — На самом деле ты первый, кому я рассказал, — признался Уилл, начиная кусать клыками нижнюю губу. — Не знаю, почему. Не спрашивай. Вырвалось. Чертов гон! Обещай никому не говорить. — Обещаю, я не очерню репутацию твоей семьи, — кивнул Олли. — Не в семье дело. Родители переживают, что если все узнают о моей рецессивности, изменится отношение лично ко мне. Аристократия — это та еще вонючая клоака. Вскройся правда, и о браке с омегой-аристократом точно можно будет забыть. Не то чтобы они настаивали именно на такой расстановке сил при построении мной семьи. Но врать не стану, раньше я часто проводил время среди подобных особ. Родители не хотели, чтобы из-за моей проблемы мне разбили сердце. О, кажется, у Уилла замечательные родители. — Как ты воспринял новость о своей рецессивности? — задал Купер новый вопрос, решив пропустить мимо ушей увещевания Гровенора о многочисленных связях с омегами аристократического происхождения. Кроме того, он помнил, как сам переживал по этому поводу. — Честно? Никак. Блин, когда тебе двадцать два года, ты считаешь, что тебе дети нафиг не сдались. В двадцать четыре уверен, что такая ответственность тебе не по зубам. Но вот тебе двадцать шесть и… — И? — …тебе говорят о том, что ты мусор. — Не зацикливайся на словах старика, — посоветовал Олли. — Говорю тебе как рецессив рецессиву. Жизнь продолжается несмотря ни на что. И отсутствие возможности иметь детей не делает тебя хуже других. Ты такой, какой есть. Точка. — Да. Я знаю. Спасибо, Олли, — произнес Уилл с легко читающейся горечью в голосе. — Но даже в этой ситуации есть плюсы, — попробовал Купер приободрить Гровенора. — Да, трахаться можно без гондона. — Уилл! — Что? — Я не об этом! И ты в курсе, что контрацептивы защищают не только от нежелательной беременности?! — Господи, говоришь прямо как Ларс. — Я говорю прямо как любой человек, осведомленный о существовании венерических заболеваний! — на мгновение отпустив руль, на эмоциях всплеснул Олли руками. Уилл перевел на него взгляд и рассмеялся. — Я шучу, Олли! Шучу! Ну да, конечно, так я тебе и поверил. — Я имел в виду, что несмотря на свою рецессивность, у тебя сильные альфьи феромоны и организм работает как часы, — заявил Олли, намекая на предстоящий гон. — У рецессивных омег феромоны обычно очень слабые. Не смотри на меня. Я исключение, и мы оба прекрасно знаем почему. И эструс либо отсутствует вовсе, либо вялотекущий. — А у тебя? Твоя течка как проходит? Спрашивать о таком, вообще-то, бестактно! — Ну так… — пробормотал Олли, не желая сообщать Гровенору о подобных тонкостях своей жизни. Ну а что я ему скажу? Знаешь, Уилл, если у меня начнется течка, беги без оглядки, иначе я сдеру с тебя штаны раньше, чем ты успеешь сказать «Господи Иисусе!»? — С гоном, на самом деле, не все у меня так гладко, как кажется, — чуть подумав, вновь подал Гровенор голос. Он будто нашел возможность выговориться и теперь никак не мог остановить поток откровений. — Вот у тебя какой цикл? Этот вопрос так же относился к бестактным. Но на него Олли, так и быть, ответил. — Двадцать восемь дней. Собственно, точно такой же, как и у Джесси. Они потому и пересекались в больнице в одно и то же время. Сдавать анализы и приходить на осмотр следовало в определенный промежуток цикла. А Дуайт к ним затесался постольку-поскольку. — У Аргайла двадцать семь. У Хью вообще двадцать пять. А мой цикл длится сорок один день. — Многовато, — присвистнул Оливер. Этот промежуток сильно выходил за норму среднего значения. — Ага… Правда раньше мне казалось, что он такой потому, что я везунчик. Но мы-то теперь оба знаем, что везение — это не ко мне, — Гровенор повертел в руках листочек с крестиком, который почему-то до сих пор не выбросил. — Повезло, так повезло. И гон длится всего день, в который кукушечка свистит от силы часа четыре. — Не вижу в этом ничего плохого, — заметил Оливер. — Да. Я тоже не видел, пока не узнал, симптомом чего это является. Если бы не бесплодие, меня действительно можно было бы назвать избранником судьбы. Особенно на фоне Ларса… — А-а-а… да, я тоже уже читал новости, — кивнул Олли. Новостная лента утром полыхала от событий прошлого вечера. Сенсация! Ларс Аргайл неистово заступился за своего омегу! Конечно, имелись комментарии и статьи менее позитивного характера, но Купер предпочел остановиться на лучшем из вариантов. — Новости? — встрепенулся Уилл, видимо, не осведомленный о произошедшем. Альфа тут же выудил из кармана телефон и погрузился в изучение пропущенного материала. — Твою ж ма-а-ать, — выдохнул он с чувством через мгновение. — Хью, выходит, тоже не пришел?! Черт, если бы я знал… — Ты о чем? — не понял Олли. — Мы с Хью еще со школьных времен стараемся помогать Ларсу держать себя в руках, — забормотал Гровенор, листая новостную ленту и мрачнея все больше. — Первый гон Ларса наступил в летние каникулы. И когда он вернулся в колледж, что-то в нем изменилось. Он замкнулся в себе. А на время своего гона начал требовать, чтобы мы с Хью уходили из комнаты. В общежитии Алтонского колледжа ведь было как: в одной комнате жили по три альфы. Но комнату, грубо говоря, делили на четыре помещения. С одной стороны большая комната с письменными столами и шкафами для вещей, а с другой — толстая перегородка с тремя дверьми. За дверьми даже не комнаты, а скорее… не знаю, как объяснить. Представь кровать, засунутую в железную коробку. Вот такая спальня без окон, со всех сторон обитая металлом. Когда у альфы из комнаты начинался гон, он запирался в своей каморке. Тем самым другие альфы спокойно продолжали жить в комнате и не раздражали его своими феромонами. — Это вроде и разумно, а вроде и варварски, — пробормотал Олли. — Да уж, не сравнить с общежитиями в университетах, где каждому студенту выделяется пусть маленькая, но полноценная личная комната. Ссать при гоне в ведро, так как отсутствует доступ к туалету, однозначно, не лучшее мое подростковое воспоминание, — согласился Гровенор. — Так вот нас с Хью достало, что каждый месяц по два дня мы должны перекантовываться в комнатах друзей. К тому же в нашем подростковом мозгу картина рисовалась так, будто Ларс выпендривается. Дескать: «Я доминант, вам мой гон не по зубам». Первые два месяца потерпели, а на третий ночью в первый день гона Ларса вернулись в свои кровати. — И произошло что-то плохое? — Могло произойти что-то плохое, — поправил Уилл Купера. — Моя спальня находилась посередине между спальнями Ларса и Хью. Аргайл как-то меня учуял, пробил рукой металлическую перегородку и чуть не придушил. Хорошо, Хью подоспел. Он же с детства вертелся на конюшне, ну ты помнишь, он упоминал об этом при нашей встрече. Конюхи научили его управлять феромонами покоя, чтобы было проще объезжать особенно ретивых жеребцов. И подумать никто не мог, что когда-то этот навык пригодится ему вне конюшни. Потом Хью научил управлению этими феромонами и меня. И мы вдвоем в каждый гон Ларса не давали ему потерять рассудок. Конечно, чем взрослее мы становились, тем сложнее оказывалось обуздать Аргайла. Но тогда появились хорошие подавители, и в гон Ларс научился справляться с собой сам. Тем не менее, если он выходит в свет, он старается брать нас с Хью с собой. Для подстраховки. Он и сам не всегда может предугадать, что его взбесит. Мы же, если что, сможем вовремя его успокоить. Так это было раньше… Но вчера ни меня, ни Хью рядом не оказалось, и вот что из этого вышло. Впереди замелькала стройка, и Гровенор решил, что на сегодня личной информации с его стороны вполне достаточно. Олли же невольно подумал о Джесси. Он надеялся, что Ли очень хорошо понимает, с кем живет в одной квартире. …Я знаю, что говорить тебе подобное бесполезно, но… Джесси, веди себя осмотрительно… Ω После еще парочки настойчивых звонков со стороны отца Джесси сдался и все же согласился с Ларсом, что так больше продолжаться не может. Он предложил родителям встретиться в воскресенье, но оказалось, что у Миранды на этот день уже имеются планы, так что было бы замечательно, если бы встречу Ли перенес на субботу. — На субботу, то есть на завтра? — процедил Джесси сквозь зубы, еле сдерживая раздражение. Если Миранде правда так хотелось побывать в квартире Аргайла, могла бы эти свои планы перенести, а не заставлять двигаться Джесси. Хотя чему он удивлялся? Сестра с возрастом не менялась. — Да, почему бы и нет? — Но нам же надо подготовиться… — Не говори глупостей, мы всего лишь придем поговорить. Чая будет более чем достаточно, — заверил отец. Ли передал сообщение Ларсу, и тот в ответ предложил заказать угощения в одном из именитых ресторанов Лондона. — Нет, — прорычал Джесси. — Они же собрались на чай, — выдохнул он в тихой ярости. — Вот пусть только его и хлебают! На том и решили. Аргайл разместился в кресле у панорамного окна и взялся читать книгу. Джесси же развалился на диване и поставил перед собой задачу опустошить очередную бутылку бурбона, нагло одолженную в баре Ларса. Можно было бы пойти пить в свою комнату, но Джесси предпочитал буравить Ларса взглядом и продолжать начатые утром размышления относительно своих неоднозначных чувств к чопорному хозяину квартиры. Кроме того, Ли не отпускало ощущение, будто бы он о чем-то позабыл. Благо третья порция бурбона освежила его память. И кто после этого посмеет утверждать, что алкоголь вреден для здоровья?! — Блядь! — с чувством выругался Ли, подскакивая с дивана. Аргайл от неожиданности чуть не выронил из рук книгу. — Знаешь, что мне сказал этот мерзкий Сеймур вчера вечером? Ну, до того, как прописал мне по лицу? Что от меня совсем не пахнет тобой, так что я могу даже не пытаться делать вид, будто мы в отношениях. Понимаешь, о чем я? — в пьяном возбуждении воскликнул Джесси. — Не совсем, — честно ответил Аргайл. — Моя родня сразу же сообразит, что между нами ничего нет! — Не обязательно. Выбери один из моих парфюмов и нанеси его на свою одежду. Этого будет достаточно, — уверенно заявил Ларс. — Нет, не будет, — нахмурился Джесси. — Парфюм — это тебе не феромоны. Миранда сука, а не дура. Ларс отложил книгу в сторону и наградил Ли тяжелым взглядом. — Есть предложение получше? — выдохнул он с напряжением, одним только тоном давая понять, что если Джесси пошутит про секс, альфа не станет смеяться до икоты. Но сейчас и Ли было далеко не до смеха. Подстегнутая алкоголем паника требовала скорейшего реального решения проблемы. — Есть, — кивнул он. Ларс вскочил с кресла, только заметив, как Джесси бессовестно вламывается в его комнату. Ли знал, что всю грязную одежду следовало складывать в корзину для белья. Домработница — милейшая старушка-омега — относила ее в химчистку три раза в неделю. И следующий ее приход планировался на субботу. А значит одежда Ларса с вечеринки, пропитанная феромонами от и до, все еще не покинула стен квартиры. — Что ты делаешь?! — с искренним возмущением воскликнул Ларс, застав Ли копающимся в его корзине с грязным бельем. — Не придуривайся. Ты прекрасно понимаешь, что, — Джесси извлек из корзины розовую рубашку Ларса и уткнулся в нее носом. — Кайф! — Это не те феромоны! — Хорошо, покажи, в какой одежде ты в последний раз вздрочнул? От такого заявления аристократическая душа Аргайла задрожала в конвульсиях. — Вон отсюда, — бескомпромиссно приказал Ларс. — А впрочем… — Ли, не обращая внимания на праведный гнев Аргайла, вернулся из ванной в спальню. — Можем же поступить проще. Обменяемся комнатами на одну ночь. — Что? Нет! — Поспишь в моей постели, а я — в твоей. Тебе, возможно, будет хреновато, а вот мне — отлично. Развлекусь по полной программе, — заявил Джесси, шлепая к кровати. Вот она, родимая! Цель, о которой Ли мечтал с первого дня пребывания в этой квартире. — Даже не думай! — зашипел Аргайл, хватая Джесси за шкирку. Так как на улице бушевала непогода, по квартире альфы гуляла легкая прохлада. Ларса это ничуть не беспокоило, так как он всегда натягивал на себя как можно больше одежды. А вот щеголяющему в трусах Джесси стало зябко, так что поверх он накинул темно-зеленую, потрепанную временем футболку оверсайз с россыпью дырок на широких рукавах. Дырки выступали не в качестве дизайнерского решения. Ларс дернул Ли за ворот футболки, собираясь силком выволочь его из своей комнаты. Но Джесси выпил уже достаточно для того, чтобы окончательно обнаглеть. С воинственным возгласом «Цыганские фокусы!» он воздел руки к потолку, сам же весь подался вниз и легко вынырнул из футболки, оставив ее сиротливо висеть в руке Аргайла. Джесси метнулся к цели и с разбегу бухнулся на кровать альфы. Феромоны Ларса пропитали ее насквозь. Ли уткнулся носом в черное покрывало и почти замурчал от удовольствия. — Ли. Се… Сейчас! Сейчас же, я говорю! Убирайся с моей кровати! — Аргайл злился, но совсем не так, как накануне на дне рождения Бонни. Эта злость граничила с обескураженностью и культурным шоком. — Да хватит ломаться, — лишь отмахнулся Джесси, и не думая подниматься. — Мой план надежен, как швейцарские часы! — Ли перекатился на бок и подпер щеку рукой. — Признавайся, шалун, сколько омег побывали в этой постели? — Да за кого ты меня принимаешь?! Джесси едко усмехнулся: — Ни одного, что ли? — Уходи! — С каждой секундой ты становишься все зануднее. Не знал, что такое возможно. — Ли! — Если я, красавчик в твоей постели, так тебя раздражаю, что тебе мешает взять меня в охапку и вытащить из комнаты? — начал строить глазки Ли, уже зная ответ на свой вопрос. Все потому, что он был… голым. Ну, почти. И, судя по всему, въевшееся в Ларса болезненное джентльменство не позволяло ему фривольностей, вроде прикосновений к обнаженной коже. — Всем потом раззвоню, что ты меня бесстыдно лапал, — подмигнул Джесси Аргайлу, производя контрольный выстрел в воспитание альфы. Ларс с лязгом (благодаря грилзам) клацнул клыками, продолжая молча буравить Джесси разъярённым взглядом. Но и здесь Ли быстро сориентировался. — Кстати, спать я предпочитаю голышом, — заявил он, хватаясь за резинку трусов. Реакции Ларса позавидовали бы и олимпийские чемпионы. Альфа развернулся на сто восемьдесят градусов раньше, чем Джесси стянул нижнее белье и на миллиметр. На этом можно было и остановиться, но бурбон шептал Ли, что свои обещания следует исполнять, потому омега ретиво стянул с себя единственный предмет одежды и швырнул его прямо в Ларса. Трусы благополучно опустились альфе на голову. — Это для усиления эффекта! — заявил он, заворачиваясь в пропитанное феромонами покрывало. — Твое поведение… неприемлемо! — выдохнул Ларс, стягивая с головы нижнее белье Джесси и не глядя бросая его на постель. — Ага. Ладно. Я устал. Спокойной ночи, — зевнул Джесси. — Ты тоже вали спать. И хорошенько закутайся в мое одеяло. Можешь даже футболку натянуть, она большого размера, налезет даже на тебя. Чтоб завтра благоухал так, что люди шарахались бы от тебя не хуже, чем от меня. Ларс, пыша тихим гневом, двинулся к двери. — Мы еще обсудим это, — процедил он сквозь клыки, уже выйдя в коридор. — Ага, да, обязательно, — Ли зевнул повторно, чувствуя себя слишком хорошо, чтобы продолжать бессмысленные споры. …вот бы спать в постели Ларса каждую ночь…