Нюанс

Αα — Ну как ты, дружок? — обратился Хью к черному молодому скакуну, топтавшемуся в самом дальнем деннике крытой конюшни. Высокие потолки и широкий проем между стойлами производили ложное впечатление, будто принадлежавшая семейству Монтгомери конюшня почти пуста, хотя проживали здесь все их семнадцать лошадей. Животных бы здесь поместилось и вдвое больше, но Хью старался не потворствовать своей жадности и не скупать всех понравившихся ему скакунов, потому что знал, что при слишком большом их количестве он не сможет уделять должного внимания каждой лошади по отдельности. Теодор — самый старый и опытный конюх из ныне работавших на конюшне — не переставал над Хью посмеиваться, уверяя, что большинство хозяев того же социального положения, что и Монтгомери, не видели лошадей месяцами, а то и годами, предпочитая заботу о них доверять наемным работникам. Лошадь для аристократов по большей части — это либо престиж, либо деньги, либо и то и другое. Никак не домашний питомец, которого вечером после работы бегут почесать за ушком. И даже то, что Хью — жокей, не убеждало Теодора в необходимости ежедневного присутствия Монтгомери в конюшне. — Так же, как и всегда, — отмахнулся Теодор, смахивая со лба капли пота. Мужчина под пятьдесят провел пятерней по подернутой сединой шевелюре, давая понять, что дела обстоят не лучшим образом. — Опять отказывается от еды. На выгул не идет. Седло сбрасывает. Одному из новеньких чуть не снес копытом голову. — Я же говорил не подпускать к Эклипс неопытных работников, — нахмурился Хью. Какого черта, Теодор? Мы же с тобой это уже обсуждали и не раз! — Так-то оно так, но рук не хватает, вот я и… признаю, моя ошибка, — резко осек себя мужчина, почувствовав на себе холодный взгляд Хью. — Больше не повторится, — заверил он и, нервно облизнувшись, добавил: — Слишком он сноровистый. Бета, но с характером альфы. Я ведь предупреждал. Эту лошадку объездить не получится. — Уже получилось, — не согласился Хью. — Я заслужил его доверие, — Монтгомери извлек из кармана легкого пальто пару небольших морковок и протянул их вороному коню. Тот в нерешительности потоптался на месте и громко фыркнул, но, чуть помедлив, подошел ближе, свесил голову через предназначенную для кормежки выемку в воротах денника и слизнул угощение с ладони Хью. — На Королевских скачках он станет звездой. — Сделаю вид, что не слышал этого, — качнул Теодор головой. — Он не готов. — Это решать не тебе, — не согласился Хью, протягивая руку к коню и поглаживая его морду. — Меня он слушается. — Да. Но только тебя, Хью. Случись что… — Например? — Ну не знаю, — повел Теодор плечами. — Зад выше холки. Сидеть на нем тебе неудобно, я же вижу. — Мелочи. — Из-за этого сложнее принять устойчивое положение. Взбрыкнет — и ты на земле. Он затопчет тебя и не заметит. — Все будет в порядке. — Упрямец, — покачал конюх головой. — Участие Эклипс в скачках исключено, — твердо заявил он. — Не заставляй меня оповещать об этом суицидальном решении твоих родителей. А не пошли бы они ко всем чертям?! Парень понимал, что Теодор желает ему только лучшего, но никогда не забывал и того, что конюх работал на всё семейство Монтгомери, а не лично на Хью. Да, конюх беспокоился, что Эклипс испугается других лошадей; осмотра, необходимого перед соревнованиями; шума, что всегда стоял на ипподроме, или бог знает чего еще. Он настаивал, чтобы Хью выступил с другой лошадью — Аресом. Гнедой конь принес альфе с десяток побед, но прямо сейчас тащить его на очередные скачки Монтгомери не хотел. В последний раз Арес выглядел совсем измотанным. Скакуну требовался длительный перерыв, чтобы восстановить силы, иначе лошади грозила травма. А вот Эклипс — отличный вариант. Молодой, сильный и в некоторой степени напоминавший коня, в честь которого и был назван. Умный. Не столько агрессивный, сколько свободолюбивый. Другие конюхи пусть и подтверждали непростой характер Эклипс, имели твердую уверенность в том, что лошадь к скачкам готова. Проблемы возникали лишь, когда к деннику подходил Теодор или некоторые его прямые подчиненные. Эклипс частенько вставал при виде них на дыбы. Такой же реакцией Теодора награждали и собаки Хью. Лишь завидев мужчину, они начинали нервничать, рычать и лаять. Монтгомери подозревал, что такую реакцию вызывала большая любовь Теодора к дешевым одеколонам с альфьими феромонами сомнительного качества. И на что только не пойдешь, чтобы отыскать свою любовь. Эх, Теодор-Теодор. Твой одеколон пугает лошадей и собак. Уверен, что он действительно предназначен для привлечения потенциальных вторых половинок? Хотя здесь злую шутку с конюхом играл не столько одеколон, сколько его количество, которое Теодор каждый раз на себя выливал. Сам он, будучи бетой, запаха почти не чуял, а вот Хью распознавал ни с чем не сравнимый аромат легко и просто. Собаки Монтгомери, что не удивительно, тоже. Но вот почему так нервничал Эклипс, загадка. Возможно, он относился к тем бетам, обоняние которых было острее, чем у большинства представителей его вторичного пола. — Господи Иисусе! Хью, я же просил тебя оставлять собак дома! — будто подтверждая мысли альфы, воскликнул конюх в ответ на адресованный ему рык. — А я просил тебя не перебарщивать с парфюмом, — парировал Монтгомери. — К тому же Сахарок, Уголек и Кексик в намордниках и привязаны к столбу, — заметил Хью. — Чего ты так боишься? — Их! Этих вот исчадий ада! Насколько бы невинными именами ты их ни называл, это не умаляет того факта, что они больше походят на адских гончих, а не на миленьких питомцев! Теодор торопливо посеменил подальше от конюшни, оставив Хью в компании нескольких лошадей и новенькой, которая работала под покровительством другого конюха — старого доброго Хосе. Старик был совсем худ и давно уже не приходил в конюшню на своих двоих, но опыт он имел колоссальный, потому, когда Хосе сообщил о своем уходе, Хью предложил ему удаленную работу наставника. Родители утверждали, что подобный формат работы — чушь собачья. Может быть и так. Но Монтгомери не хотелось лишать старика возможности подзаработать, и альфа не стремился поставить крест на деле, которому Хосе отдал всю свою жизнь. К тому же это старик в свое время научил Хью управлению феромонами покоя. И тому же учил сейчас своих двух подопечных. Очень хороший навык, которым тот же Теодор не обладал. На конюшне вообще по большей части сейчас работали беты, которые в плане феромонов мало что смыслили. Альф, готовых работать на конюшне не за самые большие деньги, найти было можно лишь среди студентов, и с каждым годом желающих подзаработать таким путем становилось все меньше. А омеги… Ни один конюх не взял бы омегу на работу в конюшне. Ни один. Кроме Хосе. Признаться, даже Хью первое время был настроен скептически. «Да что она сможет?» — не мог понять он. «Если научится правильно работать с феромонами, она сделает все, что потребуется», — настаивал старик. Монтгомери слишком его уважал, чтобы отказать в работе выбранной им омеге, так что молодая низенькая девушка уже больше полугода наравне с остальными помощниками конюхов ухаживала за животными, вымывала денники, кормила, выгуливала и организовывала плановые осмотры ветеринарных врачей. Прямо сейчас Луиза — так звали ученицу Хосе — убиралась в деннике Призрака — лошади-пенсионера. В силу возраста Призрак часто капризничал или будто терялся в пространстве и не понимал, где он находится. В этом случае он начинал бояться всех без разбора. Даже Хью. Лишь добротная доза феромонов покоя успокаивала лошадь, не давая слишком долго стрессовать. На данный момент из денника веяло этими самыми феромонами. Не такими сильными, как следовало бы, и все же омега потихоньку шла к своей цели, ведь в день устройства она и с половыми феромонами справлялась не то чтобы очень хорошо, а феромонов покоя у нее «не было» вовсе. Хью зашел в денник к Эклипс с коробкой, полной щеток и средств для ухода за лошадью. Конь вздернул головой и ткнулся Монтгомери носом в плечо, проверяя, не даст ли тот ему еще одну морковку. — То есть обычную еду ты не ешь, а сладкое только так? — улыбнулся Хью, поглаживая лошадь. — Когда еду накладываю я, он никогда не отказывается, — раздался неожиданный голос. Луиза заглянула в выемку для лошадиной головы, потому что поверх ворот денника смотреть на собеседника ей не позволял низкий рост. — Извините, если позволила себе лишнего, сэр, — тут же стушевалась она, видимо на месте Хью рассчитывая увидеть одного из помощников конюха. — Нет-нет, продолжай, — отмахнулся Хью. Хотя в конюшне он проводил много времени, работники каждый раз почему-то удивлялись, наткнувшись на него. — Может, Эклипс просто не доверяет Теодору? — осторожно предположила Луиза. — Интересно, почему? — протянул Хью, рассчитывая, что омега без злого умысла выдаст ему инсайдерскую информацию. Но девушка лишь пожала плечами: — Не знаю. Теодор ко всем лошадям относится одинаково хорошо. Разве что Призраку иногда дает на пару яблок больше. Надо же баловать старичка, — ответила она, следя за тем, как Хью распыляет на гриву и хвост Эклипс специальный кондиционер. — Странный запах, — чуть погодя добавила она. — В составе кокосовое масло, — ответил Хью на автомате. — Не, я не про кондиционер. — Теодор развонялся своим одеколоном на всю конюшню. — И не это… К одеколону я давно привыкла. Блевать тянуло только первые два месяца, — выдала Луиза со смехом. — От сена запах странный, — девушка повела милым носиком и отошла на шаг от кормушки, к которой ей пришлось прижаться, чтобы говорить с Хью. Любая другая омега с такой миловидной внешностью предпочла бы выгодно выйти замуж или жениться, а не торчать в конюшне с утра до вечера, выгребая лошадиное дерьмо. Но Луизе явно нравилась ее работа, а почему она ей нравилась, Хью спросить не решался. Да и стоило ли? Уверенность в желании омег выстроить выгодный брак держалась на стереотипном мышлении, которое в последнее время у Монтгомери пошло толстыми трещинами. Некий Дуайт Пемброк дал ему кучу дер… пищи для размышлений. Хотелось бы надеяться, что поломанный Дуайт являлся единственным в своем роде, но так ли это? Сколько еще таких омег? И так ли их поведение нетипично? В смысле, в голову любого альфы с детства внедрялась мысль о том, что омеги желают лишь одного — брака. Но Дуайт явно мечтал о чем угодно, но не об этом. И Луиза тоже. А что, если все это — лишь общественный заговор? И нихрена омеги о таком не мечтают? Лишь являются жертвами социального давления? Так же, как этими жертвами являются и альфы? Или в случае Дуайта проблема крылась только в его травме? …Так, Хью, ты опять думаешь о нем. Прекращай… Да уж, в последнее время Пемброк слишком часто мелькал во внутреннем диалоге Монтгомери, и альфу это начинало слегка напрягать. Дуайт, может, и не типичный омега, но это еще не значило, что следует думать о нем днем и ночью, верно же? Отбросив мысли о Пемброке, Хью подошел к кормушке с внутренней стороны денника и наклонился к сену. Принюхавшись, и он уловил какой-то странный запах. Что-то химическое. — Чистящее средство? — предположил он. — Не, — покачала Луиза головой. — Мы используем только те, у которых запах отсутствует. Скорее что-то вылили на сеновал или же… таким сено уже привезли, — предположила она. — Что ж… зато теперь мы знаем, почему Эклипс это не ест. Его отпугивает запах, — протянул Хью, вытаскивая из карманов все припасенные там морковки и отдавая их голодному коню. — Поменяй сено и вызови ветеринаров, чтобы они взяли анализы у остальных лошадей. А я позже поговорю с Теодором о новой поставке. Следует проследить, чтобы этого больше не повторилось. Луиза взялась вычищать сено из кормушки, Хью же сконцентрировал было все свое внимание на чистке копыт коня, но его вновь отвлекли. — Эй, Луиза, ты что делаешь? — послышался всполошенный голос. — Зачем убираешь сено? — в конюшню заглянул парнишка с небольшим планшетом в руках. — Оно воняет, — кратко сообщила омега. Помощник Теодора подскочил к девушке, взял немного сена в кулак и принюхался. — Ничего не чувствую. Сено как сено. Клади обратно. Из динамиков его радио защебетали голоса. В разговоре Хью расслышал пару знакомых имен. Очередное типичное шоу, посвященное жизни аристократов. — Ты правда не чувствуешь запаха? — подал Хью голос. Парнишка-бета подскочил на месте, заметив Монтгомери только сейчас. — Зд… здравствуйте, сэр! Я… э-э-э… — парень вновь уткнулся носом в сено и сделал глубокий вдох, затем отстранился и страдальчески выдавил: — Правда не чувствую, — признался он с таким видом, будто за это Хью обязательно его уволит. — Что ж… Значит это точно не чистящее средство, — выговорил Хью, отвлекаясь от копыта Эклипс. Если он и Луиза запах чувствовали, а парнишка-бета нет, значит химический состав содержал в себе феромоны, а это, в свою очередь, могло означать целый перечень возможных проблем, возглавлял который… допинг. Твою ж мать. «…этот ваш Джесси Ли? Предполагали ли вы…» — зазвучало из планшета, резанув Хью по ушам. — Что за канал? — спросил он, явно удивив неожиданным вопросом как парнишку-бету, так и Луизу. Помощник тут же ответил, добавив, что канал обычно транслирует самые популярные шоу с самого крупного подкаст-сервиса Англии, так что видео можно посмотреть не только в интернете, но и по телевизору, если Хью того захочет. Монтгомери начал судорожно копаться в карманах в поисках телефона. У него намечалась очередная допинговая заварушка, но это совсем не значило, что он в один момент готов был наплевать на своих друзей. — Ларс, — выдохнул он тихо, чтобы работники конюшни не расслышали, с кем он говорит. — Включи седьмой канал. Немедленно. …когда-нибудь этот поток дерьма закончится. Но не сегодня-не сегодня… Ω Завоевание сердца альфы Ли начал с трехдневной молчанки. Он посчитал, что не следует тут же виснуть у Ларса на шее. Сперва альфу было необходимо хорошенько промариновать в чувстве вины. Пусть это ощущение укоренится в Аргайле, чтобы он больше ничего подобного в адрес Джесси никогда не выкидывал. Вот только Ли не привык к долгому молчанию. Лишь Ларс мелькал на горизонте, и у Джесси мгновенно вспыхивало непреодолимое желание завести с ним диалог. Правда, в основном омеге очень хотелось продолжить мусолить тему того, какой Ларс придурок. Ли казалось, что он высказал альфе далеко не все, и из омеги так и рвался перечень всех не озвученных недовольств. «Сначала следовало хорошенько его отхуесосить, а уже потом замолчать!» — про себя сокрушался Ли. Чтобы не проиграть молчаливую войнушку, Джесси большую часть времени проводил в своей комнате, коротая время за ленивым листанием старых журналов или по десятому разу продумывая хитроумную стратегию своих дальнейших действий. В флирте Джесси не преуспел, а менять поведение на покладистое, которое обычно так нравилось альфам, было уже поздновато. Но что же тогда делать? Ответ Ли решил поискать на многочисленных форумах, через которые в сеть выкидывалась тонна способов завоевания сердца «Того самого альфы». Джесси украдкой почитывал их, но чем больше советов изучал, тем больше в нем росла вера в то, что занимается он какой-то херней. За три дня стойкого игнора Ларс не единожды пытался завести диалог с омегой, но выходило у него это до смешного нелепо, что лишь сильнее выводило Джесси из себя. — Погода в последнее время совсем испортилась. Да, Аргайл, почему бы нам не побеседовать о погоде после того, как ты почти месяц скрывал от меня тот факт, что можешь выебать меня в любую секунду! — Утро началось не со скандальной статьи. Возможно, пресса, наконец-то, от нас отстанет? Пресса, может, от тебя и отстанет. А я — нет! — Передашь мне соль? Нет. Не передам. Могу в жопу тебе засыпать, чтобы неповадно было мне врать! Джесси каждый раз героически сдерживался, молча вставал с дивана или из-за стола и с гордо поднятой головой уходил в свою комнату. Хотя он и заверял Ларса, что продолжит щеголять по дому в одном лишь нижнем белье, но руки теперь сами собой тянулись к джинсам и свитерам. Джесси не боялся, нет. Но слегка беспокоился. И взгляд Ларса, раньше казавшийся равнодушным и холодным, теперь, благодаря разыгравшейся фантазии, интерпретировался иначе. Или же он был таким всегда, но Ли его просто не замечал? Этот самый взгляд? Который направлялся в сторону омеги, когда тот поправлял волосы, сжимал губами пока не зажжённую сигарету или приподнимал низ свитера, желая хоть немного охладиться? Ходить по дому в одежде — и кому только в голову пришло подобное извращение? Порядком устав от собственной паранойи, Джесси уже минут сорок гипнотизировал многострадальный плакат, на котором альфа в плавках крайне нечистоплотно пытался справиться с эскимо. Ли решил, что ему не повредит сеанс мастурбации, чтобы наконец-то прочистить мозги. С момента переезда к Ларсу Ли ни разу не занимался подобным непотребством, потому что испытывал легкую неловкость от того, что делать это ему предстояло в чужом доме. А что, если Ларс учует насыщенность феромонов? Не очень Джесси радовала мысль о том, что Аргайл будет в курсе его рукоблудия. Так он думал раньше. Сегодня Ли счел необходимым исправить данную ситуацию. В конце концов, у него все равно не получится за два чертовых года ни разу не вздрочнуть. Скоро нагрянет течка, в которую Джесси контролировать себя будет очень плохо. А раз момент позора рано или поздно настанет, зачем же оттягивать это удовольствие? Вот только завестись, как назло, никак не получалось. Дилан в этих его плавках и с дурацким мороженым, капающим на торс, выглядел до противного убого. И как Джесси не замечал этого раньше? Смотрел на него и слюни пускал, думая, что о таком божестве можно только мечтать. Не зря говорят, все познается в сравнении. Аргайл, из-за тебя меня больше не штырит от моего любимого плаката! Как насчет того, чтобы взять ответственность за это вопиющее преступление?! Джесси тяжело вздохнул и перевел взгляд на подушку. От нее все еще слегка пахло феромонами Ларса. Ты ведь не собираешься дрочить, обнюхивая подушку, правда же? Или собираешься? Джесси уже почти решился на осквернение запаха альфы, когда до ушей его донесся приглушенный стук в дверь. «Аргайл почуял, чем я собираюсь заняться, и пришел высказать мне все, что он обо мне думает?!» — было всполошился Ли, но тут же выкинул из головы столь дурацкие мысли. — Ли, ты спишь? Нет, война в молчанку не могла закончиться так просто. Не дождешься, Аргайл! — Если нет, включи седьмой канал. Ты должен это увидеть, — голос Ларса звучал еле слышно из-за толщины двери. Джесси не стал отвечать, лишь дотянулся до телевизионного пульта и нажал на кнопку. — …это нонсенс, — ворвался в комнату дребезжащий голос. Три омеги сидели за круглым столом в цветастых костюмах, украшенных таким количеством страз, какого Ли не видел за всю свою жизнь. Две девушки-омеги и один парень разразились кокетливым неправдоподобным смехом. За спинами их красовалась картинка вечернего города и название телешоу «Сплетни Лондона». — Ясное дело, что они совершенно друг другу не подходят. Где Ларс Аргайл, а где этот… как его? — Джесси Ли. — Как порнозвезда? — Ха-ха-ха! Именно! Стоит ли мне спросить, откуда ты знаешь эту звезду?! Далее последовал закадровый смех. Джесси напрягся. «Сплетни Лондона», безусловно, не могли пройти мимо набирающей обороты шикарной истории любви между аристократом-альфой и бродяжкой-омегой. Оставалось надеяться, что они не зайдут в этом деле слишком далеко. Впрочем… они уже зашли слишком далеко, во всеуслышание произнеся имя Ли. — Давайте будем честны, нет ни единой причины, по которой бы Аргайл на самом деле смог бы воспылать чувствами к подобному омеге! Подобному? — Вы только гляньте. Он ведь даже не умеет одеваться! И правда. Альфы же выбирают себе партнеров согласно бренду трусов, которые те носят. Нахуй человеческие качества. На экран вывели несколько фотографий Джесси, причем не те, что мелькали в газетах. Нет. Эти кадры были куда старше. Вот Джесси в кафе в дурацкой клетчатой рубашке. А здесь он в потертой футболке и со смешной гримасой на лице. А вот тут… Джесси невольно сделал глубокий вдох, неожиданно ощутив, что кислорода ему начинает катастрофически не хватать. В комнате всегда было так душно? Ли точно знал, кто слил прессе данные фотографии. И этим кто-то оказалась далеко не Миранда. — Что за деревенский стиль? — изумилась напыщенная блондинка. — Так он же цыган! Это-то здесь причем? И вообще… Это разве не расизм? — И у кого-то еще остаются сомнения относительно фиктивности этих отношений? — поддакнул девушкам рыжий паренек. — Он выглядит так, будто даже не знает, какой ложкой следует есть десерт! …А какой ложкой следует есть десерт? — Но зачем Ларсу связываться с таким неряхой? Если уж так хотелось связать себя фиктивными отношениями, почему он не выбрал, скажем, Бонни Сеймур? Они частенько мелькают вместе! — Очевидно же, почему! Бонни не первый год в него влюблена! Она бы обязательно попробовала залезть к нему в постель! А Ларс, как все мы уже давно поняли, любит ребят… покрепче! Ха-ха-ха-ха-ха! Раздавшийся закадровый смех показался Ли особенно неуместным. — Бонни бы не свыклась с ролью ширмы! Это ведь такой позор! На экран вывели несколько фотографий грациозной Бонни в модной одежде. И рядом с ней фотографии Джесси даже ему самому показались блеклыми и несуразными. — А вот никому не нужному омеге такая роль более чем подходит, — кинула очередную язву блондинка. — Видно, что он нуждается в деньгах. Возможно, он воспринимает это как работу, — заявила брюнетка. — Так это же, по сути, обыкновенная проституция. Нет, я бы точно так не смогла. Сказала девушка, очевидно, родившаяся с серебряной ложечкой в одном известном месте… — Боже, ну зачем так грубо, — всплеснула руками брюнетка. Злой полицейский и добрый полицейский. Обычная тактика. А парень, судя по всему, старался держаться середины. — Думаешь, я слишком резка? Это потому что ты и наши телезрители еще не знают всей правды! Думаю, самое время позвать в студию нашего первого гостя! Гостя? Джесси невольно застонал сквозь плотно стиснутые зубы. Под веселую музыку в студию вбежал высокий альфа. Джесси не понял, кто это. Парень представился трио омег и подарил им обворожительную улыбку. Имя так же не сказало Ли ровным счетом ничего. Воспоминания нахлынули только когда альфа взялся повествовать свою «правдивую» историю. — Он подсел ко мне в омега-пабе, — завел тот речь. — Я не частый посетитель таких заведений, но в тот день… — Омега-паб? Боже мой, так он еще и… — всплеснул руками парень-омега. — Омега-пабы бывают разные, — парировала брюнетка. — Да, в этом омега-пабе услуги, на которые вы намекаете, не предоставляли. Я по таким злачным заведениям не хожу! Да-да, побольше заливай. — Впрочем, он явно не отказался бы перейти со мной в более близкие отношения, если вы понимаете, о чем я… — усмехнулся блондин. Это был тот самый альфа, который около месяца назад сам подсел к Джесси и взялся с ним флиртовать. Та же кожаная куртка. Та же улыбочка. Тот же томный голос. Черт, надо было его послать ко всем чертям! Но тогда еще Джесси не знал, что его будущий «супруг» сидит в каких-то нескольких метрах от него и выбирает, какому омеге сделать предложение руки и сердца. …Или скорее предложение стать его ширмой… — Он казался таким голодным, — разливался соловьем блондин. — Все время пытался ко мне прикоснуться. Я на его чары не повелся. Не любитель я отношений на одну ночь. Да еще и за деньги. Что за чушь ты несешь! — Но я, видимо, показался ему слишком привлекательным. И тогда он выпустил свои феромоны. Всё было совсем не так! Это же откровенный пиздёж! — Вот такие типы, которые не могут контролировать свои феромоны, и дискредитируют всех омег в глазах альф! — взбудоражилась блондинка. Рыжий парень и брюнетка ей поддакнули. В этом вопросе даже «добрый полицейский» оказался не на стороне Ли. — Так он пытался вас соблазнить? — Если бы! — с готовностью выпалил заранее отрепетированный текст альфа. — Думаю, это произошло случайно, потому что его запахом соблазнить можно только покойника, ведь его феромоны… Сердце Ли бухнуло в район желудка и прекратило биться. Перед глазами все резко поплыло. К горлу подкатил ком. Джесси никогда особо не скрывал своих проблем хотя бы потому, что всем вокруг было на него глубоко плевать. Но одно дело, когда тебя обсуждает парочка зевак, учуявших неприятный запах, и совсем другое — когда эту информацию транслируют на весь, мать его, Лондон! Левый висок прострелила жгучая боль, а челюсть свело от того, как сильно Джесси сжал зубы. — Ли, можешь выйти из комнаты? — раздался обеспокоенный голос Ларса. Но Джесси его слышал будто из-под толщи воды. Взгляд его продолжал следить за героями шоу. За первым гостем последовал второй. И этот вариант оказался даже хуже предыдущего. — Сколько вы с ним провстречались? — поинтересовалась блондинка у неказистого альфы средних лет. Усевшись рядом с блондином, он выглядел несуразным. Мда уж… Время его не пожалело, за какие-то несколько лет оставив у него на макушке пару смешных проплешин облысения, а на бока добавив благородного жирка. — Сейчас уже не вспомню. Недолго, — признался альфа, поправляя очки в роговой оправе. — Где вы познакомились? — В приложении. Знаете, он мне сразу показался странным. Я же… ну… не обладаю природной привлекательностью, — забормотал неказистый альфа, указывая на свой пивной животик. Во-первых, на момент их знакомства альфа еще не настолько себя запустил. А во-вторых, Джесси никогда и не искал писаного красавца. Мужчина просто показался ему милым. Что с того? Это преступление? — Да уж, до Ларса Аргайла вам точно далеко, — рассмеялась блондинка, и этот альфа вместо того, чтобы оскорбиться, тоже засмеялся. Убожество. — Потому, когда он рассказал мне о своей проблеме, я подумал, была не была! — продолжил альфа с залысинами. — Но ничего не вышло. Мне стало дурно от запаха его феромонов. Еще и сыпь появилась… — Венерические? — воскликнула брюнетка, закрывая рот руками. — Аллергия, — горестно вздохнул альфа. Ха-ха-ха-ха-ха! — Так, давайте не делать поспешных выводов. Не факт, что его феромоны так действуют вообще на любого альфу! — отсмеявшись, заявила брюнетка. — Может, вы двое просто оказались несовместимы с бедолагой? — Тебе этого мало? — театрально закатила глаза блондинка. — Хорошо, сама напросилась! Да ты только этого и ждала. В студии появился третий гость. И его Джесси помнил лучше остальных. Он со времени расставания почти не изменился. Среднего роста, не особо красивый, но достаточно харизматичный молодой мужчина. Тот самый, что делал фотки, которые вывели на экран в начале программы. — Я тогда только развелся… — взялся рассказывать третий альфа. — А вы же знаете, когда рвутся долгие отношения, иногда тебя переклинивает. Все в студии понимающе закивали. Мол, не ты виноват, это все он — чертов омега-соблазнитель! — А тут он. Смешной. Необычный. Молодой. Смазливый. И… Не знаю… Такой же одинокий, как и я? На этот раз вместо закадрового смеха раздался закадровый вздох всеобщего сожаления. Он не понравился Джесси даже больше. Ли смотрел, как двое его бывших и один гипотетический сидели на одном диване, и задавался вопросом, как их всех отыскали и, что куда важнее, сколько заплатили? Как же все это несправедливо и мерзко! — Вы долго были вместе? — Боюсь, что нет. — Боитесь? Выходит… вы не отказались бы продолжить взаимоотношения? — Не то чтобы… Но я сожалею о том, как некрасиво мы расстались. Я наговорил ему много глупостей. Ни о чем он не сожалел. Просто хотел набрать побольше лайков от зрителей. А расстались они потому, что Джесси испугался. Испугался за ублюдка, который теперь вещал с телеэкрана полуправдивую историю, пытаясь подзаработать на их совместном прошлом. — Что же вас так разозлило? — Понимаете, мы пытались… ну… переспать. Несколько раз. Но его феромоны… Дальше пошли неприятные подробности. Альфа рассказал и про их эксперименты с антиферомоновым кремом, который некоторые особенно чувствительные альфы и омеги мазали под ноздрями, чтобы чувствовать запах не так остро, и про респиратор. И даже про время, которое продолжались их глупые попытки потрахаться. Чем больше он говорил, тем больше злился Джесси. Но кроме злости в нем горело что-то еще. Глаза резко защипало. Щеки стали влажными. Все это было так… унизительно. Закадровый смех зазвучал вновь после рассказа про отек Квинке, вызванный феромонами Ли. — Я понимаю, что над этим не стоит смеяться, но… Ха-ха-ха-ха-ха! Весь зал валялся от смеха. К живому смеху приплетали все тот же мертвый закадровый, создавая странный эффект нереальности происходящего. Может, все это мне только снится? Кошмар и не более? — Ли, выйди, — вновь раздался голос Ларса за дверью. Джесси начал судорожно стирать с щек слезы, ненавидя себя за минутную слабость, но быстро понял, что ни хрена она не минутная. Тут уже вполне очевидно попахивало часовой истерикой. Слезы продолжали бежать по щекам сплошным потоком. При других обстоятельствах Джесси ни за что бы не явил себя Ларсу в таком виде, но прямо сейчас между чувством собственного достоинства и удовлетворением желания напиться Ли предпочел выбрать второе. — Пиво осталось? — поинтересовался Джесси дрожащим голосом, распахнув дверь в свою комнату. Игра в молчанку закончилась. У Джесси в приоритете встал пенистый напиток из ячменного солода, а не мнение Ларса на его счет. — Нет, — отрывисто ответил Аргайл, заметно стушевавшись. Видимо, он не предполагал, что Ли это шоу так заденет. Но оно задело. Потому что прямо сейчас на глазах у всего города, а может, и страны, выпотрошили всю никчемную личную жизнь Джесси. Бедный одинокий омега, которому ничего не остается, кроме как довольствоваться ролью ширмы. Закадровый смех, время заполнять тишину. Ха-ха-ха-ха-ха! — Ну и ладно, — Джесси последовал прямиком к бару Ларса, но тот остановил его на полпути, схватив за руку выше локтя. — Не думаю, что пить сейчас — лучший выход из положения. — Я тебя не спрашивал, — фыркнул Ли, попытавшись вырвать руку из хватки альфы, но у него ничего не вышло. Ларс тут же сжал пальцы сильнее, лишив Джесси возможности продолжить крестовый поход к будущему алкоголизму. — Отпусти! — выдохнул Джесси, не понимая, от чего он задыхается больше: от слез или гнева. — Я не хочу, чтобы ты под влиянием эмоций наделал глупостей, — вкрадчиво ответил Ларс, не ослабляя хватки. Джесси вновь дернулся и, взбешенный собственным бессилием, воскликнул: — Мне больно! Это сработало. Аргайл тут же разжал пальцы. Ли, поняв, что если он вновь предпримет попытку разграбить бар, его тут же остановят, решил обратиться к плану «Б» и метнулся к выходу. — Куда ты? — За пивом! — Я бы не советовал… — В жопу засунь свои советы! — огрызнулся Ли, уже натягивая на ноги кеды. — До магазина ты дойти не успеешь. С чего это вдруг? — Это мы еще посмотрим. — Да выслушай же меня! — Аргайл подошел совсем близко, но трогать омегу побоялся. Из телевизора в гостиной продолжал литься бубнеж трех противных ведущих и закадровый смех, который начинал потихоньку сводить Ли с ума. — Я понимаю, что ты расстроен, но если тебе… Джесси не дослушал. Выскользнув из квартиры, он ринулся по широкому холлу прямиком к лифту. Выпить-выпить-выпить! Надо выпить. И пошло всё к чёрту. Омега нажал на кнопку вызова лифта и начал в нетерпении нервно стучать ногой об пол. — Вернись домой, — Ларс возник за спиной, и в тоне его просквозили металлические нотки нетерпения. — На хуй пошел. — Не вынуждай меня. — К чему? — Применять силу. — Только тронь меня: и сам пойду к этим вонючим журналюгам, — прошипел Джесси, истерически нажимая на кнопку вызова лифта вновь и вновь. Угроза не впечатлила Аргайла, потому что Джесси ощутил неожиданное давление на живот, а вслед за ним — как земля уходит у него из-под ног. Это Ларс поднял Джесси над полом. — А ну-ка немедленно отпустил меня! — затрепыхался Джесси, смешно пыхтя. — Отпусти, или я за себя не отвечаю! — заорал он, что есть мочи колотя Аргайла по рукам. — Боюсь, передо мной ты безоружен, — заметил Ларс абсолютно спокойным тоном, взбесив этим Джесси лишь сильнее. Благодаря хаотичным движениям Ли руки Ларса успели сползти к его подмышкам, и омега, оказавшись в опасной близости от предплечья альфы, не придумал ничего лучше, чем наградить его смачным укусом. Аргайл издал что-то вроде сдавленного шипения. Хватка мгновенно ослабла. Джесси плюхнулся на пол, чувствуя на языке привкус чужой крови. Так тебе, уёбок! — Ли, ты сдурел?! — выдохнул Ларс, невольно прижав укушенную руку к груди. — Это ты сдурел, раз решил, что без своих феромонов я ни на что не годен! — огрызнулся в ответ Джесси, поднимаясь на дрожащие ноги. — Я такого и не утверждал. — Но подумал, не так ли? Так вот что я тебе скажу: пока мы живем под одной крышей, лучше бы тебе не расслабляться. А то вдруг мне ебнет в голову, я приду ночью в твою комнату и, нахуй, придушу тебя подушкой! На лице Аргайла отразилась тень плохо скрываемого раздражения. Он уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но по коридору как раз пролетел звон, оповестивший о приезде лифта. Джесси сорвался с места, но через шаг резко затормозил и вновь бы плюхнулся на задницу, не поймай его вовремя Ларс. Альфа застыл, держа омегу в объятьях. Джесси застыл с разъехавшимися по скользкому полу ногами. Оба они уставились в распахнувшийся перед ними лифт, битком набитый репортерами, которые тоже застыли, видимо не поверив своей удаче. Засверкали многочисленные вспышки фотоаппаратов. — Ёб вашу ма…! Надрывный вопль Джесси прервал Ларс, легко подхвативший омегу на руки и стремительно ринувшийся к двери в квартиру. — М… мистер Аргайл — мистер Аргайл! Не прокомментируете ли вы слов… Ларс влетел в квартиру и пинком захлопнул за собой дверь. Джесси, вольготно устроившийся у него на руках и не торопящийся с них слезть, уставился на дверь. Стук прозвучал уже через мгновение, заставив Джесси вздрогнуть. — К-к-какого хера? — выдохнул он зачем-то шепотом. Словно неожиданно наступившая тишина могла бы уверить журналистов в том, будто они с Ларсом совершили парный суицид. — А ты думал, как отреагирует пресса на такие новости? — Ларс кивнул в сторону телевизора, шоу по которому все еще продолжалось. — Прошло минут двадцать! Когда они успели все сюда прискакать?! — Джесси, неужели ты еще не понял? Они сидят в засаде двадцать четыре часа в сутки. А лишь появляется интересный вброс, тут же бегут на штурм, желая первыми урвать эксклюзив. — И что нам?.. — Джесси почувствовал, как по телу пробежала судорога, и ощутил, что снова задыхается, будто из квартиры разом выкачали весь кислород. Глаза вновь защипало. — И что делать-то нам теперь?! — Для начала… Тебе надо покурить. …Иногда и Аргайл способен озвучивать дельные мысли… Ωα Если бы Уилл вел себя столь подозрительно на следующий день после похода в бар, Олли бы еще принял его поведение на свой счет. Но Гровенор встретил Купера на работе широкой улыбкой и весь день не затыкался, болтая о всевозможной чепухе. Днем позднее он вел себя так же, но лишь до обеда. Во время перекуса он внезапно уткнулся в телефон, и поведение его резко изменилось. Улыбка увяла, а желание продолжать разговор ни о чем свелось к нулю. Несколько раз Купер предпринимал попытки разузнать, что же случилось, но Уилл неубедительно заверял, что все хорошо и он просто устал. Ага, как же. Нашел дурака. Мало того, Гровенор попросил у Авы разрешение уйти на полчаса пораньше, утверждая, что у него нарисовались какие-то форс-мажорные обстоятельства. Олли он о них не сказал ни слова, и Купера, честно говоря, это слегка задело. Нормально же общались, так к чему эта неожиданная таинственность? Солнце за весь день показалось минут на пять. Все остальное время над городом нависали бескрайние тучи. То накрапывал мелкий дождь, то дул промозглый ветер, не давая нормально насладиться летним периодом. Олли настолько погрузился в свои мысли, по большей части посвященные глупому альфе со странным поведением, что переодеваться он пошел одним из последних и то лишь потому, что пришла Ава и чуть ли не пинками отправила его в раздевалку. — Видела, вы вчера ушли с Уил-л-л-л-ли вдвоем, — заметила она как бы между прочим, составив Олли компанию по пути к выходу со стройки. — Решили пропустить по пинте пива, — с неохотой пробормотал Купер. — С другими ты пивко попивать не ходил, — елейно протянула Ава. — А другие меня и не звали, — парировал Оливер. Ава на это лишь весело рассмеялась. — Ну а что… малец не безнадежен. Дай ему шанс. — Мне бы кто шанс дал… — фыркнул Купер и прибавил шаг. — Не недооценивай себя, Оливер! — кинула ему в спину Ава, прежде чем направиться к своему пикапу. Купер предпочел даже не оборачиваться. Он прошел мимо нескольких домов в сторону станции метро, когда мерзкий дождь вновь решил осчастливить собой жителей города. Остановившись, Купер вгляделся в серые облака. «Дайте мне знак, стоит пробовать или нет?» — попросил он мысленно небеса, точно зная, никаких знаков не будет. Никогда не было. Ни тебе неожиданно мелькнувшей молнии, ни грома, ни луча солнца. Ну конечно… Все как всегда. Зато Олли внезапно уловил странные звуки, раздававшиеся из ближайшего проулка. Купер, не до конца понимая, что именно слышит, заглянул в темную узкую улочку, мимо которой прошел минутой ранее, и увидел, как три бугая кого-то от души избивают ногами. Первая мысль, возникшая в голове Олли: «Беги». Но Купер отказался от нее, представив, что на месте какого-то бедолаги мог оказаться он сам. Понравилось бы ему, если бы прохожие просто проходили мимо, пока его избивают? Несомненно, нет. Оливер нервно огляделся по сторонам, убеждаясь, что на улице достаточно людей и, если что, он успеет позвать на помощь или убежать, и только после этого выкрикнул: — Эй! Я сейчас полицию вызову! Угроза подействовала даже лучше, чем Олли рассчитывал. Трио резко остановилось, уставилось на него, а затем со всех ног бросилось в противоположную от омеги сторону. Когда силуэты исчезли за первым поворотом, Купер вбежал в проулок, чтобы проверить, в каком состоянии оказалась жертва мелких хулиганов. Но в метре от пострадавшего Олли резко остановился. — Не надо… полиции, — еле ворочающимся языком выдавил из себя распластавшийся на грязном асфальте Уилл. Из разбитого носа и рассечённой левой брови сочилась кровь. На нижней губе блестела свежая ссадина, оставленная, скорее всего, собственными грилзами на клыках альфы. Взгляд Гровенора казался мутным. Вся одежда в пыли. Но что поразило Оливера больше остального — на парне отсутствовали его порядком поистрепавшиеся брендовые кроссовки. Так все это из-за них? Господи, куда катится этот мир?! — Уилл, ты как? Мне вызвать скорую? — подскочил Олли к альфе. Взгляд Гровенора мгновенно прояснился. Он уставился на Купера сперва удивленно, а затем в ужасе. — Черт… не смотри-не смотри-не смотри, — застонал Уильям, закрывая лицо и будто пытаясь стереть из памяти Олли собственное унижение. — Ты можешь подняться? — спросил Купер, не обращая внимания на уязвленную гордость альфы. — Я в полном порядке! — раздалось приглушенное. — А по лицу так сразу и не скажешь, — фыркнул Олли, не понимая, к чему в подобной ситуации так упрямиться. Будто Гровенор был первым в мире альфой, которому отвесили пиздюли. — Вставай. Уверен, что нет серьезных повреждений? Может, все же в больницу? — Я альфа. На мне все заживет, как на собаке, — пробормотал Уилл. Вы только, блин, на него посмотрите. — Ну хорошо. Не хочешь в больницу, помогу тебе доехать до дома. — Нет, — вновь покачал головой Уилл. — Мне нельзя домой. Если попадусь на глаза хозяйке квартиры без денег, она меня вышвырнет. А деньги… Ну это… …Забрали вместе с кроссовками, ага. — И что ты предлагаешь? — Иди домой. Я сам разберусь, — заверил Уилл. Олли представил, как Гровенор шлепает по вечернему городу в одних носках, и тяжело вздохнул. Не мог он оставить Уильяма посреди грязного проулка в таком виде. Но какие еще оставались варианты? — Я тебя не оставлю. Давай компромисс. Я поеду домой. Но ты поедешь вместе со мной. Я тебе хотя бы обувь выдам. …надеюсь, я об этом не пожалею… А Ли быстро успокоился. На счастье Ларса, потому что Аргайл растерял всю уверенность в себе, столкнувшись взглядом с заливающимся слезами омегой. Джесси производил впечатление человека, который на любые удары судьбы отвечает гневными тирадами с изысканными матерными оборотами. Увидеть его в амплуа беспомощного плаксы оказалось ударом ниже пояса. «А… так вот как омеги вертят альфами, да?» — невольно пронеслось в голове Ларса вслед за мыслью, что он готов сделать что угодно, только бы Ли перестал реветь. К счастью, для этого всего-то и было надо, что вытащить его на балкон и вручить сигарету. Правда, с несчастным видом Джесси как-то странно сочетались следы его зубов на руке Ларса, но Аргайл решил, что тот просто очень перепугался, как бездомный щенок, который кусает руки незнакомца, пытающегося его накормить. Джесси курил, не обращая внимания ни на пронизывающий до костей ветер, ни на то и дело брызжущий в лицо мелкий дождь. Некоторое время он хранил гробовое молчание, вглядываясь в городской силуэт у горизонта. Ларс, отвернувшись от города и упершись в балконные перила спиной, предпочитал смотреть на клубящиеся над головой облака. — Как они вообще проникли в здание, — хрипло выдавил из себя Ли, разрушая окутавшую их тишину. — Подкупили охрану в холле. — Таких охранников надо гнать взашей! — И погонят. Не сомневайся, — кивнул Ларс. — Ты как-то уж слишком спокоен. Такое происходит не в первый раз? — Конечно, нет. — И охрану каждый раз увольняют? — Да. — Тогда мне интересно знать, сколько журналюги отвалили за проникновение в этот дом, раз охранники не побоялись перспективы лишения работы. — Не так много, как ты думаешь. Ты удивишься, узнав, сколько людей портят себе жизнь, мчась за сиюминутной выгодой и не задумываясь о последствиях. Ли с задумчивым видом пожевал нижнюю губу. — Прямо как я, — наконец, выдал он. — Я тоже погнался за сиюминутной выгодой, не понимая, как это может отразиться на моей жизни. А теперь хапаю последствия и ртом, и жопой. — Может, и так… — не стал спорить Ларс. — Но твоя выгода хотя бы стоит больше ста фунтов. — Много больше ста фунтов! — надсадно рассмеялся Джесси. — Одного не могу понять, — чуть помолчав, добавил он. — С твоими возможностями ты мог выбрать любую омегу. Буквально любую! Зачем так усложнять себе жизнь, связываясь со мной? Неужели нет ни единого человека, к которому ты бы испытывал симпатию? А если все же испытывал, почему не попытался завоевать его расположения? — Симпатию… — эхом повторил Ларс за Джесси, пытаясь понять, что же это за фантастическая зверушка, о которой так часто говорили. — Не уверен. Я всегда старался держаться подальше от омег. — Почему? Ларс тяжело вздохнул. Можно было наплести какую-нибудь чушь, но ему не хотелось повторять своих ошибок. Он за пару дней молчанки Ли принял решение быть с ним по возможности откровенным. Конечно, это не означало, что Ларс был готов рассказать Джесси вообще всё. Но ту информацию, которая прямо или косвенно затрагивала омегу, не следовало держать в тайне. — Потому что я их боюсь, — выговорил он тихо. — А? — встрепенулся Джесси. На лице его отразилась гримаса недоверия. — Прикалываешься, Аргайл? Ты? Боишься? Омег? Сам-то понял, что сказал? — Наверное, я выразился не совсем верно, — согласился Ларс, пытаясь подобрать нужные слова, но быстро понимая, что сгладить углы не получится, как бы он ни старался. — Скорее я боюсь того, что могу сделать с омегой во время гона. — Тоже мне задачка. Трахнуть можешь. И дальше что? — фыркнул Ли. — Боюсь, возможности не ограничиваются одним лишь сексом. — Насилие? Что ж… справедливо, но всё же… — Я боюсь потерять контроль и кого-нибудь… убить… — это высказать вслух оказалось очень тяжело. Но раз уж Ларс пообещал себе быть с Ли откровенным, это обещание следовало держать. Джесси поперхнулся сигаретным дымом и воззрился на Аргайла. — Ты же знаешь, что половые феромоны омег перенаправляют агрессию альфы в сексуальное русло? — поинтересовался Ли тихо. — В этом и смысл проведения гона с омегой. Потому альфы и обращаются к рецессивам. Лучше натрахаться всласть, чем натворить дел. Может ли альфа быть при этом грубым? Полагаю, да. И все же… Убийство? Ты явно перегибаешь палку. — Я бы считал так же, если бы не знал, какие мысли роятся у меня в голове в такие моменты. На меня омежьи феромоны действуют не по привычному сценарию, — пробормотал Ларс со вздохом. — Как бы тебе сказать… Феромоны большинства омег… Они меня… Хм… Раздражают. В гон запах ощущается иначе. Он становится приятнее. Но все равно быстро приедается. Уж поверь мне, я проверял. За минутной эйфорией следует злость. Секс не удовлетворяет. Запах раздражает. И в голову лезут… другие способы сбросить напряжение. — А что насчет меня? Я думал, что мой запах тебя отрезвляет на манер нашатыря. Но теперь, понимая, что ты воспринимаешь мои феромоны иначе, выходит, мне тебя успокоить все же удалось? — Как ни странно, но… Да. Именно потому, что твой запах не похож на прочие. Он не сладкий. Не приторный. Не бесит. …И не заставляет меня вспоминать тот день. — Выходит… — Ли сделал последнюю затяжку и потушил окурок о пепельницу, которую Ларс приобрёл для него еще в первые дни проживания. — …ты тоже с патологией? — Нет, — качнул Ларс головой. — Не совсем. Я консультировался с врачами. Скорее всего, такая реакция связана с подростковой психологической травмой. — О… что же с тобой случилось? Ларс тихо усмехнулся. К таким откровениям он был однозначно не готов. — Не хочешь говорить? — догадался Джесси после затянувшегося молчания со стороны альфы. — Ладно, как хочешь, — пожал он плечами. — Тем не менее, выходит, что я омега, который воняет мусором, а ты альфа — который не дурак этот мусор понюхать. Интересно, если бы я залетел от тебя, что бы у нас уродилось? Мусорные пакеты? Ларса пробрал такой смех, что он чуть не согнулся пополам. Очень интересная у Ли была способность превращать проблемы в шутку. Аргайл привык скрывать свои недостатки и переживать их глубоко в себе. Джесси предпочитал стратегию иного рода, и она Ларсу нравилась намного больше. — Ну а что… сэкономим на магазинных пакетах, — выдохнул Ларс сквозь смех. — Бери выше, дорогуша! Если хорошо постараешься, сможем открыть свой завод. Я выступлю в качестве производственного конвейера. Ты возьмешь на себя поставку сырья и менеджмент, — со смехом продолжил развивать мысль Джесси. — А если пакеты получатся еще и биоразлагаемыми, мировой рынок наш! Продолжало противно накрапывать. Вдалеке в небесах сверкали молнии, давая понять, что вскоре дождь грозил перерасти в ливень. На улице перед входом в здание, где проживали Ли и Аргайл, толпилась армия журналистов, мечтавших окончательно уничтожить репутацию Ларса и выставить на смех жизнь Джесси. Омега и альфа смеялись в голос, активно обсуждая фантазийный способ обогатиться. …Наконец-то он со мной заговорил. Его молчание казалось мне… невыносимым…