Нюанс

Ωω Дуайт ежемесячно посещал врача скорее по привычке, нежели надеясь на неожиданное исцеление. Разноплановые попытки контроля течки и искусственное выстраивание стабильного цикла успехами не увенчались. Медикаменты, которые у других омег данную проблему спустя долгое лечение мало-мальски решали, на Дуайта не действовали, так как неустойчивый цикл был вызван внешними факторами, а не внутренним гормональным сбоем. Первичная психотерапия также результата не дала, но уже по вине Пемброка, который не доверял незнакомым людям и, следовательно, не мог им открыться. Сколько бы ему ни твердили про принцип конфиденциальности, Дуайт не сомневался, что отец запустил свои руки и в эту стезю. Любые принципы ломались под натиском пары пачек фунтов стерлингов. Окажись диагноз Пемброка слишком тяжелым, и Дуайт не сомневался, что отец тут же спрятал бы его от посторонних глаз за дверьми какого-нибудь закрытого психиатрического пансионата. А лишь Пемброк туда попадет, и пути назад уже не будет. Нет. Никаких психотерапевтов. Единственное, что спасало Дуайта от переезда в дурдом прямо сейчас — страх отца опозориться. Лишь пресса узнает, что младший сын именитого семейства переехал в дом для душевнобольных, и скандала не избежать. Они однозначно разроют информацию и про то, что Дуайт несколько раз пытался покончить с собой, и про то, какие события этому предшествовали. «Богатые омеги тоже плачут!» — примерно таким станет главный заголовок года. А после, люди начнут со смаком вгрызаться в подробности личной трагедии Дуайта. Да, весь свет узнает, что с ним произошло. Где. Когда. И кто в этом повинен. Очень мило. Дуайт давно смирился со своим положением и на выздоровление не рассчитывал. Удивленное выражение лица вышедшего из кабинета врача Джесси, и озадаченное — Оливера, не пошатнули уверенность Дуайта в том, что он сам ничего хорошего от врача, как обычно, не услышит. Ожидания оправдались. — Понимаю, что, учитывая обстоятельства, такой подход вам не по нутру… — вещала Миа Грант, тщательно подбирая каждое слово. — Но, боюсь, в вашем случае он единственный. Понимаете, когда альфий яд попал в ваш организм, он побудил к… Дуайт слышал это тысячу раз. Сколько можно? Бла-бла-бла, вашу проблему решит только наличие рядом альфы. Организм пережил связь и по иному принципу работать больше не готов. Не зря же на укус решаются только пары, уверенные друг в друге. Это сложный процесс и, что важнее, необратимый. Связь сформировалась не по доброй воле? Что ж… Очень жаль. Сочувствуем. Но телу этого не объяснить. Альфий яд попал в кровеносную систему и запустил процесс преобразования. Одним словом, организм перестроился. Теперь для его корректного функционирования необходим стабилизатор (альфа), а пока его нет, происходят спонтанные течки, которые нацелены на то, чтобы поскорее этот стабилизатор отыскать. Несусветная чушь. Дуайт пытался найти другие способы облегчить себе жизнь. Был готов даже на радикальные меры: на химическую стерилизацию или хирургическое вмешательство. Что угодно, только бы этот ад, наконец, завершился. К сожалению, и это панацеей не являлось. От невозможности забеременеть течки не пропадали. Лишь нарушался феромоновый фон. Это могло привести к ухудшению состояния Дуайта, а никак не наоборот. Еще в продаже имелись лекарства, которые подавляли эструс. Их обычно использовали спортсмены, артисты и представители иных профессий, рабочий процесс в которых было невозможно подстроить под личные биоритмы. Но и они Пемброку не подходили. Течку можно было отсрочить, но никак не убрать ее из своей жизни насовсем. Эструсы происходили все равно. Да, реже. Но куда мучительнее. И все так же непредсказуемо. Миа порекомендовала понаблюдать за реакциями своего организма. Узнать, что облегчало болезненное состояние Дуайта. Быть может, классическая музыка? Или юмористические ток-шоу? Ароматерапия? Или горячая ванна? Она сама-то слышала, что говорит? Когда у Дуайта наступал эструс, омега не мог думать ни о чем, кроме раздирающей его боли и сводящей с ума ярости. И в голову лезли страшные мысли. Ничто и никогда его состояние не… «Вообще-то, — загундел внутренний голос, предпочитавший всегда говорить одну лишь правду, — совсем недавно…» Дуайт с силой мотнул головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, но внутренний голос и не думал замолкать. «…когда тот альфа использовал феромоны покоя, это было эффективно…» — Заткнись! — воскликнул Дуайт, заставив мимо проходивших людей вздрогнуть от неожиданности. Те без особых интеллектуальных усилий тут же поставили Пемброку парочку сомнительных психиатрических диагнозов и поспешили подальше от подозрительного свихнувшегося типа с красным ирокезом. «…И то, что он затащил меня в свою машину, где его запахом пропитался каждый винтик…» Дуайт в бешенстве намеренно впечатался лбом в фонарный столб. Те прохожие, которых не впечатлил первый перформанс, второй проигнорировать не смогли. Пемброку было плевать. Он бы сделал что угодно, только бы правда стерлась из его памяти. Голова от удара неприятно загудела. Но внутренний голос не останавливался, продолжая его мучить. «…течка закончилась быстро, и в кои-то веки мне было не так больно…» Дуайт в раздражении пнул мусорную урну, понимая, что это не поможет ему скрыться от правды. Урна перевернулась. Мусор высыпался на чистую улицу. Точно так же, как правда высыпалась на Дуайта, не желавшего ее принимать. Все верно. Течка закончилась быстро. И что с того? И боль оказалась чуть менее невыносимой. И что с того, я вас спрашиваю?! И если уж совсем начистоту, впервые за очень долгое время Дуайт ощутил что-то напоминающее… возбуждение. Мерзость. И его это напугало. Нет уж, лучше боль. Если Дуайта вновь начнет тянуть к альфам, он себе этого не простит. Больше никогда и ни за что он не доверится ни единому альфе. Все они одинаковые! «Может, и не все, раз один из них недавно мне помог?» И что с того? Что с того? ЧТО С ТОГО?! Пошел этот альфа к чертям собачьим! Наверняка, у этого обоссаного Монтгомери имелись свои причины так себя повести, с искренней помощью никак не связанные. К черту альф. К черту Монтгомери. И даже не думай чувствовать себя должным ему! Ты его ни о чем не просил. Пошел он… Просто, пошел он! Первое время родители отправляли за Дуайтом автомобиль, но он ни разу не воспользовался предлагаемой услугой. Ему не хотелось ехать в одной машине с незнакомым водителем, даже если он бета, которого взяли на работу лишь потому, что общество альф Дуайт старательно избегал. Отец старался нанимать для подобной работы альф из неблагополучных семей, но сделал в сторону сына жест непомерной доброй воли (в его собственном представлении). Жест, который Дуайт, неблагодарный избалованный омега, не оценил. Примерно через год родители отстали от сына, смирившись с желанием Дуайта возвращаться домой, как ему вздумается. Впрочем, не смирились… Смирением здесь и не пахло. Дуайт их вынудил. Кто-то бы сказал, что с проблемой Пемброка часами слоняться по Лондону — дурость. Дуайт считал иначе. Он знал, что если закроется от внешнего мира, то страх поглотит его и будет пытать до конца жизни. Дуайт не хотел жить в страхе. Дуайт хотел быть нормальным. Если бы только не эта альфья сука! Если бы только не она! Его жизнь сейчас была бы совсем другой. Или нет. Если у тебя есть страх, следует сделать все для того, чтобы с ним справиться. Так Дуайт для себя решил. Психотерапия являлась мягким способом по восстановлению. Мягким и сомнительным. Пемброк не хотел забывать то, что с ним произошло. Не хотел принимать это и легкой походкой идти дальше. Нет. Он выбрал свой путь. Больше ни единому альфе он не позволит к себе прикоснуться. И ни единого альфу не побоится. Пусть они боятся его. Гаечный ключ Дуайту в этом активно помогал. Пемброк осознавал, что ходит по тонкому льду, и каждая новая стычка с очередным не способным контролировать звериные инстинкты альфой могла закончиться для него плачевно. Но у Дуайта имелся план «Б». В случае если он почувствует, что не может дать отпор, он… что-нибудь сделает с собой. Например, разобьет себе голову. Тем же самым ключом. Или откусит язык. Или воткнет себе большие пальцы в глаза. И будь что будет. Даже смерть не так страшила Дуайта, как возможное повторение травмирующего сценария. Да. Уж лучше умереть. Дуайт долго блуждал по улицам хмурого города, но, в конце концов, все равно добрел до дома еще до заката. Внушительный особняк за высокими воротами со стороны производил впечатление безопасной крепости, но для Пемброка отчий дом ассоциировался исключительно с клеткой. Дуайт четыре раза убегал из дома. Даже однажды целую неделю жил на улице с бездомными. Было классно. Пока рядом гаечный ключ и твердая уверенность в том, что любую проблему можно решить суицидом, Пемброк чувствовал себя достаточно спокойно. Но каждый раз люди отца находили его и силком приволакивали обратно. — Хватит позорить нашу семью! — в приступе бешенства орал отец, отвешивая Дуайту одну хлесткую пощечину за другой на глазах у сестер и матери. Сестры кивали, искренне уверенные в отцовской правоте. Мама молчала. Мама всегда молчала. Пемброк же знал, что для своей семьи он, что кость в горле. Кость, от которой не так-то легко избавиться, ведь что бы с Дуайтом ни произошло, об этом рано или поздно прознают. А семейство Пемброков не любило слухов. Самый простой вариант — сделать вид, что Дуайта и вовсе не существует, и надеяться, что он не натворит дел. — Омега без привязи — сущая катастрофа, — любил повторять отец, останавливая презрительный взгляд на ирокезе сына, очередном пирсинге или его одежде. В некоторой степени такой образ Дуайта отца даже устраивал. Никто и никогда не признал бы в нынешнем Пемброке отпрыска известной аристократической династии. Вот только входить в парадные двери в таком недостойном виде Дуайту воспрещалось. Охрана его просто не пропускала. Чтобы проникнуть в дом, он использовал ту же дверь, что и прислуга. В некоторой степени ему такой расклад нравился даже больше. С прислугой Дуайт чувствовал большее родство, чем с собственным семейством может быть потому, что для уборки и готовки отец вынужденно брал на работу бет. Альфы таким занимались редко. Омеги же… бестолковые и бесполезные, брать их на работу — в первую очередь проявлять неуважение к себе самому. Задняя дверь приводила прямиком на кухню. Лишь Дуайт зашел на нее, как пожилая бета миссис Крофтон, как раз что-то стряпавшая к ужину, поманила его пальцем. — Мальчик мой, вы обедали? — строго спросила она Дуайта. — Нет. Не знаю. Не имеет значения, — забормотал Пемброк, оглядываясь по сторонам. На ужин собирались подавать любимые блюда отца. — Давайте я сделаю вам парочку сэндвичей, — предложила она и, не дождавшись ответа, тут же взялась за нарезку сыра. — Отец сегодня в хорошем настроении? — Дуайт кивнул на готовящиеся блюда. — Вы ведь знаете, по господину Пемброку сложно понять, в хорошем он расположении духа или нет, — рассмеялась Крофтон. Это верно. Глава семейства предпочитал в любых обстоятельствах сохранять неизменно хмурый вид. Даже рождение каждого из отпрысков в свое время не то чтобы сильно его приободрило. А при рождении Дуайта он, как рассказывала мама, даже не удосужился приехать в больницу. У него как раз намечались какие-то важные переговоры. И новость о том, что роды прошли тяжело и его жена нуждается в поддержке, не убедили его изменить расстановку приоритетов. Дуайт сухо поблагодарил Крофтон за перекус. Подцепив тарелку с сэндвичами, он зашагал было прямиком в свою комнату, но на полпути остановился. Дверь в кабинет отца была чуть приоткрыта. Оттуда доносился непривычно веселый голос хозяина дома. Дуайта это напрягло. Не к добру. Он тихо приблизился к кабинету, чтобы бессовестно подслушать чужой разговор. — …Этот брак, безусловно, станет выгоден нам обоим, — вещал отец. — Не будем вспоминать былое… Я никогда ни в чем не винил твою дочь. Нам с тобой понятна суть омег. Это недоразумение и не более. Дочь? Недоразумение? Брак? Дуайт невольно шумно сглотнул. Ему не понравилось сочетание этих слов. — А никто не спрашивает, чего хочет он, — прозвучало уже грубее. — Почему бы не организовать их встречу? Да, конечно, приглашение от Аргайлов пришло еще вчера. Маскарад подойдет. Поверь, проблем не будет. Он сделает всё, что от него требуется. В конце концов, Дуайту уже двадцать три года. Он не может сидеть на моей шее до самой старости. Вероника своим вниманием сделает ему одолжение. Дуайт выронил тарелку из рук и невольно попятился от кабинета. Нет. Этого не может быть. Это неправда. По вискам застучала паника в ядерной смеси с удушающим ужасом и яростью. Дуайт знал только одну Веронику. Школьную подругу сестры. Чертову мерзкую альфу. Ту суку. И одолжение она могла сделать Дуайту лишь в одном случае — если бы сдохла. Вероника, просто сдохни. Сдохни-сдохни-сдохни! — Подслушиваешь? Как недостойно, — прокомментировал отец, выйдя из кабинета и привычно окинув Дуайта презрительным взглядом. Пемброку хотелось кричать. А еще лучше, вытащить из рюкзака гаечный ключ и нанести отцу несколько смертельных ударов по голове. Но вот беда — глава семейства являлся единственным альфой, перед которым Дуайт терял всякие силы. Оцепенение предательски сковывало все его конечности, и в этом состоянии он едва мог выдавить из себя хотя бы пару слов. — На следующей неделе у Аргайлов мероприятие. Ты приглашен, — сообщил отец, отходя обратно в кабинет. Учитывая, что в последние годы Дуайта не брали на светские рауты и вообще старательно делали вид, будто бы он никогда не появлялся на свет, такая неожиданная перемена уже наводила на мысли. — Так что приведи себя в порядок. Вытащи все эти бесполезные железки из своего идиотского лица. И сделай уже что-нибудь со своими волосами. — Нет, — тихо выдавил Дуайт, чувствуя, как горло его сдавливают невидимые тиски. — Я не пойду. — Я не давал тебе выбора, — сухо ответил отец. В нос Дуайта ударил густой навязчивый запах, подчеркивая, что главе семейства лучше не перечить. — Впрочем, альтернатива имеется. Уэсевская клиника уже не первый год держит за тобой отдельную палату. Попробуешь сбежать или снова что-то с собой сделать — и мне придется в ущерб репутации семьи отправить тебя на лечение. Ты этого хочешь? …Нет. Этого я не хочу… А До гона оставалось меньше суток, а Ларс ощущал себя не в своей тарелке уже сейчас. Впервые ему приходилось переживать предгонное состояние в квартире, успевшей насквозь пропитаться чужими феромонами. И не абы какими, а феромонами омеги. Ларс проснулся непривычно поздно. Голова будто налилась свинцом, а клыки ныли так, словно в каждом из них одновременно пробудился пульпит. Аргайл еле-еле натянул на себя домашние брюки, вспотев так, будто пробежал марафон. К этому моменту сердцебиение его уже повысилось вдвое относительно привычного ритма, температура поднялась на несколько градусов. Тело то и дело обдавало волнами накапливающегося жара. Ларсу казалось, еще чуть-чуть, и от него начнет валить пар. Мучимый жаждой, он практически ворвался на кухню и влил в себя целый графин воды. Это помогло. Стало чуть легче. Но на место одной жажды почти мгновенно пришла другая. Рецепторы терзал чужой навязчивый запах, исходивший от дивана, где любил сидеть Джесси, от барного шкафчика, где Ли частенько ошивался, от стула в столовой, от балкона и, естественно, разил из его комнаты. Той самой, дверь в которую на данный момент была нараспашку. И к каждому этому месту хотелось подойти и тщательно, со смаком, не торопясь… обнюхать. Какой кошмар, Ларс. Ты бы постыдился. Закинув в себя горсть подавителей, Ларс вознамерился облачиться в нечто посущественнее легких брюк, но жар, продолжавший генерироваться готовящимся к гону телом, заставил его отказаться от этой идеи. Нет. Даже футболка сейчас стала бы для альфы не хуже орудия пыток. Наплевав на приличия, Аргайл вознамерился ходить по квартире как есть. В конце концов, он не в том состоянии, чтобы заботиться о своем внешнем виде. Дав себе данное послабление, Ларс ринулся в кабинет. Со стороны могло бы показаться, что Аргайл мечется по квартире, как заведенный. Но сам он этого не замечал и не контролировал. Переизбыток энергии обострял все чувства, делал движения альфы резче и быстрее. Ларс ничего не мог с этим поделать хотя бы потому, что сам он этого не осознавал. Заранее подготовленное приглашение в одну из лучших гостиниц Лондона хранилось в ящике стола. В этом замечательном месте Джесси предстояло несколько дней чудесно провести время в СПА, на массажном столе или в баре с невероятным выбором алкоголя. Вооруженный приглашением, Ларс вернулся к комнате Ли, и, стараясь держать дистанцию, позвал того по имени. От запаха омеги слегка штормило. Аромат, и без того приятный, сейчас казался настолько потрясающим, что Ларсу стоило большого труда, чтобы не вдыхать его вновь и вновь. Не дождавшись реакции со стороны Джесси, Аргайл позвал его еще несколько раз, но ответом ему по-прежнему была тишина. Чувствуя себя полным идиотом, Ларс с опаской заглянул в комнату, молясь, чтобы Ли не предстал перед ним в одном лишь нижнем белье. Или, и того, хуже, голышом. Не лучшее время для подобных сцен. Но все оказалось куда тривиальнее. Ли отсутствовал. Не только в своей комнате, но и в квартире в принципе. Он ушел. Куда? Зачем? И почему именно сейчас? Сквозь мигрень пробилось воспоминание про то, как накануне Джесси, стоя за закрытой дверью в комнату Аргайла и усиленно надрывая связки, дабы докричаться до альфы, упоминал плановое посещение врача. Черт. И почему Ларс дотянул до последнего и не вручил омеге приглашение прошлым вечером? Чем он думал? Явно не головой. Нет, проблема крылась в другом. Ларс в последние дни намеренно избегал Джесси. Всему виной недавно случившийся поцелуй, который оказался… неожиданно не отталкивающим, что сбило Аргайла с толку. Что вообще происходит? Черт, он же никогда не любил поцелуи. Они вызывали у альфы отвращение. Даже в гон. Это какой-то абсурд. Так быть не должно. Ларс прошел в гостиную, рухнул на диван и взялся ждать омегу, нервно тряся левой ногой. Старые часы нарочито медленно отбивали каждую секунду, звонким тиканьем колотя по вискам. Времени до момента, когда Ларс бы полностью потерял связь с реальностью, оставалось все меньше, а Ли приходить не спешил. Неужели осмотры в больнице длятся так долго? Прошло уже минут десять! Ларс, пытаясь избавиться хотя бы от части раздирающей его энергии, успел обойти квартиру раз двести, прежде чем, наконец-то, послышался звук отпираемого замка. — Чертовы журналюги. Как же достало! — зазвенел голос Ли. Омега прошел в гостиную, по пути стягивая с головы дурацкую панамку. И где только он раздобыл настолько безвкусный предмет гардероба? — Прикинь, они все еще сторожат нас у входа, — сообщил омега, бросая солнечные очки и медицинскую маску, что до того скрывали его лицо, на журнальный столик. — Ой… — встрепенулся Ли, только теперь заметив, в каком Ларс виде. — Я сейчас не в том… не в том состоянии, чтобы… Да какого черта я перед ним оправдываюсь?! В конце концов, это моя квартира! Ларс вернулся на диван, нервно теребя в руках приглашение в гостиницу, которое не выпускал из рук последние часы. Джесси его возбужденный вид будто бы нисколько не насторожил. А зря! Очень зря! — Слушай, а ты не мог бы ходить так по дому каждый день? — невинно поинтересовался Ли, без стеснения пялясь на альфу. — Отличный вид. Услада для глаз. Смотрел бы и смотрел, — с придыханием протянул он, подарив одну из тех его хитрых улыбок, которые Ларса жутко раздражали. Особенно сегодня. — А если бы взял с меня пример и ходил бы по дому в одних трусах, глядишь, и сожительство наше стало бы куда интереснее! Ларс лишь закатил глаза. Ли оставался неисправимым даже после того, как правда о реакции Аргайла на его феромоны всплыла на поверхность. Джесси подарил Ларсу всего несколько дней затишья, после чего, видимо, вознамерился лишь усугубить и без того непростое положение дел. — Это тебе, — решив как обычно проигнорировать провокационные фразочки омеги, Ларс протянул Джесси приглашение. Ли без интереса покрутил его в руках и отбросил в сторону. — Не, — коротко ответил он. — У меня завтра гон, — рыкнул Ларс, контролируя себя хуже обычного. — Тебе надо уехать на пару дней. — Не могу, — пожал омега плечами. — И что же тебе мешает? — Аргайл старался, чтобы голос его звучал ровно, но в него то и дело вплетались ноты подавляемой агрессии. Хотелось схватить Ли за руку и просто выволочь его из квартиры. Хватит испытывать мое терпение, наглый, невоспитанный, несносный омега! — Вот что мешает, — Джесси засучил левый рукав и продемонстрировал Ларсу браслет, который указывал на феромоновый фон. Браслет светился желтым, но сбоку красовалась оранжевая полоса, говорившая о том, что уже завтра тело Ли войдет в следующую фазу. В предтечную. Но такого не может быть. Слишком рано! — Я не совсем понимаю… — Ларс невольно поморщился от боли, резко прострелившей виски. — Все ты понимаешь, — фыркнул Ли. — Я целый месяц дышал твоими феромонами, и вот что из этого вышло. Мой организм решил, что следует под тебя подстроиться. — Глупости, — упрямо покачал Ларс головой. — Это долгий процесс. Синхронизация циклов гона и течки у живущих вместе партнеров не являлась чем-то из ряда вон. Совершенно логичное природное явление, регулировавшее инстинкт размножения, так как если альфа находился в гоне, а омега в это же время в эструсе, вероятность зачатия повышалась до девяноста девяти процентов. Но формировалась синхронизация не за один чертов месяц. И далеко не у всех. Но причем здесь Ли и я?! Мы не пара. Между нами ничего не было. Один лишь гребаный поцелуй! — Глупости или нет, а мои анализы показали, что мой цикл сдвинулся. Радуйся, что всего на пару дней. Но… когда твой гон закончится, как раз начнется моя течка. Следовательно, я не могу никуда уехать. Не собираюсь переживать эструс в стенах гостиницы. И очень зря. В любом пятизвездочном отеле для особенных дней постояльцев имелись специальные комнаты. Оборудованы они были вполне прилично. Но заставлять Ли переживать течку черт-те где Ларс права не имел. Но что же делать? — Не слишком ли ты переживаешь? — беспечно отмахнулся Джесси. — Нас будет разделять твоя дверь. Ее толщина превышает толщину моей ляжки. Все будет в порядке, — заверил он, не понимая, о чем говорит. — Ты в этом уверен лишь потому, что ни разу не видел, как проходят мои гоны, — выдохнул Ларс тихо. — Раз твой цикл сбился, тебе лучше остаться в квартире, но… у меня будет условие. На самом деле имелся вариант и попроще: попросить Ли на этот период вернуться в свой трейлер посреди леса. Но Аргайлу это показалось как-то низко. Чем он в таком случае будет отличаться от родителей Ли, когда-то преспокойно избавившихся от сына? А с каких это, собственно, пор ты хочешь от кого-то отличаться? Ларс, приди в себя. Нет, все же и этот вариант так себе. Им с Джесси предстояло вместе жить два года. Постоянно отсылать омегу куда подальше — не лучший вариант, хотя и более безопасный. — Что за условие? — не вытерпев, спросил Ли, и Ларс только теперь осознал, что на мгновение выпал из реальности, погрузившись в свои размышления. Или же его тормозил исходивший от Ли запах. Аромат, который обычно почти не чувствовался благодаря ингибиторам и дезодоранту, но остро ощущавшийся сейчас, когда обонятельные рецепторы Ларса, будучи в предгонном состоянии, становились в десятки раз чувствительнее. — Ты закроешься в своей комнате сегодня же. — Что? — поморщился Ли. — Но в таком случае мне придется торчать там три, а то и четыре дня! Сперва твой гон, потом мою течку. Что мне делать четыре дня в четырех стенах?! Я же одурею от скуки. — Либо так, либо езжай в СПА. Я доплачу за комнату для эструса, — выдохнул Ларс, из последних сил сохраняя самообладание. Следовало как можно скорее вернуться в комнату. — Нет уж, — фыркнул Ли. — Останусь здесь. — Четыре дня взаперти? — на всякий случай уточнил Ларс. — Да, — тяжело вздохнул Джесси. — Четыре дня взаперти. — Ты ведь сдержишь свое обещание? — Конечно! Ω Конечно, нет! Нельзя быть таким наивным, Аргайл! Джесси был твердо уверен, что Ларс преувеличивает масштабы надвигающейся катастрофы. Аргайл, как уже понял Ли, излишне тревожный. Бояться нормально. Но бояться себя… Это уже чересчур. И вообще. За последние дни у Ли накопилась к Ларсу парочка вопросов, главный из которых звучал следующим образом: «Ты серьезно избегаешь меня лишь потому, что мы разок поцеловались?» Вопрос риторический, потому что Ларс и правда избегал. Два дня он почти все время либо сидел в своей комнате, либо запирался в кабинете. Какой-то детский сад. В общем-то, с момента поцелуя Джесси увидел Ларса впервые, придя из больницы и застав его в предгонном состоянии. Ларс, мы взрослые люди. Может, ты прекратишь страдать херней? Нет, прекращать страдать херней Аргайл в ближайшее время явно не намеревался, сперва попытавшись всучить Джесси поездочку в СПА, а затем настояв на том, чтобы Ли сидел в своей комнате четыре дня. ЧЕТЫРЕ, МАТЬ ИХ, ДНЯ! Не дождешься. На следующее утро Джесси спокойно вышел из комнаты, и не думая держать обещание. Благополучно позавтракав и покурив на балконе, он какое-то время как неприкаянный слонялся по квартире. Было возникшая мысль пройти прогуляться разбилась о воспоминания о папарацци, днями и ночами дежуривших у входа в их дом. Джесси пришлось постараться, чтобы накануне выйти на улицу незамеченным. А по возвращении проникнуть внутрь оказалось еще сложнее. Один из фотографов каким-то образом узнал Джесси несмотря на панамку, очки и маску и начал жать на затвор своего фотоаппарата как умалишённый. Его коллега, тем временем, взялся выкрикивать в спину Ли провокационные вопросы, один хлеще другого. Джесси пришлось позорно бежать к двери и прятаться за спинами новых охранников здания. Даже если бы омега как-то преодолел журналистов, в большинство общественных мест с проявившейся оранжевой меткой на браслете его бы просто не пустили. Что ж… К счастью у Джесси имелось в арсенале потрясное хобби, которым было можно заниматься днями напролет. Выудив из поредевшего за последний месяц бара Ларса пузатую бутылку бурбона, Ли двинулся к своей комнате. Но поравнявшись с дверью в комнату Ларса, остановился и принюхался. Стал ли запах сильнее? Нет, дверь хорошо изолировала комнату от остальной квартиры. И все же… Джесси подошел ближе. Ничего. Ли, будучи упрямцем, и вовсе прильнул к двери и сделал глубокий вдох. Отголоски феромонов альф во время гона он и раньше чуял. В таборе. Но вот как в таком состоянии пахнет доминант, не знал. Ли обнюхал стальную преграду и добрался до еле различимой щелки между дверью и косяком. И только тогда в нос ударил новый, одновременно знакомый и при этом едва ли когда-то раньше ощущавшийся Джесси запах. Что-то терпкое, тягучее и тяжелое. Ли сделал всего пару вдохов, и по телу его будто пробежал разряд тока. Ого. Ничего себе. Погодите, какого хрена я делаю? Ли отпрянул от двери и почти тут же уловил из комнаты Ларса странный звук, как если бы острым ножом водили по куску металла. Или это был не нож, а например… ногти? Бр-р-р. Жутковато. Вслед за скрежетом раздался еще один звук. Рык. Достаточно громкий, раз Ли удалось различить его через толстую металлическую дверь. Все еще жутковато. Но и любопытно… Не успел Ли додумать мысль, как по квартире разлетелся оглушительный звук удара. Джесси опасливо попятился, но запутался в собственных ногах и неуклюже плюхнулся на задницу, в последний момент рефлекторно задрав руку с бутылкой бурбона над головой, чтобы ее не разбить. — О, чуешь меня? — протянул Ли с улыбкой. Было в этом нечто пикантное: дразнить доминантного альфу в гоне, который ни за что не сможет выбраться наружу. Может, поиспытывать судьбу и щелкнуть Ларса по носу своими феромонами? Просто в шутку. Джесси, сидя на полу, открыл бутылку бурбона и сделал пару глотков прямо из горла, не сводя взгляда с двери. Плохая идея? О да. Джесси любил плохие идеи. Благо в преддверье течки возбудиться было проще простого. А учитывая, что перед глазами Джесси еще с прошлого вечера то и дело мелькал образ блестящего от пота по пояс голого Ларса, рассиживающего на диване в гостиной, пробудить половые феромоны оказалось даже проще, чем обычно. Ли подполз ближе, коснулся кончиком носа щели между дверью и косяком и в ответ на густой гонный запах с тяжелым выдохом отпустил себя, давая феромонам возможность высвободиться. Новая череда скрежета и рыка последовала незамедлительно. Ли, слегка одурманенный алкоголем и запахом альфы, уже хотел прижаться к двери и, быть может, сделать что-нибудь не очень приличное. Вопиюще неприличное по меркам Аргайла! Но до ушей вновь донесся звук удара. Сильнее прежнего. За ним еще один. И еще. Третий удар показался оглушительным настолько, что у Джесси заложило уши. Но резко отползти подальше от комнаты Аргайла его заставило не это. В двери появилась вмятина. Или точнее выпуклость. Вмятиной она была со стороны Аргайла, дубасившего дверь кулаком. Вмятина в металлической двери толщиной в десятки сантиметров? — Ну нахуй! — невольно выдохнул Джесси, тут же вскакивая на ноги и бросаясь в свою комнату. Нет, дразнить доминанта в гон точно не лучшая идея! …Я на такое говно не подписывался! Или подписывался? Следует перечитать договор! Или точнее… Наконец-то его прочитать… Αω После того, как Уилл предстал перед Олли не в самом выгодном свете, атмосфера между ними стала какой-то гнетущей. Гровенору это не нравилось, и он пытался любыми путями вернуть общение на прежние рельсы, но у него ничего не выходило. Черт, а на что еще он рассчитывал, практически ткнув Олли носом в то, насколько он жалкий? Избитый, потерянный, да еще и нищий. Однозначно не следовало звонить Ларсу и клянчить у него деньги на квартиру на глазах у омеги. Боже, это всегда было настолько унизительно? Да, всегда. Но при Олли особенно. Следовало сперва хотя бы выйти на улицу. О чем он думал? Ну почему я каждый раз сперва делаю, а потом уже включаю мозги? Гровенор промучился все выходные, гадая, что бы такого сделать, чтобы как-то реабилитироваться в глазах Олли. Примерно никак. Идей ноль. На любые попытки Гровенора завести непринужденную беседу, Купер в ответ весь понедельник кидал на Уилла какие-то странные взгляды. Не то чтобы злые или раздраженные. Нет. Скорее удивленные. Будто Гровенор что-то о себе не знал. Что еще я умудрился натворить? Игнорировать Уилла на работе у Олли бы не получилось даже при большом желании. Но он правда старался. Гровенор же всеми силами пытался достичь ровно противоположного. Следовало бы поговорить с Купером наедине и расставить все точки над i, потому что под надзором десятков глаз искренний диалог построить бы не получилось. А любопытных имелось даже больше, чем хотелось бы. — Чего такие хмурые? Поссорились, голубки? Спасибо, Олдридж, ты усугубила и без того непростую ситуацию! На следующее утро Уилл шел на работу с четким намерением нормально поговорить с Оливером. Что именно он собирался сказать Куперу, Уилл, впрочем, еще не придумал. Не станет же он признаваться ему в симпатии. Такие чувства — вилами по воде. Да и не то чтобы Гровенор видел хотя бы намеки на взаимный интерес. Признание, высказанное раньше времени, могло привести лишь к отказу. Кроме того Уиллу и самому следовало сперва четко понять, чего именно он хочет от Олли. Секса? Отношений? Или все же дружбы? Хотя какая между ними может быть дружба? В журналах любили посвящать целые статьи, которые сводились к единственному тезису: «не существует дружбы между альфой и омегой». Что ж… Уилл не собирался ни оспаривать это заявление, ни подтверждать его. Мог лишь с уверенностью сказать, что дружбы с Олли ему, если подумать, будет маловато. — Твою ж мать… — первое, что услышал Уилл, подойдя к месту работы. Странно, но члены бригады вместо того, чтобы разбрестись по своим рабочим местам, всей гурьбой собрались у высоких железных ворот, которые вели на стройку. — Всем доброе утро! — бодро поприветствовал их Гровенор. — Не очень-то доброе, — фыркнул в ответ Рэймонд, нервно проводя рукой по вспотевшей лысине. — У нас тут форс-мажор, — кивнул он в сторону Олдридж, с глупым видом вертевшую в руке какой-то железный обрубок. Присмотревшись, Уилл признал в кусочке металла часть ключа. Вторая часть благополучно застряла в здоровенном навесном замке, на который закрывали ворота стройки на ночь. Замок, как и ворота, были сделаны из отличной стали, чтобы даже самый бешеный альфа в гоне не смог проникнуть внутрь и натворить дел. Здесь все было схвачено. Один из работников ковырялся в замке, пытаясь вытащить застрявший в нем обломок ключа. Некоторое время вся бригада молча за ним наблюдала, и, когда ему все же удалось сделать это, сперва возликовала, а затем резко сникла. Ключ не только разломался надвое, но, ко всему прочему, та часть, которая оказалась в плену замка, в процессе извлечения рассыпалась еще на три отдельных сегмента. — Замечательно, — хмуро выговорила Олдридж. — Именно в ту неделю, когда работает только наша бригада, — рыкнула она сквозь зубы. — А запасного ключа нет? — удивился Уилл. — Конечно, есть, — буркнула Ава сквозь зубы. — Целых три. НО… Вся бригада в ответ на это застонала в голос. — Но? — осторожно спросил Уилл. — Один ключ у Дагласа. Так. Даглас-Даглас-Даглас. А, это тот, что свалился с альфьим гриппом и лежит в больнице? Нет. К нему нельзя. Слишком велика вероятность заразиться. Если заболеет вся бригада, они похерят сроки и могут лишиться части зарплаты. Да и вряд ли Дагласу пришло в голову взять ключ с собой. — Второй у Чарльза. Это тот, что уехал еще в середине прошлой недели в другой город, так как его омега вознамерилась рожать в окружении родни? — А третий… у Оливера. — Ну тогда все в порядке! Уверен, он вот-вот придет. Обычно Олли не опаздывает! — Не придет, — сухо бросила Олдридж. — Почему? — Выходной. — Так давайте его вызвоним! — Выходной по здоровью. — Тоже альфий грипп? — искренне испугался Уилл, кажется, выводя Аву из себя своим тугодумством. — У него сегодня эструс, — тихо рыкнула она. Уилл встрепенулся и слегка смутился, а затем почувствовал жгучую досаду от того, что узнает об этом от бригадира, а не от самого Купера. Хотя… с чего бы Олли делиться с Гровенором подобной информацией? — Можно попросить его сбросить ключ из окна, — предложил Уилл, стараясь сделать вид, будто новая полученная информация не имеет для него никакого значения. — Не докричимся. — Позвоним. — Уже звонили. Не берет трубку. — Значит, отправим к нему кого-то из бет, — было забормотал Уилл, но краем глаза заметил, как все беты бригады как по команде разбежались в разные стороны. Стоять столбом остался один лишь Гэбриэл — грузный мужчина лет сорока. — Даже не думайте. Я к нему ни ногой, — нервно покачал он головой. — На тебя же не подействуют его феромоны, — заметил Гровенор, все еще не понимая всеобщего неприятия. Но Гэбриэл уперся как баран, заявив, что пусть его лучше уволят. — Тогда схожу я, — пожал Гровенор плечами. — Не надо, — хмуро качнула головой Ава. — Сами разберемся. «Сами разберемся» затянулось на добрых полчаса, и ни к каким результатам не привело. — Мое предложение все еще в силе, — напомнил Уилл, наблюдая, как Олдридж смахивает со лба капельки пота после того, как безуспешно долбила по треклятому замку здоровенной трубой добрых десять минут. — Я не стану подходить близко. Уверен, все не так плохо, как кажется. Я на него не нападу, — заверил Гровенор с жаром. — Я не беспокоюсь о том, что ты на него нападешь, — фыркнула Олдридж. — Голова у тебя, вроде, на месте. Я боюсь, что он может напасть на тебя. — А что, были прецеденты? — нахмурился Уилл. Судя по выражениям лиц работников, прецедентов как таковых не имелось, но… ни у кого не оставалось сомнений насчет того, что течка Оливера больше походила на гон, а раз так, Купер нес для них прямую угрозу. — Глупости, — покачал Уилл головой. — Все будет в порядке, — заверил он. — Управлюсь за час. Одна нога там, другая здесь. Ава, уже порядком намучавшаяся с замком, лишь махнула рукой. — Ладно. Но возьми это, — она сунула Уиллу в руки мазь в маленькой круглой баночке. Гровенору она была хорошо знакома. Мерзкая штука с ужасающим запахом, которой мазали ноздри, чтобы отбить запах феромонов. Это правда так необходимо? Оливер же рецессив. У него априори феромоны слабее, чем у среднестатистического омеги. Вроде бы. Или нет? — Оливер живет по адресу… — начала было Ава. — Я знаю, где он живет, — отмахнулся Уилл и, не обращая внимания на недоуменные взгляды коллег, бодро зашагал прямиком к метро. Уже через полчаса Гровенор топтался у двери Оливера. По пути к его дому он несколько раз звонил Куперу, еще надеясь, что получится выудить из него ключи, не поднимаясь, потому что омега вряд ли хотел светить тем, какой он во время течки. Но тот так и не взял трубку, так что пришлось идти до самой квартиры. Уилл намазал ноздри вонючим бальзамом, поморщился от резкого запаха, подождал, пока от этой ядреной химии прекратят слезиться глаза, и только затем постучал. Реакция последовала незамедлительно. Пока Олли по ту сторону двери на что-то натыкался и смешно чертыхался, Уилл предусмотрительно отошел к противоположной стене, чтобы оказаться как можно дальше от омеги. Купер распахнул дверь, и первое, что бросилось Уиллу в глаза, прилипшая к разгоряченному телу насквозь пропитавшаяся потом футболка. Олли сперва окинул Гровенора хмурым взглядом, но в следующее мгновение расплылся в очень уж широкой улыбке. Олли раньше никогда так Уиллу не улыбался. — Привет, — выдавил он из себя, слегка растягивая гласные. — Привет, — выдохнул Уилл осторожно. — Тут такое дело… Гровенор кратко описал причину своего внезапного прихода. Олли слушал, упершись плечом в дверной косяк и скрестив руки на груди. На его лице застыло странное выражение, будто бы он не верил ни единому слову Гровенора. — Что ж… — все так же тягуче выдохнул Олли, когда Уильям закончил с пояснениями. — Раз нужны ключи, так и быть, заходи, — поманил он Уилла пальцем. — Да нет… Я ведь знаю, тебе сейчас… кхм… тяжело. Подожду здесь, — скованно отказался Уилл. — Как хочешь, — легко согласился Олли и ушел вглубь квартиры. Через минуту он вернулся с ключами в руках. Купер протянул их Гровенору на раскрытой ладони. Уиллу пришлось отлепиться от стены, с которой он почти сросся, и подойти ближе, чтобы забрать их. Но в последний момент что-то пошло не так. Ключи со звоном упали на пол. А на запястье Уилла сомкнулись сильные пальцы. — Олли? — выдохнул Уилл с опаской. — Я… мне… Гровенор осекся, только сейчас взглянув Оливеру в глаза и поняв, что объяснять что-то омеге на данный момент бесполезно. Взгляд был абсолютно пуст. — Мне пора, — выговорил Уилл с усилием, чувствуя, как сквозь химический запах мази пробивается еще один. — Отпусти. Но Купер сжал его запястье лишь сильнее. Уиллу не хотелось применять силу, но другого выхода на данный момент он не видел. — Извини, Олли, но не сегодня, — выговорил он, выдергивая руку из крепкой хватки и намереваясь увеличить дистанцию между ним и омегой. Увы, Оливер оказался хитрее, чем ожидал Уилл. Купер с силой пнул альфу по ногам. Гровенор, потеряв равновесие, с глухим звуком шлепнулся спиной на пол и застонал сквозь зубы от прострелившей спину боли. Но через секунду он понял, что далеко не это сейчас главная его проблема. Олли схватил Уилла за щиколотку и грубо поволок его прямиком к себе в квартиру. …Твою мать — твою мать — твою мать — твою мать!!!!!!!!..