Нюанс

Αω Черт! Подобные сценарии не брали даже в самое смелое артхаусное кино. Где это видано, чтобы омега подобно первобытному дикарю тащил альфу за ногу в свою квартиру ради траха? Во время течки омега мог стелиться перед альфой, облизывать его ноги, призывно тереться о него задницей. А не бить по ногам! Не раздавать люлей, черт его побери! Нда… Друзьям такое не расскажешь. Засмеют. Уилл хорошенько приложился затылком о порог двери и собрал спиной всю пыль в коридоре Купера, уперто не желая верить в происходящее. Гровенору и в голову не могло прийти, что все обернется подобным образом. Да, его предупреждали, но… Россказни окружающих звучали как нелепая клевета. Тем не менее теперь Уилл лежал посреди коридора с ноющими затылком, спиной и ногами и туго соображал, что же делать дальше. Не вступать же с Олли в драку! Когда Купер разомкнул пальцы на щиколотке альфы, Уилл наивно подумал, что тот, быть может, одумался. Фух… Спасибо, Господи Иисусе. Он очнулся! Ничего подобного. Омега, невозмутимо переступив через распластанного на полу альфу, вернулся к двери. Подняв с пола предназначенные для Авы ключики, он захлопнул дверь и запер ее на три оборота. Щелк. Твою мать, серьезно? Щелк. Да быть такого не может! Щелк. Я в жопе — я в жопе — я в жопе!!! Точнее, пока еще не в ней, но… твою ж мать! Проделал все задуманное Купер молниеносно. Гровенор даже пикнуть не успел, не то что подняться на ноги. Попробуй тут продемонстрируй чудеса скорости, когда перед глазами все плывет от шквала обрушившихся на тебя феромонов и нарастающей мигрени из-за удара башкой о порог! Так себе сочетание. Гровенор лишь принял сидячее положение и развернулся к Оливеру, чтобы среагировать, если тот вновь решит вычудить нечто эдакое. Но Купер не спешил. Он уперся спиной в закрытую дверь и взялся блуждать пустым взглядом по растерянному альфе. — Олли, думаю, нам стоит поговорить, — выдавил из себя Уилл, невольно ежась под прицелом голубых глаз. Ага, точно. Он ведь так расположен к разговорам, Уильям. Небось, еще и чаю сейчас предложит. Очнись, придурок, у него течка! Он не в себе! Но, кажется, очень хочет, чтобы в нем был ты… Купер сверлил Гровенора таким внимательным взглядом, что общеизвестная характеристика «раздевать глазами» с легкой руки омеги перевоплотилась в «ебать глазами». Потому что Купер… Он… Нет, это что-то с чем-то… Уилл в тихой панике выставил вперед руки, стараясь если не словесно, то хотя бы языком тела достучаться до одурманенного течкой Оливера. В конце концов, Олли же не полностью потерял рассудок, верно? Он же связывает слова в предложения! Узнает людей! Извилины шатко-валко работают! Туман бессознательного порой застилал глаза некоторым альфам. Но не омегам. НЕ ОМЕГАМ! — О чем? О твоем желании как можно скорее вернуться на стройку? — ответил Купер, провокационно вертя на пальце связку ключей. — Или о том, что для возвращения тебе нужно это? — ключи повисли у Оливера на среднем пальце, будто бы говоря: «Хуй тебе, а не благополучное возвращение на работу». Купер, выразительно облизнув пересохшие губы, шагнул к Гровенору. Уилл невольно пополз в противоположную от Купера сторону. Так-так-так. Исчадие секса. Ближе не подходи, окей? — Олли, ты сейчас плохо контролируешь свои порывы. Мне… мне, правда, лучше уйти! — забормотал Уилл, шумно сглатывая. Купер выглядел таким голодным… И это чертовски заводило. Сука, да Гровенора никогда ни единый омега не хотел так, как Олли прямо сейчас. Мне однозначно следует бежать. Купер, немедленно выпусти меня из квартиры! — Раз лучше, уходи, — пожал Оливер плечами, при этом поднося к лицу связку ключей и медленно проводя языком по самому длинному из них. Уилл почувствовал, как едва заметно задергалось его левое веко. Перед ним сейчас был не Олли. Совершенно другой человек, который бессовестно облизывал ключ, при этом неотрывно пялясь на альфу. Гровенор не нуждался в пояснениях по поводу того, что на месте этого ключа представлял Оливер. В данной ситуации от Уилла в первую очередь требовалось не представлять это вслед за омегой. Что-то я вспотел… — И уйду, — закивал Гровенор, наталкиваясь спиной на стену и ловя новую волну паники, но стараясь не показывать, в каком он напряжении. — С ключами. Улыбка, игравшая на губах Купера, стала шире, все больше походя на безумную. Омега двигался медленно, но непреклонно. — Да, — кивнул он. — Конечно. Уилл было выдохнул, но в результате подавился воздухом, пронаблюдав, как Оливер невозмутимо оттягивает пояс свободных джинсов вместе с резинкой трусов и отправляет ключи в образовавшийся карман. Не стоило надеяться на то, что нижнее белье Олли окажется достаточно свободным для того, чтобы ключи благополучно спустились на пол по штанине. Ни хрена. — Забирай, — указал Олли на свой пах, отпуская резинку. А так ли мне нужны эти треклятые ключи? Да блядь… Я ради них сюда и приперся! — Ты ставишь меня в неловкое положение, — досадливо прорычал Уилл, скрипя грилзами. Все больше феромонов пробивалось сквозь пахучий аромат химозного бальзама, которым альфа намазал ноздри. Гровенор неплохо себя контролировал в таких ситуациях (по крайней мере, ему так казалось), но сделан был все же не из железа. Из этой квартиры следовало выбираться. Как можно скорее! — Лишь потому, что в это положение не хочешь ставить меня ты, — усмехнулся Олли, подходя к альфе почти вплотную и упираясь босой пяткой в грудь Уилла. — Что, недостаточно хорош для тебя, Уил-л-ли? — нависнув над альфой, ядовито протянул Купер. И к запаху возбуждения прибавился едва читаемый гнев. Феромоны покоя! Срочно! Сейчас! Уилл, тебе необходимо его успокоить! Давай же! Но сперва следовало успокоиться самому. Это только на первый взгляд казалось, что выпускать феромоны покоя просто. На самом же деле для того, чтобы создать их, требовалось в первую очередь навести порядок у себя в голове. Поймать дзен, так сказать. При агрессивном рычании Ларса за хлипкой дверью комнаты в общежитии Уилл ловить такой дзен пусть и не сразу, но научился. Сейчас же ситуация кардинально отличалась. Гровенор противостоял не столько гневу Олли, сколько его вожделению. Оно липло к коже, ощущалось тягучей паутиной в легких, чувствовалось терпкой сладостью на кончике языка и сдавливало артерии. Оно делало с Уиллом ровно то, для чего предназначалось. Возбуждало его. Организм Гровенора, хотел того альфа или нет, с готовностью откликался на прямой призыв к действиям. Инстинкты скручивали мышцы в канаты и сжимали горло, уверяя, что Гровенору стоит подчиниться природе. Бессмысленно с ней бороться. В конце концов, для чего еще альфы появляются на свет, если не для зачатия? Просто трахни его. Разве ты не чувствуешь, как он этого хочет? Уилл мотнул головой, отгоняя от себя мысли, за которые позже ему будет стыдно. Выбирайся отсюда, Уилл, черт бы тебя побрал! Гровенор отпихнул от себя пятку Олли, вскочил на ноги и уже ринулся было к двери, но успел сделать всего шаг. Уилл, не недооценивай противника. Оливер грубо схватил альфу за ворот джинсовой куртки и швырнул его в обратную от двери сторону. Уилл врезался в стену с такой силой, что на мгновение у него сперло дыхание. С книжной полки, угол которой лишь каким-то чудом не угодил Гровенору в висок, посыпались книги. В ушах зашумело. Этот удар оказался даже болезненней пережитого ранее падения на спину. И сквозь проникающий в ноздри запах маячащего на горизонте спаривания начали пробиваться уже феромоны Уилла, весьма разозленного тем фактом, что какой-то, мать вашу, омега швыряет его по квартире, как котенка! Я, блядские потроха, альфа или кто?! Гровенор еле-еле проглотил было вырвавшуюся наружу гордыню, напомнив себе, что Купер сам не понимает, что делает. Вот только Уиллу от этого легче не становилось. Он оторвался от стены и от неожиданно возникшего головокружения нелепо плюхнулся на задницу. И Олли поспешил этим воспользоваться, тут же повалив оглушенного альфу на пол и нагло усевшись ему на живот. Гровенор попытался согнать с себя омегу, но тот с победоносной ухмылкой прижал запястья альфы к полу и наклонился к нему так близко, что кончики их носов едва ощутимо соприкоснулись. — Слезь с меня, — процедил Уилл сквозь клыки. — Заставь. От Олли исходил такой жар, что он ощущался сквозь одежду. Влажные от пота горячие пальцы крепко удерживали руки Уилла у него над головой. Чертовы феромоны были всюду. Окружили альфу со всех сторон, не оставив даже островка для бегства. Этот запах начинал потихоньку сводить Гровенора с ума. Уилл взбрыкнул, но хоть какого-то эффекта не добился. Попробовал напрячь руки и вырваться из хватки Купера, но и это не помогло. Откуда в нем столько, сука, силищи?! — Оливер! — обреченно взвыл Гровенор. — А… так вот в чем дело, — принюхавшись, выдохнул Купер. Сопротивлений Уилла он будто и не замечал. Его куда больше заинтересовал бальзам, который еще кое-как позволял Уильяму держать себя в руках. Омега наклонился и провел горячим языком по ноздрям Гровенора, слизывая лишние запахи с его тела. Последняя защита пала. Вербена Купера уже без примесей попала в дыхательные пути, проникла в кровеносную систему, а оттуда устремилась прямиком к сердцу и мозгу. Перед глазами у Уилла поплыло. Сердцебиение ускорилось и стало ощутимым, прокатываясь по всему телу мощными пульсациями. Руки онемели от крепкой хватки спятившего омеги. Уильям закрыл глаза, попытавшись отвлечься. Только бы не видеть взбудораженного течкой Купера. Ошалелый взгляд омеги прожигал насквозь, пробуждая желание не хуже чертовых феромонов, в мареве которых альфа был вынужден купаться. Олли провел языком по ноздрям Уилла еще раз, убеждаясь, что мешающего ему бальзама больше не осталось, а затем пополз ниже. Гровенор вздрогнул, ощутив мягкие, отдающие химозным бальзамом губы у себя на губах, и плотно сжал зубы за мгновение до того, как Оливер коснулся горячим языком металлических грилзов. — Они тебе, наверное, мешают, — прошептал Купер Уиллу прямо в губы, при этом начиная еле заметно тереться о живот альфы своим стояком. Каждое слово отпечатывалось на коже теплым дыханием. В растягиваемых Оливером гласных читалась тягучая приторность. Все его тело молило о том, чтобы Уилл оказал ему должное внимание. Давай же… Прикоснись ко мне. Возьми меня. Трахни меня, глупый альфа. Говорил омега о грилзах. И был прав. При возбуждении клыки всегда начинали противно зудеть, как если бы они неожиданно становились больше, и грилзы оказывались им не по размеру. На самом деле это, конечно же, было не так. Тело лишь создавало подобное впечатление, желая избавиться от постороннего предмета, который помешал бы выстроить связь с омегой. То, что эту самую омегу Уилл мог видеть впервые в жизни, природу не сильно интересовало. В конце концов, как утверждал один философ, любовь придумали люди, чтобы каким-то образом оправдать желание размножаться чем-то помимо инстинктов. …Прямо сейчас снимать грилзы было бы неразумно, насколько бы они Уилла ни раздражали. Конечно, шею Купера стягивал потрепанный временем омежий ошейник, но в данном случае лишняя перестраховка бы не помешала. Перестраховка от чего? Уилл, немедленно вали отсюда! Решать вопрос с помощью силы не хотелось (и не то чтобы была возможность). Следовало прибегнуть к хитрости. Только не попади в собственную ловушку, Уильям! Гровенор расслабил руки, будто бы смиряясь с положением дел, и приоткрыл рот, позволяя Куперу сделать желаемое. Но толкового поцелуя не вышло. Лишь Олли отвлекся, Уилл рванул вперед, повалил омегу на пол и подмял его под себя, меняясь с ним местами. Оливер, вспотевший и растрепанный, легко поддался смене позиции. Кажется, он этому даже обрадовался. Прижавшись задницей к паху Уилла и скрестив ноги у него на спине, он обвил шею альфы руками, стараясь оставить между ними как можно меньшее расстояние. Гровенор почувствовал влагу, которая успела пропитать джинсы Оливера насквозь в том месте, в котором его сегодня ждали с распростертыми объятьями. Это чертовски опасно. — Олли, тебе следует… меня отпустить… — выговорил Уилл еле ворочающимся языком. Дурман феромонов мешал нормально соображать. Запах становился все сильнее и насыщеннее. Омеги в течку и правда чудесно пахли, но они побуждали альфу хотеть секса. И только. Сейчас же Уилл, помимо прочего, чувствовал на себе давление, очень похожее на альфье доминирование. Будто Олли не умолял его трахнуть, а приказывал. — И не подумаю, — Купер игриво рассмеялся, уверенный, что Уилл его всего лишь дразнит, а на самом деле уходить никуда не желает. — Ты меня за это не простишь! — в отчаянии выпалил Уильям. — Какое тебе дело до моего прощения? — не впечатлился доводом Оливер. Очень большое мне до этого дело, Купер! — Олли, я, правда, не хочу с тобой спать! — простонал Гровенор, безуспешно пытаясь вырваться из сильных объятий. Правдой это было лишь отчасти… — Ты… ты меня вообще не привлекаешь! — выпалил он, надеясь, что уязвленная гордость омеги приведет того в чувства. Уилл мог бы кинуться в откровения. Заявить что-то вроде: «Ты мне слишком сильно нравишься, чтобы наши отношения начинались ТАК. Потому что это не будет началом. Это будет КОНЦОМ!». Но Купер в нынешнем состоянии ни черта бы к нему не прислушался. Лишь сказал бы: «Раз нравлюсь, так действуй». Кинутая колкая фраза действительно возымела эффект. Но Олли Гровенора не отпустил. Омега лишь разозлился сильнее прежнего. И феромонов стало только больше. Купер намеревался добиться желаемого любым способом. И Гровенор чувствовал, что сил сопротивляться у него все меньше. Черт! Что там делают Ларс и Хью, чтобы заземлиться?! Ларс перечислял писателей, Хью проворачивал в голове породы собак. А что делал Уильям? Ничего. Потому что он в подобных масштабах контроль над собой никогда не терял. Никогда. Даже в гон. И ему казалось, что этим они с Хью похожи. Только сейчас Уилл понял, что это далеко не так. У Монтгомери имелся список покоя. Значит, он все же понимал, что такое — потерять себя. Потому и крутил в голове породы собак. Выходит, Уилл все это время обманывался. И Монтгомери все же был ближе к Ларсу, чем к Уильяму. Черт-черт-черт! Какой же я самонадеянный придурок! Последний рывок! Давай! Не сдавайся! Уилл, так и не избавившись от сковавших его объятий Купера, поднялся над полом прямо с ним. Мышцы спины напряглись. Оливер весил куда больше среднестатистического омеги. — Олли, я… предупреждаю… в последний… раз… — дышать стало так тяжело, что Уиллу пришлось перейти на частые поверхностные вдохи и выдохи. Организм плевал на его героические порывы. Организм хотел трахаться. В конце концов, перед тобой течный омега, альфа. Какого хрена ты творишь? Купер в ответ прильнул к Уиллу и неожиданно вцепился в его шею зубами. Нет-нет-нет! Омеги, мать твою, не кусаются! Это прерогатива альф! Пусть у Оливера и отсутствовали длинные клыки, но укус оказался кошмарно болезненным. А ничто не выводило из себя Уилла сильнее, чем боль. Неудивительно, что альфа после долгих сопротивлений все же потерял контроль над эмоциями. Он с размаху вжал Олли в стену, на подкорке еще думая о том, что таким способом сможет стряхнуть его с себя, когда на первый план уже вылезла картинка другого сорта, не сильно тянувшая на мысли джентльмена. Потому, когда Купер обессиленно сполз по стене на пол, Уилл не ринулся к двери, как того желал еще мгновение назад. Природа победила. Природа всегда побеждала. Олли, очухавшись, вцепился в пояс джинсов Уилла, не желая отпускать свою добычу, и Гровенор не убрал от себя его рук. Он лишь потерявшим толику разума взглядом скользил по светлой, блестящей от пота коже омеги, по заветам природы желая взять его и хорошенько отодрать. В конце концов, для этого омеги и рождаются, верно? Чтобы альфы трахали их до изнеможения. И кто из нас после этого добыча? Уилл схватил Олли за ворот потной футболки и потянул его вверх. Купер, услужливо подчинившись, поднялся на ноги. Его не смутил треск рвущейся ткани. В конце концов, Оливер ведь тоже этого хотел. К чему же были все эти сомнения? Уилл уже не мог вспомнить причины. Сознание заполнилось первобытным желанием, которое следовало как можно скорее удовлетворить. Олли прильнул к Гровенору для поцелуя. Но они ведь здесь не для телячьих нежностей. Уилл отклонился от губ омеги, схватил его за плечи, грубо развернул его к себе спиной и прижал лицом к стене. Олли тихо заскулил, когда Уилл сдернул к коленям его джинсы и нижнее белье и провел рукой между ягодиц. Звон упавших на пол ключей не пробудил и крупицы сознания. Пальцы увлажнились от омежьей смазки, в течку выделявшейся в таком количестве, что многочисленные прозрачные липкие нити хлипкими мостиками пролегали между бедер. Уилл надавил Олли на поясницу, заставляя его прогнуться. Омега, не хуже течной кошки, поддался, упершись руками в стену и тихо бормоча себе под нос что-то невнятное. Гровенор прижался к Олли пахом и потерся о него стояком сквозь джинсовую ткань. От Купера последовали тихие плаксивые мольбы о том, чтобы Уилл как можно скорее вставил ему. Можно подумать, альфа обязан прислушиваться к чужим просьбам. Омеге следует знать свое место и… О чем ты думаешь? Нет, стоп. Стоп-стоп-стоп! Уилл резко отпрянул, мутным взглядом блуждая по обнаженной призывно оттопыренной заднице Олли. На левом бедре обнаружились старые полоски шрамов, будто бы оставленные когтями. Или ногтями. Альфы в порыве страсти иногда переходили границы. Но я ведь не такой? Нет же? Уилл отвесил себе настолько смачную пощечину, что у него прострелило челюсть. Но должного эффекта это не возымело. Феромоны омеги кружили голову, не давая альфе мыслить трезво. Каждый всполох разума пробивался сквозь сплошную стену дурманящего желания: обладать человеком, прямо сейчас стоящим перед ним со спущенными джинсами. Даже закрой Уилл глаза и оборви он визуальный стимулятор, запущенный феромонами процесс остановить Гровенор уже не мог. Силы воли ему, как оказалось, в этом плане катастрофически не хватало. — Это… все… неправильно… — каким-то чудом сумел выдавить из себя Уилл, не в силах отойти от Олли еще хоть на шаг, но из последних сил держась, чтобы не наброситься на него. Купер вздрогнул, отлип от стены и хмуро воззрился на него. — Да мне насрать… что правильно, а что нет, — огрызнулся он, избавляясь от штанов, стягивая с себя рваную футболку и оставаясь перед Уиллом полностью голым. «Мать твою…» — последняя более-менее связная мысль, которая посетила Уилла за мгновение до того, как он слабовольно поддался искушению. Закованные в грилзы клыки расцарапали нежную кожу на податливых губах омеги. Глубокий голодный поцелуй с привкусом омежьей крови лишь еще больше раздразнил и без того охмелевшего альфу. Олли, старательно отвечая на поцелуй, вцепился в пояс джинсов Уилла и потянул его из многострадального коридора в комнату. У Олли не было кровати. Ее заменял диван, который на данный момент оказался разобран. На мягком покрывале лежали предметы, дававшие понять, чем Купер собирался заниматься до прихода Гровенора. Собственно, тем же, чем занимались все омеги в течку и все альфы в гон: спускать напряжение. Уилл скользнул взглядом по вибратору и отметил, что размеры его не то чтобы впечатляющие. Позже, если Уилл бы вспомнил об этой мысли, он бы умер со стыда. Сравнивать свой член с размером секс-игрушки — это какой-то новый уровень самоунижения. Но сейчас у Гровенора не оставалось времени для очередного акта тоски по своей гордости. Олли, вцепившись в волосы Уилла, так усердно вылизывал его рот, будто был способен получить оргазм от одного только этого действия. Из-за неудержимой порывистости Купер уже изрядно исцарапал свой язык об острые грилзы. Кажется, он не привык к поцелуям с альфой, клыки которого превышали среднестатистический размер. Клыками, кстати, альфы мерились даже чаще, чем размерами членов. В их аристократической троице самыми длинными клыками, естественно, обладал Аргайл. Доминант, чтоб его. А самыми короткими (как раз таки среднестатистическими) — Хью. Но самым слабым из них троих Уилл все равно считал именно себя. Дело ведь далеко не в клыках… Аргайл и Монтгомери точно выдержали бы напор Олли. Они бы себе того, что сейчас делал Уильям, ни в жизни не позволили. Чтобы омега управлял альфой? Боже мой, Уилл, да ты посмешище. Вспышка разума погасла так же быстро, как до того разгорелась. Сознание исчезло под шквалом бесконтрольной инициативности Купера, уже успевшего расстегнуть Уиллу ширинку. Загрубевшие из-за долгой работы на стройке пальцы сомкнулись на твердом альфьем члене. В результате до дивана Олли и Уилл не добрались, решив остановиться у стола, за которым еще несколько дней назад мирно ужинали. Уилл подхватил Олли за бедра и усадил на кремовую скатерть, на которой тут же появились прозрачные капли продолжающей выделяться смазки. Купер стянул с альфы куртку и, задрав его футболку, начал покрывать торопливыми мокрыми поцелуями его напрягшийся пресс. Лучше бы Олли, конечно, нагнулся ниже. Гровенору хотелось большего. Взгляд уперся в место на шее ниже затылка. Клыки запульсировали от пока еще несильной, но навязчивой боли. К счастью, Олли поднял голову и выжидательно воззрился на Уилла, сбивая было нахлынувшее наваждение. Уилл разместился между широко раскинутых длинных ног омеги, в очередном глубоком поцелуе уложил Купера на стол и притянул его за бедра ближе к себе. Головка члена уперлась аккурат в сочащееся смазкой тугое отверстие. От одного только этого ощущения Олли судорожно выдохнул. Все его тело покрылось мурашками. Гровенор где-то читал, что это называлось «кожным оргазмом». Такая психологическая реакция обычно становилась ответом на эмоциональные раздражители: музыку, фильмы, картины и, конечно же, секс. Уилл наклонился к Олли и всосал губами его затвердевший левый сосок, одновременно с тем оглаживая влажную внутреннюю часть его бедер. Гровенор не торопился входить в Оливера, предполагая, что омега предпочтет сам насадиться на него. Еще десятью минутами ранее он точно был на это способен. Но приглядевшись, Уилл понял, что расстановка сил за небольшой промежуток времени поменялась. Теперь не только Купер, но и Уилл источал феромоны. И они подавляли омегу, делая его покладистей и безотказнее. Олли мирно принимал все, что ему давали, и больше не лез к Уиллу с кулаками и не пытался насильно запихнуть в себя его член. Так-то лучше. Омега должен подчиняться альфе. Закон природы, детка. Уилл провел большим пальцем по влажным, поцарапанным губам Олли, фокусируя разрозненное внимание омеги точно на себе. Лишь когда Купер широко открыл до того зажмуренные от наслаждения глаза и воззрился прямо на Гровенора, альфа толкнулся в него. Уиллу хотелось увидеть всю ту гамму эмоций, которую омега способен испытать, наконец-то получив желаемое. Олли захлебнулся воздухом, невольно вцепившись в предплечья Гровенора. На его щеках заалел румянец. На глазах выступили слезы. На живот выплеснулась бесполезная жидкость, всего лишь продукт рудимента, едва ли заслуживавший называться спермой. — Я даже на… половину… не зашел, — выдохнул Уилл Олли в губы. Тот промычал что-то бессвязное, приходя в себя от неожиданного оргазма. Ничего удивительного. Одному богу известно, сколько часов он находился в возбужденном состоянии без возможности нормально удовлетворить потребности раздираемого течкой тела. В конце концов, ни один вибратор никогда бы не смог полноценно заменить альфу, ведь феромонов он не выпускал. Организм легко распознавал обманку. Даже будь на Уилле презерватив, и эффект уже был бы не таким ярким. Ведь посыл природы был максимально прост — зачатие. А произойти это могло лишь в случае, если бы в организм омеги попала феромонная альфья смазка, и, естественно, сперма. Так что омегам, не желавшим забеременеть, приходилось довольствоваться ужатым пакетом услуг. А вот рецессивам давалась возможность всегда ощущать весь спектр удовольствия, которое только они были способны пережить. Рудиментарный оргазм считался лишь побочным. Настоящий — являлся сложным сочетанием из эмоций, феромонов и физиологического удовлетворения. Уилл не знал, какие эмоции на данный момент где-то в глубине подсознания рвали душу Купера. И не думал об этом, так как мысли его застилала пелена. В течку занимались не сексом. Скорее это походило на случку, как во всем остальном животном мире. И не всегда, что очевидно, это приносило омеге желаемое блаженство. Но на Уилла помимо инстинктов влияла еще и растущая к Куперу симпатия, потому для него фактор удовольствия со стороны Олли имел большое значение. Это же не какой-то там омега. Это мой омега. Уилл дал Олли пару секунд передышки, прежде чем вновь толкнуться в него. Хотя омега и расслабился, но проникновение в него все равно проходило туго. Не помогало даже обилие смазки. Густой терпкий запах кружил голову. Альфе хотелось действовать резче и быстрее. Но зерно симпатии на подкорке подсознания сдерживало его от необдуманных и неосторожных действий. Пришлось повозиться, щедро засыпая Купера поцелуями и дразня его эрогенные зоны, чтобы Олли полноценно впустил Уилла в себя. Оливер с легким надрывом просил поторопиться, но лишь потому, что течка заглушала все остальные ощущения. В плане собственной целостности Купер сейчас был не самым надежным информатором. Лишь когда при очередном толчке Уилл ощутил пахом разгоряченную кожу Олли, он медленно выдохнул. Плотные мышцы сдавливали его так сильно, что казалось, двигаться в таком положении у Уилла не получится. Олли же, закрыв глаза предплечьем правой руки, едва заметно дрожал. От тяжелого дыхания его грудь то вздымалась, то опадала. Покусанные Уиллом соски блестели от слюны. В такт пульсу подрагивал плоский живот омеги. Уилл положил ладони на бока Олли и медленно пополз ладонями к груди, размазывая по мягкой коже полупрозрачное подтверждение достигнутого Купером оргазма. Вены на руках у Гровенора вздулись, указывая на скакнувшее давление. И его следовало как можно скорее сбросить. Но лишь после того, как задница омеги слегка попривыкнет к члену альфы. В принципе, в их нынешнем состоянии можно было и не двигаться вовсе. Феромоны, смешиваясь в единый дурманящий коктейль, накрывали обоих волнами странных, но однозначно приятных ощущений. Оба, доведенные до пика возбуждения, наслаждались друг другом в мареве распаляющих ароматов. Распластанный на столе Олли не смел шевелить и пальцем. Лишь тихо скулил от каждого прикосновения пальцев Уилла и едва заметно пытался придвинуться к нему еще ближе. Бездействие одновременно заводило и раздражало. Уилл резко выпрямился и уставился на тугое кольцо из мышц, которое сдавливало основание его члена. Покрасневшую от прилитой крови окружность покрывала щедрая порция смазки, которая продолжала мерно капать с бедер Олли на насквозь промокшую скатерть. Уилл медленно вышел из Олли наполовину, а затем резко толкнулся в него. Реакция омеги показалась неописуемой. Купер заерзал, вновь выгибая спину и подаваясь к Гровенору. Боже, да какой идиот мог бы принять Купера за альфу? С этой его мягкой кожей, налившимися сосками и с таким одновременно беспомощным и полным желания выражением лица? Олли протянул к Уиллу руки, обхватил его за шею и что есть мочи прижал к себе, чтобы через минуту в ответ на быстро набирающие темп движения надсадно стонать альфе в ухо, умоляя его не останавливаться. Олли не боялся показать то, насколько ему хорошо. Впившись пальцами в спину Гровенора, он оставлял на коже все более глубокие борозды, не выпуская Уилла из плена объятий и сдавливая его член так сильно, будто боялся, что альфа неожиданно передумает и откажется заканчивать начатое. Стол оказался не самым устойчивым местом для секса, потому уже через пару минут уставший контролировать свое положение Уилл поднял Олли над полом и, не выходя из него, переместился к дивану. Но у подлокотника Гровенор неожиданно потерял равновесие и рухнул спиной на диван. Олли оказался прямо на нем. — О, — протянул омега с придыханием. Голос его слегка дрожал и срывался. — Моя любимая поза, — сообщил он, усмехаясь. Вообще-то, омеге следовало молча подчиняться, а не проявлять инициативу. Такую стратегию диктовала природа. Но Куперу на это было глубоко плевать. Через пару минут на это стало плевать и Уиллу, который не мог отвести взгляда от распаленного и до бесстыдства раскрепощенного омеги, который с нескрываемым кайфом скакал на его члене. Олли вытворял, что ему вздумается, не боясь стонать в голос и покрывать живот Уилла все новыми следами рудиментарного оргазма. Казалось, чем больше ощущений он получал, тем сильнее ему хотелось еще. К счастью для Уилла, Купер быстро выдохся и вновь передал инициативу в руки альфе. Уилл поставил Олли на колени, прижал его голову к дивану и трахал его с чувством до тех пор, пока не зазвенело в ушах. От феромонов уже натурально ехала крыша, от физического удовольствия трещал по швам и без того хрупкий рассудок. А они ведь еще не попробовали стольких поз… …я просто хочу, чтобы это никогда не заканчивалось… Аϟ — М-м-м… Пошел уже четвертый час, — активно нервничая, выдохнул Рэймонд. Он то и дело промачивал вспотевший лоб носовым платком. — И дальше что? — апатично протянула Олдридж, сложив ноги на стол. Замок пришлось распиливать, на что потребовалось полтора чертовых часа. А это означало, что бригаде этим вечером придется задержаться. Учитывая еще и отсутствие одного работника, на которого все сегодня рассчитывали… В общем, перспективы так себе. Еще и бывшая жена последние три дня названивала как заведенная. То она хочет видеться с сыном! То не хочет! Заколебала! — Может, вызовем полицию? — пробубнил Рэймонд осторожно. — Зачем? — Так ведь… — альфа невольно съежился. — Гровенор в беде! — Трахаясь с омегой? Ни хрена себе беда. Мне б такую, — утробно рассмеялась Ава. — Но… — Рэймонд замялся. — Купер же… — Оставь их обоих в покое. Сами разберутся, — отмахнулась Олдридж. — Не затрахает же Оливер нашего милого Уилли до смерти. …По крайней мере, я на это очень надеюсь…