Нюанс

Ωα Олли ощущал тепло и невероятное спокойствие. Необъятное чувство безопасности проникало через ноздри ненавязчивым сладковато-горьковатым запахом. Что это? Фенхель? Нет, не фенхель. Амбра? Тоже не оно. В памяти мгновенно пробудились школьные уроки аромапсихологии. Мир, частично строившийся на информации, получаемой через обоняние, требовал обширных знаний, чтобы не оказаться обманутым из-за своей невежественности и не упасть в грязь лицом перед гипотетическим партнером. Ведь если ты спустя долгие годы отношений все еще не понимаешь, чем пахнет твоя пара, значит вам, скорее всего, не по пути. Потому школьников знакомили с натуральными запахами и синтетическими, смешанными и чистыми. Преподаватели объясняли, как тот или иной аромат влияет на лимбическую систему, а также давали возможность анализировать собственные ощущения относительно того или иного запаха. Личные ассоциации имели не меньшее значение, чем предусмотренный природой физиологический отклик. — Ваниль — очень распространенный запах. Он сладкий и нежный. Но в этом и кроется его главный подвох. Человеку со сладким запахом мы неосознанно доверяем больше, чем кому-то другому, — объясняла преподавательница. — К людям с терпкими или горьковатыми запахами мы в первое время можем относиться настороженно, даже если аромат нас привлекает. Но сладкие запахи часто сбивают людей с толку, играя роль розовых очков. Олли не любил запах ванили, так как последний его бывший пах именно ею. Так себе отношения. И запах, если подумать, так себе. Приторная ширма, скрывающая за собой кучу дерьма. Нет, не ваниль. Чтобы в будущем выстраивать правильный ассоциативный ряд, ученики изучали запахи или их комбинации и пытались понять в первую очередь для себя, какие ощущения те вызывают лично у них. Самым важным являлось выделение ароматов, к которым тянуло сильнее прочих. Эти ароматы ученикам следовало выучить наизусть и всегда держать в голове. Если тебе нравится ваниль, и ты встречаешь человека, пахнущего ею, будь настороже, сомневайся в нем, ведь его феромоны могут сыграть с тобой злую шутку не только в плане физиологии, но и в плане психологии. Домашним заданием обычно являлось описание конкретного аромата по личным ощущениям. Ландыш — прогулка по лесу в компании самых близких людей, прохладный ветер, теплое солнце, блестящие капли на травинках, чей-то смех и любопытная белка, которая кормится прямо с руки. Корица — уютная кухня с недавно испеченным яблочным пирогом, который теплым вечером остывает под белоснежным полотенцем, большая семья за обеденным столом, жужжание комаров, полевые цветы и треск костра. Чабрец — мокрый асфальт уходящей в даль полей дороги, серые облака, вера в лучшее будущее, добровольное одиночество, ржавый капот и никотиновая тяга. Олли помнил, как выходил к доске и смущенно пялился в исписанный мелким почерком листок. — Вереск, — зачитывал он слегка дрожащим голосом. — Это мой запах-ловушка, — так нарекались ароматы, способные вскружить человеку голову больше остальных. Они являлись «личными предпочтениями», — потому что он ассоциируется у меня с доверием. Неподалеку от дома моего дедушки он цветет каждый август. Этот запах вызывает у меня ощущение легкой тоски по уходящему лету, холодного дождя на коже и согревающих дедушкиных объятий. И с пивом, потому что от дедушки им часто пахнет, — по классу прокатывался смех. — А еще, вдыхая этот запах, я вижу красный закат, поле вереска и силуэт нашего дома. И чувствую, будто мои возможности безграничны. Для меня это аромат свободы и заботы, где два этих понятия равносильны, а не взаимоисключающи. Преподавательница сказала, что вереск — достаточно редкий феромон. Среди омег он почти не встречается (а тогда Оливеру еще пророчили жизнь альфы). Чаще у альф, но и их найти еще надо постараться. Так что Куперу было не о чем беспокоиться. Затем преподавательница поделилась со всем классом балладой Роберта Стивенсона «Вересковый мёд»: «Давным-давно на северных вересковых полях Шотландии жили пикты. Они варили вересковый мёд, который давал их альфам силу, а омегам продлял молодость. Об этом прознал шотландский король и, чтобы узнать тайну мужественного племени, привёл на земли пиктов своё войско. Однако никто, ни старый альфа, ни малый омега не выдал королю секрета». Эта баллада лишь прибавила интереса к данному аромату. Позже Олли узнал, что научное название вереска — Calluna — происходит от греческого слова «Kallunein» — «очищать». Олли, уверенный насчет своего вторичного пола, тогда, помнится, мечтал о чистом и непорочном омеге, который был бы только его. Наивный. Омегой оказался именно ты. Омегой, с которым сам бы ты не связался, так как ни о чистоте, ни о непорочности не могло идти и речи. Кроме запахов-ловушек, конечно же, имелись запахи-триггеры: те, что даже будучи приятными, вызывали тревогу, горечь или страх. Чаще всего запахи-триггеры имелись у альф и омег, переживших в детском или подростковом возрасте насилие со стороны носителей подобных ароматов. Тех же родителей. Запахи-триггеры были опасны тем, что несмотря на психологическое неприятие, все еще вызывали физиологический отклик. Омега, переживший насилие со стороны пахнущего ванилью альфы, мог заработать нервный срыв, позже возбудившись от подобного запаха, даже если источал его другой человек. В школе Олли не понимал, как запах может пугать. Хорошо, что первый же бывший парень дал прочувствовать это на своей шкуре. Теперь Купера начинало тошнить, если даже издалека он ловил отголоски запаха мимозы. Кожа тут же покрывалась мурашками, а тело била мелкая дрожь то ли от страха, то ли от злости. Так что район Пимлико в феврале и марте Купер предпочитал обходить стороной. Там росло одно из самых известных мимозных деревьев во всем Лондоне. Фу. Гадость. Вереск. Это однозначно вереск! Олли распахнул глаза и невольно сделал вдох поглубже, чтобы убедиться в своей догадке. Этого запаха он не ощущал с самой школьной скамьи, и ему казалось, что ноты данного аромата он давно позабыл. Преподавательница не обманула. Феромон и правда оказался исключительно редким. Едва ощутимый вереск улавливался разве что в ароматической комбинации духов, но вот чтобы подчеркивал отдельного человека… нет, с такими персонами Олли не сталкивался. Либо сталкивался, но не осознавал этого из-за малой концентрации запаха-ловушки. Взгляд омеги уперся в чье-то плечо. Эм… Что? Куперу потребовалось усилие, чтобы осознать, что в его постели имелся кто-то помимо него. «Блядь!» — мысленно взвыл Олли, не издавая ни звука. Он аккуратно расцепил пальцы, отпуская теплую руку неожиданного гостя, и медленно отстранился от тыльной стороны чужой ладони, опалявшей пах омеги жаром. Блядь-блядь-блядь! Как такое могло произойти?! Какой идиот умудрился попасться мне под руку?! Что я… что я теперь скажу Уиллу? …А с какой это стати я должен что-то ему говорить?! Не переставая гадать о личности своей жертвы, Олли, тем не менее, не торопился смотреть, с кем же он умудрился переспать в течку. Знал, что как только он увидит лицо бедолаги, к нему мгновенно вернутся пусть и обрывочные, но воспоминания о прошлой ночи. А Купер сильно сомневался, что хочет вспоминать всю эту феромоновую грязь. К сожалению, для открытия ящика Пандоры оказалось достаточно поднять глаза. Некто лежал на животе и мирно спал, отвернув лицо от Олли. На шее пока еще инкогнито припухли следы от чужих зубов. Зубов Купера, если быть точным. Вообще-то кусаться во время секса любили альфы. Оно и понятно. Такое поведение имело чисто инстинктивный характер. Олли же… делал это благодаря альфа-тестостерону, убеждавшему омегу в том, что и он не пальцем деланный. Укусы со стороны омеги альф обычно раздражали. По крайней мере, тех, с кем Куперу довелось спать раньше. Его бывшие партнеры вообще не горели желанием переживать с Олли его эструс. После первой же течки они все как один сообщали, что умывают руки. «Извини, но это перебор. Разбирайся с этим сам. Мне дорога моя шкура». Агрессию, чего греха таить, Олли проявлял и во время обычного секса, пусть и в меньшей дозировке. Возбуждение кружило ему голову и толкало парня на нетипичные для омеги действия. Альф это не устраивало так же, как и появлявшиеся на их телах укусы. Олли, как они считали, таким поведением намеренно подрывал их доминирование. Убеждениям Купера в том, что он свой темперамент в постели контролировать не может, альфы не верили. «Твою мать, ты ужасный любовник! — ныли альфы, поглаживая вывихнутое плечо или в дрянь растертый член. — Это не трах, а какая-то пытка!» В связи с открывшейся глазам Купера картиной свежие непрошенные флешбэки не заставили себя ждать. Олли вспомнил, как цеплялся за незнакомца, который теперь так вольготно растянулся на его кровати. Как впивался зубами в его шею во время сумасшедшего оргазма, а затем старательно зализывал кровоточащую ранку, подобно собаке, нечаянно укусившей хозяина и умоляющей о прощении. Поверх одного укуса красовался еще один и еще. Этот альфа либо жалел Олли и не пытался отодрать его от себя и поставить на колени, только бы тот больше не впивался в него зубами, либо оказался слишком слаб, чтобы сопротивляться. Кромешный ад. Олли все же поднялся с постели, понимая, что сколько бы он ни убегал от произошедшего, рано или поздно реальность его настигнет. Всегда настигала. Перейдя в сидячее положение, Купер ненароком потянул за собой тонкое покрывало, тем самым случайно оголив широкую светлую спину альфы и крепкую задницу. Что ж… по крайней мере незнакомец оказался отлично сложен. Четко вырисовывавшиеся мышцы спины притягивали взгляд. А уж то, что ниже… Олли одернул себя, поймав на том, что больше минуты неотрывно пялится на чужой зад. Купер с усилием заставил себя вернуться к разглядыванию спины и только теперь заметил, что альфа выглядел так, будто еще вчера дрался на ринге. На спине и боках инкогнито красовались ссадины и синяки. Некоторые уже пожелтели благодаря ускоренной альфьей регенерации. Иногда это помогало альфам быстрее восстановиться, но в быстрой регенерации имелись и минусы, которые вылезали в экстремальных ситуациях. Например, если альфа попадал в аварию и ломал себе ноги, кости начинали срастаться еще до того, как его привозили в больницу. Естественно, срастались они неправильно, потому врачам приходилось ломать их вновь. Операции такого рода требовали от хирургов максимальной скорости, ведь быстрая регенерация оказывала им медвежью услугу. В голове Олли замелькали картинки того, как он тащит некоего альфу в свою квартиру за ногу. Господи Иисусе. Так низко он еще не падал. Кто оказался его жертвой? Случайный курьер? Нет, в курьеры работодатели предпочитали брать бет, прекрасно зная, в какой ситуации могли оказаться их работники. Впрочем… Олли в состоянии течки мог бы трахнуться и с бетой. Купер перекинул взгляд на выразительный бицепс левой руки незнакомца. Если этот тип бета, то здорово потеет в спортивном зале. Нет. От него же разит альфьими феромонами, Оливер. Хватит придумывать неправдоподобные сценарии, пытаясь облегчить паршивую ситуацию. Перед тобой альфа. Но кто? Кто-то из соседей? Упаси господь. В доме Олли по большей части жили весьма маргинальные особи, с которыми не хотелось иметь никаких дел. Особенно интимных. С работы? Чушь… на работе все знали, что у него течка. Никто бы не рискнул посетить его в подобных обстоятельствах. Альфа, не размыкая век, неожиданно перекатился на спину и растянулся почти поперек кровати, частично заняв сторону Олли. Купер еле подавил вновь рвущийся из него вопль ужаса. Только не он — только не он — только не он! «Что я теперь скажу Уиллу?» Ха-ха-ха… Гровенор, какого хрена ты здесь делаешь?! «…сломался ключ… — зазвенели в ушах обрывки фраз. — …тебе сейчас тяжело… подожду здесь… отпусти!.. мне правда лучше уйти!.. слезь с меня!.. я не хочу с тобой спать!.. ты меня не привлекаешь!..» А вот теперь я действительно хочу умереть. Утреннее солнце блеснуло на сковавшем переносицу альфы двойном пирсинге и мягко очертило хорошо развитые мышцы груди и пресса. Картинку портили разве что многочисленные синяки. И все же… Черт, как же он охренительно хорош. Олли следовало бы радоваться, что ему в кои-то веки что-то перепало с таким вот альфой. Прежние его партнеры не отличались внешней привлекательностью. Купер скорее велся на их феромоны. Гровенор же сочетал в себе феромоновую привлекательность с физической. Это натуральный удар под дых. И как я теперь буду смотреть ему в глаза? Ха-ха, Олли, а с чего ты взял, что тебе представится такая возможность? И то верно… Гровенор после такого экспириенса вполне возможно уволится, оборвет с Олли все связи и будет прав. Причем этот сценарий даже не худший. Что ж… Куперу следовало оставить при себе хотя бы каплю гордости и опередить альфу в предсказуемости действий. Уволиться, правда, он позволить себе не мог, но… Олли спрятал лицо в ладонях, пытаясь сообразить, что же ему делать дальше. Душа требовала хорошенько прореветься, но время для этого оказалось неподходящее. Нет. Сейчас куда разумнее просто сбежать. Да… Уйти с глаз долой — из сердца вон. С этой мыслью Олли нарочито медленно поднялся с кровати и еле сдержал стон от боли, прострелившей поясницу. Черт. Это еще что значит? Стараясь не обращать внимания на колкий зуд, Купер кинулся было одеваться, но не сделал и пары шагов, когда ощутил, как по бедрам его что-то медленно стекает. Что-то. Ха-ха-ха. В такие моменты Купер приходил к выводу, что рецессивом быть не так уж и плохо, иначе ему бы пришлось прямо сейчас бежать в первую попавшуюся аптеку и покупать экстренные контрацептивы, отдав за них последние деньги и приговорив себя к сбитому циклу и адовым течкам в следующие несколько месяцев. И еще не факт, что контрацептивы бы сработали, учитывая, что зачатие произошло в течку. Короче, так себе перспективы. Бегство пришлось отложить. Сперва следовало избавиться от кварты спермы в самом, сука, интересном месте. Олли закрылся в ванной, забрался под душ и минут двадцать стоял под прохладными струями, почти не шевелясь. В голове царил хаос. Эта была далеко не первая его течка, после которой он просыпался с неожиданным партнером в постели. Но еще ни разу он не испытывал из-за этого настолько сжигающий изнутри стыд и щиплющее глаза разочарование в себе. «Ты меня совсем не привлекаешь!» Оливер, ты серьезно на что-то рассчитывал? Не зря твой бывший нарекал тебя простачком. Лишь альфа поведет себя с тобой по-доброму, и ты, нафантазировав глупостей о любви до гроба, готов забраться на его член. Тогда Олли это высказывание оскорбило, но сейчас, чувствуя, как вода забирает с собой в слив белесое подтверждение бурной ночки, он уже не знал, что о себе думать. Все омеги одинаковые. Да пошел ты, старый уебок! Приняв душ, Олли вернулся в комнату и к своему облегчению застал Уилла все так же мирно сопящего в его постели. Блядство, к такому виду можно было бы привыкнуть. Заткнись. Не смей о таком даже мечтать. Уилл снова поменял свое положение, и тонкое покрывало съехало с его бедер на пол, давая Куперу лицезреть Гровенора во всей его красе. А… Так вот почему у меня теперь все болит… «Чертовы альфы с этими их чертовыми дубинами!» — прозвучало в голове возмущение голосом Джесси. Да уж… Дубинами вообще-то обладал далеко не каждый альфа. Олли был об этом осведомлен лучше, чем ему бы того хотелось. Тем забавнее казался Уильям, идеально вписывавшийся в портрет типичного альфы. По всем параметрам. Купер тихо прыснул в кулак и тут же отвесил себе мысленную пощёчину. Ситуация, в которой он оказался, объективно, говно собачье. Не до смеха. Тихо одевшись, Оливер оставил Уиллу короткое послание, положил рядом с ним ключи от квартиры и вышел прочь, совершенно не представляя, чем ему аукнется ночь с Гровенором. …Какого черта каждый раз, когда моя жизнь нормализуется, я сам же ее себе усложняю?!.. Αω Уилл бессовестно опоздал на работу, потому что кое-кто не удосужился его разбудить! Да, в первую секунду не обнаружив рядом Оливера, Гровенор к своему стыду вздохнул с облегчением, надеясь морально подготовиться к нависшему над ними скандалу. Он перебрал в голове несколько сценариев развития их беседы и, вроде бы, даже придумал удобоваримые ответы к каждому из них, чтобы что? Чтобы обнаружить, что Купера не просто нет в постели, но он вообще отсутствует в квартире? Неужели все настолько плохо, что он сбежал? А что, если он направился прямиком в отделение полиции? Уильяма эта мысль разозлила. Да какого черта?! Почему если альфа теряет контроль, омеги клеймят его насильником и смотрят на него как на мусор, но если контроль теряет омега… В законодательстве априори отсутствовала статья об изнасиловании альф. Уж не омегами, это точно. Нет, Уилл не собирался скидывать всю ответственность на Олли, но он вполне справедливо считал, что эту ответственность следует разделить между ними обоими. В конце концов, Уилл ведь правда пытался уйти! И это его волокли по полу, а не наоборот! Это нечестно! НЕЧЕСТНО! Уилл, ты передергиваешь. Не надумывай лишнего, не разобравшись в том, что обо всем об этом думает Олли. Следовало как можно скорее поговорить с омегой и расставить все точки над «i», вот только стремился ли к этому Оливер? Уилл в этом сомневался хотя бы потому, что Купер, оставив ему ключи от квартиры, в записке к ним указал, чтобы альфа бросил их в почтовый ящик. Гровенор мог бы без проблем передать ключи Куперу на работе. Но только в том случае, если Олли собирался там с ним видеться. Судя по записке, не собирался. Кайф. Охуенный расклад. Ну а если разговор все же состоится, что ты намерен ему сказать? Если бы Уилл заявил, что сопротивлялся до последнего, выходило бы, что во всем виноват Олли. Вряд ли это подтолкнуло бы их отношения к «долго и счастливо». Если же Уилл взял бы всю ответственность сугубо на себя, выходило, что он чертов насильник, который воспользовался ситуацией. Много ли историй, в которых насильник и жертва приходили к желанному «долго и счастливо»? Книги и фильмы не в счет. В реальной жизни. Если такие истории и были, Уилл о них не знал. «Мы оба виноваты», — самый честный вывод. Но Уиллу казалось, что Оливер в данном вопросе не способен держаться золотой середины. Его однозначно начнет кренить либо к обвинениям в сторону Уилла, либо к самобичеваниям. Второй вариант звучал даже правдоподобнее. Уилл не стал тратить время на ванные процедуры. Собрав разбросанные по всей квартире элементы одежды и не найдя лишь трусов (Твою мать, да куда они могли запропаститься?!), Уильям быстро оделся и выбежал из квартиры. Поравнявшись с почтовыми ящиками, Гровенор поймал себя на мысли, что если он не оставит Олли ключи, омеге так или иначе не избежать встречи с ним. Сомнительная идея мгновенно утопла в самопорицании. Попахивает шантажом, черт побери. Уилл, ты не святоша, но до такого дерьма не опустишься. Старые ржавые ящики для почты какой-то умелец разукрасил граффити, так что Гровенору пришлось пошевелить мозгами, чтобы вычислить тот, что принадлежал Олли. После того, как ключи зазвенели внутри железного короба, Уилл метнулся прямиком к метро. Странно… То ли у Уилла разыгралась паранойя, то ли внимание окружающих на нем сегодня заострялось чаще обычного. Люди на улице оборачивались на альфу, а некоторые пассажиры метро разглядывали его подозрительно долго. Может, причина крылась в том, что Гровенор не удосужился даже причесаться и прямо сейчас, наверное, выглядел так, будто с жуткого похмелья? Или люди каким-то образом поняли, что на нем нет нижнего белья?! Тайну всеобщего внимания к Уиллу раскрыла Ава, встретившая альфу у входа на стройку. — Добрый день, — поприветствовала она Гровенора, демонстративно смотря на часы. — Очень рада твоей ответственности. Какие-то два часа опоздания — образцовый работник, — усмехнулась она. В тоне ее при этом едва ли угадывалось недовольство. В глазах Авы читался скорее смех, нежели раздражение. Твою мать, ключ! Уилл, запоздало осознав, что на самом деле опоздал не на два часа, а больше чем на сутки, невольно обернулся на распахнутую дверь. Новый замок сверкал в свете солнца. — Я… я очень извиняюсь… — выдохнул он, еле ворочая языком. Олдридж, несомненно, понимала, почему Уилл отсутствовал так долго. И не только Олдридж, но и вся бригада! Господи, Олли меня убьет! — На первый раз прощаю, — беспечно отмахнулась Ава. — Но пропущенные часы придется отработать. Надеюсь, ты это понимаешь? — Да, конечно. — И, кстати… ты бы прикрыл шею. Не возбуждай и без того возбужденное любопытство окружающих, — кинула она. Уилл невольно поднял руку к шее и нащупал пальцами отпечатавшиеся на коже следы от зубов. Раз след. Два след. Три след. Боже, да сколько их? При прикосновении не до конца затянувшиеся ранки начинали едва заметно саднить. И Уилл ехал в метро, светя отметинами от зубов в амплуа неутомимого любовника, доведшего свою омегу (по предположениям окружающих) до подобного состояния?! Не удивительно, что от него глаз не могли оторвать… Распиарился будь здоров. — Блядство, — в сердцах выдохнул он. Ава же невозмутимо подошла к нему ближе и грубо схватила его за таз. — Вы… вы что делаете?! — Проверяю целостность твоей тушки. Тазобедренная кость в порядке? — А что с ней должно было произойти?! — возмущенно выдохнул Уилл. Ава на это лишь пожала плечами: — Ладно. Иди работать. Рэймонд тебя уже заждался. — Почему Рэймонд? — удивился Уилл. — А ты догадайся? А чего гадать? Олли приехал на работу и попросил, чтобы Ава дала Гровенору другого наставника… Ну уж нет, так просто ты от меня не избавишься! Уилл сорвался с места, собираясь найти Олли здесь и сейчас, но Ава его остановила, раскрытой ладонью грубо, но несильно толкнув альфу в грудь. — Не напирай, — посоветовала она, удерживая Уилла от поспешных действий. Гровенор было взбунтовался, но когда попытался обойти Аву, она схватила его за предплечье и сжала его с такой силой, что альфа чуть не вскрикнул от боли. — Дай ему переварить случившееся, — голос Авы при этом оставался спокойным и ровным. — Если он решит, что хочет держаться от тебя подальше, так тому и быть, — наставляла она. — Если же пойдешь против его воли, то… Полегче на поворотах. За Олли есть кому заступиться. — Да за кого вы меня принимаете? — оторопело выдохнул Уилл. — За альфу, — пожала Ава плечами, отпуская руку Гровенора. — Иди работать, боец, — хлопнула она Уильяма по заднице и, насвистывая себе под нос веселую мелодию, неспешно направилась к своему кабинету. …Кажется, весь мир против меня… Ω Настолько отвратительную течку Джесси отродясь не переживал. Мало того, что из-за остаточных феромонов Аргайла омега большую часть времени провел у своей запертой двери, обнюхивая ее, поглаживая ее… облизывая ее… Так к болезненному возбуждению, ко всему прочему, примкнули спазмы в районе таза (неописуемая боль), живота (вообще кошмар), рук и ног (нет, ну это уже перебор). Ко всему прочему, Джесси не покидала мигрень, разыгравшаяся еще до начала эструса. Она проявляла себя на манер приливов и отливов, то маяча где-то на заднем плане фоновой зудящей болью, то буквально разрывая голову омеги на части. Джесси ничего не ел (что в течку было вполне нормально) и почти не пил. Лишь лежал у двери, обливаясь потом и одинаково мучаясь и от боли, и от возбуждения. Интересно, этим мукам он был обязан недотроге-альфе или новым лекарствам? Очень хотелось всю ответственность скинуть на Ларса и посмотреть, что он будет с ней делать. Но внутреннее чутье подсказывало, что виной всему все же сраные таблетки. Черт… Если так, Джесси надеялся, что это разовая акция, и к следующему эструсу организм уже привыкнет к новым медикаментам и не станет выкидывать такие фокусы. Придя в себя, Джесси больше часа простоял под душем, еще час потратил на уборку комнаты (особенно той части, что у двери) и лишь затем явил себя Аргайлу. Первое, что бросилось в глаза омеге, когда он вышел из добровольного заточения, стала дверь в комнату альфы. — Чего? — удивился он, подходя ближе. — Когда ты успел ее поменять? — Ли невольно провел рукой по абсолютно гладкой металлической поверхности. Ни бугорка, ни царапинки. Ларс, который в этот момент сидел на диване в гостиной, резко обернулся на Джесси. — Что ты сейчас сказал? Ой. — Ничего. — Повтори, — выдохнул Ларс, медленно поднимаясь с кожаного дивана. Его гон должен был закончиться пару дней назад, но связанный с ним легкий эмоциональный дисбаланс, видимо, еще сохранился. — Не понимаю, о чем ты, — беспечно пожал Ли плечами, шлепая по полу босыми ногами. Джесси прошел к холодильнику и начал выбирать, что же съесть первым. После двухдневной голодовки он чувствовал дьявольский голод. — Ли, — холодно выдохнул Ларс. — Ты выходил из комнаты? Вполне логичный вывод, иначе откуда бы Джесси знать, что дверь Ларса пострадала от его приступов бешенства, из-за чего ее пришлось спешно менять? — Неа, — соврал Джесси, не моргнув и глазом. — Не морочь мне голову, — прорычал Аргайл. Странно. Не многовато ли экспрессии для такого сдержанного Ларса? — Ты не выпил свои таблетки? — предположил вслух Джесси. — Что? — Ларс вздрогнул. — Нет, я… — альфа резко вернулся на диван. — Хорошо, давай так. Я скажу тебе правду, но лишь в ответ на такую же услугу, — предложил Ли, плюхаясь на диван напротив Аргайла с литровой бутылкой питьевого йогурта в руке и складывая длинные ноги на журнальный столик. Хотя для омег имелась туча нижнего белья с рюшками и бантиками, Джесси предпочитал обычные боксеры без прозрачных вставок, бусин и всей этой чепухи, которую придумывали далеко не для удобства омег. Как-то мама подарила Ли нижнее белье из кружев. Взрослый мальчик, пора бы носить что-то изящное! Да, чего скрывать, выглядели они на Ли симпатично. Но умудрились натереть ему член в первый же день носки. Пусть для мужчин-омег член являлся рудиментом, но это не значило, что Джесси готов был принести его в жертву красоте. Ларс подарил вытянутым перед ним голым ногам омеги пристальное внимание, попытался справиться с наваждением, но сделал только хуже, упершись взглядом в вызывающую надпись на трусах, красующуюся ровнёхонько на паху омеги. «Недотраханный». — Мои глаза выше, — заметил Джесси, щелкая пальцами перед своим пахом. Ларс вздрогнул, уставился на Ли и неожиданно… его бледное лицо начало стремительно краснеть. Да что ж такое? Напыщенный аристократ сломался? — Твоя утонченная натура пала на колени перед моей харизмой? — протянул Ли, веселясь. …Или перед глупыми трусами? — Извращуга, — с чувством выдохнул омега, беспощадно добивая тонкую душевную организацию аристократа. Аргайл закрыл лицо руками и начал усиленно тереть глаза, будто бы пытаясь убрать с поверхности радужки отпечатавшийся на ней образ наглого омеги. — Да, я не выпил таблетки, — выдохнул альфа с усилием. — Не знаю, что случилось во время гона, но когда я очнулся, все лекарства превратились в пыль. И те, что хранились в запасе в сейфе — тоже. — У тебя есть сейф? — присвистнул Ли. — Он есть и у тебя, — невесело усмехнулся Ларс, не отнимая рук от лица. — Прямо над кроватью. За картиной Рубенса. А… Это за той, наличие которой в своей комнате омега заметил только на вторую неделю проживания. Отличное место для сейфа. — Любопытно! Надо бы мне им воспользоваться. Положу туда свой вибратор, — заявил Ли, замечая, что краснота уже добралась до ушей Ларса. Черт. А когда он не на таблетках, подтрунивать над ним еще интереснее! — Удивительно, что даже в невменяемом состоянии ты вспомнил код от сейфа, — добавил Ли, таким образом пытаясь подбодрить Ларса, дескать: «Не совсем ты невменяемый в гон, малыш. На дисплей жать способен!». Но Ларс на это лишь тихо застонал сквозь зубы. — Ничего я не помнил. — О-о-о… — присвистнул Джесси. — Вырвал дверь сейфа с корнем? Страшный ты человек, Аргайл! Вместо ответа Ларс вновь застонал сквозь зубы. — Да, ты прав, я выходил из комнаты, — решил Ли не оставаться в долгу перед альфой. Правда за правду. Все честно. К тому же, надо же как-то развеять сгущающиеся вокруг Аргайла тучи. Может, снять трусы? Он моментально забудет о всех своих проблемах, сконцентрировавшись на единственной и самой масштабной! — Зачем? — прошипел Ларс сквозь зубы. — Попить захотелось. — В мини-холодильнике всегда имеется недельный запас воды и еды, — рыкнул Аргайл. Это правда. Ли обнаружил холодильник в шкафу и оценил такую заботу о себе. — Но отсутствует алкоголь! — возразил Джесси. — Не беспокойся, я вернулся в комнату, как только ты начал лупить по двери, желая овладеть моим невинным телом, — выдал омега с придыханием, проводя рукой от торчащей ключицы до груди. Пусть Ларс и продолжал закрывать лицо руками, даже сквозь них парня прожигал взгляд альфы. — Оденься, — с усилием выдавил из себя Ларс. — Боишься, что не сможешь сдержаться и накинешься на меня прямо здесь, негодник? — продолжал ехидничать Ли. — Возьми же меня! Покажи, что такое страсть! — выдал Ли нараспев. Ларс на это клацнул грилзами с такой силой, что скрежет разлетелся по всей квартире. Пришлось Джесси сдаться. Поднявшись с дивана, он уже направился в комнату, когда в голову ему пришла мысль о том, что такое легкое подчинение желаниям Аргайла демонстрирует его покорность. А Ли не любил быть покорным. И пусть момент с дверью его не на шутку перепугал, он не собирался потворствовать своим страхам и менять модель своего поведения в угоду альфе. Стать осторожнее, конечно же, следовало, но без фанатизма. — Эй, — позвал Ли, обращая внимание Аргайла на себя. Тот, только отнявший руки от лица, рефлекторно обернулся к нему. — А ведь я бы мог называть тебя папочкой, — заявил Джесси, звонко шлепая себя по заднице. — Подумай, от чего ты отказываешься! — ОДЕНЬСЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОДЕРИ! …Вот же зануда… А Проклятые таблетки — проклятые таблетки — проклятые… проклятый омега! Ларс и без комментариев Джесси чувствовал себя не в своей тарелке. Очнувшись в пыли, в которую превратился его полугодовой запас таблеток, Ларс ощутил такую панику, будто бы одним своим неверным движением разрушил всю свою жизнь. Несколько лекарственных средств, впрочем, раздобыть получилось уже через пару часов. Но одно, самое дорогое и редкое, отсутствовало даже на складах. Весь день после гона Аргайл потратил на его поиски, но не добившись хоть какого-то результата, отчаялся и к своему стыду обратился напрямую к матери. Она же спокойно сообщила, что изготовление необходимого Ларсу лекарства на АльфаИндастриз временно приостановили месяц назад, так как ей потребовались производственные мощности для нового препарата. Тот же, что употреблял Ларс, не пользовался популярностью и не приносил корпорации желанной прибыли. Сменила ты производственную стратегию, как я понимаю, сразу после того, как вышвырнула меня из компании? Как интересно получается. Ларс знал, что в последний год его работы в АльфаИндастриз он играл для матери роль кости в горле. Слишком много проектов он ставил на паузу, задавая неудобные вопросы. Это не означало, что мать не могла в обход ему запустить то или иное производство. Просто подобные вопросы тут же подхватывали и другие сотрудники компании. Без Ларса же коллеги матери походили на слепых котят, которые просто делали то, что им говорили. Быть может, на самом деле мать лишь прикрывалась желанием устроить личную жизнь сына? А на самом деле хотела поскорее взяться за обход закона об эффекте наблюдателя? — Я попрошу лабораторию сделать препарат лично для тебя, — заявила мать по телефону. — Но это потребует времени. Передам тебе таблетки на карнавале. Черт. До карнавала почти неделя, а отсутствию лекарств сопутствовал синдром отмены, который как обычно начинался еще в гон и цвел и пах прямо сейчас. Ларсу было очень плохо. Непрошенные эмоции, провоцируемые любой мелочью, рвались наружу, раздирая тело на части. Но если они замолкали, становилось еще хуже, ведь к Ларсу тут же возвращалось то неприятное липкое ощущение, которое он испытывал все свое детство и которое не мог терпеть даже больше боли. Непроницаемая пустота. Ларс лежал на диване в гостиной, смотрел в потолок и чувствовал, как эта пустота засасывает его в себя, сжимает невидимые пальцы на его горле или впивается ими прямиком в бьющееся сердце. Ларс в такие моменты не чувствовал ровным счетом ничего. То есть он балансировал между эмоциональным апокалипсисом и всепоглощающим ничем, не в силах подвести себя хоть к какому-то балансу. Если эмоции ассоциировались у альфы со слепящими вспышками далеких звезд, их отсутствие — с черной дырой, в которой исчезало абсолютно все, что попадало за горизонт событий. Иногда Аргайлу казалось, что эта черная дыра способна поглотить все его эмоциональные звезды, тем самым оставив от Ларса лишь холодную оболочку. Но когда это произойдет? Быть может, прямо сейчас? Альфа уже почти поверил в это, но из комнаты вышел Джесси Ли. И оказалось, что звезд в Аргайле в избытке. Черно-белый мир мгновенно раскрасился в ядовитую гамму цветов, от которой защипало глаза, а нос зачесался от смеси не до конца развеявшихся после эструса густых терпких феромонов. Настолько резкая перемена в восприятии реальности кого угодно выбила бы из колеи. Эмоции, было упокоенные пустотой, тут же вновь полезли наружу. Раздражение, неприятие, радость… возбуждение. Легкие покалывания, пробежавшие по всему телу. Потяжелевшее дыхание от приятного запаха. И устремленный на смуглые обнаженные ноги взгляд, что скользнул по чужой мягкой коже, изучая ее сантиметр за сантиметром. Ларс никогда себя так не чувствовал. «Это все синдром отмены», — успокаивал он себя. «Что-то не припомню в комплексе симптомов повышенное либидо», — вредно заметил внутренний голос. В том и проблема. Не было такого симптома. Джесси Ли все же позволил Аргайлу выдохнуть, уйдя в свою комнату и вернувшись обратно в гостиную уже в одежде. Вот только джинсы стянули его задницу и ноги так сильно, что Аргайлу не только не полегчало, но, кажется, стало только хуже. Благо хотя бы медовый кардиган частично скрадывал фигуру взбалмошного омеги. И на том спасибо. — Я тут подумал… — завел Ли разговор, пытаясь справиться с кофемашиной. Опустошив литровую бутылку йогурта, он решил не останавливаться на достигнутом. — Когда мы поженимся, мне обязательно брать твою фамилию? Ларс старался держаться от Джесси на расстоянии, но пронаблюдав за его танцами с бубном вокруг кофемашины, мягко отодвинул Ли от предмета цивилизации и взялся сам делать омеге кофе. Чем быстрее Джесси получит свой напиток, тем быстрее вернется в комнату. Наверное. Ларс бы сам закрылся в своей клетке, но его комната на данный момент походила на груду мусора, так как Ларс благополучно сломал в ней все, до чего дотянулись его руки. Из последствий гона он решил вопрос только с дверью. Все остальное требовало большего времени. Клининг вызывался только после полной фильтрации воздуха от феромонов, на что обычно уходило несколько дней. И только после уборки можно было привезти в комнату новую мебель. Ларс и раньше в гон любил что-нибудь поломать. Но такую разруху устроил впервые. Пальцы все еще саднили от почти затянувшихся порезов, которые он заработал, безрезультатно царапая дверь. Поверхность железа оказалась истерзана в клочья. И теперь-то Ларс знал, почему. Потому что одному глупому омеге хватило ума гулять неподалеку от его комнаты! — Естественно, — на автомате ответил Ларс, протягивая Ли чашку с кофе. — А если я не хочу? — Это не обсуждается. Этот пункт так же прописан в договоре, — заметил Ларс. Ли в ответ надул губы, изображая обиду. — Может, я сильный и независимый омега, и фамилию альфы брать не хочу! Что Ларс понял для себя четко, так это то, что Ли редко заводил разговор о вещах, которые волновали его на самом деле. Обычно он просто изгалялся. И эта тема с фамилией не стала исключением. — Как твоя сила и независимость связаны с фамилией? — Очень просто: это моя фамилия, а не какого-то альфы. — Это фамилия твоей матери, — поправил его Аргайл. — А твой отец взял ее фамилию скорее всего потому, что кто-то из ее родителей был альфой, в отличие от родителей отца. Правильно? — Ну… да, — согласился Ли с задумчивым видом. — От деда. — Который был кем? — спокойно подводил Аргайл Ли к нужному ответу. — …альфой. — То есть у тебя фамилия какого-то альфы? Ли поморщился. — Знаешь, а ты ни хрена себе какой противный сегодня, — заявил он, хмурясь. — Это из-за отсутствия колес? Или уста твои приводит в движение острый недотрах? — протянул он, подмигнув альфе. — С последним могу помочь. — Себе помоги. — Пытаюсь! Думаешь, я флиртую с тобой от нечего делать? Животворящий альфий член мне бы сослужил хорошую службу! — Хватит паясничать. Мне и без тебя несладко. — А ведь могло бы быть ой как сладко! — подмигнул ему Ли. — Иди в свою комнату! — Нетушки, — упрямо мотнул омега головой. — Буду сидеть в гостиной и строить тебе глазки. Вдруг к вечеру сломаешься! …Я уже сломанный. Можно не растирать меня в пыль?!.. Αω Да, Ава предупреждала, что Олли нужно дать немного времени, чтобы очухаться от случившегося. Вот только Гровенор с этим был согласен лишь наполовину. Естественно, Купер находился в растерзанных чувствах. Или винил Уилла в произошедшем. Или просто переживал из-за незапланированного секса. Вот только Уилл тоже переживал. У него тоже имелись чувства. И за единственный рабочий день он успел страшно себя извести. Угольков в печь эмоционального коллапса не постеснялся подбросить еще и Рэймонд, который сперва просто раздражал Уильяма своей медлительностью и неповоротливостью, а затем и вовсе набрался наглости, чтобы спросить: — Ну и каков Купер в постели? Терпение Гровенора, до того натянутое как струна, с тихим «труньк» лопнуло. И Уилл пришел в себя, уже покрыв Рэймонда матом и подняв его над полом за грудки. Откуда только в Гровеноре нашлось столько сил? Никогда раньше он за собой такого не замечал. — Твою мать, парень, я не имел в виду ничего плохого, — испуганно заорал Рэймонд. Другие альфы кое-как оттащили от него Уилла, и до конца рабочего дня альфа сторонился Гровенора, предпочитая всем и каждому жаловаться, что новенький переходит всякие границы и его следует уволить. Улыбочки и скользкие комментарии, которые работники бригады кидали в сторону Гровенора и состояния его шеи в первой половине дня, после случая с Рэймондом резко затихли. Члены бригады, все как один, сфокусировались на работе. Уилл же, в последнюю очередь беспокоясь о сослуживцах, весь день пытался выловить Олли ради разговора. Но омега каждый раз чудесным образом от него ускользал. Мы что, играем в догонялки?! Уилл почти отчаялся поговорить с Олли, когда, выйдя с работы, разглядел удаляющуюся в сторону метро фигуру Купера. «Либо сейчас, либо никогда», — подумал Уилл и кинулся за омегой. Прохожие провожали несущегося во всю прыть альфу подозрительными взглядами. Наверное, решили, что он вор. Но Гровенор плевать хотел на чужие домыслы. Все его внимание было направлено исключительно на шагающего впереди омегу. Нагнал Уилл Купера уже у входа в метро и вместо того, чтобы окликнуть его, схватил омегу за запястье. Гровенору казалось, что если он позовет Олли, то лишь спугнет его. — Поймал! — воскликнул Уилл, захлёбываясь воздухом. Купер вздрогнул и рефлекторно попытался отнять у Гровенора свою руку, но альфа держал его крепко. — И? — холодно выдохнул Олли. У Уильяма впервые за весь день появилась возможность рассмотреть Купера вблизи, и омега, мягко говоря, выглядел не очень. Лицо его будто бы осунулось, нездоровая бледность подчеркнула глаза, в которых прочиталась чистая паника. Несмотря на все это Купер старался делать вид, будто его ничего не заботит. — Поймал и дальше что? Потащишь меня в полицию? — выдохнул Олли неожиданно резко. — Что? — встрепенулся Гровенор, рефлекторно отпуская руку омеги. — Нет. О чем ты говоришь? — Если нет, то какого черта ты меня преследуешь? — В смысле, какого черта… Я беспокоился о тебе! — разъярился Уилл. Купер что, головой ударился?! — Не стоило, — качнул Олли головой и уже вознамерился зайти в метро, но Уилл удержал его, вновь ухватив за запястье. — Разве нам не стоит поговорить о том, что произошло? — О чем здесь можно говорить? Мы оба стали жертвами обстоятельств, — выдавил Олли сквозь зубы. Гровенору такая формулировка не очень понравилась. Но это лучше, чем если бы Купер обвинил его в изнасиловании, правда же? — Если так, почему ты меня избегаешь? — нахмурился Уилл. — Просто… — Олли поморщил лоб, пытаясь подобрать слова. — Это было ошибкой. И мне жаль, что ты оказался вынужден стать ее частью. Эта формулировка понравилась Уиллу еще меньше. Он хотел возразить, но Олли легко избавился от ослабшей хватки Гровенора, метнулся к метро и растворился в толпе людей. …Твою мать… И что мне теперь делать?..