Нюанс

А Джесси без задней мысли пообещал Ларсу здоровый сон, даже не подозревая, какое это испытание — спать с ним в одной постели. И проблема крылась вовсе не в феромонах или мерно нарастающем между ними сексуальном напряжении (альфе потребовалось все его мужество, чтобы признаться себе в этом). Омега, разместившись как можно дальше от Аргайла (необычайная тактичность со стороны Джесси), уже через минуту отошел в мир грез. Через три — сбросив свое одеяло на пол, отнял одеяло Ларса и закутался в него, как в кокон. Через пять — омега захрапел. Через десять — начал перемежать храп с неразборчивой тихой болтовнёй. Или даже скорее бранью… По крайней мере, те несколько слов, которые Аргайлу удалось расшифровать, относились к обсценной лексике. Через пятнадцать — Ли взялся метаться по постели из-за тревожного сна, потихоньку неизбежно подбираясь ближе к альфе. Ларс, все это время лежавший на боку и пялившийся в стену, понял, что поворачиваться к омеге спиной — худшая из идей, когда-либо приходивших ему в голову. Жаль, откровение это настигло Аргайла уже после того, как он получил смачный пинок по почкам. Пришлось перекатываться на спину, что также не гарантировало спасения от новых членовредительств. Джесси после недолгой борьбы с невидимым противником сбросил на пол и второе одеяло и попытался закутаться в простыню. У него ничего не вышло, и тогда омега растянулся посередине кровати, решив, что лицо Ларса — лучшая подставка для его руки. Как человек с такой миниатюрной комплекцией умудрился занять столько пространства, осталось для Аргайла загадкой, но альфу не оставляла настойчивая мысль, что Ли буквально везде. — Да что ж такое… — процедил Ларс сквозь клыки, аккуратно, чтобы не разбудить Джесси, стряхивая его руку со своего лица. Это невинное действие спровоцировало новый виток бормотания, храпа и лишних телодвижений, при которых омега норовил ударить Ларса то локтем, то коленом. Аргайл уже потерял надежду на здоровый сон и решил скоротать ночь в гостиной, когда Джесси при очередном сумбурном перевороте уткнулся альфе в шею, нагло забросил на него ногу и неожиданно успокоился. Даже храпеть перестал. Истинное волшебство. Видимо, не только альфа расслаблялся от феромонов омеги, но и наоборот. Положение Аргайла, правда, оказалось весьма удручающим и все еще не располагающим к крепкому сну. Ларсу тут же стало жарко, а левое плечо, которое омега использовал вместо подушки, начало неметь. Альфа был искренне благодарен Джесси за его самоотверженное предложение, но с прискорбием признал несостоятельность идеи. Да, внутренняя дрожь, колотившая Ларса изнутри в последние дни, как и напряжение, скручивавшее мышцы, стихла, но сна у Аргайла по-прежнему не было ни в одном глазу. …Ларс очухался и дезориентировано огляделся по сторонам. Голова казалась тяжелой. Глаза резало от яркого солнечного света, пробивавшегося в комнату через окно. Аргайл все-таки заснул? Сколько он проспал? Альфа дотянулся до телефона и сперва решил, что высветившиеся на экране числа ему лишь мерещатся. Но нет, все верно: на часах значилось десять минут первого. Ларс проспал тринадцать часов. Тринадцать? Да быть этого не может! Альфа поднялся с кровати и растерянно огляделся по сторонам. Тяжесть в голове начала потихоньку рассеиваться вместе с сонливостью. Если исключить легкое непонимание, где он и что он, в целом Ларс чувствовал себя действительно отдохнувшим. Невероятно! Ли ожидаемо в комнате не оказалось. После него остался лишь едва ощутимый запах феромонов. Омега наверняка проснулся намного раньше. Было бы странно, останься он в кровати до самого пробуждения альфы. Странно и небезопасно. Не хотелось повторения утра после их прошлой незапланированной ночевки. Ларс умылся, стряхивая с себя остатки сна, переоделся и лишь затем вышел в гостиную. Джесси нашелся на балконе. Натянув на себя одни лишь узкие карнавальные бриджи, он медленно покуривал вонючую гвоздичную сигарету, взирая на пышущий жизнью город. — Доброе утро, — поприветствовал его Ларс. — Почти обед, — заметил в ответ Джесси, лениво оборачиваясь к Аргайлу и окидывая его оценивающим взглядом. — Что ж… Теперь ты хотя бы не выглядишь как человек, который с маскарада направится прямиком в морг, — протянул он удовлетворенно. — Выспался? — Думаю, я с этим даже переборщил, — вздохнул Ларс. — Тебе следовало разбудить меня, — кинул он без упрека. Спать так много — та еще роскошь. Ларс не был уверен, что заслужил столько времени на отдых, учитывая, что в последние месяцы он и так почти ничего не делал и начинал потихоньку сходить из-за этого с ума. И как некоторые отпрыски аристократов умудрялись нормально функционировать, не работая ни минуты в своей жизни? Это же бесцельное существование, направленное на удовлетворение первобытных желаний. Прожить в таком ритме неделю — еще куда ни шло, но жить подобным образом годами… Ларс бы так не смог. — Так я пытался, — развел Джесси руками, — а ты меня за это укусил и послал ко всем чертям. — Я сделал что? — с недоверием поморщился Ларс, уверенный, что это очередная шуточка Ли. Но Джесси в ответ поднял левую руку, на предплечье которой слегка припух след от зубов. Две особенно глубокие ранки указывали на наличие у кусавшего клыков. Омега бы не смог сам оставить на себе такие следы. — Господи… — выдохнул Ларс, невольно попятившись от Джесси, — Иисусе, — закончил он, ощущая, как внутренняя дрожь после ночи покоя благополучно возвращается. Если он мог сделать во сне нечто подобное, вставал вопрос, на какие еще причуды он способен, когда балансирует на границе между сном и пробуждением. — Не психуй, — будто прочитав мысли Аргайла, беспечно отмахнулся Джесси. — Я сам виноват. Не следовало зажимать тебе нос. — Зажимать… что? На черта ты это сделал? — Говорю же, хотел разбудить. Ты не реагировал ни на словесные раздражители, ни на физические. В какой-то момент я даже подумал, что ты без сознания. Вот я и… — Джесси продемонстрировал пальцами захват невидимых ноздрей. Ли повезло, что он не получил в глаз. У альф при ощущении опасности включался настолько сильный инстинкт самосохранения, что контролировать его спросонок не имелось возможности. — Продемонстрирую этот укус всем присутствующим на маскараде в качестве доказательства разгорающейся между нами страсти! — заявил Ли, пытаясь разрядить обстановку. Или же он вновь взялся за глупые провокации. К несчастью для него, без таблеток Аргайл уже не воспринимал слова омеги в штыки. Это словесное противостояние в некоторой степени ему даже нравилось. — Разве мы не хотели подчеркнуть бушующую между нами страсть поцелуем? — совершенно спокойно напомнил Ларс. На лице Джесси лишь на секунду промелькнуло выражение растерянности, и тут же исчезло. Ли быстро адаптировался к меняющимся обстоятельствам и уже изучил обновленные правила игры. Если при разговоре про минет он еще казался жутко смущенным, контраргумент про поцелуй он выдержал стойко. — А эта идея все еще актуальна? — выдохнул он с усмешкой. — Ты халатно подошел к репетициям. Уверен, что справишься? — Серьезно считаешь, что у меня есть необходимость в репетиции поцелуев? — вздохнул Ларс. — Ты ведь в курсе, что я имел дело с омегами? — А ты ведь в курсе, что секс ради секса и глубокие взаимоотношения между партнерами — это немножечко разные вещи? — Тебе-то откуда знать? — усмехнулся Ларс, давая омеге понять, что они по данному вопросу в одной лодке. Джесси нахмурился. Подкол альфы Ли не взбодрил. Намеренно затушив сигарету не о недавно приобретённую пепельницу, а о перила рядом с ней, Джесси шагнул к выходу с балкона, видимо, в этом диалоге решив поставить жирную точку своим исключительно оскорбленным видом. Но далеко ему уйти не удалось. Ли внезапно пошатнулся. Взгляд его будто остекленел. Лицо резко побледнело. Ларс рефлекторно подался к нему, чтобы не дать Ли упасть, но омега в последний момент схватился за перила и кое-как устоял на ногах. Взгляд его прояснился так же резко, как до того помутнел. — Головокружение? — уточнил альфа. — Типа того. — Это побочный эффект от новых таблеток. — Я в курсе. — Все еще хочешь продолжать их пить? Омега одарил Аргайла хмурым взглядом исподлобья. — У меня дежавю, — бросил он, давая понять, что разговор закончен. Да, разговор о таблетках был далеко не первым. Ларс старался достучаться до Джесси, при этом прекрасно понимая, что его потуги не имеют смысла до тех пор, пока Аргайл не найдет достойную альтернативу отраве, которую омега принимал на данный момент. Заменившая завтрак чашка кофе стала бы отличным аккомпанементом к изучению лекарства, которое выписали Джесси. Ларс без труда вспомнил название ингибиторов омеги и зашел через удаленный доступ на внутренний сайт корпорации. Информация о новом препарате еще не просочилась за стены компании, так что нигде, кроме как у прямого производителя, узнать о нем ничего бы не удалось. Аргайл открыл личный кабинет в надежде найти информацию о клинических испытаниях лекарства и изучить перечень побочных эффектов и степень их обострения при длительном употреблении таблеток. Но его ждало неприятное открытие. Пока Ларс обустраивал свою личную жизнь, его успели отлучить от большей части документации. На какую бы ссылку Аргайл ни кликал, из раза в раз перед ним открывалось уведомление о том, что у него недостаточно прав для ознакомления с материалом. Альфа натыкался на это уведомление и раньше, когда пытался узнать внутренние механизмы работы проекта, направленного на изучение и обход «эффекта наблюдателя». Но он и подумать не мог, что его права ограничили далеко не только этим. С чем это связано? Неужели мать решила развернуть против Ларса холодную войну? Но с чего вдруг? Где он успел просчитаться? Или же она планировала все это еще давным-давно? — Да чтоб тебя… — послышалось раздраженное по ту сторону обеденного стола. Ларс поднял взгляд на Ли, напротив которого также остывала чашка с кофе. Омега гипнотизировал вспыхнувший благодаря входящему звонку экран телефона. Ларс не смог бы разглядеть имя звонившего, но это ему и не требовалось. Достаточно было и реакции Ли. — Родители? — Да, — с усталым вздохом ответил Джесси. Если его и обидела реплика альфы на балконе, он быстро остыл. — Неделя тишины и покоя, и вот опять! Названивают мне уже третий день! — Может, стоит взять трубку? Вдруг что-то случилось? — предположил альфа. — Конечно, случилось, — тут же подтвердил Ли. — Как вышла первая статья про готовящийся маскарад семейства Аргайлов, так сразу и случилось, — буркнул он, переворачивая телефон экраном вниз. — Не всегда действия людей связаны исключительно с корыстью, — мягко ответил Ларс. — Ты иногда такой наивный, — неодобрительно покачал головой Ли, скрещивая руки на груди. — Хорошо, как насчет пари? Если ты окажешься прав, буду на маскараде паинькой. — Ты в любом случае будешь на маскараде паинькой, — нахмурился Ларс. — Ничего не могу гарантировать. — Джесси… — Соглашайся. Выиграешь, и переживать будет больше не о чем, — протянул Ли, подавшись вперед. Сейчас он страшно походил на эдакого змия-искусителя. — А что будет в случае проигрыша? — нахмурился альфа. — Увеличишь мои карманные денежки вполовину. — Тебе мало денег? — удивился Ларс. — Нет. Но это не значит, что я не хочу приумножить свой доход, — рассмеялся омега. — Ты не считаешь, что плата слегка несоизмеримая? — решил Аргайл подойти к вопросу с другой стороны. — Согласен. Быть паинькой — дороже любых богатств! — хихикнул омега. Бесстыжий. — Кроме денег тебя в этой жизни вообще ничего не волнует? — сдался Аргайл. — Виновен! — воскликнул омега, не моргнув и глазом. — Ну так, что? Согласен? — Ладно, — пожал Ларс плечами. Джесси перевернул телефон и нажал на кнопку вызова. Ответили ему незамедлительно. — Мы уже несколько дней пытаемся до тебя дозвониться! — благодаря включенной Ли громкой связи разнесся по гостиной встревоженный женский голос. — У тебя все хорошо? — Да, мам. Не переживай, — ласково произнес Джесси, а затем скривился, давая альфе понять, что в его миролюбивом тоне не нашлось бы и тени искренности. Сперва потекли стандартные вопросы вроде «Хорошо ли ты питаешься?» или «Чем коротаешь свободное время?». Затем мама Джесси неожиданно вспомнила про треклятое шоу и выразила глубочайшее сочувствие. Звучало это странно и натянуто, учитывая, что с момента прилюдного унижения омеги прошло больше недели. «Не хотели тебя тревожить!» — последовало на редкость идиотское оправдание того, почему они не попытались связаться с сыном раньше. «Нам тоже предлагали в нем поучаствовать, но мы отказались! — с гордостью сообщил отец Ли, подпортив и без того неприятное впечатление. — А сумму они обещали достойную!» Джесси с каждой минутой разговора мрачнел все сильнее, и Ларс уже пожалел о том, что настаивал на звонке, когда прозвучал контрольный выстрел в голову: — Мы увидели статью в электронной газете про то, что семья твоего молодого человека сегодня организовывает маскарад, — начала мать Ли слегка подрагивающим голосом. — Ага. Я потому и не отвечал. Был слишком занят. Готовился, — соврал Джесси. Вряд ли можно готовиться к мероприятию, большую часть времени валяясь в кровати и щелкая телевизионные программы. Впрочем… Омега эти дни не пил, что само по себе являлось выдающимся достижением. — А еще в газетах пишут, что, по слухам, на этом мероприятии Ларс может сделать тебе предложение! — вновь вклинился в разговор отец омеги. М-да… Если отношения их не были бы фиктивными, и перед Ларсом встала бы задача сделать омеге сюрприз, пришлось бы окончить курсы шпионажа. — Кто знает. Возможно. Мне об этом Ларс ничего не говорил, — ответил Ли честно, при этом переведя на альфу вопросительный взгляд. Аргайл в ответ пожал плечами, давая понять, что если это и произойдет, то станет сюрпризом и для него в том числе. — А тебе не кажется, что твоей семье тоже следует присутствовать на мероприятии? — осторожно протянула мама. — Наш сын в шаге от брака, а мы все еще не знакомы с родителями жениха! — Ничего, переживете, — холодно бросил Ли, кидая на Аргайла торжествующий взгляд. Странно… Окажись на его месте Ларс, и он скорее ощутил бы обиду, нежели победу. Впрочем, Джесси не получал удовольствие от разговора. Он просто точно знал, куда тот свернет, потому морально к нему подготовился. — Ты понимаешь, насколько это важный шаг? — продолжал очень хлипко настаивать на своем отец Ли. При этом голос его звучал на фоне какого-то шепота. Кому он принадлежал, догадаться было нетрудно. — Я понимаю, что Миранде пора сходить на хуй, — сказал как отрезал Ли, после чего сбросил звонок. — Я же говорил? — пожал Джесси плечами. — Ты не беседовал с сестрой по поводу ее феромонов управления? — Нет, — нахмурился Ли. — Меня сейчас куда больше волнует другой вопрос: когда я получу добавку к своей зарплате? Надеюсь, прямо сейчас? …Господи, он неисправим… Ω Джесси вспотел в этом дурацком костюме уже через минуту после того, как полностью натянул его на себя. Бриджи неприятно впивались в задницу, и попытка разносить их в первую половину дня успехом не увенчалась. Многослойность одеяния сковывала движения. Серебристая же маска кота благополучно заняла место шляпы, потому что на лицо ее натягивать Джесси не хотелось до момента, пока он не переступит порог грандиозного мероприятия. Слишком уж маска давила на переносицу. Вот ведь богачам нечего делать, раз они постоянно организуют себе идиотские квесты, то устраивая вечеринки с дебильным дресс-кодом, то маскарад с многослойными костюмами, будто не замечая, что за окном чертов июль. Да, в своем наряде Джесси выглядел очень даже утонченно, но это не отменяло ощущения того, будто его заковали в кандалы. Говорят, красота требует жертв. Что ж… в таком случае на хрен красоту! Пусть требует жертв от кого-нибудь другого! Джесси, спотыкаясь, вышел к Аргайлу, без стеснений в очередной раз поправил впившиеся в задницу бриджи и только после покрутился перед альфой, ожидая оценки. — Как тебе? Ларс видел примерку лишь части элементов костюма. Полная сборка предстала его глазам впервые. — Отлично, — сухо бросил Аргайл, почему-то почти тут же отведя взгляд. Ему совсем неинтересно? Какая жалость. Ли хотел сделать Ларсу комплимент по поводу его внешнего вида, но теперь передумал. Раз этот комплиментный скупердяй не способен родить из себя что-то внятное, Джесси тем более не станет стараться. Хотя выглядел Ларс круто. Венецианские костюмы в основном отличались изобилием рюшей, вышивки и драгоценных камней, но образ отказавшегося от подобной роскоши Ларса даже без лишних украшений выглядел весьма эффектным. По словам портного, мужчины на такие маскарады традиционно наряжались в бриджи и белые гольфы. К сожалению, Ларс отмел этот вариант, заменив гольфы высокими кожаными сапогами. А жаль… Джесси не отказался бы посмотреть на альфу в таком необычном одеянии. Черная удлиненная жилетка Ларса почти сливалась с таким же черным камзолом. Из украшений в образе Ларса имелось одно лишь белое жабо с миниатюрной, но все равно бросавшейся в глаза черной брошью. Скромный штрих. Вся эта сложная костюмная конструкция и без того казалась страшно жаркой, но Ларс решил не останавливаться на достигнутом и покрыл плечи еще и плащом-накидкой. Будто за бесконечными слоями одежды он пытался отгородиться от всего, что должно было сегодня произойти. Или мечтал ворваться на маскарад в амплуа жнеца смерти, предвещающего всем вокруг скорую бесславную кончину. Несмотря на определенное нагромождение, костюм Ларса казался Джесси удобнее, чем его собственный. Классический наряд парня-омеги помимо тех же самых гольфов, бриджей и камзола, включал юбку-шлейф, которая крепилась сзади к поясу. Белоснежные многослойные волны струились с боков и уходили назад неудобным комом лишней ткани. Хорошо, что эта хреновина отсутствовала хотя бы спереди. Девушкам-омегам приходилось совсем худо с этими их необъятными раздутыми кринолином юбками и платьями. — У меня для тебя подарок, — сообщил Ларс, отвлекая Джесси от разглядывания своего отражения в широком зеркале. Ли никогда не пользовался омежьей косметикой, считая, что и без нее вполне себе красавчик. Но сейчас лицо его на фоне изобилующего яркими акцентами костюма внезапно показалось омеге невыразительным и даже неприятным. Потому Ли рефлекторно и ответил: — Надеюсь, это новое лицо? Ларс, проигнорировав шутку (А мог бы и поспорить, заявив, что я красавчик, пес смердящий!), открыл перед Джесси бархатную коробочку, в которой оказался белый омежий ошейник. В самой его середине блестела брошь из белого золота, инкрустированная россыпью крупных бриллиантов. — Говно какое-то, — недовольно поморщился Ли. За время ношения омежьего ошейника он так и не поменял презрительного отношения к этому сомнительному аксессуару. Да пусть эта штука окажется хоть самой дорогой вещью на планете, рабское дерьмо оставалось рабским дерьмом. — Он лучше впишется в твой сегодняшний образ, чем черный ошейник, который на тебе прямо сейчас. — Лучше на мне будет смотреться отсутствие ошейника, — не преминул фыркнуть Ли. — В таком случае тебе следует найти альфу, который бы тебя укусил, — заметил Аргайл. — Умный самый? — нахмурился Джесси, забирая ошейник и со вздохом заменяя им предыдущий. От еще не разношенной полоски натуральной кожи шея тут же настойчиво зачесалась. Как жаль, что ошейников не носили альфы. Им, по мнению омеги, они бы подошли куда больше. В конце концов, именно альфы порой вели себя как бешеные собаки, а совсем не наоборот. …Как насчет ошейника, Аргайл? Он будет отлично смотреться на твоем члене… Αα Перед Хью встал непростой выбор: либо маска на глаза, либо чертов длинный парик с кудрями. Ему не нравилось ни то и ни другое. Маска его не устраивала, потому что Хью терпеть не мог, когда что-то или кто-то (помимо его пары) касался его лица. Ощущение на коже провоцировало россыпь неприятных мурашек. Эта нелюбовь распространялась даже на обожаемых собак. Парик же обрекал альфу на еще один эпицентр жара. Хью хватало и его бежево-серого костюма и белых гольфов, в которых не то что ходить, казалось невозможным даже существовать. За костюмы отвечала мать, решившая, что все семейство Монтгомери просто обязано явить себя миру в одной цветовой гамме. Сама она щеголяла по залу в узких брюках и корсете с глубоким декольте, отец слонялся за ней с идиотской юбкой-шлейфом за спиной. Хью повезло отделаться малой кровью. Изначально мать хотела остановиться на более пафосном варианте. В первых эскизах присутствовали перья и бесконечные нитки бус. Пришлось потратить кучу нервов на то, чтобы отговорить ее от роскоши, граничащей с безвкусным эпатажем. В конце концов, Хью выбрал маску, которую, правда, через десять минут после прихода на маскарад, спустил к подбородку. Перед глазами мелькали знакомые лица, бывшие однокурсники из колледжа и университета. Все они сливались в единую массу безвкусных, скучных, а то и неприятных персонажей. Хью достаточно быстро надоело здороваться со всеми без разбора, а любые попытки поговорить подольше он пресекал выдуманной необходимостью найти родителей. Обычно Хью старался вести себя в рамках приличия и с готовностью вписывался в любой даже самый пустой светский разговор. Но не сегодня. Сегодня его все бесило. — Милый, ты уверен, что хочешь идти? — с тревогой спрашивала его мать этим утром. — У тебя же завтра гон! Хью и сам прекрасно знал свой цикл. Спасибо, мама, обойдусь без напоминаний. В любое другое людное место альфу с его оранжевым браслетом ни за что бы не впустили. Но на маскараде таких альф и омег имелось великое множество. Аристократы весьма халатно относились к общественным правилам, считая, что выше них. Законы пишутся для бедняков. Высокомерные персоны вроде Беатрис Аргайл такому мышлению активно потворствовали. Конечно же, периодически это приводило к страшным последствиям, которые затем красиво замалчивались. Если после трагедии сводил счеты с жизнью или попадал в психиатрическую больницу омега, ему выдавали статус: «Сам виноват». Если же таким путем шла судьба альфы, ему вручали медаль: «Слабак». Комфортнее всех в этих обстоятельствах чувствовали себя беты, хотя в отдельных случаях жертвами феромонного психоза становились и они. Так или иначе, но все, что сегодня могло произойти в стенах этого бального зала, будет здесь же и похоронено и никогда не просочится наружу. От этой мысли Хью стало не по себе. В некоторой степени выбитый из колеи предгонным состоянием альфа постарался отстраниться от общей массы веселящихся аристократов и прошел к длинной череде стульев с голубой обивкой. Неподалеку ломился от алкоголя фуршетный стол. Имелись там и закуски, но столь экстравагантные, что Хью не захотелось их даже пробовать. А уж пить алкоголь в его нынешнем состоянии — тем более. Потому Монтгомери решил скоротать время и дождаться Ларса (Где его носит?!) в самом тихом углу широкого зала у ряда стульев, на которые гости обратят внимание ближе к ночи, уже изрядно подвыпив и натанцевавшись. Вот только не успел Хью разместиться на голубой обивке мебели в венецианском стиле, как до слуха его донеслось злое: — Ты что, преследуешь меня? Хью вздрогнул и невольно обернулся на говорившего, чтобы убедиться, что обращаются именно к нему. Взгляд уперся в худого омегу в изумрудно-голубом костюме. Юбка-шлейф из тонкого шелка струилась по полу и напоминала миниатюрное озеро прямо посреди пышного зала. Ткань красиво блестела в свете мощных ламп. С вычурным нарядом странно сочеталась маска Моретта — «немая служанка». Такие округлые маски делали без прорези для рта, зато с внутренней их стороны имелся штырек. Чтобы маска держалась на лице, ее носителю приходилось зажимать этот штырек зубами, что и лишало его возможности разговаривать. Правда, незнакомцу эта маска говорить не мешала. Штырек заменили атласные ленты по бокам. Голос показался Монтгомери смутно знакомым, но при этом он взирал на незнакомца и не мог понять, кто перед ним. Очередная пафосная омега, увешанная золотом с головы и до самых пят и мнящая о себе чёрт-те что? Тогда почему взгляд карих глаз кажется таким чужеродным относительно всего вокруг? — Прошу прощения? — Не делай вид, будто не расслышал меня, альфа, — выдало утонченное почти неземное существо абсолютно земным тоном. — Пемброк? — Хью чуть не подавился от так и норовившего из него вырваться смешка. О том, что Пемброк может появиться на маскараде, Хью как-то даже не подумал. Особенно в таком виде. Красные волосы, обычно острыми пиками ирокеза торчавшие вверх, сейчас волнами закрывали выбритые виски. Весь пирсинг в ушах заменили одинокие брильянтовые гвоздики. И он уже выглядел не омегой, призывающим к тотальной анархии и готовым метнуть коктейль Молотова в правоохранительные органы, а типичной капризной аристократической особой, которой бы весь вечер одурманенные альфы носили коктейли и исполняли каждый глупый каприз. Осознание таких метаморфоз потребовало от Хью всех его моральных сил. — Хватит пялиться на меня, — зашипело неземное создание, сейчас походившее на злую породистую маленькую собачонку, которая скалила зубы, при этом наряженная хозяевами в костюм матроса. Сначала Хью сдерживал смех из-за вида Пемброка, затем взялся сдерживать себя еще и от того, чтобы не вступить с грубым омегой в дебаты. В конце концов, Хью пришел к выводу, что самый простой способ коммуникации с Дуайтом — это отсутствие данной коммуникации. Он уже собирался молча передислоцироваться от греха подальше к противоположному концу зала, но его остановил новый оклик. Боже, но почему именно сегодня всем так хочется со мной поболтать?! — Хью, мальчик мой! — глава семьи де Вер, углядев альфу, помахал ему рукой и направился в сторону Монтгомери. Остальные члены семьи — жена-омега, сын-бета и дочь-альфа последовали за ним. И если жена и сын также подарили Хью учтивые улыбки, Вероника выглядела так, будто из последних сил пытается не выказывать брезгливости. Хью хотел двинуться им навстречу, но ощутил, что подол его длинного камзола за что-то зацепился. Он оглянулся и обнаружил Дуайта, вставшего за его спиной почти вплотную к Монтгомери. Омега вцепился в его одежду, явно пытаясь спрятаться за альфой от семьи де Вер. Руки Дуайта дрожали. — Какого… — тихо выдавил Хью. — Заткнись-заткнись-заткнись! — зашипел Пемброк, источая вокруг себя легко читаемую смесь из феромонов страха и ярости. Страх в данном случае преобладал. В карих глазах омеги Хью увидел тот безумный блеск, который обычно угадывался во взглядах одичавших собак, которых защитники животных пытались вернуть к нормальной жизни после собачьих боев. Что бы ни произошло между Пемброками и де Вер, Дуайт от этого находился в слепящем ужасе. И как бы омега ни раздражал лично Хью (Кстати, ты мне еще должен за фару!) бросать его в таком состоянии было, по мнению Монтгомери, бесчеловечно. Потому Хью развернулся обратно к приближающимся к нему де Вер, больше не пытаясь сделать и шага им навстречу и делая вид, будто никакого Дуайта за его спиной не существует. — Вот мы вновь и встретились, — вежливо поприветствовал их Хью, надеясь, что семейство аристократов не заметило момента, когда Пемброк юркнул ему за спину. Учитывая разницу габаритов между омегой и альфой, за спиной Хью уместился бы даже не один Дуайт, а сразу двое. — В этот раз Беатрис превзошла саму себя, — тут же начал разглагольствовать Роберт, опрокидывая в себя остатки шампанского из высокого бокала и жестом подзывая к себе официанта, дабы завладеть новой порцией алкоголя. — Хороший повод немного расслабиться! — заявил он, поправляя у себя на голове нелепый слегка перекосившийся парик. Расслабиться? Роберт, будьте добры, подскажите, а когда вы напрягались? Будучи крупным акционером сразу в нескольких компаниях, де Вер по большей части проводил время на охоте, званых и благотворительных ужинах, в театрах или опере. Если он и появлялся на работе, то не чаще раза в несколько месяцев, предпочитая вести гедонистический образ жизни. — Вы правы, — кивнул Монтгомери. — Такая отдушина никому из нас не повредит. Заметив, как Вероника принюхивается, и беспокоясь, что она учует гремучую смесь феромонов Пемброка, Монтгомери слегка ослабил собственный контроль и позволил части насыщенных предгоном феромонов вырваться наружу, заглушая остальные запахи. — Фу, — тут же поморщилась Вероника. — Держи себя в узде, Монтгомери! — Прошу прощения. Сегодня я не в лучшей форме, — выдохнул Хью, демонстрируя оранжевый браслет. — Я постараюсь сделать все для того, чтобы не потревожить вас. — Ничего-ничего! — всполошился Роберт. — Как говорится, насыщенные феромоны — показатель здоровья альфы! Никто так не говорит. — А как проходит подготовка к Королевским скачкам? Говорят, в этом году они будут даже масштабнее обычного! Призовой фонд достиг отметки в десять миллионов фунтов! — продолжал разглагольствовать Роберт де Вер. Кажется, он умудрился выпить лишнего еще в самом начале мероприятия. — Вы хорошо осведомлены, — намеренно польстил Хью главе де Вер, прекрасно зная, что о скачках мужчина не знал ровным счетом ничего. То ли дело его сын. — Что же касается приготовлений: они в самом разгаре, — продолжил Монтгомери, решив не вдаваться в подробности. Роберту все равно было глубоко на это наплевать. — Папа, мы же поедем? Правда же?! — зазвенел голос Ричарда де Вер. — Конечно! Всей семьей! — Без меня, — тут же протянула Вероника. — Не вижу смысла в столь бесполезном времяпрепровождении. Еще бы. На скачках кроликов потрошить не получится. Скука смертная. — Да-да, лучше сконцентрируй внимание на женихе! — Женихе? — не поверил ушам Хью. Да кто бы в трезвом уме и доброй памяти решился на брак с Вероникой? Хотелось бы посмотреть на этого героя. — Ох, — Роберт не очень убедительно изобразил, будто проговорился случайно. — Да-да, ты не знал? Вероника в серьезных отношениях с отпрыском Пемброков! Хью на мгновение завис, поясницей чувствуя, как его камзол сдавливают сильнее. К насыщенному запаху страха и гнева прибавился новый. Что это? Паника? Отчаянье? Животный ужас. Вот что это было. Что ж… если Вероника и состояла в длительных отношениях с Дуайтом, то явно не по его воле. — Вот как? В таком случае примите мои поздравления, — абсолютно не искренне пожелал Хью. — А вы еще не задумывались о семье? — в беседу вступила скромная жена де Вер. — Думаю, из вас бы вышел хороший отец! — Дана, — осек ее Роберт, чуть нахмурившись. Он, как никто другой, знал характер матери Хью и ее ревностное отношение к единственному сыну. Года три назад на фоне этого между семейством Монтгомери и де Вер разразился страшный скандал. Роберт с тех времен старался обходить мать Хью стороной. Иногда фанатичная любовь матери была Монтгомери даже на руку. — У него уже есть семья. Другая, наверное, и не светит, — язвительно протянула Вероника, облизав голый клык без грилзов. Ее, в отличие от жены, Роберт осекать не решился. Но разговор явно ушел не в ту степь, потому мужчина постарался тут же его завершить. — Что ж, был рад вновь повидаться с тобой! Пойдем найдем Пемброков! Нам предстоит столько всего обсудить! — с наигранной веселостью заявил он. — Надеюсь, на скачках вы придете первыми! — на прощание выкрикнул юный Ричард. Хью подождал, когда семейство де Вер растворится во всё разрастающейся толпе гостей и лишь затем повернулся к Дуайту. — Они ушли, — выговорил он. Омега поднял на него глаза и всего на мгновение, но в них будто бы проскользнула немая мольба о помощи. Впрочем, спустя секунду от этой искры не осталось и следа. Дуайт отпустил камзол Хью и отошел от него. — Я… я могу тебе как-то помочь? — чуть подумав, спросил Хью. — Да, — кивнул Дуайт. — Ты мне очень поможешь, если сходишь на хуй, — прошипел он и ринулся подальше от Хью. …Знаешь, Пемброк, если бы тебе давали фунт за каждое проявление благодарности, ты бы давно умер с голоду… А Мать не поскупилась и для венецианского мероприятия сняла самый большой бальный зал Лондона, который, ко всему прочему, единственный из подобных помещений имел собственную сцену. Названный Ланкастером в честь герцогства Ланкастерского зал когда-то спроектировал французский архитектор Рене Сержан на манер парижского салона XVIII века. Открывшись еще в далеком 1910 году, он сохранил оригинальное шикарное убранство в эдвардианском стиле, который имел бешеную популярность в Британской империи в период правления короля Эдуарда VII. Отличавшийся большей помпезностью в сравнении с ранним английским классицизмом эдвардианский стиль, который еще иногда обзывали эдвардианским барокко, казался Ларсу вычурным. Впрочем, а что он знал об архитектуре, чтобы его оценочное мнение имело хоть какой-то вес? Вот именно… Зал Ланкастер прятался в стенах роскошного отеля Савой, расположенного на Стрэнде в районе Вестминстер в центре Лондона. Он мог вобрать в себя около семисот гостей, но Ларс не сомневался, что мать, как обычно, переборщит с количеством приглашенных полезных людей, а значит, не избежать толкучки. Ларсу и Джесси следовало приехать раньше, но планы порушили сковавшие город пробки. Аргайл нервно барабанил пальцами по рулю, ловя себя на мысли, что большую часть времени обеспокоен не предстоящим мероприятием и даже не знакомством матери с Ли. Больше всего его интересовали таблетки. — Не психуй. Обещаю, я засуну свой характер себе в задницу и с видом не обременённого интеллектом человека весь вечер буду раболепно заглядывать тебе в глаза, — по-своему интерпретировал нервозность Ларса Джесси. — Хочешь, могу даже слюну пустить. Типа я дебил. Как тебе вариант? — Не надо, — качнул Ларс головой. — Ты никого не очаруешь, притворившись глупым. Кротость не равно глупость. — Я бы поспорил, — фыркнул омега, попеременно тасуя в руках потрепанную колоду карт. Ларс хотел было спросить, так ли необходимо брать карты с собой, но вовремя оставил этот вопрос при себе, спрогнозировав очередной бесполезный диалог, в котором альфа и омега все равно остались бы каждый при своем. Один из нетерпеливых водителей позади начал истерично давить на клаксон автомобиля. Ему тут же кто-то ответил, и все вокруг наполнилось визгливым звуковым раздражителем. Ларс, ощущая волну поднимающейся злости, больно прикусил внутреннюю часть щеки. Ли, напротив, будто и вовсе не замечал ничего вокруг. Лишь карты порхали у него в руках так быстро и красиво, будто их от рассыпания удерживал клей или магниты. Впрочем, в какой-то момент одна карта все же вылетела из колоды и опустилась Ли на колени. Джесси уставился на нее и слегка нахмурил брови. — Что там? — зачем-то спросил Ларс. — Ты же в это не веришь. — Так и ты в это не веришь, — парировал альфа. Ли развернул карту к Аргайлу. На ней красовалась охваченная пламенем кирпичная высокая постройка, из окон которой выпадали люди. Внизу значилось краткое «Башня». Учитывая визуальную составляющую, карта явно не сулила ничего хорошего. — И что она означает? Боже, почему я продолжаю спрашивать? — Удар в спину. Предательство. Готовься, — сухо бросил Ли. — Я? Это ведь ты тасовал карты. — Да, но думал я при этом о тебе. Ларсу и без каких-то там карт таро было более чем тошно, так что этакое предупреждение он в расчёт брать не стал. Они наконец-то вырвались из пробки и помчали в сторону гостиницы. Уже на подъезде Ларс заметил толпу репортеров. Папарацци обступили вход в Савой, ютясь за ограждениями, разделявшими людей с фотоаппаратами от людей, шествовавших по красной дорожке. Публичные персоны настойчивого внимания не боялись и с удовольствием купались во вспышках фотоаппаратов. А вот Джесси заметно помрачнел, лишь издали разглядев грозящие им пять метров всепоглощающего повышенного интереса. — А черный ход здесь случайно не имеется? — пробубнил он себе под нос. — Имеется. Но нам придется пройти через парадные двери. Несколько хороших фотографий после череды громких скандалов нам не повредят, — заверил Аргайл омегу, сам при этом мечтая об использовании запасного выхода не меньше Ли. — Вот говнище, — прорычал Джесси себе под нос, натягивая на лицо серебристую маску кота. Как только Аргайл остановил машину у красной дорожки, он последовал примеру Ли, также скрыв свое лицо за золотой маской Вольто. — Ну что? Готов? — спросил альфа тихо. — Нет. — Не выходи, пока я не подам тебе руку, — на всякий случай предупредил Ларс, заметив, как к двери машины подходит лакей в скромном венецианском наряде. Второй работник гостиницы уже бежал к Аргайлу, чтобы взять на себя функцию парковщика. Ларс отдал ему ключи от автомобиля, после чего под надзором десятка камер обошел машину и протянул руку не сдвинувшемуся с места Джесси. — Ебаная пьеса, — еле слышно рыкнул омега, принимая помощь Аргайла и с натянутой улыбкой ступая на красную дорожку. Вспышки засверкали ритмичнее прежнего. — Джесси Ли! Можете ли вы прокомментировать обстоятельства, раскрытые в телевизионном шоу о… — тут же долетело до ушей Ларса. Омега, успевший ухватить Аргайла под руку, сжал ее сильнее. — Правда ли, что ваши обязанности в омега-пабе не ограничивались… — Сколько денег вам посулили за… — Ваши феромоны действительно настолько… С каждой новой фразой давление на руку становилось только сильнее, но на губах Джесси при этом играла легкая улыбка. В какой-то момент, втянувшись в роль, Ли даже привстал перед Ларсом на носки и прошептал ему на ухо: «Хочу, чтобы они все умерли. Не знаешь, сколько это будет стоить?» Ларс не стал отвечать, но слова Джесси его повеселили. Он даже позволил себе смешок, который, впрочем, никто не заметил благодаря скрывающей лицо маске. Аргайл и Ли героически прошли по красной дорожке и скрылись за дверьми здания. Целая армия швейцаров проводила их до входа в Ланкастерский зал. Еще на подходе к нему Ларс уловил легкую живую музыку и гул многочисленных разговоров. Швейцары распахнули широкие двери и жестом пригласили гостей пройти внутрь. Ларс в этом помещении уже бывал. Мать несколько раз организовывала здесь вечера АльфаИндастриз. Как говорится, красиво жить не запретишь. Под потолком сверкали хрустальные люстры. Нежно-голубые стены украшала белоснежная лепнина. Тяжелые, плотные шторы не давали проникнуть в огромный зал и лучику солнца. Углы помещения и сцену впереди украсили фиолетовыми, голубыми и розовыми гортензиями. От изобилия золоченого декора рябило в глазах. Но если Ларс при виде всей этой роскоши чувствовал себя не в своей тарелке, Ли, напротив, почти по-детски с легко читаемым восторгом начал вертеть головой, пытаясь обозреть все и сразу. — Ну ни фига ж себе королевские апартаменты! — выдал он. — Да уж… — пробубнил альфа без энтузиазма. — Ого, твоя мать выглядит сногсшибательно! — воскликнул Ли с еще большим восторгом. — А кто это с ней? Твоя мама-омега? Охренеть! Не удивительно, что ты родился таким красавчиком! Они обе как фотомодели, сошедшие с обложки журнала! Ларс вздрогнул, вгляделся в ту часть зала, на которую указывал Ли, и обомлел. Нет. Она бы не посмела. Горло альфы будто бы сдавили тиски. Он попытался сделать вдох, но у него ничего не вышло. Из тела разом выкачали все силы. Внутри будто бы лопнула струна, и вслед за этим Ларс ощутил, как мышцы его деревенеют. Точно так же, как и тогда в ванне, когда он увидел на стене сколопендру. С одной лишь разницей. Тогда, потеряв возможность шевелиться, он ничего не чувствовал. Сейчас же при отсутствии таблеток и без того плещущееся в нем раздражение начинало рваться наружу, заставляя альфу едва заметно подрагивать всем телом. ОНА БЫ НЕ ПОСМЕЛА! — Эй, Ларс, ты чего? — удивился Ли, почуяв порцию феромонов гнева со стороны Аргайла. — Ну-ка возьми себя в руки, — потребовал он, при этом отправляя в него феромонную ответочку. Ларс заставил себя сделать глубокий вдох и попытался расслабить руки. Да. Нельзя выходить из себя. Нельзя показывать, что мне не все равно. …Но мне не все равно. И что мне с этим делать?!..