Нюанс

Αω Джесси Ли выбежал из комнаты с таким видом, будто натягивание штанов — худшее, что могло с ним произойти. Правда, после оглашения омегой контекста своего поведения, стало ясно, что дело вовсе не в треклятой одежде, в которую его заставили облачиться. Пока Джесси короткими, но благодаря обсценной лексике емкими рваными фразами делился с Ларсом свалившейся на его голову бедой, Гровенор внимательно наблюдал за другом и его запредельно яркой (лично для Аргайла) реакцией на омегу. Невероятно любопытные метаморфозы. Возможно, секрет преображения альфы и правда крылся в синдроме отмены, но Уилла не покидало ощущение, что истинная причина прямо сейчас стоит перед ним, каждое новое «блядь» подчеркивая яркой жестикуляцией. Сложно (невозможно) не заметить внимательного взгляда и убийственной концентрации Ларса на каждом слове, слетавшем с мягких губ Ли. Аргайлу, безусловно, не было чуждо проявление участия к близким ему людям (к тому же Уильяму, из-за извечной тяги к приключениям постоянно попадавшему в какие-то передряги), но в отношении Джесси Ли это было нечто принципиально другое. Словно в момент, когда омега появлялся на горизонте, часть Аргайла, так или иначе, обращалась исключительно к нему, даже если тот не участвовал в беседе и не старался привлечь к себе внимание. Фокус альфы моментально перекидывался на омегу, хотел того Ларс или нет. Интересно, сам-то он это за собой замечает? Понимает ли, как увяз? Черт, Аргайл плох в оценке подобных чувств, ведь многие из них испытывает впервые. Джесси придется здорово постараться, чтобы объяснить Ларсу, что с ним происходит. Нет, не одышка. Нет, не аритмия. И с синдромом отмены твое самочувствие в данный момент никак не связано. Ты просто влюбился, Ларс. Влюбился по самое не хочу. — Что ж, нам надо ехать, — подвел Ларс черту под матами Ли, оставаясь вынужденно спокойным на фоне суетящегося и продолжающего ругаться в воздух Джесси. — Я соберу нужную сумму за несколько следующих дней. А пока постарайся оградить Купера от своих проблем, — посоветовал Аргайл Уиллу. — А также подумай о заявлении в полицию. Вряд ли ты единственный потерпевший. Найти бы остальных и оформить коллективный иск, — продолжал рассуждать друг. Но Уильям его уже не слушал. Пока фокус Ларса направлялся на Джесси, фокус Уилла витал исключительно вокруг Купера. Одно упоминание — и все его мысли утекали в направлении омеги. «Оградить» Олли — это в каком смысле? Оборвать все связи? На такое Уилл идти не собирался. Оливер уже однажды попал под удар. Даже страшно представить, что ещё может случиться при отсутствии Гровенора. Или под «оградить» Ларс все же имел в виду защиту Купера от неприятностей? Такой вариант устроил бы Уильяма куда больше, чего нельзя сказать об Олли. Вот на хрена я полез к нему обниматься?! Теперь он решит, что я не прочь продолжить распускать руки! Ключевая проблема в том, что я как раз-таки «не прочь»… «Не прочь» — даже слабо сказано… Учитывая беснования Джесси, Уилл не решился просить друга подбросить себя до работы. Хорошо, что альфа заставил себя этим утром подняться на полтора часа раньше, а значит, по идее, если бы сейчас Уильям сильно поднапрягся, он бы еще успел поймать Оливера у выхода из метро. Мрачная станция метрополитена встретила альфу утренней суетой. Жители Лондона спешили по своим делам. Кто бы мог подумать, что еще несколькими месяцами ранее Гровенор знал о метро только понаслышке и при виде входа в него брезгливо морщил нос, уверенный, что такой вид транспорта исключительно для нищих. Что ж… Теперь он сам нищий. Оказывается, если у человека на счету нет пары сотен тысяч фунтов стерлингов, это еще не значит, что он маргинален, не успешен и ничего не хочет от жизни. Главное открытие Уилла — настоящие амбиции теплятся в тех, у кого ничего нет. А за одним откровением посыпались сотни. Суммы, которые он умело тратил за один вечер, люди собирали годами, чтобы помочь нуждающимся, вылечить смертельно больного ребенка или обеспечить провиантом приют для животных. Праздная жизнь Гровенора, оказывается, стоила десятков, если не сотен жизней обычных людей. Сперва это вызывало недоумение, затем раздражение и злость, но закончилось все стыдом. Уильяму казалось, что у него больше никогда не поднимется рука закатить шумную вечеринку или решить праздновать свой день рождения в Париже или Берлине с оплатой авиабилетов всем гостям. Черт, сколько денег оказалось выброшено на ветер! Денег, которых Уилл даже не заработал! Теперь Гровенор постоянно пользовался метро и с любопытством разглядывал соседствующих с альфой пассажиров. Если в кругу аристократов все казались одинаковыми: носили одинаковые бренды, имели одинаковые замашки и иногда будто бы даже думали одинаково, в мире простых людей дела обстояли иначе. От разнообразия кружилась голова: одежда, манера говорить, акценты, увлечения, вера — каждый человек являлся автопортретом собственной жизни, нося на себе отличительные черты личных промахов и побед. Уиллу это безумно нравилось. Невероятная уникальность, которую стирал в пыль наплыв больших денег. Уилл разместился в углу одного из вагонов и начал уже привычно блуждать взглядом по пассажирам метро, попутно замечая, насколько легче у него сегодня на душе. Будто с плеч его стащили каменную плиту весом в пару тонн. Теперь-то он понимал, насколько глупым оказалось решение таить от друзей и родни свои проблемы. Глупым, но, увы, необходимым. Расскажи Гровенор о неприятной ситуации в первые же дни, он бы, как обычно, выбрал самый легкий путь из возможных. В этом случае он бы не спустился в метро, не увидел другую сторону жизни, не устроился на первую работу, и, о, ужас, никогда бы не сблизился с Олли. Все его переживания и муки стоили того, чтобы повстречать Купера и получить хороший жизненный пинок под зад, благодаря которому он уже никогда не станет прежним. Даже если бы прямо сейчас положение Уилла вернулось к дням, когда он просыпался ближе к вечеру и завтракал в баре под громкую музыку и в компании самых красивых омег Лондона, свое время он бы распределял уже иначе. Оказалось, если просыпаться утром, день куда длиннее. А еще, если ложиться не в пять утра и упахиваться на работе, а не заливаться алкоголем, сон крепок и действительно бодрит. Да и самые красивые омеги Лондона ничего не стоили в сравнении с вниманием одного достаточно непростого, но оттого не менее интересного персонажа. Уилл вышел на улицу, сделал глубокий вдох и, сощурившись, глянул на солнечные блики, мерцавшие в окнах дома неподалеку. Прекрасное утро. Фантастически вдохновляющее! Сверившись с часами, Гровенор заключил, что Олли еще только может оказаться на подходе к работе, так что Уилл решил немного его подождать, а уже затем, если омегу поймать не удастся, направиться в сторону стройки. Купер появился на горизонте минут через десять. Выглядел он невыспавшимся и оттого раздраженным. — Доброе утро! — махнул ему Уилл, стараясь сдержать счастливую улыбку, чего, в конце концов, ему так и не удалось. Странно лыбиться человеку, которого днем ранее чуть не покалечили физически и морально благодаря твоей персоне, но альфа ничего не смог с собой поделать. Один лишь вид омеги пробуждал в нем фейерверки необъяснимого счастья. На лице Олли сперва отразилось удивление, затем легкое замешательство. — Доброе, — пробубнил Купер себе под нос, очень неловко пытаясь пригладить гнездо на голове. Видимо, Олли выбежал на работу впопыхах, не успев привести себя в порядок. — Ты что, стережешь меня? — Жду, — поправил его Уилл. — Это одно и то же, — пробормотал омега, напуская на себя излишнюю строгость. Но от Уилла не укрылся румянец, пришедший на смену утренней бледности. Воцарилось гнетущее молчание. Олли, тяжело вздохнув, зашагал в сторону работы. Уилл молча последовал за ним. Как-то… неловко. Еще вчера Гровенор бил себя пяткой в грудь, требуя от Купера серьезного личного разговора, а сегодня уже не знал, с чего начать. Один вечер перевернул все с ног на голову, и теперь требовать от Олли внимания казалось почти преступным. Благороднее всего было бы залечь на дно, оборвав с Купером все связи. Но Уилл никогда не отличался благородством, и прямо сейчас взращивать его в себе было уже слишком поздно. Олли прошел мимо злосчастного переулка. Уилл заметил, как омега, лишь кинув взгляд в сторону узкой улочки, передернул плечами и ускорил шаг. Уилл тоже ненароком заглянул в переулок и наткнулся на валявшийся на асфальте злосчастный букет цветов, теперь больше напоминавший ершик для унитаза. Цветы наполовину осыпались. Лепестки перемешались с уличной пылью. Хорошая аллегория на судьбу благих побуждений, о которых никто не просил. Если бы только Уиллу не стрельнуло в голову купить букет… Если бы только… Бессмысленно сожалеть об уже произошедшем. Уилл это прекрасно понимал, но пронизанные чувством вины мысли вновь и вновь возникали у него в голове, не давая и минуты передышки. Распахнутые ворота стройки замаячили впереди. Гровенор осознал, что их прогулка грозит закончиться ничем. Опять. И тогда сожалений в нем будет взращено еще больше. Следовало прекращать в бесконечной прокрастинации упиваться жалостью к себе и начинать уже, господи боже, что-то делать! — П…постой, — с запинкой попросил Уилл, мягко поймав Олли за локоть. До ворот на работу оставалась всего пара метров. Купер обернулся на Гровенора с явным подозрением. Он кинул хмурый взгляд на сжавшиеся на его локте пальцы альфы, и Гровенор поспешно отдернул руку. — Как насчет того, чтобы начать сначала? — выпалил Уильям. — Что начать сначала? — в непонимании нахмурился Купер. — Да всё. Абсолютно, — выдал Уилл, нервно облизнувшись. Было бы можно вновь поднять тему прошлого вечера и хреновых последствий. Или пойти дальше и заговорить об их совместной ночи. Или о погоде. Все варианты казались одинаково хреновыми. Гровенор не придумал ничего лучше, чем перечеркнуть все прошлое ради гипотетического светлого будущего. — Эй, познакомимся? — подмигнул Уилл, даря омеге широкую улыбку и демонстрируя клыки в грилзах. — Чего? — опешил Оливер. — Я Уильям. Для друзей просто Уилл. А тебя как зовут? Омега окинул альфу скептическим взглядом, кажется, решив, что тот сошел с ума. — Все еще Оливер, — фыркнул он себе под нос. — О, круто! Мы с тобой коллеги, знаешь? — Да… Слыхал, — судя по выражению лица Купера, он активно размышлял над тем, какой диагноз подойдет Уиллу больше. Шизофрения? Биполярное расстройство? Частичная амнезия? — Даже не сомневался! — изобразил Уилл напыщенного идиота, которым являлся столько лет. Самая легкая роль из всех. — Извини, если мой вопрос покажется личным, но ты один? — Да что ты несешь? — В смысле отношений. У тебя есть альфа? Вопросительных знаков во взгляде Оливера читалось все больше. — Нет, у меня нет альфы, — процедил омега сквозь зубы с явным раздражением. — Какое везение! Так, может, по чашечке вечернего кофе? — Ты рехнулся? — Или пива? — Никакого пива! — Значит, все же кофе? — Пожалуй. — Отлично! После работы? Сегодня? — Ха? — Свожу тебя в одно классное местечко! — У меня на вечер планы. — Тогда завтра? — легко сориентировался Уильям. — С какой стати? — не выдержал Оливер представления. — Разве не очевидно? — Нет, мать его, совсем не очевидно! — Ты мне приглянулся, вот с какой стати. Я зову тебя на свидание. Сви-да-ни-е. Слыхал о таком? Даже если нет, ты уже согласился! — Я не… — Завтра после работы? Отлично! Я буду ждать! — Гровенор, ты… — Хорошего рабочего дня! — громогласно пожелал Уилл Куперу и нырнул за ворота до того, как омега успел бы его отшить. Следовало дать Оливеру время переварить полученную информацию, прежде чем он бы на корню обрубил светлые альфьи порывы. По-детски? Очевидно. Но Уилл после встречи с Ларсом, на фоне друга в очередной раз убедился, что до статуса взрослого ему над собой еще работать и работать. Приходилось использовать приемчики под стать своей вопиющей инфантильности. Самое главное — необходимые слова Уилл произнес, лишив Купера возможности надумывать всякие глупости. Окончательное решение оставалось за Оливером. И Уилл очень надеялся, что омега даст ему хотя бы мизерный шанс реабилитироваться. …черт, а может, следовало сказать не «приглянулся», а «ты мне нравишься»? Оливер же правильно меня понял? Или нет?! ИЛИ НЕТ???.. А — Доброе утро, судья. Прошу прощения за ранний звонок, но… — Да, меня предупреждали, что вы можете позвонить, — раздался скрипучий голос, и от лица Ларса отхлынули остатки красок. Продолжать разговор смысла не имело. Одна-единственная фраза дала понять, кто стоит за стремительным выселением табора с пригородных территорий. Тот же человек, который предупредил судью. Эта женщина готова на все, только бы получить желаемое? Вопрос риторический. Ларс тем не менее перекинулся с судьей несколькими учтивыми фразами, в бесплодном разговоре, увы, лишь подтвердив свои подозрения. Беатриса Аргайл умела делать сюрпризы. — Черт! — не сдержав эмоций, воскликнул Ларс, лишь разговор завершился. Телефон полетел в ствол ближайшего дерева еще до того, как Аргайл понял, что он делает. Хрупкий аппарат разлетелся на куски. — Меня всегда поражали такие сцены в кино, — неожиданно близко раздался задумчивый голос Джесси. Аргайл невольно вздрогнул и обернулся на омегу. Вообще-то, альфа зашел вглубь леса, чтобы, случись что, его бы никто не застал за недостойным поведением. Но Ли, как обычно, решил иначе. И на недостойное поведение у него будто бы имелось особое чутье, иначе не объяснить, почему омега успел за полтора месяца их взаимоотношений собрать целое комбо ситуаций, в которых альфа показывал себя, мягко говоря, не с лучшей стороны. — По-моему, только богачи могут себе позволить вот так просто кидаться дорогими телефонами, — продолжил Джесси, шагая к пострадавшему дереву. — И то лишь при условии, что все необходимые номера сохранены в облачном хранилище. У тебя же все они сохранены? — невозмутимо уточнил он, присаживаясь на корточки перед куском телефона, поднимая обломок разбитого экрана и глядя сквозь мутное стекло на Ларса. — Вот же… — устало простонал Ларс и пошел вслед за Джесси ковыряться в кустах, чтобы отыскать злосчастную сим-карту. Хотя осталась ли она цела — большой вопрос, учитывая, с какой силой альфа швырнул телефон. Ли от несчастного стона Аргайла расхохотался в голос, потерял равновесие и плюхнулся на траву. Угрюмый взгляд Ларса не только не потушил, но и, наоборот, развеселил Ли лишь сильнее. Некоторое время омега и альфа ковырялись в траве, выуживая обломки и пытаясь отыскать заветный прямоугольник модуля абонента. Джесси при этом сыпал саркастическими фразами и сам же над ними посмеивался. Ларс старательно его игнорировал. — Боюсь, в этот раз я ничего не могу сделать, — чуть погодя все же выдавил из себя Аргайл. — Я имею в виду переезд табора. Документы о выселении, которые показал мне твой дядя, оформлены согласно закону, так что… — Я и не просил тебя решать эту проблему, — оборвал его Ли. — Вообще-то, никто в таборе не считает тебя волшебником. Я не рассчитывал, что ты повертишь волшебной палочкой перед носом и проблема рассосется сама собой. Переезд оставался делом времени. И это время наступило. Оттягивать и дальше смысла больше не имеет. Так-то оно так. Территория, на которой разместился табор, принадлежала государству, а значит, только оно решало, может здесь кто-то проживать или нет. Ларс еще в прошлый раз узнавал о возможности выкупа этой земли. Ему сообщили, что территория не продается. Зато благодаря солидной взятке можно было отсрочить выселение цыган на бессрочный период. И все было бы замечательно, не вступи в игру Беатриса, мать ее, Аргайл. — На самом деле… — забормотал Ларс себе под нос, — у меня присутствуют подозрения насчет того, что к выселению твоих родных приложила руку моя… — Мать? — закончил за альфу Ли. — У меня на сей счет подозрения отсутствуют. Зато присутствует полная уверенность, — равнодушно пожал Джесси плечами. Вообще-то, Ларс думал, что омега как минимум его обматерит. Как максимум — закатит скандал. Его равнодушный вид сбивал с толку. — Извини, — чуть подумав, выдавил Ларс. — Заключая с тобой договор, о подобных последствиях я даже подумать не мог. Конечно, не мог. В тот период времени Ларс думал исключительно о себе. А что там будет с жадным до денег незнакомцем — дело десятое. — Тебе не за что извиняться, — вздохнул Ли. — Говорю же, выселили бы табор в любом случае. И если бы ты не вмешался месяцем ранее, переезд произошел бы уже тогда. Так что не еби себе мозги. Мы приехали не для того, чтобы ты обрывал телефоны половине провластных Лондона и выбивал нам территории для проживания. — Тогда для чего? — нахмурился Аргайл. Напсиховавшись в квартире, в машине Ли хранил гробовое молчание, игнорируя попытки Ларса завязать хоть какой-то разговор. Взгляд его был устремлен в пустоту, намекая на тяжелые думы, делиться которыми омега не торопился. — Чтобы помочь с переездом, — спокойно ответил Ли, вручая Ларсу уцелевшую симку. — На самом деле, ты можешь возвращаться домой. Нечего тебе ковыряться в цыганском барахле, — выдал Джесси, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. — Мы со всем разберемся сами. Ты здорово мне помог, просто довезя меня досюда. — Нет, я останусь, — возразил Ларс. Уверенность Джесси в том, будто Аргайлу предпочтительнее поехать домой, нежели остаться и помочь, являлась оскорбительной. — Как хочешь, — вздохнул Ли и зашагал обратно к табору. Оказалось, что цыгане еще после прошлого требования освободить территории взялись подбирать новое место для размещения табора. Что-то путное отыскать так и не удалось, но другой барон позволил им какое-то время пожить рядом с его табором. Отношения между двумя цыганскими коалициями оставляли желать лучшего, но бросать друг друга из-за личной неприязни или межличностных конфликтов никто не собирался. Помимо трейлеров, в цыганском поселении нашлись и уличная кухня, и кострище, и места для развлечений вроде кидания ножей в мишень. Кроме того, рядом почти с каждым трейлером разбили нечто вроде палисадников и беседок. А еще у цыган имелись куры. И козы. И иная живность, которую следовало распихать по клеткам и погрузить на автомобили. И если с курами проблем бы не возникло, то табун коней перетащить из пункта А в пункт Б казалось задачкой со звездочкой. Для этого дела Ларс предложил приобщить Хью, у которого в арсенале имелась парочка коневозов, но Ли отказался. Сказал, что у них в таборе имеется табунщик, который самостоятельно перегонит лошадей на нужное место. Попеременно Ларс ловил на себе косые взгляды со стороны жителей табора. Вылизанный альфа в брендовой рубашке и с баснословно дорогими часами на левом запястье выглядел белой вороной на фоне взъерошенных ярких цыган. Но выпрашивать работенку Ларсу не пришлось. Не прошло и пары минут с возвращения из леса, как к нему приковыляла древняя бабушка и заставила его разбирать ее драгоценный палисадник. Аргайл не стал возникать, так что весь следующий час попутно с собиранием заноз был вынужден слушать лекцию про многолетние цветы. Позже оказалось, что всё, росшее в миниатюрном садике старой цыганки, следовало аккуратно выкопать и разместить по ведрам с землей. — Ни одного цветочка им не оставлю! — воинственно заявила она, потрясая клюкой. Джесси в это время бегал от одной части табора до другой, попеременно то вступая с кем-то в спор, то разражаясь громким смехом. Здесь ему было явно в тысячу раз комфортнее, чем на светских вечеринках. И Ларс его в этом плане прекрасно понимал. Даже сам Аргайл оценил отсутствие внутреннего давления, которое зачастую возникало в нем, когда он оказывался в высшем обществе. В обед все собрались за большим столом на свежем воздухе. Он ломился от блюд, альфе почти не знакомых. С фаршированными перцами, голубцами и шницелем он уже имел дело, сарма оказалась подозрительно похожа на долму, но вкус иных угощений оказался странным и абсолютно незнакомым. — Что это? — спросил Ларс, отправив в рот кусочек мяса и не признав в нем ни одно из когда-либо употребляемых им в пищу животных. — Запеченный еж, — прочавкал Джесси, набивая рот всем, до чего дотягивались его руки. Аргайл невольно подавился. — Отличное блюдо на свадебный стол, скажи? Ларс не смог подавить болезненного стона. После обеда сборы продолжились. К Ларсу присоединились двое молодых альф — Лоло и Эйш. Подростки, не стесняясь, разглядывали Ларса исподтишка и то и дело принюхивались. — Офигеть, доминант! Никогда не встречал доминантов, — слышались шепотки. — А я даже не сомневалась, что у дяди Джесси по судьбе встретить непременно доминирующего! — Да уж. Другой бы его не выдержал. Думаешь, тетя Гюли была права? — Конечно! Сперва подростки относились к Ларсу настороженно, но лишь он обменялся с ними парой реплик, и они прицепились к нему намертво, начав ходить за ним хвостиком и сыпать вопросами про доминантность, феромоны и тому подобные мелочи. Им почему-то казалось, что у доминантов все происходит совсем не так, как у обычных альф. Что ж… Аргайлу пришлось их разочаровать, ведь по сути, кроме силы феромонов, доминирующий альфа от обычного не отличался вообще ничем. А о расшатанной психике упоминать не будем. Не стоит пугать ребятню. — А у вас с дядей Джесси прям любовь? — неожиданно выдал Лоло. — Да, — спокойно ответил Ларс еще до того, как успел толком проанализировать вопрос. Эйш — девочка-альфа — восторженно взвизгнула и похлопала в ладоши. — Значит, вы скоро поженитесь?! — Непременно. — А нас на свадьбу позовете? — Конечно. — А ты очень богатый, да? — вновь вступил в разговор Лоло. — Пожалуй, — вздохнул Ларс, сам себя богачом не считавший. Большая часть его денег являлась заслугой матери. Да, кое-что успел заработать и он сам, но, опять же, на базе состояния матери. Так что сам себя Аргайл богатым не считал. Скорее уж вынужденным паразитом. — Но если ты вдруг потеряешь все свои деньги, ты же не бросишь дядю Джесси? Этот вопрос вверг Ларса в ступор. Таких жизненных сюжетов он не знал. Обычно происходило все с точностью наоборот: альфа терял состояние, а омега бросал его в поиске кандидатуры получше. — В этом случае скорее переживать о разрыве стоит мне, — шутливо ответил Ларс. — Вот уж нет! — возразила Эйш. — Дяде Джесси плевать на деньги! Ох уж эти наивные дети… — Он всегда говорит: главное, чтобы на лечение хватало, а на остальное ему все равно! — продолжила защищать девушка омегу. — На лечение и бурбон, — тут же поправил ее Лоло. — Точно-точно! Подростки искренне рассмеялись, но Ларса такое уточнение не порадовало. Хоть кто-нибудь осознавал, что у Джесси имелись проблемы с алкоголем, которые следовало решать, а не поднимать на смех? — Его запросы могли слегка увеличиться, — осторожно подметил Ларс. Нет, он не считал Джесси исключительно меркантильным человеком. Но, чего греха таить, деньги Ли любил и не скрывал этого. — Тогда бы он не стал отдавать все свои сбережения дяде Ману, — задумчиво протянула Эйш. — Ой, — встрепенулась она. — Мне, наверное, не стоило об этом говорить? Вы ведь не поругаетесь из-за этого? Дядя Джесси отдал не твои деньги! Он сказал, что часть он подкопил, а часть выиграл в казино! — Со своими деньгами Джесси может делать все, что ему вздумается, — успокоил Ларс девушку, старательно скрывая удивление. Все деньги? Так просто? У Аргайла возникло странное чувство, будто он одновременно и удивлен, и в то же время абсолютно нет. К вечеру, когда солнце уже частично скрылось за верхушками деревьев, пришел второй табор — тот самый, к которому следовало перевезти все вещи и отогнать трейлеры. Ларс в этот момент как раз закончил с очередной беседкой. Брендовая рубашка насквозь пропиталась потом и покрылась грязными пятнами. Дышал при этом альфа рвано, то и дело совершая один глубокий вдох за другим. Ему казалось, что он все никак не может насытить организм кислородом. Синдром отмены никуда не ушел. Утих после приступа и слегка притупился активной деятельностью, но все же присутствовал. Из-за этого Ларс чувствовал страшную одышку и попеременную тошноту. Собственное тело казалось неподъёмным и будто одеревеневшим. Во рту то и дело возникала противная сухость, глаза слезились, а сердце периодически беспричинно начинало стучать с такой силой, что Ларсу казалось, будто он в шаге от инфаркта. Но цыганская суета здорово отвлекала от плохого самочувствия. — Это еще кто? — недовольно выдохнул грузный цыганский барон в сторону Ларса, как раз грузившего очередную здоровую коробку в насквозь проржавевший пикап. Обращался он к дяде Ману. — Жених моего племянника, — спокойно выговорил старый цыган. Но воздух завибрировал от легкого напряжения. Барон другого табора, по словам Джесси, являлся весьма скандальным типом. Будучи надежным соплеменником и готовый прийти на помощь другому табору, он тем не менее обладал крайне склочным характером и фанатичной приверженностью к традициям. — А, тот самый? Не понимаю я тебя, Ману, — покачал барон головой. — Я бы никогда не отдал омегу своего табора какому-то вонючему английчашке, — с неприкрытым презрением выдал он. Альфы, сопровождавшие барона, также взялись кидать на Ларса злые взгляды. Тебе здесь не место. Уходи. Вон отсюда! Не трогай наших омег! — Мой племянник волен сам выбирать себе пару, — мудро ответил дядя Ману. — Помнится, месяцем ранее ты говорил по-другому. Этот английчашка тебя купил? — Что ты сказал? — Что слышал, Ману. Не устану повторять: твои омеги отбились от рук. Говорят что хотят, делают что хотят, и трахаются с кем хотят. Позор! А я-то думал, что такие глупости взращены только в аристократических кругах. Но посмотрите-ка на это… Очередное подтверждение того, что все мы одинаковые. — Ой, а что это здесь происходит? — Джесси появился раньше, чем Аргайл открыл рот, чтобы высказать этому брюзжащему старикашке все, что о нем думает. — Меня обсуждаете? Барон соседнего табора при виде Ли лишь фыркнул. — Бесстыжий мальчишка! Так позоришь своего дядю! Тебе следовало выбрать себе в пару цыгана! — заявил он напыщенно. — С хуя ли? Я и сам цыган лишь наполовину, — усмехнулся Джесси, не моргнув и глазом. Да уж. Ли абсолютно не признавал авторитетов. И это являлось и его силой, и слабостью. — Ману. Твоей первой ошибкой стало позволение младшему брату жениться на ирландке китайского происхождения! А второй — пренебрегать воспитанием племянника-омеги! Как он смеет так со мной разговаривать?! — Лачо, не раздувай из мухи слона. Давай хотя бы сегодня обойдемся без пустых споров, — устало выдохнул дядя Ману. Он и правда выглядел ужасно вымотанным. — Этот ребенок не знает границ дозволенного. Если ты не способен научить его уважению к старшим, могу тебе в этом помочь! — выдал барон Лачо, постукивая рукой по скрученному в кольцо кожаному хлысту, что висел на его поясе. Что он сейчас сказал? — Слышь, старикан, — послышался голос Джесси, но Ларс уже плохо различал сторонние звуки. Они превратились в ненавязчивый монотонный фон. — Я сейчас так здесь навон… Альфа вышел вперед, закрывая спиной Ли и устремив глаза на барона. Сверлящая боль в висках потонула в пламени всепоглощающего гнева, вспыхнувшего так же резко и ярко, как фитиль динамита. Мышцы свело от желания кинуться на противника. Запахи. Десятки альфьих запахов разноцветными волнами клубились вокруг, раздражая обонятельные рецепторы, сводя с ума инстинкты и карябая и без того хлипкую стену самоконтроля. Запахи мучили Ларса весь день, но ему удавалось терпеть до этого самого мгновения. — Сдохнуть захотел? — разлетелся по табору тихий, но четкий рык. И Ларс не сразу узнал в нем собственный голос. Казалось, будто разум его поделился на части, и пока сознательное принимало визуальную и звуковую информацию, подсознательное рвало и метало, наплевав на дипломатию, рассудок, такт и воспитание. Бессознательное слышало лишь монотонный бой инстинктов и руководствовалось ими одними. Это в обществе людей старость было принято уважать. В животном мире, если ты стар, значит слаб, а если слаб, то… — Прикоснешься к хлысту, и я переломаю тебе руки, — продолжало рычать подсознательное. Барон напрягся. По его лицу пробежала волна злости такой же слепой, какая обуревала Ларса. Альфы за ним зарычали, мгновенно преображаясь из недовольных цыган в разъярённых животных. Ты посмел оскорбить нашего вожака? Мы разорвем тебя на части! — Не смей мне угрожать, сопляк! — выплюнул барон Лачо, ощетиниваясь. Запах его стал гуще. Серое облако феромонов расширилось, намеренное поглотить собой Ларса. Тело Аргайла, моментально отреагировав, отправило феромонный ответ. Все вокруг взъерошились больше прежнего, кто-то невольно попятился назад, иные взбеленились, но барон Лачо стоял на месте. Умудренного опытом старика впечатлить одними лишь феромонами не получилось бы. Пусть по лбу его поползла капля пота, указывающая на страшное напряжение, так просто он бы не отступил. Клыкам в грилзах моментально стало теснее. Все тело напряглось от желания наброситься на противника и начать рвать его на части. — А ну-ка, хорош! — ворвался в феромоновый мир глоток свежего воздуха в виде запаха Джесси, за которым последовал хлесткий удар по затылку. Аргайл невольно дернулся и, опешив, перевел взгляд на оказавшегося рядом омегу. Ларс даже не понял, что его поразило больше: неописуемая наглость омеги или его безрассудная вера в то, что ему не прилетит ответка. Правда, ответка и правда не прилетела, так что… — Иди-ка еще цветочки попересаживай, — ткнул Ли пальцем в сторону полуразобранного палисадника, нахально отталкивая Ларса от людей табора. Твоя убийственная самоуверенность пугает меня. — Пф, каблук, — раздалось со стороны альф из другого табора, лишь Ларс, втянув через клыки порцию запаха омеги, тихо подчинился призыву Джесси. — Заткнулись, — прошипел Ли. Какой кошмар. У него отсутствует даже элементарное понимание того, как следует разговаривать со взбесившимся альфой. Статей об этом имелось великое множество, как и методик. Но ни в одной из них не нашлось бы пункта «грубить и провоцировать». — Ларс, серьезно, уйди, пожалуйста, — прошептал Джесси тише, заметив, как Аргайл вновь развернулся к противникам. — Я сам разберусь. Но это неправильно. Не омега должен защищать альфу, а в точности до наоборот! — Ларс, ёб твою мать, свали! — настойчиво шикнул Джесси. …Черт. Ладно. Мне действительно следует успокоиться… Ω Мысль о том, что тащить Ларса в табор — не лучшая идея, посетила Ли уже после того, как они въехали в лес. Альфа, и без того выглядевший не ахти как, окончательно сдулся. Нет, Аргайл все еще бросался в глаза. В конце концов, полумертвые принцы были в тренде и производили даже больший фурор, нежели типичные. Другое дело, что чувствовал себя Ларс дерьмово, пусть не вымолвил он о своем состоянии ни слова. И без того бледное лицо альфы сегодня казалось белоснежным холстом, ожидающим, когда по нему проведут кистью с красной краской. Губы потеряли остаток цвета. Взгляд казался мутным, как если бы альфа плохо понимал, где находится и что происходит. И феромоны. Разило ими от альфы за милю. Запах кайфовый, но распространять его повсюду было как минимум неприлично. И уж кто, как не Ларс, знал об этом лучше остальных. Так что причина витавшего вокруг запаха крылась далеко не в желании Аргайла показать, кто здесь папочка. Он просто не мог взять чертовы феромоны под контроль, а может, и того хуже: даже не осознавал, как активно распространяет их вокруг себя. Поэтому-то Джесси и предложил Ларсу вернуться домой. Яркий феромоновый отклик дал понять, что альфу это предложение не то что не обрадовало, а даже обидело. Ничего себе, какой ты у нас, оказывается, чувствительный. Что ж… Наступать Аргайлу на яйца заявлением о его чрезмерной пахучести Ли не посмел, прекрасно зная, каково это, когда тебя выпинывают из социума из-за запаха. Пусть Аргайл пах и неплохо. Он пах опасно, что, естественно, привлекало омег и раззадоривало альф табора. Пришлось сперва просить тетю Гюли найти Ларсу работенку, а затем еще и приставить к нему Лоло и Эйш. Молодняк пока еще не чувствовал той гаммы эмоций, которые Ларс вызывал у взрослых альф, да и самому Аргайлу близость подростков помогала, так как наличие рядом детей неважно какого вторичного пола обычно успокаивало и альф, и омег. И все шло хорошо! Даже замечательно! Пока на горизонте не нарисовался барон Лачо! Вот же старый хер! Все никак не может угомониться, как мантру повторяя, что и кому он бы, картонный король, позволил. От его бахвальства насчет того, в каких ежовых рукавицах он держал омег своего табора, Джесси каждый раз тянуло блевать. А уж его эта приверженность чистоте цыганской крови… Интересно было бы посмотреть на его рожу, когда он узнает, что его дочь-альфа уже полгода крутит шашни с омегой-индусом. Даже представить страшно, какой Лачо поднимет вой! Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Джесси обязательно разыграл бы эту карту, если бы не понимал, что таким образом подставит молодую альфу. У нее там любовь-морковь, портить которую не хотелось. Пусть разруливает эту ситуацию самостоятельно в то время, когда будет к этому готова. Джесси же оставалось, как обычно, едко огрызаться. Но сегодня с ним был Ларс. И не просто Ларс, а Ларс с синдромом отмены, мучающийся от ломки, за милю воняющий феромонами и готовый взбеситься от любого неверного слова. Что он, собственно, и сделал. Джесси моргнул, а бешеный альфа уже материализовался перед ним, готовый рвать и метать. Пришлось на свой страх и риск приводить его в чувства с помощью животворящего подзатыльника и феромонной пилюли, направленной сугубо на Ларса. Альфы из другого табора что-то зафыркали про покладистость Аргайла, не осознавая, что в данный момент Ли не чопорного аристократа спасает от боевых цыган, а как раз таки наоборот. Он видел, каким становился доминант, когда терял контроль. В отличие от этих олухов, Джесси слишком хорошо знал, на что Ларс способен. Перед глазами мгновенно развернулась сцена с празднования дня рождения Бонни, когда Аргайл будто тряпичную куклу вколачивал незнакомого альфу в деревянную перегородку барной стойки. Бр-р-р… Как бы Джесси ни раздражали альфы из стороннего табора, он не желал им подобных членовредительств. Особенно барону Лачо. Преклонный возраст. Его кости однозначно уже потеряли возможность срастаться так же быстро, как раньше. Что же касается Аргайла… Лучше бы его не бесить. Особенно сейчас. Ларс в компании Лоло и Эйш пошел к одному из дальних трейлеров, Ли же перевел взгляд на вздохнувшего с облегчением барона. Строить он из себя мог кого угодно, но уход доминанта его обрадовал. — Мы приехали помочь. Неужели нельзя хотя бы один вечер не устраивать сцен? — выдохнул Ли грозно. — Я лишь говорю то, что думаю, — фыркнул старый барон. — Так может, для разнообразия, начнете думать, прежде чем что-то говорить? — не остался в долгу Джесси. — Я повторяю, если ты не прекратишь… — рука барона вновь легла на хлыст. — Тебе было недостаточно угроз со стороны Аргайла? Ты думаешь, что раз помогаешь нам, так можешь творить все, что вздумается? — на этот раз на защиту Ли пришел дядя Ману. В его арсенале также нашелся хлыст. И он, отзеркалив действия Лачо, положил руку на упругую плетку. И началось… Альфы все же подрались. Наблюдать за тем, как два барона преклонного возраста, как взбалмошные дети, катаются по земле, оказалось тем еще зрелищем. Альфы обоих таборов подарили друг другу парочку забористых фраз, но, в конце концов, решили не тратить зря силы и не сдвинулись со своих мест. Бароны же уже через полчаса, пыльные и взъерошенные, с пучками травы в волосах и бородах сидели за столом и распивали алкоголь, сетуя на молодёжь и предаваясь ностальгии. Джесси со вздохом пронаблюдал, как дядя опрокидывает в себя очередную стопку горячительного, и невольно облизнулся. Он бы с удовольствием присоединился к попойке, но боялся оставить Ларса наедине с синдромом отмены. Придется поумерить алкогольные аппетиты. Сборы закончились уже после того, как солнце скрылось за горизонтом. Бароны к тому времени успели изрядно принять на грудь. Раскрасневшись и пребывая в благостном расположении духа, они решили в последний раз сыграть пару партий в покер и даже позвали за стол Ларса, посчитав, что могут помочь Аргайлу облегчить его кошелек. Не на того напали. Точнее, на того, но не с тем омегой. Джесси бессовестно подкидывал страшно вымотанному и слегка дезориентированному альфе хорошие карты наравне с дядей Ману, скрупулезно рассчитав, чтобы Аргайл встал из-за стола с той же суммой, с которой за него сел. Дядя Ману же чуть-чуть обогатился, но лишь за счет цыган другого табора. А после покера настало время мирных посиделок у костра. — Наверное, нам пора? — устало выдохнул Аргайл, то и дело начиная массировать переносицу. Он рассчитывал вернуться домой? Да он не то что руль крутить, не смог бы даже дойти до машины! — Не, сегодня мы все устали. Переночуем здесь, — отмахнулся Ли. — Здесь это где? — с неприкрытым шоком выдохнул Аргайл. — Прямо на улице? Его удивленный, полный ужаса взгляд развеселил Джесси. — Можно и прямо здесь. Но вообще, у меня есть отдельный трейлер. Забыл? Завтра нам придется перевезти его на новое место вместе с остальными пожитками. Как думаешь, твоя машина сможет вытянуть трейлер? Ужаса в глазах альфы не поубавилось, но он предпочел выдать сухое: «сможет». — Ты правда отдал все свои деньги вашему барону? — чуть погодя поинтересовался альфа. Черт, откуда он об этом узнал? Ли невольно кинул хмурый взгляд в сторону тихо милующихся Лоло и Эйши. Вот же болтушки. — Табору сейчас нужны деньги больше, чем мне. Я-то, если что, всегда выцыганю копеечку-другую у тебя, — нагло заявил Ли. — Это верно, — спокойно подтвердил Ларс. А Джесси-то думал, что альфа начнет его распекать. Аргайл ковырялся веточкой в костре, смотря на пламя стеклянным глазами. — Как твое самочувствие? — спросил Ли из вежливости. Судя по виду Ларса, ответ возникал в голове сам собой. Ебано. Ларсу было максимально ебано. Окажись на его месте Джесси, и о кошмаре его состояния знал бы каждый в таборе. Он бы на нытье не поскупился. Но Аргайл предпочитал амплуа шпиона, из которого не вытянуть и крупицы информации. — Хочу убить всех альф в радиусе ста километров. В остальном все отлично, — все с тем же спокойствием и не отрывая взгляда от огня, признался Ларс. — Миленько. — Я бы так не сказал. — Зато воняешь как бог, — брякнул Ли. Аргайл в ответ перевел на него усталый взгляд. — Как у них это получается? — кивнул он на пьяных обнимающихся баронов. Под ночь они решили развлечь табор старой песней, хотя их вокальные потуги больше походили на вой. — Что именно? — Вот так просто после грызни сидеть и обниматься? — фыркнул Аргайл. Беседа с бароном Лачо оставила у него неприятный осадок. — Это все не всерьез, — качнул Ли головой. — Что споры, что драки. Больше выпендреж, нежели реальная угроза. Лачо — породистый козел, но ударить меня хлыстом он бы не посмел. Все его угрозы — пустой звук. — А мне кажется, он был серьезен. — О, поверь. Он мне чем только ни грозил все годы, пока я жил при таборе. Но руки на меня ни разу так и не поднял, хотя давай будем честны, я — король хамства, — прыснул Ли. — Это я оспаривать не стану, — вздохнул Ларс, вновь переводя взгляд на костер. С уходом солнца пришла приятная прохлада. Мягкий ветер принес с собой свежий запах леса, который, мешаясь с ароматом костра, создавал ощущение уюта. Треск влажных веток и стрекот кузнечиков убаюкивали. Некоторым впечатление от приятного вечера портили комары, но Джесси и Ларса те облетали стороной. Фон Аргайла не внушал насекомым доверия. — А я ведь говорила! — неожиданный возглас заставил Джесси вздрогнуть. Тетя Гюли похлопала омегу по плечу и двинулась дальше, тряхнув гривой седеющих черных волос. Вплетенные в тонкие пряди монетки красиво зазвенели. — О чем это она? — удивился Ларс. — Ни о чем, — процедил Джесси сквозь зубы, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Что за глупости. Тетя Гюли понятия не имеет, как обстоят дела на самом деле. А еще зовется гадалкой, ха! — Она нагадала дяде Джесси, что он найдет истинного! — неожиданно воскликнул Лоло. Цыгане рядом с ним тут же взялись шептаться. — Вы уже поняли, что вы истинные? А как поняли? Это не так, как с другими партнёрами? Это сильнее других чувств? А узы? Какие они, если… — тут же взялась бомбардировать вопросами Эйша. С каждым новым вопросом мутные глаза Аргайла лишь расширялись. Будто бы прямо сейчас на него одну за другой сбрасывали тайны мироздания, обозреть которые альфе не хватало ни здравого смысла, ни фантазии. — Не слушай весь этот цыганский бред, — фыркнул Ли, резко поднимаясь с бревна, на котором они с Ларсом все это время рассиживали. — День выдался длинный. Пойдем-ка в трейлер… …Ненавижу, когда мне пытаются внедрить надежды, не имеющие под собой оснований. Истинные… Ха! Я и Аргайл? Принц и нищий? Да кому придет в голову поверить в подобное ванильное дерьмо?..