Нюанс

А Пока Ли, то и дело чертыхаясь, ковырялся в проржавевшем замке маленького трейлера, Ларс морально готовился к худшему. Он приезжал сюда единожды, но отчетливо помнил душевные мусорные объятья, с которыми его встретило жилище Джесси в прошлый раз. А с того времени минуло полтора месяца. Выходит, к мусору, который Ли благополучно оставил в трейлере на память, как минимум должна прибавиться пыль и плесень. Как максимум — рой насекомых. Последнее радовало меньше всего. Каково же было удивление альфы, когда он зашел в удивительно чистое помещение. Ли успел здесь прибраться? Джесси и уборка?! Аргайл еле подавил смешок. Картинка рисовалась неестественной, почти сюрреалистичной, пусть омега и не отличался сильной неряшливостью. С тряпкой тем не менее представлялся он плохо. Но, допустим, в перечень талантов Джесси входило далеко не одно лишь шулерство за покерным столом. Вот только когда Ли успел отдраить трейлер до блеска, если почти весь день потратил на ругань с половиной табора? Недоумение Ларса, видимо, настолько ярко отразилось на его лице, что Джесси, хрипло рассмеявшись, поспешил объяснить суть фокуса: — Лоло периодически захаживал сюда и прибирался на случай, если мне потребуется вернуться в родные пенаты. — «Вернуться» читать как «расстаться» со мной? — выдал Ларс быстрее, чем подумал. Что это на него нашло? И почему такая глупость показалась ему преступно оскорбительной? Омега в ответ скептически вздернул левую бровь а-ля: «Чтобы расстаться, для начала следует начать встречаться. А между нами я подобных договоренностей не припоминаю». — «Вернуться» читать как «холостяк года не выдержал харизмы любимого дяди и выгнал его прочь». — Зачем мне тебя выгонять? — удивился Аргайл. — Затем, что я далеко не подарок? — предположил Ли, проходя вглубь трейлера и касаясь кончиками пальцев небольшого столика. Джесси оглядывал свое бывшее жилище с таким любопытством, будто находился в нем впервые. Что ж… вполне возможно, что так чисто в его трейлере не было еще никогда. Ни тебе мятых бутылок, ни заполненной окурками пепельницы, ни рассыпанных по столу журналов с полуголыми альфами. В общем, скука смертная. — Если именно этой мыслью руководствовался Лоло, то, полагаю, он к тебе несправедлив. Или слишком плохого мнения о себе ты сам? — Я-то? — Ли рассмеялся громче. Но в смехе его легко угадывались нотки надсадного напряжения. Разговор у костра словно бы возвел между ними невидимую стену. Причем Аргайл не мог определить, упоминание истинности Джесси смутило, разозлило или раздосадовало? Наверное, всё и сразу. Признаться, пророчество старой цыганки взбудоражило и Ларса. Разговор у костра не отпускал Аргайла на всем тернистом пути к трейлеру. Пока альфа и омега в потемках продирались через успевшую зарасти тропку к покрытому мхом лесному убежищу, Ларс вновь и вновь возвращался к цыганскому предсказанию. Следовало бы начать с того, что Аргайл не верил в пророчества, а закончить скепсисом альфы относительно истинности в целом. Причем, он не столько подвергал сомнениям данное понятие, сколько реальную вероятность встречи двух до такой степени подходящих друг другу человек. По планете ходили миллиарды людей. Шанс наткнуться на свой генетический идеал стремился к абсолютному нулю. А если такая встреча все же происходила, то она была подобна чуду или божественному провидению. Но Ларс не верил в чудеса. И был атеистом. Его рациональная составляющая противилась громким заявлениям о предназначении, всеобъемлющей любви до самой смерти и тому подобной романтической чуши. Аргайл считал все это бабушкиными сказками для детей. Но… Но правдиво пророчество или нет, значения это не имело. Дело-то в другом. Нельзя и дальше закрывать глаза на то, что между ними с Джесси происходила какая-то нелепица. Связь, которой следовало строиться сугубо на голом расчёте, с первых дней имела в себе двойное дно. Каждое слово, жест или эмоциональный всплеск шли вразрез со сценарием договорной версии взаимоотношений. Воздух вокруг наэлектризовывался все сильнее. Притяжение становилось практически болезненным. И как бы они с Ли этому ни противились, с каким бы рвением ни прикрывались объективной реальностью и голыми инстинктами, игнорировать возникающее между ними напряжение становилось все тяжелее. Да и зачем? Что за нелогичную борьбу они вели против самих же себя? Очевидно же, что они испытывают друг к другу нечто большее, чем просто… — О себе я исключительно великолепного мнения! — заявил Джесси, прервав поток мыслей Аргайла. — Скорее, не сильно верю в окружающих людей, — пробормотал он себе под нос, цепляясь за край узкого дивана и дергая его на себя. Послышался тихий скрип, но раскладной механизм не поддался. — Черт, совсем забыл, что эта хреновина периодически заедает, — сокрушенно выдохнул омега, предпринимая новые попытки превратить диван в кровать. Ли пыжился добрых пять минут, и не думая приурочивать к данному действу Аргайла. Для него это дело принципа? Не оскорбится ли он, предложи Ларс помощь? Джесси откинул со лба прядь волос, тяжело выдохнул и неожиданно уставился на Аргайла. — А хули я тут корячусь?! При живом-то альфе? — взвился он, подскакивая на ноги. Последние пять минут я задаюсь тем же вопросом. — Вперед и с песней, — указал Ли на диван. — Только не переборщи, иначе нам придется спать на полу. Нам? Ларс смиренно готовился к грязной подстилке у двери, с которой позже он бы сбежал спать в машину. Но когда удалось-таки разобрать диван, и Джесси взялся застилать постель, на небольшое пространство, явно не предназначенное для двоих человек, были кинуты две подушки, а не одна. Пребывай Аргайл в лучшем состоянии, и он, возможно, вступил бы с Ли по этому поводу в долгие, заунывные дебаты. Исключительно вежливости ради. И, естественно, привычно бы проиграл в них безапелляционному: «Мы и так вечно спим вместе, забыл?». Но Аргайл валился с ног. На вежливость сил не осталось. Все, на что его хватило, это стянуть с себя насквозь пропотевшую рубашку и умыться. Заменой душа стала ледяная вода в миниатюрной раковине туалета настолько маленького, что Ларс еле в него втиснулся. Мокрый и уставший альфа рухнул на кровать, уверенный, что мгновенно провалится в сон. Это ожидание, увы, не оправдалось. Лишь свет погас и Ли, недовольно ворча про габариты Ларса, кое-как разместился на краю кровати, и сонливость с Аргайла как рукой сняло. Этот день оказался убийственно длинным. Помимо плохого самочувствия и упадочного настроения, альфа думал, что сойдет с ума от изобилия запахов, которые не только чувствовал, но и видел. От калейдоскопа пестрых красок мутило не хуже, чем от смеси ароматов. Весь день Аргайл только и мечтал, что уйти в глубины леса подальше от всего этого пахучего кошмара, но понимал, что такое желание — проявление слабохарактерности. Синдром отмены мог продлиться неделю. Или несколько месяцев. Эта проблема ни в коем случае не должна социально парализовать Ларса, ведь именно такого итога его мать и добивалась. Пока сын будет трусливо прятаться от обонятельных раздражителей за дверьми своей квартиры, Беатриса успеет натворить дел, последствия которых, так или иначе, разгребать потом придется Ларсу. Нет уж. Он выдержит. Насколько бы ни раскалывалась его голова и как бы порой ни хотелось на кого-нибудь накинуться, Аргайлу следовало оставаться в трезвом уме. Нельзя было и дальше позволять чертовым инстинктам отравлять Ларсу жизнь, играясь им, будто марионеткой. Диван оказался мало того что небольшой, так еще и неудобный. И ноги вытянуть оказалось некуда. Тем не менее в трейлере, от пола и до потолка пропитанном запахом одного лишь Ли, Ларсу стало намного легче. Боль в висках не ушла, но притупилась. Тошнота решила взять перерыв, обещая вернуться к утру. Усталость припечатывала Ларса к кровати, но грез не обещала. Он взирал в стену, в которую его практически вжимал Ли, и не мог остановить мыслительный процесс, посвященный матери, АльфаИндастриз, омеге, истинности, Уиллу. Черт, остановись хоть на мгновение. Со стороны леса послышался громкий хруст, и Ларс невольно вздрогнул. Трейлер. Лес. Ночь. Отличная съемочная площадка для посредственного ужастика. Как, черт побери, Ли жил здесь годами? Черт с ними с минимальными удобствами, но такое расположение жилья элементарно опасно. Особенно для омеги. — Не ссы. В этом лесу самый страшный зверь — это ты, — сонно пробормотал Ли, плотнее кутаясь в махровом пледе. Ларс, несмотря на лесную зябкость, предпочел не накрываться. Тело его горело, а жуткая духота в трейлере лишь усугубляла и без того незавидное положение альфы. Аргайл не представлял, как Ли умудрялся выживать здесь в летнее время, ведь кондиционер у омеги отсутствовал, а окно открывалось всего одно и даже не нараспашку. Да ладно летом, еще интереснее, как омега переживал зимы, когда температура воздуха опускалась ниже нуля. А в дождь? Ларс заметил, что на потолке трейлера пара проржавевших клякс, указывающих на течь. Как Джесси умудрялся жить здесь в любое время года?! Это же какой-то новый уровень спартанских условий. — Как ты решился жить в одиночестве посреди леса? — кое-как сформулировал Ларс свое удивление и определенную толику восхищения. — Не то чтобы у меня был выбор, — фыркнул в ответ омега. — Сперва я жил в таборе. Но каждая моя течка превращалась для местных альф в пытки святой инквизиции. Старикам было совсем худо, — вздохнул он. — То расстояние, на котором мы сейчас находимся от табора, минимальное из того, что я мог себе позволить. Мы выверяли его несколько месяцев. Мало того что воняю, как тварь последняя, так еще и на мили вокруг, — из Ли вырвался горький смешок. — Конечно, первое время было тяжеловато. Я просыпался от каждого шороха и представлял, как ко мне в трейлер вламываются маньяки, пьяные альфы, бродяги. Кто угодно. Потом привык. — К одиночеству? — Жить в страхе, — Ларс услышал, как Ли, произнося это, улыбается. Омега часто так делал: говорил о своих переживаниях с улыбкой, будто сам же над ними смеялся и не считал хоть сколько-нибудь важными. — Зато в твоем арсенале всегда имеется отличное феромонное оружие, — попытался пошутить Ларс. — Это не оружие. Пыль в глаза, — покачал Джесси головой. — Одно дело — когда ты бодрствуешь и понимаешь, к чему ведет ситуация. Совсем другое, когда ты спишь. Я не знал, что будет, застигни меня врасплох нежданные гости. Окажутся ли мои феромоны страха такими же убийственными, как половые? Следовало проверить, но я не решался попросить о помощи кого-нибудь из альф. — А как же феромоны гнева? — По-моему, они у меня неярко выражены. Не как у тебя, это уж точно. — Значит, в каждой конфликтной ситуации ты… — Ларс задумался, как бы выразиться тактичнее. — Намеренно возбуждаюсь? Типа того… — Но это же… — Аргайл невольно впился клыками в нижнюю губу. — Это может негативно сказаться на твоей… кхм… сексуальности и будущей половой жизни. Если сформируется ассоциативный ряд, в котором сексуальный накал равен страху и самозащите, то… — Пф, будущей половой жизни? — Джесси звонко хохотнул. — Смешнее шутки я еще не слышал! Ларс попробовал представить себя на месте Ли, и неожиданно для себя понял, что в некоторой степени их положение похоже. Ли не ждал от будущего ничего хорошего. Ларс до недавнего времени — тоже. Они оба предрекали себе одинокую жизнь настолько долго, что теперь у них не укладывалась в голове мысль о том, что все может оказаться совсем иначе. То, что для других являлось нормой, им обоим виделось насмешкой и глупой надеждой. И если этой надежде дать расцвести, то рано или поздно ты получишь от жизни звонкую оплеуху, которая окончательно тебя раздавит. Лучше не иметь отношений вовсе, чем построить их, загодя зная об их несостоятельности. Вот такие мысли блуждали в голове Ларса и, судя по всему, давно угнездились и у Джесси. — Поэтому ты начал пить? — чуть помолчав, продолжил Ларс. На этот раз Ли потребовалось время для ответа. — Мне просто нравится вкус бурбона, — фыркнул он. — Это вряд ли, — не смог Аргайл сдержать смешка. — Да уж… — не стал спорить Ли. — По крайней мере, жить на свежем воздухе полезно для здоровья, — выдал Ларс, почему-то решивший, что срочно необходимо найти хоть один плюс в прискорбном положении Джесси. Омега расхохотался в голос. — О да! Свежего воздуха хоть отбавляй! Но в моем случае для здоровья необходимо кое-что другое. Как жаль, что свежий воздух плох в сексе! Из окна донесся далекий стрекот кузнечиков. Отголоски засыпающего табора совсем утихли. Шорохи леса превратились в монотонную колыбельную. Следовало закрыть глаза и провалиться в сон, но Ларс продолжал прикусывать клыками нижнюю губу, купаясь в самоанализе. Нельзя же продолжать закрывать глаза на бурлящие внутри чувства и так фанатично потворствовать своим страхам, иначе Аргайл никогда не вылезет из этой трясины. Можно сколько угодно возвращаться в прошлое и проецировать его на настоящее, но кому от этого станет лучше? — Цыно? — позвал он тихо. — Эй! — моментально среагировал Джесси. — Просил же меня так не называть! — встрепенулся омега и развернулся к Ларсу. Аргайл сел на кровати и уставился на раздраженного Ли. Даже в темноте в его взгляде читалась смесь паники и смущения. Словно называть его этим именем не следовало вовсе не потому, что оно раздражало Джесси. Скорее это оставалось чем-то слишком личным и указывающим на отношения, далекие от взаимовыгодного соглашения. Голос разума заскрипел в голове не хуже несмазанной телеги. Одно за другим приправленные внутренними страхами гипотетические негативные последствия начали обретать краски и объем, отговаривая Ларса от поспешных действий. Все это блажь. Ты не способен построить здоровые отношения. Связь с тобой — душевная бубонная чума. Ты опасен для него. Ты опасен для себя. Ты вообще не должен был появиться на свет. Маленькая генетическая ошибка. Он тебе надоест. Или ты ему. За действия придется нести ответственность, а можешь ли ты гарантировать это, когда без таблеток не способен нормально прожить и дня? Не надо приговаривать его к пыткам, названным твоим именем. Ты ведешь себя эгоистично. Нестабильный, непредсказуемый наркоман. Забыл, что натворил? Как ты смеешь после всего этого претендовать на счастье? Все свои мучения ты заслужил. Не трогай его. Не смей ломать еще одну жизнь! Хватит! Ларс порывисто наклонился к Джесси и коснулся его губ своими, с усилием вытесняя все сомнения, что так прекрасно расцветали на плодородной почве многолетней ненависти к себе. Поцелуй получился смазанный. Почти детский. Аргайл отстранился от Джесси, глаза которого расширились от явного непонимания. — Хули ты… — вырвалось из омеги хриплое. Ларс решил, что не готов к продолжительной беседе об их во всех смыслах непростых взаимоотношениях. Аргайл понимал, что мысли свои высказать у него все равно не получится. Из сотни возможных фактов он сможет выдать вслух лишь один процент, при этом успев пойти на попятную. И они с Джесси сыграют очередную партию излюбленной обоими игры: «Оправдай происходящее чем угодно, кроме взаимной симпатии». Феромоны, инстинкты, для здоровья надо. В топку! Сжечь и развеять по ветру! Дело вовсе не в этом! Немой разговор, зависший в воздухе на полтора чертовых месяца, давно изжил привычные формулировки. С того самого вечера, когда Джесси ворвался в приватную комнату омега-паба и поставил Ларса в тупик неприкрытой агрессией, между ними начал формироваться тугой клубок из разноцветья эмоций. В него вплетались и ненависть, и дружба, и симпатия, и непонимание, и гамма других сложных чувств. Но не появилось в нем ни единой нитки равнодушия. Вот что было между ними обоими. Взаимное неравнодушие. Что бы это ни значило. Ларс вцепился в бедра Джесси и грубо притянул его к себе, стараясь не задумываться о том, что он делает. Не встретив сопротивления, альфа впился в губы Ли, слегка царапая клыками его губы и проводя языком по неплотно сжатым зубам. Из омеги вырвался судорожный выдох, несший в себе массу противоречий, мучивших в эту секунду не только Ларса, но и Джесси Ли. Аргайл поймал теплое дыхание омеги и поспешно углубил торопливый поцелуй. Ларсу не хотелось думать о том мраке, что сквозил в каждой рождавшейся в голове мысли. И не желал, чтобы этот мрак хоть на мгновение проявился в голове Джесси. Можем мы хотя бы на пару минут отринуть все рациональное и эгоистично сконцентрироваться на одновременно простом и весьма спорном желании? Или оба мы слишком увечные для познания радостей обычных смертных? Джесси резко подался к Ларсу, обеими руками вцепившись ему в волосы, но не для того, чтобы отстранить от себя альфу, а как раз наоборот. Давление моментально выросло благодаря ответному поцелую и сильной хватке, от которой загудела голова. Но боль эта балансировала где-то за пределами восприятия реальности Ларса. Будто бы он ее не испытывал. Просто знал, что она имеет место. Все же, что он чувствовал явственно и ярко, — это грубость ткани старой футболки, натянутой омегой перед сном, которая контрастировала с мягкостью теплой кожи, податливость губ и горьковатую сладость капающего с клыков альфьего яда. Черт. Я же снял грилзы! Всплеск тревоги слегка отрезвил Ларса, но этого оказалось недостаточно, чтобы завершить все так же резко, как до того он это начал. Ли уже сидел у Ларса на коленях, уже крепко обнимал его за шею, уже льнул к его губам, попеременно отстраняясь лишь для того, чтобы позволить себе глубокий вдох в ситуации, когда обоим начинало катастрофически не хватать кислорода. И без того ощутимая духота словно сгустилась вокруг, не давая феромонам распространяться дальше стен узкого трейлера. Оттого запах Джесси лип к коже Аргайла, впитывался ею, втягивался организмом подобно жизненно необходимому лекарству. Ларс чувствовал, как его собственный запах росчерками прикосновений остается на худых ногах омеги, на оголившемся животе и гладкой пояснице. Каждый отпечаток пальца — феромоновый след и уникальная подпись, завтра поутру которую учует каждый альфа табора. Из Джесси вырвался тихий стон, когда Ларс, подхватив его за бедра, уложил омегу на лопатки. Умирающий диван протяжно проскрипел реквием по своей целостности. Аргайл невольно уперся коленом аккурат между ног Ли и ощутил насквозь промокшую ткань его коротких шорт. Рехнуться можно. И что с этим теперь делать? Ясно, что. Ни контрацепции, ни грилзов. Уверен, что готов продолжать? Нет, черт возьми! Не уверен! Но и Ларс, и Джесси уже вошли в раж. И попытка остановиться казалась равносильной казни. Не отрываясь от губ Джесси и упершись в многострадальный диван одной рукой, второй Ларс нырнул под тонкую ткань шорт омеги. Аргайлу катастрофически не хватало ощущения обнаженной кожи. Запаха. Глубины. И он проталкивал язык в рот Ли с таким отчаяньем, будто надеялся удовлетвориться одним лишь поцелуем, пусть и чувствовал нарастающую тяжесть в районе бедер и понимал, что распаляющийся внутри жар одним лишь касанием губ и языка не потушить. Звериный голод расшатывал рассудок и достиг своего пика в момент, когда пальцы коснулись липкой влаги между ног цепляющегося за Ларса омеги. Возьми его. Здесь и сейчас. Он же сам этого хочет. Трется о тебя, как течная сука. Ларс вздрогнул, отгоняя от себя подобные мысли. Они принадлежали не ему. Их автором являлось сотканное из голых инстинктов чудовище, стремившееся удовлетворить сиюминутные первобытные желания и не знавшее цену чувствам. Просто хорошенько ему присунь, и покончим с этим. Аргайл ощутил легкий привкус крови и резко отстранился от Ли. В полумраке Ларс разглядел на нижней губе Джесси маленькую ранку. Альфа прокусил ему губу, даже не заметив этого. Черт. Нет. Стоп. Я теряю контроль. Не понимаю, что делаю. Распаленный Джесси уставился на Ларса с немым вопросом: «Ты собираешься продолжать?» И Ларс с удовольствием это бы и сделал, но… Это буду уже не я. С ним будет кто-то другой, кому плевать на последствия. А я всего этого даже не вспомню. — Мне… — выдавил из себя Ларс, чувствуя, как все тело изнывает от желания продолжить. — Мне надо подышать, — выпалил он, неуклюже скатываясь с омеги и ретируясь к выходу из трейлера. — Что? В смысле?! — послышалось недовольное со стороны Джесси. — Куда ты поперся?! Дыши здесь! — заорал он в спину альфе. — Дыши здесь, придурок! …Беги… Беги и не оглядывайся!.. Αα Давно Хью не пребывал в таком раздрае. Внутренний зуд неудовлетворенности, который сопутствовал постгонному состоянию, давил на виски сильнее обычного. После гона Хью всегда направлялся прямиком в конюшню. Лошади, в отличие от людей, не бесили, а подготовка к гонкам здорово отвлекала от чертовой альфьей натуры. Монтгомери уделил время каждому подопечному, но старался надолго не задерживаться ни в одном из денников, прекрасно зная, что от него все еще «попахивает». Большинство лошадей (и не только их) запах Хью будоражил. Лишь у Эклипс Монтгомери проторчал больше часа, тщательно проверяя как состояние коня, так и его корма. Ситуация с возможным допингом в еде не повторялась, но, как предполагал Хью, это лишь до поры до времени. Монтгомери понимал, что данный случай нельзя бросать на самотек, но Королевские скачки дышали в затылок, общее напряжение нарастало, а еще и этот чертов гон! Хью казалось, что его разрывает на части. Слишком много разноплановых проблем требовали безотлагательного решения, а Хью вместо этого умудрился влезть в драку, рассориться с влиятельной семьей и повесить на себя очередной долг перед матерью. Ясное дело, лишь эмоциональный фон Хью придет в норму, мир вновь окрасится в пастельные тона, и если не все, то большинство проблем окажутся незначительными или как минимум решаемыми. Но будучи на взводе, он чувствовал любые негативные новости как очередной нож, лезвие которого вонзили ему прямо под ребра. То, что все эти эмоции он держал в себе под тяжелым замком, улучшало жизнь окружающим, но не ему самому. Страшно уставший от себя же самого, Хью вернулся домой ближе к ночи, прилег на пару минут на диван на первом этаже в небольшой гостиной и моментально отрубился. Из тревожной грезы его вырвал истерический лай собак. Монтгомери распахнул глаза и по темноте за окном понял, что проспал не так уж и много, и на дворе все еще царила ночь. Собаки, как и он сам, в это время предпочитали спать. Обычно они ночевали в гостевом доме Хью, но иногда, если альфа уезжал, они перекочевывали в отдельный специально для них построенный домик. Помимо дома у собак имелась и огороженная высоким забором территория, по которой они могли гулять без присмотра. Сделано это было после того, как мать начала жаловаться на собак и их посягательства на семейный цветник. Хью приехал настолько вымотанным, что позабыл выпустить собак на вольный выгул. Может, потому они так и разбушевались? Черт, следовало успокоить их до того, как они перебудят все поместье Монтгомери. Хью со стоном поднялся с дивана, кое-как натянул на себя домашние легкие штаны и поплелся к собакам. Но остатки сна схлынули с альфы, лишь он приблизился к собачьему домику. У дальнего забора он разглядел темную фигуру. По другую сторону Кексик, Сахарок и Уголек скалились, рычали, рыли землю и облаивали незнакомца. — Заткните пасть, шавки, пока я вам не помог, — раздался знакомый голос, после чего в свете луны блеснул металл. Хью поймал Дуайта за руку и с силой сжал его запястье до того, как тот ударил гаечным ключом по металлическому забору. Монтгомери, безусловно, мог бы повести себя и помягче, но одно лишь то, что кто-то посмел замахнуться на его собак, моментально вывело альфу из себя. Дуайт от сильной и неожиданной хватки Хью невольно вскрикнул и выронил ключ, и тут же с отчаяньем уличного кота взялся вырывать руку из цепких пальцев Монтгомери. Хью тут же отпустил бы его, попадись ему омега пару дней назад. Попадись ему этот сумасшедший Пемброк в любой из дней помимо гона и постгона, черт его побери. Но сегодня Монтгомери и без сопливых чувствовал себя не ахти как. И нянькаться с психически нестабильными людьми, какие бы причины ни крылись за их вывертами, он не собирался. — Какого черта ты тут делаешь? — взбешенно прошипел Хью, грубо притягивая Дуайта к себе и стараясь установить с ним зрительный контакт. В ответ Пемброк ударил альфу кулаком по лицу. Удар не впечатлил. Омега произвел еще несколько ударов, но Монтгомери и их не заметил. Наутро наверняка появятся синяки, и Хью еще здорово пожалеет, что попал под горячую руку этого психованного, но прямо сейчас… — Не смей угрожать моим собакам! Не смей их трогать! Подходить! И дышать на них! — сквозь зубы процедил Хью, все же отпуская руку Дуайта. Тот, все это время продолжавший бесноваться и вырываться, получив неожиданную свободу, не удержал равновесие и плюхнулся на траву. — Вали отсюда, — прорычал Хью, тыкая пальцем в сторону главных ворот. Он не хотел знать, на кой черт омега забрался на частную территорию и как умудрился не попасться на глаза охране. Он не хотел знать, что именно мотивировало Дуайта прийти сюда посреди ночи. Хью не хотел знать, в какое дерьмо Пемброк влез на этот раз. Как бы ни была тяжела жизнь омеги и какими бы ни были его помыслы, Хью все это не волновало. Он просто, мать вашу, хотел поспать! И чтобы его собак и лошадей оставили, черт побери, в покое! Больше не глядя на Дуайта, Хью открыл дверь в собачий загон, понимая, что псы даже после ухода Пемброка так просто не успокоятся. Давние травмы давали о себе знать. Растревоженные, они так и продолжат лаять до самого утра, не зная, куда себя деть, и переполошенно выискивая в темноте ночи невидимых врагов. Хью потребовалось время, чтобы переключить внимание собак с Дуайта, все никак не желавшего уходить, на себя. В ход сперва пошли ласковые слова, а затем и твердость голоса. Монтгомери уселся на влажную траву и заставил собак улечься у себя в ногах. Затем он тихо заговорил с ними, стараясь тоном указать на то, что они в полной безопасности. Но псы то и дело хотели сорваться с места и вновь облаять непрошеного гостя. — Ты еще тут? — хмуро выдохнул Хью, понимая, что у него ничего не получится, если Пемброк так и продолжит околачиваться за забором. — Я бы не стал их бить, — фыркнул тот в ответ. — Я бы просто ударил по забору, немного их припугнув. — Они и без тебя пуганые! — рявкнул Хью. Сахарок, будто подтверждая его слова, жалобно тяфкнул, за что тут же получил щелчок по носу. — Ну-ка прекращай, — сердито выдохнул Монтгомери псу. — Пуганые альфы? Приятно слышать, — едко выдал Пемброк. — К собакам-то у тебя какие претензии?! — Все вы, альфы, одинаковые. — Слушай, ты… — Хью сделал глубокий вдох, понимая, что еще больше распаляться позволить себе не может. — Ты можешь просто убраться отсюда? — выговорил он спокойнее. — У тебя моя вещь, — заявил Дуайт. Монтгомери поморщил лоб, сперва не поняв, о чем тот ведет речь. — Брошь? Она в моем доме. В комнате на втором этаже. Поднимаешься по лестнице и заворачиваешь налево. На полке с книгами. Забирай и уходи. — Предлагаешь мне зайти в логово альфы? — ощетинился Дуайт. — Придется, — в тон ему выговорил Хью. — Я тебе не мальчик на побегушках. Нужна брошь? Забирай. Не держу. А у меня есть дела поважнее, — бросил Хью, продолжая гладить собак. Если Сахарок и Кексик немного успокоились, тревожного Уголька била еле заметная нервная дрожь. — Ну-ну, мальчики, все хорошо, успокаивайтесь. — Если приблизишься ко мне, я расколочу тебе весь дом, — пообещал Дуайт, поднимая с земли до того выроненный трубный ключ. — Никто к тебе приближаться не собирается, — фыркнул Хью. — Забирай уже ключ и съебывай, пожалуйста, на хуй! Дуайт уставился на Монтгомери как на человека, сказавшего нечто вопиюще возмутительное. — Сам иди на хуй, вонючий ты собакоеб! — огрызнулся он. — Кто из нас тут еще вонючий! Это же не от меня за милю разит феромонами! — не преминул ответить Хью. Правда, альфа мгновенно потерял всякий запал, лишь заметив, как лицо Дуайта резко изменилось. Омега, на секунду замерев, в панике стянул рукав длинной водолазки с браслета и воззрился на оранжевый цвет дисплея. …Твою мать. У него вот-вот начнется течка! Пемброк, дьявол тебя подери, как же ты достал!.. Ω Посмотрите-ка на него! Подышать ему приспичило! Очень, блядь, вовремя! Джесси от досады хлестал каждый куст, что попадался ему по пути к затерявшемуся в лесу альфе. Если Аргайл и мог исчезнуть из поля зрения Ли, то с феромоновым следом, тянувшемся за ним подобно неоновой ленте, сделать бы он ничего не смог. Так что поиски Ларса не являлись чем-то очень сложным. Единственное, в потемках леса следовало двигаться с особой осторожностью, чтобы не угодить в овраг и не споткнуться о корягу. А так хотелось с разгону впечатать колено в лицо этого придурка! Начиналось ведь все так замечательно! Так какого хрена?! Во рту все еще угадывался горьковато-сладкий привкус альфьего яда. Один только этот вкус здорово подстегивал фантазию о том, какое разнообразие действий могло бы грозить им обоим впереди. Одна сюжетная ветка расцветала ярче другой! Но этот занудный олух выбрал худшую из них. Побежал в лес! Охуеть, как оригинально. Джесси повел носом, чувствуя, что запах альфы усиливается, и инстинктивно начал двигаться тише. На мгновение Ли поймал себя на мысли, что сейчас он ведет себя, как охотник, загоняющий дичь. Когда они с Аргайлом успели поменяться социальными ролями, м?! Какого хуя, прости господи? Это ты должен за мной охотиться! Не наоборот! НЕ НАОБОРОТ, ТВОЮ Ж МАТЬ! Ларс обнаружился у небольшой опушки леса, красиво подсвеченной полной луной. Сидя на земле и упершись спиной в ствол дерева, он… черт, это какой-то пиздец… с остервенением грыз предплечье левой руки. Пу-пу-пу… Вот уж ситуация, так ситуация. — Ларс, — тихо позвал Джесси, подходя к альфе ближе. Аргайл вздрогнул и резко повернулся к омеге. С клыков Ларса капала его же кровь. Мутный взгляд говорил о том, что альфа балансирует на границе между разумом и инстинктами, и это причиняло ему невыносимую боль. — Не подходи… ко мне, — выдавил Аргайл с усилием. — Я тебя… Страстно трахнешь? — …загрызу. А вот этот вариант мне не нравится. — Ты хочешь меня вовсе не загрызть, — попытался пошутить Ли, хотя и чувствовал далеко не только половые феромоны Ларса. Альфа словно метался между плотскими желаниями и еле контролируемой злобой на весь мир. — Ты… не понимаешь, — качнул Аргайл головой, шумно сглатывая, — я хочу тебя… подавить… сломать… — Ларс рыкнул и мотнул головой, будто пытался отогнать от себя то ли прилипчивых мошек, то ли внутренних демонов. — Так что… дело далеко не в сексе. Не в сексе? О, как ты ошибаешься. Просто в тебе скопилось столько неудовлетворенного напряжения, что все это, разбухнув и начав гнить внутри тебя, рвется наружу в таком вот искаженном виде. Уж поверь. Я в этом шарю. — А хуй у тебя стоит для красоты? — раздраженно фыркнул Ли. Он понимал страхи Ларса, но ко всему прочему осознавал и то, что если Аргайл не преодолеет это пограничье, то так и останется топтаться на месте. Аргайлу следовало хотя бы изредка отпускать собственные поводья и давать волю эмоциям, иначе они продолжат бродить и отравлять его. — Не подходи ближе… Я сейчас… — Терпи, — с наигранным спокойствием выдохнул Джесси, медленно приближаясь к альфе. Он чувствовал запах угрозы. И все его существо трепетало и желало склониться под гнетом альфьих феромонов. Но не это сейчас требовалось Аргайлу на самом деле. Джесси не следовало потворствовать его желаниям и подстраиваться под него. От этого Ларсу станет только хуже. Ли было необходимо сделать так, чтобы альфа взял себя в руки и в первую очередь доказал себе же самому, что ему подвластно его тело и разум. Что не инстинкты управляют им, а он — инстинктами. Рисковое предприятие, учитывая, что вера в стойкость Ларса могла оказаться большой ошибкой. Но если не Джесси верить в Аргайла, то кому? Ли чувствовал, как колотится его сердце, а липкий страх поднимается к горлу, мешая дышать. Но черт… Стоило хотя бы попробовать. Лишь Джесси поравнялся с альфой, и тот рефлекторно потянулся к его ногам. — Руки, — выдохнул Ли, цокнув языком. — Убери. Аргайл вскинул на него испепеляющий взгляд. — Убери, — повторил Джесси с нажимом. Лицо Ларса то и дело видоизменялось. Проступала то чисто аргайловская паника, то затуманенный инстинктами альфа, чуявший приближение омеги и не желавший ему подчиняться. И все же Ларс отдернул руки и, не зная, куда их деть, вцепился в ствол дерева. На лбу его выступили капли пота. Частое дыхание срывалось с губ со странным присвистом. Аргайл старательно смотрел в пустоту, намеренно игнорируя стоящего перед ним Джесси. Ли сел перед альфой на колени и потянулся к его лицу. — Не надо… — с надрывом прохрипел Ларс, пытаясь избежать прикосновения, но лишь перед его носом оказалось запястье Ли, и он тут же прильнул к нему, вдыхая омежьи феромоны. Джесси наблюдал за тем, как Аргайл, прикрыв глаза, водит носом по его руке и невольно… Черт, ну что он мог сделать с тем, что выглядело это до жути возбуждающе? Да, ситуация — говно. Но и без того подстегнутому либидо таких простых вещей не объяснить! Альфа, не останавливаясь вдыхать запах омеги, слегка приоткрыл рот, обнажая клыки. Ему болезненно хотелось укусить Джесси, но для Аргайла это действие имело особую табуированность. Клыки его сомкнулись на кончике языка, а не мягкой коже. Боль добавила во взгляд Ларса разумности. Временно очухавшись, он вжался в ствол дерева и рефлекторно потянул уже и без того покусанное предплечье к губам. Ли несильно, но звонко ударил Аргайла по кровоточащим ранкам. — Прекрати. Так ты делаешь только хуже, — заметил он, оставаясь настороже. Ни перед кем за всю свою жизнь Джесси не чувствовал себя настолько уязвимым. Странное ощущение. Ли, несмотря на вялые сопротивления, все же заставил Ларса повернуться к себе. — Все нормально. Можешь укусить меня. Для меня это будет не так разрушительно, как для тебя, — проговорил он тихо, обвивая шею Ларса руками и притягивая его к себе. — Я не могу… — в голосе Аргайла послышался надлом. — Ты уже кусал меня, — напомнил Ли, слегка поглаживая альфу по затылку. — Я был… в грилзах… Да уж. Для некоторых просьба пустить в себя яд приравнивалась к классическому порнографическому возгласу «кончи в меня». Джесси это всегда веселило, потому что он не понимал, почему два этих абсолютно разных по градусу возбуждения действа ставили на одну полочку под названием «развратный интим». …А затем обнаженные клыки Ларса пронзили кожу Джесси и ушли глубоко в плоть. И все он тут же понял. …Ох и по тонкому же льду хожу я прогулочным шагом…