Нюанс

Ω — Уверен, что не стоит вызвать врача? — с сомнением переспросил Ларс, поспешно распахивая здоровенный ящик, который скорее подошел бы для хранения строительных инструментов (или трупа), нежели для лекарств. Несмотря на внушительный размер альфьей аптечки, она оказалась заполнена медикаментами по самую крышку. В скудном арсенале Ли нашлись бы разве что таблетки от поноса, от запора и от головной боли. Либо Ларс оказался ревностным коллекционером таблеток от диареи, либо предпочитал хранить у себя под боком лекарства от всего, начиная от гриппа и заканчивая какой-нибудь холерой. Хотя холера — это, грубо говоря, тоже диарея. С еле сдерживаемым раздражением альфа взялся рыться во тьме упаковок, желая найти подходящий препарат. Выглядел Аргайл при этом как человек, промедление которого может стоить кому-то жизни. Вот только Джесси не чувствовал себя умирающим, он лишь слегка проголодался. Обнаружив Ли сидящим на полу душевой и обильно истекающим кровью, Ларс не на шутку распсиховался. Налюбовавшись легко читаемым в черных альфьих глазах ужасом, Джесси уже нафантазировал, что упал настолько неудачно, что половина его лица превратилась в фарш. Но одного взгляда в зеркало оказалось достаточно, чтобы понять: ничего подобного! Даже близко дела обстояли не так плохо, как это считывалось с поведения дерганого Аргайла. Ларс воспринял произошедшее слишком остро. Джесси понадеялся, что причина тому не синдром отмены, а то, что Ли Ларсу нравится до такой степени, что любая ссадина на идеальном теле омеги грозила довести альфу до инсульта. — Из-за какой-то жалкой царапины? — протянул Джесси со смешком. — Конечно, уверен, — кивнул он, одной рукой поправляя наспех натянутые на бедра домашние штаны, а другой — прикладывая к пострадавшей голове кусок замороженного мяса в полиэтиленовой обертке. Штаны то и дело противно липли к мокрой коже. Аргайл создал в ванной такую суматоху, что Ли забыл воспользоваться полотенцем. С влажных волнистых волос на пол все еще капала вода. — Кровотечение сильное, — настаивал альфа на вызове врача. С каких это пор вы у нас, мистер Аргайл, такой паникер? — Дальше что? Это же бровь. Неужели ты ни разу не смотрел бокс? Рассечение обязано сильно кровить! — А ты, получается, не упал, а прямо боксировал с кафелем? — язвительно протянул Ларс. — Ха-ха, — безэмоционально выдал Джесси. — Когда ты иронизируешь, я почти возбуждаюсь, — кинул омега со скучающим видом. — Но лучше бы спасибо сказал. Я, между прочим, о тебе забочусь, — фыркнул он, поморщившись, когда альфа заставил Ли отнять кусок замороженного мяса ото лба, чтобы попшикать на ранку обеззараживающим средством. — При чем здесь я? — удивился Ларс. — Как думаешь, сколько тысяч фунтов заплатят врачу за то, чтобы он в красках расписал, как ты активно мудохаешь меня с раннего утра до позднего вечера? — невинно поинтересовался Ли. — И хорошо бы, если ногами! — У меня есть надежные медицинские работники, которые не раскроют сторонним лицам истинную причину приезда и, уж тем более, не станут участниками клеветы, — сообщил Ларс с серьезной миной. — Хорошо, тогда так: предположи, как скоро выйдет в свет история кошмарного насилия, творящегося в стенах холостяцкой берлоги Ларса Аргайла, рассказанная неким неравнодушным анонимом? Скрывающий свое имя герой будет готов поставить на кон собственную жизнь, лишь бы поведать обществу, какое Ларс Аргайл чудовище! Думаешь, дело в деньгах? Отнюдь! Пресса, конечно, анониму заплатила и хорошо, но не это толкнуло его на столь отчаянный шаг! Герой просто искренне беспокоится за омежку-цыганенка, несчастное создание, попавшее в лапы злобного доминантного альфы и обреченного переживать всеобъемлющий ужас до самой своей смерти! С этим следует срочно что-то сделать! Например, напечатать разоблачающую статью, чтобы вывести Ларса Аргайла на чистую воду! Альфа лишь тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, о чем говорил Ли. Пресса найдет лазейку, дабы раздуть из мухи слона. Наличие врача в их квартире (не важно, по какой причине) — отличная жирная муха. А дальше дело за малым. Рассечение на брови Ли оказалось совсем крошечным. Не больше полсантиметра. Но оставлять рану в первоначальном виде все равно не следовало. Ее было необходимо либо зашить, либо… — Ага! Так и знал, что у тебя он имеется! — обрадовался Джесси, выуживая из аптечки медицинский клей на основе альфьего яда. Чаще его применяли именно по отношению к омежьим ранам. В аптечку Ларса клей затесался, скорее всего, случайно с одним из наборов медикаментов, использовавшихся для оказания первой помощи. Джесси недавно читал, что с альфьим ядом появились лекарственные средства и посерьезнее. Якобы с таким необычным составом препараты оказывались в два, а то и три раза эффективнее старых аналогов. За производство большинства таких лекарств отвечала, естественно, АльфаИндастриз. Джесси недолго церемонился: убрав лишнюю кровь, омега повернулся к небольшому настольному зеркальцу и взялся орудовать клеем. — У тебя ловко выходит, — оценил мастерство омеги Ларс. — Ха! Далеко не первое мое рассечение, — заявил Джесси с гордостью. — Если бы ты знал, в скольких цыганских потасовках я успел помимо воли побывать, ты бы обзавидовался. Далеко не из каждой я выходил с жалким фингалом, как в последний раз, когда ты приехал забирать меня из леса в роскошную жизнь, — протянул омега, разглядывая получившуюся тонкую ссадину в зеркало и оставаясь удовлетворен результатом. — Иногда последствия бывали и куда любопытнее. — И ты никогда не обращался к врачу? — нахмурился Аргайл. Ему почему-то не очень понравился термин «любопытно» в контексте обсуждения гипотетических травм. — Я похож на богача? — удивился Ли, хотя с недавнего времени он не мог назвать себя и бедняком. К врачу можно было гулять с любой ссадиной! Вот она — истинная роскошь! — Мне казалось, ты достаточно умен для того, чтобы уходить с вечеринок вовремя, — заметил альфа, не прикасаясь к Джесси, но стоя к нему ближе, чем того требовал этикет. Рука Ларса то и дело будто бы сама собой взмывала вверх, а затем опускалась. Словно Аргайл хотел прикоснуться к порезу Джесси, но каждый раз в последний момент одергивал себя. — Да, но не забывай, что я еще и достаточно азартен, чтобы остаться и посмотреть на последствия, — подмигнул Ли Аргайлу, отвлекаясь от зеркала и начиная внаглую копаться в аптечке альфы. — С ума сойти. У тебя такой арсенал, будто ты на всякий случай готовишься к апокалипсису, — присвистнул Джесси, наткнувшись на парочку весьма редких антибиотиков. — Ты ведь не просто поскользнулся? — чуть помедлив, спросил Ларс. Джесси невольно поморщился. Он надеялся, что тема исчерпает себя еще до озвучивания. Пора бы Ларсу научиться закрывать глаза на чужие проблемы! — Я знатно вымотался за эти два дня, — пробурчал Ли себе под нос, делая вид, будто не понимает, на что намекает альфа. Было глупо рассчитывать на то, что Аргайл удовлетворится таким объяснением и не возьмется копать дальше, но попытка не пытка. — Как давно усилился побочный эффект от новых подавителей? — да уж, этого альфу так просто не провести. — Не знаю. Я не обращал внимания, — легкомысленно повел плечами Джесси. Да, головокружение постепенно усиливалось. Да, Ли намеренно закрывал на это глаза. И чё? — Разве врач, выписавший тебе эти подавители, не предупреждал о том, как важно следить за проявлением побочных эффектов? — нахмурился Ларс. — Предупреждал. Только я не понимаю, нахуя? Что изменится? Даже если побочки окажутся серьезными, от таблеток я не откажусь. А раз от уровня последствий мое решение не изменится, на кой черт лишний раз трахать себе мозги? — развел Ли руками. Альфа бросил на омегу суровый взгляд исподлобья и вытащил из огромной аптечки тонометр. — Ну ты и дед, — фыркнул Ли. — Это для тебя, — альфа повертел тонометр в руках. — Вытяни левую руку. — Да все со мной в порядке… — Вытягивай! Аргайл померил давление Ли, посчитал его пульс и неодобрительно покачал головой. — Не помню, чтобы в твоем резюме числились познания в медицине, — решил пошутить Ли. — Фармацевтические компании налагают на своих руководителей необходимость базового понимания. — Понимания чего? — Всего, — размыто выдохнул Аргайл, начиная прощупывать шею Джесси. — Что ты делаешь? — Проявлялись ли еще какие-то симптомы помимо головокружений? — не обращая внимания на вопрос Джесси, задал альфа свой. — Нет. Не думаю. Не знаю, — выпалил Ли, каждую секунду меняя ответ под надзором сурового альфьего взгляда. — Тебя следует показать феромэндокринологу, — сообщил Ларс, после прощупывания щитовидки перемещаясь к ощупыванию омежьей железы под затылком. — И прекратить пить подавители. — Ага, сейчас, — фыркнул Ли, своим ответом давая понять, что он собирается делать ровно противоположное. — Ли, я не шучу. Тебе нельзя и дальше травиться этими лекарствами. Обе железы увеличены, — сообщил Ларс с хмурым видом. Джесси ощутил, как пальцы альфы аккуратно ощупывают его шею ниже затылка. Странно, но это было больно, хотя не должно бы. Воспалительный процесс? Аллергическая реакция? Любая другая неведомая хуйня? — Хочешь, чтобы твои гормональный и феромонный фоны начали сбоить? В этом случае дурной запах феромонов покажется тебе цветочками. Джесси шумно сглотнул. Не впервые ему приходилось слушать медицинские страшилки. Одни подавители чуть не подарили ему бесплодие, от других страшно болело сердце, от третьих — отнимались ноги. Джесси менял лекарства далеко не только потому, что его тело привыкало к медикаментам, обнуляя их действие. Бывало и такое, что организм таблетки просто не принимал. Но раньше у Джесси хотя бы имелся выбор, возможность перейти на аналог, который бы не обладал тяжелыми побочками. Сейчас же Ли приперли к стенке. Аналогов не осталось… И чем больше Ларс говорил об очередном отказе от таблеток, тем неустойчивее Джесси себя чувствовал. Других вариантов нет, а значит… это конец? Я окажусь в ловушке собственных феромонов. — Что я буду делать без таблеток? — тихо выдохнул омега, не глядя на Ларса. — До самой смерти просижу в четырех стенах? Или в лесу? Так это ведь совсем не жизнь, — Ли хотелось закричать об этом на всю квартиру, но вырвалось из него лишь еле различимое отчаяние. — Уверен, для кого-то жизнь отшельника — предел мечтаний. Вот только не для меня! Я не могу! Я НЕ ХОЧУ! — Джесси всплеснул руками и чуть не выронил кусок начинающего таять мяса. — Или ты успел позабыть, что от моей вони всех выворачивает наизнанку?! — Меня не выворачивает, — напомнил Ларс, но сделал только хуже. — Окей, я понимаю, между нами сейчас романтика и вот эта вся хуйня. Давай предположим, что каким-то чудом мы не сожрем друг друга с говном и будем счастливы вместе больше недели! Но меня не устраивает вариант, при котором я всю оставшуюся жизнь буду смотреть исключительно на твое ебало, Аргайл! Даже если оно охуеть какое красивое! Даже если ты выглядишь как неебически горячее божество! Даже если мы до сумасшествия друг в друга влюбимся. Я не готов весь мир вокруг променять на тебя одного. Я ни хуя не романтик. Я реалист. Поэтому я лучше буду пить таблетки и сдохну от них, чем стану узником… — Тебя кидает из крайности в крайность. Почему ты не рассматриваешь вариант, при котором мы могли бы попробовать достичь баланса с помощью феромонов друг друга? — вкрадчиво предложил Ларс. — Я тоже не романтик. Я считаю, что если бы кто-то решил променять весь мир на меня, подобная ответственность свела бы меня с ума. Мне такого не нужно. Ты абсолютно самостоятельная личность. И это мне в тебе и нравится. Я и сам не хочу, чтобы ты превратился в домашнее животное, которое каждый вечер смотрит в окно в ожидании меня, — альфа, проговаривая каждое слово, внимательно следил за реакцией Ли. Легкий всплеск эмоций омеги потихоньку сходил на нет. — Но также я думаю, что нам не следует закрывать глаза на явную проблему. Если есть варианты ее решения, мы должны попробовать каждый. — Феромонотерапия, значит, — Ли с задумчивым видом постучал пальцем по подбородку. — Говорят, штука действенная. Вот только работает она в случае, если два партнера давно друг друга знают, беспрекословно друг другу доверяют и идеально подходят, — Ли оглядел Ларса, затем глянул на свое отражение в настольном зеркале. Их отношения тянули на забавное недоразумение, смешную случайность, на пока еще не очень уверенный флирт, на чушь какую-то, одним словом. О чем Аргайл думает, предлагая подобное? — Ты перечисляешь идеальные условия. Зачастую омеге достаточна близость феромонов любого альфы. И это, к сожалению, было чистой правдой. Но Ли все равно задело. — Ах, ну да… все время забываю, что большинство моих проблем оттого, что у меня просто альфы нормального не было, — невесело усмехнулся он. — Может, и не большинство, — спокойно покачал головой Ларс. — Но нравится тебе или нет, определенная часть феромонных отклонений действительно лечится путем внедрения в повседневную жизнь феромонов партнёра. Это касается как омег, так и альф. Мне, знаешь ли, для стабилизации феромонного фона тоже не раз советовали взаимоотношения с омегой. Никогда не воспринимал такие рекомендации в штыки, слишком хорошо зная, насколько могут быть эффективны феромоны противоположного вторичного пола при определенном перечне заболеваний. У природы нет моральных принципов. И на мнение общества ей глубоко плевать. Ее алгоритмы просты и жестоки. Если ты слаб, ты должен умереть. Если ты силен, ты должен выжить, сформировать пару, размножиться и умереть. Всё. И никаких тебе эмоциональных стенаний, моральных ловушек или этических загадок. — И никакой любви, — добавил Джесси тише. — И никакой любви, — подтвердил Аргайл. — Но мы не обязаны всегда подчиняться сугубо природе, верно? Просто нам необходимо смириться с тем фактом, что иногда… Ли, положи на место, — осекшись, выдохнул Ларс с нескрываемым раздражением. Джесси, как раз вытянувший из огромной аптечки запылившуюся коробку презервативов, не удостоил Ларса даже взглядом. — XXL, — присвистнул он, шкрябая ногтем по блестящей наклейке. — Звучит мощно, но есть ли более подробная информация? Длина, ширина, диаметр. Мне на глаз определить так и не удалось. Ларс вместо ответа вырвал коробку из рук Ли и начал с легким остервенением запихивать ее обратно в ящик с лекарствами. — Чертов Гровенор с этими его идиотскими подарками, — зашипел Ларс, которого явно смутила находка Ли. — Далеко не убирай, — посоветовал Джесси. Альфа вздрогнул и кинул на омегу раздраженный взгляд. — Ну а что? Когда-то же мы поебемся, надеюсь? Лет через сто хотя бы? Аргайл с явным психом вернул пачку презервативов на стол с таким грохотом, что Ли не удивился бы, если бы все содержимое коробки полопалось от удара. Будет ли сейчас уместно чуть-чуть пококетничать с Аргайлом, учитывая, что у меня вот-вот на половину лица растечется огромный синяк, а Ларс с каждым часом становится все зеленее и злее? …Пожалуй, сжалюсь над нами обоими… А Влив в себя по очередной порции кофе, Ларс и Джесси не сговариваясь разбрелись по своим комнатам, решив, что на сегодня разговоров с них более чем достаточно. Альфа с омегой сошлись на мысли о том, что Ли следует снижать дозировку лекарств. И в параллель с этим вместе они постараются найти как можно больше информации о феромонотерапии и способах благотворного влияния альфы на омегу и наоборот. При позитивном раскладе они могли бы стать исцелением друг для друга. Или не стать. Гипотетические версии на то и гипотетические, что в их характеристике «должно работать» между строк всегда читалось блеклое «наверное». К тому же не следовало забывать о возможном синдроме отмены уже у Ли. Пусть Джесси принимал препараты на порядок слабее тех, что пил Аргайл, и в относительно короткий промежуток времени, тем не менее побочные эффекты уже частично себя проявили, а значит, могла сформироваться и зависимость. Этот неприятный момент также следовало держать в голове. Если нас обоих начнет ломать, мы от квартиры камня на камне не оставим. Ларс простоял под освежающим прохладным душем не меньше получаса. Он бы с удовольствием похвастал, что после водных процедур наконец-то ощутил себя человеком, но это лишь в случае, если ему неожиданно захотелось бы соврать. Тошнота. Головная боль. Все тело страшно ломило. Противно зудели глаза и, что еще хуже, клыки. Аргайлу хотелось лечь и проспать самый острый виток синдрома отмены, но учитывая его состояние, альфе вряд ли бы удалось заснуть. Несмотря на это, Ларс натянул на себя свободные спортивные штаны и уже было растянулся на кровати, когда заметил на ней инородный предмет, пугающе вписывавшийся в интерьер комнаты и потому остававшийся незамеченным вплоть до этого момента. Узкая длинная подарочная коробка сливалась с покрывалом и потому не бросалась в глаза, пока Ларс не воззрился на нее в упор. Коробка принадлежала не Аргайлу. И не Ли, потому что омега просто не успел бы организовать альфе сюрприз. В квартире был кто-то еще. Альфа невольно принюхался, но ничего не почуял. Домработница? Эта старенькая омега обладала настолько слабым запахом, что Ларсу удавалось уловить его лишь в момент, когда женщина проходила мимо. Идеальный работник для дома. Но могла ли она прийти без приглашения? Такого за ней Ларс никогда не замечал. С другой стороны, старушка все еще работала на мать Ларса, а значит… Подарок от матери? Звучало правдоподобно. И жутко. Ларс протянул руку к коробке, приподнял крышку и почти тут же резко отпрянул. Вспышка чего-то темного и неконтролируемого взорвалась где-то в районе груди и черным туманом моментально поглотила сознание Ларса, выпятив наружу самую пугающую альфью эмоцию из возможных. …Что?.. Ω Ли растянулся на своей постели и попробовал прикинуть, к каким последствиям приведет их с Ларсом одновременный отказ от таблеток. Если Джесси перестанет пить подавители, он начнет знатно так пованивать. А Аргайл, от этого запаха откровенно кайфующий, рано или поздно… Стоп, а Ларс действительно предлагает мне отказаться от таблеток ради моего же блага? Или ему просто нужен повод, чтобы… Бред. Единственный, у кого отсутствует совесть и потому он может провернуть подобное, это я. Ли невольно хихикнул, уверенный, что в ближайшее время слишком правильный Аргайл наконец-то сдаст позиции. Хотелось надеяться, что физическое состояние альфы к этому времени немного придет в норму, чтобы у Ли не складывалось впечатление, будто он в порноверсии фильма про зомби-апокалипсис. Я бы пошутил про то, что «зомби меня еще не ебал», но учитывая, что меня вообще никто не ебал… Короче, звучит жалко. Джесси перевернулся на левый бок и уставился на неплотно закрытую дверь. Ему хотелось, чтобы Ларсу стало лучше прямо сейчас. Немедленно! Чтобы альфа, наконец-то прислушавшись к инстинктам и вооружившись оставленными в гостиной презервативами, с пинка распахнул дверь в комнату омеги, одним взмахом руки содрал с него всю одежду и… …и хватит мечтать, Джесси. Это уже неприлично даже для тебя. Зачем тратить время на фантазии, когда следует действовать? Хватит ли мне сил на то, чтобы содрать с Ларса одежду? Или лучше взять с собой ножницы? Ли поднялся с постели, отложил в сторону подтаявший кусок мяса и взялся копаться в ящиках стола, чтобы проверить, на месте ли ножницы. На самом деле он не собирался применять их так, как нафантазировал. А если и собирался, то не прямо сейчас. А если и прямо сейчас, то… Короче, ему просто следовало убедиться, что ножницы на месте! Просто так! Без веских причин. Джесси как раз ощутил кончиками пальцев холод металла инструмента для резки, когда в нос ему ударил терпкий запах альфы. К своему сожалению Ли заметил, что распространялись по квартире далеко не половые феромоны. Джесси узнал уже привычный гнев Аргайла и… что-то еще. Что-то, чем от Ларса если раньше и пахло, то еле различимо, но сбивало с ног теперь, когда под рукой не оказалось нужных таблеток. — Эй, что случилось? — поторопившись на запах, Джесси заглянул в комнату Ларса и обнаружил того застывшим изваянием перед кроватью. Ларс не шелохнулся, даже когда Джесси подошел к нему совсем близко. Ответа от Аргайла Ли так и не дождался. Единственное, что он расслышал — это тяжелое альфье дыхание. С присвистом. Словно бы его грудную клетку сковали тиски, не дававшие сделать глубокого вдоха. Ли уставился в том же направлении, куда не мигая глядел Ларс, и обнаружил на постели альфы подарочную коробку. Ее крышка чуть покосилась. Темно-синий атласный бант — в цвет коробки и покрывала на постели Ларса — блестел в электрическом свете лампы. Судя по состоянию Ларса, коробка принадлежала не ему. Подарочек от любимой родни? Ха. А эта упрямая доминантная альфа спокойно жить им теперь не даст, да? Джесси подошел к коробке, приподнял крышку и уставился на десяток копошащихся внутри мадагаскарских тараканов. Ли всегда оставался равнодушен к насекомым, но в этот момент даже его слегка передернуло от зрелища. Один из тараканов попытался выбраться наружу, так что Джесси поспешно плотно закрыл крышку. Мать Ларса знала о его фобиях и теперь собиралась немножечко на них поиграть? Это казалось Ли одновременно и инфантильным, и вопиюще жестоким по отношению к собственному ребенку. — Ларс? — позвал Ли, понимая, что Аргайл продолжает смотреть на коробку, не обращая никакого внимания на появившегося в его поле зрения Джесси. — Давай я заберу коробку в свою комнату и обзвоню магазины, где продают такую живность. Уверен, они с радостью возьмут этих красавчиков к себе на продажу, — омега шагнул к альфе, но реакции не добился. — Ларс, ты меня слышишь? — Ли протянул к Аргайлу руку и слегка коснулся кончиками пальцев его подбородка. Сильный шлепок по руке заставил омегу невольно покачнуться. Рука вспыхнула жгучей болью. — Ларс? Это последнее, что успел выдавить из себя Джесси, прежде чем сильные альфьи пальцы сомкнулись на тонкой шее омеги и с силой сжали ее. …когда я уже запомню, что нельзя прикасаться к диким животным и потерявшим разум альфам?!. Ωα Место, в которое Уилл привел Оливера, оказалось поразительно уютным. Широкий зал с низкими потолками тонул в теплом полумраке. Стены украшали старые нарисованные от руки плакаты с королями джаза прошлого века. Небольшие, предназначенные исключительно на две персоны столики полукругом расставили перед овальной сценой, по правую сторону которой красовалось белоснежное джазовое фортепиано, а по левую — готовились к скорому выступлению несколько виолончелистов и один саксофонист. Посреди сцены, подсвеченный одиноким софитом, красовался микрофон на стойке. Пока не пришло время живой музыки, зал заполняла ненавязчивая мелодия, мерно лившаяся из больших динамиков, спрятанных прямо под сценой. Оливера и Уилла проводили к одному из угловых столиков и вручили меню. Несмотря на окружающий гул, лишь официант отошел от парочки, и Оливеру показалось, будто они с Гровенором резко остались наедине. Интимность месту придавало не только освещение, но и расположение столика: не в центре, а ближе к левой стене. При этом сцена с места Оливера обозревалась великолепно. Зеленый же абажур над столом создавал для Уилла и Оливера отдельный пучок света, оказавшись в котором они будто отстранялись от окружающего мира. — Часто сюда захаживаешь? — поинтересовался Купер, делая глоток принесенного официантом эля. Он постарался звучать равнодушно. — В последнее время — нет. Раньше мог проводить здесь несколько вечеров кряду, — протянул Уилл с легкой улыбкой на губах. — Кусачий ценник? — постучал Олли пальцем по меню. Цены и правда составляли не для обыкновенного работяги. Какой-то жалкий салат стоил почти сорок фунтов. Да я на эти деньги могу жить целую неделю! — И это тоже, — протянул Уилл, будто бы избегая прямого ответа. Наверняка где-то в этой истории затесалась и бывшая Гровенора. Прошлое ворошить не хотелось, а уж обсуждать бывших Уильяма — тем более, так что Олли предпочел сосредоточиться на сцене. На нее как раз вышел ведущий вечернего концерта — высокий темнокожий альфа с дьявольски соблазнительной улыбкой. По залу прокатились звонкие аплодисменты. Мужчина поравнялся с микрофоном, но прежде чем заговорить, продемонстрировал гостям золотые грилзы и окинул всех присутствующих пронзительным взглядом. — И вот вы снова здесь, — выговорил ведущий, и голос его оказался бархатистым, почти чарующим, — как фанатики, каждый раз обещаете «больше ни-ни», а затем изголодавшимися бродягами вновь обиваете пороги нашего скромного заведения, требуя новой дозы, желая припасть губами к горячительному не для тела, но для духа. Зал взорвался ликующими возгласами. Олли невольно вслушался в дерзкую подачу ведущего, который вел себя с гостями клуба так, будто знал каждого с пеленок. — Готовы ли вы погрузиться в мир собственных фантазий? — продолжал повышать напряжение молодой альфа. — Заглянуть в самые потаенные комнаты своего подсознания и узреть то, что скрывается за фасадом скучного сельского дома? Оливер покосился на Уилла и подумал, что уж у кого — кого, а у Гровенора такой фасад отсутствовал. — …необузданный секс… — вырвал Оливер фразу из контекста и невольно вновь все внимание сконцентрировал на ведущем. — Выжигающее разум желание. Убийственную ревность и ядовитую любовь. Я хочу, чтобы все эти эмоции вы пережили вместе с нами, содрогаясь от ужаса и экстаза, взывая к Богу и готовые продать душу Дьяволу, — с этими словами мужчина, заигрывающе подмигнув публике, направился к фортепиано. Оливер невольно заерзал на своем стуле. Он понимал, что в зале не меньше полусотни человек, но у него появилось стойкое необъяснимое ощущение, как если бы его с Уиллом заперли в маленьком шкафу. Или в ящике, где места для двоих впритык. Омега и сам не понимал природы этого состояния, но даже взирая на сцену, он чувствовал, как по нему блуждает внимательный взгляд Гровенора. Следовало что-то сказать. Как-то разрядить затянувшуюся тишину (хотя тишиной вокруг даже не пахло). Оливер уставился на едва качающиеся кисточки маленького зеленого торшера, со всех сторон украшенного нежно-розовыми живыми цветами. Исполнитель, который предпочел не представляться, прошелся длинными пальцами по податливым клавишам фортепиано. Те в ответ издали именно ту протяженность и силу звуков, которые требовались пианисту. В звучание фортепиано резко вплелись ноты саксофона. Общая атмосфера все больше из нагнетающей перевоплощалась в праздничную. — Оказывается, живая музыка — это… впечатляюще, — лишь спустя три композиции Купер нашел в себе силы выразить словами то, что он испытывал. — Ты еще сомневался? — усмехнулся Гровенор. — Неужели ты никогда не бывал на концертах? Омега в ответ лишь мотнул головой. — Как видишь, у меня дурная привычка жить от зарплаты до зарплаты, — невесело усмехнулся Оливер. — Ну, а до того, как ты вырос? Будучи подростком, ты тоже никуда не ходил? — не мог поверить ушам Уилл. — Ну… — Купер замялся. — Время было непростое, так что… Оливер очень неумело попытался ускользнуть от разговора, но сделал только хуже. Гровенор уставился на него внимательнее прежнего. — Я тут понял, что ничегошеньки не знаю о твоей семье, — неожиданно выдал альфа. Купер невольно нахмурился, тем самым сдавая себя с потрохами. — Ты не в ладах с семьей? — предположил Уильям, маленькими глоточками успевший осушить половину своей кружки с элем. — Да как тебе сказать… — Олли о семейных обстоятельствах говорить не привык. Не то чтобы случившееся казалось ему вопиюще ужасным. Это произошло много лет назад, и Оливер давно пережил данную ситуацию и смирился с ней. Но его никогда не спрашивали о родителях, и он просто не привык о них говорить. Гровенор молча пялился на Оливера, подперев кулаком подбородок. — Мы ведь пришли… развлекаться. А история моей семьи достаточно унылая, — предпринял Оливер последнюю попытку уйти от ответа. — Ничего. Я буду рад иногда побыть рядом с тобой унылым, — и не думал отставать альфа. Оливер тяжело вздохнул. — Ну хорошо, — сдался он. — Тогда, наверное, следует начать с того, что меня усыновили. — О-о-о… — протянул Уилл с искренним удивлением. — Мои мамы обе были омегами. Они могли бы воспользоваться банком спермы или каким-то иным способом решить вопрос с зачатием. Но предпочли взять ребенка из приюта. Причину я понял уже позже, — пробормотал Купер, надеясь, что к их столику неожиданно подойдет официант и прервет его рассказ, а затем внимание Уилла переключится на еду. Но официант никак не подходил. Музыка тем временем будто вплеталась в воздух, творила волшебство, становилась частью истории, как закадровая мелодия в кинематографе. — В общем… Если кратко… — Олли начал нервно вертеть вокруг своей оси кружку с элем. — Мои мамы хотели альфу. Будучи омегами, они считали, что положение их самое невыгодное. Они желали ребенка-альфу по нескольким причинам: во-первых, ему бы легче жилось на этом белом свете, во-вторых, благодаря ребенку-альфе стало бы легче жить его родителям. Таков был план. Мой первичный тест (ну тот, что делают в детстве и который, по сути, точностью не отличается) указывал на то, что я альфа. Мой внешний вид указывал на то, что я альфа. И я рос альфой на радость моим матерям. А потом раскрылся мой настоящий вторичный пол и… — Олли с извиняющейся улыбкой развел руками. — Спустя неделю после теста на половую принадлежность я проснулся в пустой квартире. Мы не скандалили. Не ссорились. И никто ни в чем меня не обвинял. Мамы оплатили квартиру до конца учебного года. Оставили мне деньги на первое время. Собрали вещи. И молча уехали. Куда? Понятия не имею. Я больше о них не слышал. Они растворились в воздухе. Вычеркнули себя из моей жизни, вычеркнув меня из своей. От них осталась всего пара фотографий. Возможно, ты видел у меня дома… Уилл осторожно кивнул. — И что же… получается, так ты с того времени один и жил? — Гровенор был немало озадачен. — Нет. По линии одной из моих матерей у меня имелся дедушка. Только мамы с ним почти не общались. Он жил в сельской местности. Я рассказал ему о том, что произошло, и он взял меня под свое крыло. — А сейчас он где? Уилл явно не знал, когда остановиться. — Умер, — холодно бросил Оливер, и, заметив, что Гровенор начинает нервничать, добавил: — Не переживай. Это было давно, — отмахнулся омега, позволив себе улыбнуться. — Жалею лишь о том, что не смог связаться с матерями, чтобы они приехали на похороны. — А какое твое самое яркое воспоминание о дедушке? — чуть подумав, задал вопрос Гровенор, явно пытаясь выкрутиться из неудобного положения. Олли невольно сделал глубокий вдох. — Вереск. Целое поле. Он рос вокруг дома. Благоухал на всю округу. Дед любил вечерами выходить на крыльцо, размещаться в кресле-качалке с банкой дешевого пива в руках. Я обычно садился рядом, слушал его байки, наблюдая за тем, как солнце медленно теряется за горизонтом, — говоря все это, Олли на мгновение закрыл глаза и представил теплый августовский вечер: он вновь подросток, а дед, живой и здоровый, ворчит из-за повышения налогов. Тогда еще Купер не знал, в каких дедушка долгах и что не пройдет и месяца после его смерти, как дом вместе с землей конфискует банк, вновь оставив Оливера без постоянного места жительства. Только на этот раз Олли останется совсем один. Совсем. Возможно, это жгучее состояние безысходности позже и начало толкать Купера в объятья весьма сомнительных личностей. Кто угодно, только бы не оставаться одному. Сочащаяся со сцены музыка медленно набирала градус накала. Официант принес заказ и, расставив блюда перед Уиллом и Оливером, тут же испарился, будто боялся своим присутствием разрушить музыкальное волшебство и интимную паутину из откровений, сплетенную между Гровенором и Купером. Олли заметил, как Уилл в такт игры фортепиано то и дело стучит пальцами по столу, словно представляет, что он сам жмет на клавиши. Уильям поймал внимательный взгляд Оливера на своих пальцах и тут же заставил себя остановиться. — Мне говорили, мои феромоны пахнут вереском, — выпалил Уилл, видимо, предсказывая возможный интерес Олли относительно несостоявшейся карьеры пианиста альфы. Гровенор попытался избежать неприятной темы с помощью легкой провокации. — Я знаю, — слегка нахмурился Оливер, поняв, что сболтнул лишнего. Он заказал безумно вкусную пасту с креветками, которая прямо сейчас внезапно перестала лезть в горло. — Выходит, мои феромоны для тебя — это запах-ловушка? В этом помещении изначально было так душно? — Поэтому ты старательно меня избегал? — У меня целая коллекция причин, по которым мне стоит тебя избегать, Уильям, — фыркнул Оливер, и, не дождавшись нового вопроса, сразу продолжил. — Разница в возрасте. Разные социальные статусы. Весьма сомнительный первый секс. — А по-моему, секс был далеко не сомнительным, — пробормотал Уилл себе под нос. Оливеру показалось, или этот придурок еще и смеет обижаться?! — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — фыркнул Купер. — Согласен, начали мы… бойко, — кивнул альфа, без аппетита ковыряясь в своей тарелке. «Бойко»? Удивительно точная оценка. — Но это же не означает, что отношения обречены на провал? — добавил он, вскинув на Оливера желтые глаза. — Да, общество настаивает на определенном сценарии развития отношений, но если мы слегка от него отклонились, нам теперь что, в гроб ложиться и крест на себе ставить? Оливер неопределенно пожал плечами. — Давай лучше продолжим активно топтаться на моральных устоях и, скажем, потрахаемся на первом же свидании? — предложил Гровенор, обнажая в улыбке клыки. Хорошо, что Оливер уже успел проглотить креветку, иначе бы он подавился. Это уже вторая попытка за последние пару часов. Уильям всегда был таким озабоченным?! Однозначно, да. А Оливеру становилось все сложнее говорить «нет». От разрывающих противоречий у омеги начинала кружиться голова. Он не жаждал ввязываться в очередные спонтанные отношения, которые бы держались исключительно на физическом контакте. Но черт… Оливер любил физический, сука, контакт! И ничего не мог с собой поделать! А Уильям, чтоб его черти драли, оказался точно таким же любителем, как и Купер! — А гостей к музыкальным инструментам подпускают? — кивнул Оливер на сцену. Уилл, решив, что омега пытается уклониться от вызывающего флирта альфы, пожал плечами: — Подпускают. Но если сыграешь плохо, зал не постесняется хорошенько тебя освистать. — Сыграй для меня, — ткнул Оливер пальцем на фортепиано. — И если мне понравится, после мы поедем ко мне. Улыбка резко сползла с губ альфы. Уилл кинул беспомощный взгляд на сцену, затем вернулся к лицезрению Оливера. …Мне кажется, или мое условие напугало Гровенора?.. Ω …Твою ж мать!.. Джесси вцепился в пальцы Ларса, впившиеся в горло омеги с такой силой, что у Ли перед глазами из-за недостатка кислорода уже начали плясать искры. Черт, он ведь знал, что подходить к испытывающему сильный стресс альфе опасно. Что это может привести к последствиям, порой несовместимым с жизнью. И тем не менее Джесси старательно пытался отыскать приключения на свою задницу, настолько уверовав в свою неприкосновенность, что напрочь утратил чувство самосохранения. Ларс и так чувствовал себя дерьмово. Ему и так приходилось переживать постоянный стресс. И в этот океан негативных эмоций подкинул свои пять копеек сперва Джесси, решивший раскроить себе лицо ванным кафелем, а затем и мать (предположительно), точно знавшая, на какие болевые точки сына следует давить в первую очередь. Она рассчитывала на то, что Ларс сорвется. Черт, да даже сам Джесси где-то на подкорке понимал, что рано или поздно это произойдет. Ох уж эта его беспечность! Альфа прижал Джесси к стене, и не думая ослаблять хватку на шее. Каждый вдох давался с большим трудом. По телу прокатилась волна дрожи и жара. Джесси лихорадочно хватал губами воздух, пусть и понимал, что ему это не поможет. Омега пытался прочитать во взгляде альфы хотя бы крупицу осознанности, но черные глаза оставались абсолютно пусты. Альфы не ведают страха. Это и правда, и в то же самое время нет. Ведь каждый школьник прекрасно знал, как альфы реагируют на стресс. У большинства включался острый механизм самозащиты, который сопровождался колоссальным всплеском агрессии. Лучшая защита — нападение. Интересно, Беатриса надеялась вывести из себя Ларса или сделать так, чтобы прилетело еще и Ли? Неплохой способ отвадить бродячую омегу от статусного сыночка. Или же она таким образом пытается научить Ларса брать себя в руки даже в подобном состоянии? Как бы то ни было, мне совсем не улыбается роль случайной жертвы неудачно пройденного теста! — Л… арс! — еле-еле выдавил из себя Джесси, пытаясь хоть на дюйм отодвинуть руку альфы от своей шеи. — Отп… ти! — выговорил Ли еле ворочающимся языком. Перед глазами начали появляться мушки, в ушах нарастал гул грохочущего сердцебиения. Джесси выпустил бы свои феромоны, вот только он сделал это сразу же, как альфа вцепился в него… и это не помогло. Ничего не помогало. Прямо сейчас Джесси неожиданно осознал, что он абсолютно беспомощен и сделать не может ровным счетом ничего. Вся его жизнь зависла на тонкой ниточке под названием «разум Аргайла». — Лар… с! Пож… та. Я помо… гу теб… е. Пальцы альфы по ведомой только Ларсу причине медленно разжались. Взгляд черных глаз все еще оставался пустым, но бледные губы кое-как все же выдавили тихое «Прости». Значит, не все потеряно. Если бы альфа полностью пришёл в себя, он бы запаниковал и распсиховался. Одним из признаков его неадекватного состояния, как бы смешно это ни звучало, оставалось абсолютное равнодушие Аргайла относительно произошедшего секунду назад. Джесси невольно потер шею, уверенный, что уже к вечеру на коже появятся синяки от пальцев. Его все еще трясло от противного липкого страха, но он не позволил эмоциям взять верх над разумом. Он может разреветься или накричать на Ларса, но что это изменит? Каждый из них в большей или меньшей степени оставался рабом своих инстинктов. Обвинять в потере контроля Ларса означает в первую очередь обвинять в этом самого себя. — Приляг пока в гостиной. Коробку я возьму на себя, — выговорил Джесси как можно спокойнее. Искра страха все еще тлела внутри, но Ли собирался как можно скорее варварски ее затушить. Аргайл не заслуживал страха. Несмотря на пустой взгляд, альфа подчинился и побрел к выходу из комнаты. Походка его при этом стала угловатой с нелепыми звериными повадками. Но даже сейчас, находясь в полном отрубе от реальности, Ларс все еще прислушивался к словам Джесси. Ли мог бы этим гордиться, если бы не саднящая шея. Когда Аргайл исчез за дверью, Джесси вернулся к коробке и вновь приподнял ее крышку. На этот раз вооруженный куда более трезвым взглядом Ли помимо тараканов разглядел и иное содержимое сомнительного подарка. Дно коробки оказалось устлано порванными документами, клочками когда-то исписанной от руки бумаги и изрезанными кусками красной папки. …Красной папки? Где-то я ее уже видел…