Нюанс

Α Ларс проснулся привычно разбитым, но приятно удивился отсутствию тошноты. Альфа успел смириться с мыслью, что мутить его будет до самой старости, и еда больше никогда не доставит привычного удовольствия. И тут такой подарок от организма. В честь чего? Хотелось бы верить, что тело начинало потихоньку отвыкать от медикаментозной отравы и восстанавливаться, а не давало Ларсу недолгую передышку перед коматозным состоянием, обострением психозов или отказом какого-нибудь внутреннего органа. Скажем, печени. Уж она успела хлебнуть… продукции АльфаИндастриз сполна. Аргайл поднялся с кровати и вяло оглядел комнату Джесси, с неохотой восстанавливая в памяти события прошлого вечера. Воспоминания о душевном (от слова «душить») материнском подарке заставили Ларса передернуть плечами, а о дальнейших событиях — поникнуть и устало потереть переносицу. Болезненное благородство где-то очень глубоко под кожей зазудело от необходимости скоротечного разрыва договора с Джесси Ли. После этого Аргайлу следовало как можно скорее собрать вещи и первым же рейсом вылететь в Тибет, не позаботившись о покупке обратного билета. Тибетские монахи знают, как обуздать природу даже сходящего с ума доминанта. Но если и им Ларс окажется не по зубам, всегда можно обратиться к крайним мерам и спрыгнуть с вершины горы Кайлас. О высоте горы и по сей день гремели споры, но Аргайл читал, что широко распространено утверждение, будто верхушка упирается в отметку в шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть метров. Красиво и пугающе. Хорошее место, чтобы покончить со своими страданиями раз и навсегда. Но я не хочу разрывать договор. Ларс не только не хотел, но и не мог, ведь мать, по сути, чего-то подобного и добивалась. Она поставила перед собой сразу две цели, распознать которые было можно, даже не обладая высокими интеллектуальными способностями. Цель номер один: избавиться от Джесси Ли, ведь план Ларса по тому, чтобы хорошенько выбесить Беатрису своим личным выбором пары, оказался не только выполнен, но и перевыполнен. Кандидатуру на роль мужа хуже Джесси Ли найти бы Ларсу не удалось. Аргайл не жалел о своем выборе, скорее наоборот… поражался тому, насколько ему повезло наткнуться на Джесси в том чахлом омега-пабе. Мог ли он тогда предположить, что они настолько друг другу подойдут? Да ни в жизни. Вот только теперь Аргайл начинал все больше беспокоиться о целостности Джесси. Ларс тоже представлял для омеги угрозу, это неоспоримо. Но Аргайл не шел ни в какое сравнение со своей матерью, которая, кстати говоря, обычно и становилась виновницей срывов сына. Махинации с землей и таборами, коробка с насекомыми. Все это она делала лишь для того, чтобы Ларс раз за разом терял контроль и человеческий облик. Беатриса подталкивала Ларса совершить что-нибудь непоправимое. Конечно же, с Джесси. Ей на радость. Случись такое, и Беатриса убила бы сразу двух зайцев: избавилась от Ли и окончательно сломала сына. Хорошо, что она все еще недооценивала Джесси. И их с Ларсом тандем. Альфа раскрыл ладони и уставился на длинные пальцы, которые днем ранее смыкал на тонкой омежьей шее. Ларс плохо помнил этот момент. Визуальная составляющая расплывалась и рвалась в самых неподходящих местах. Зато в памяти Аргайла обжигающим клеймом запечатлелись чувства, что драли его изнутри подобно запертым в клетке диким животным; хрупкость шеи омеги; стучащий под подушечками пальцев чужой бешеный пульс; мягкость кожи и запах страха, который издавал холодный пот, что прошиб в тот момент омегу. Джесси был напуган. Сожми сильнее. Сделай ему больно. Возьми его. Покажи, кто здесь главный! Эти мысли принадлежали не Ларсу, а инстинктам, но легче от этого становилось едва ли. Аргайла воспитывали человеком, который привык ставить личные желания ниже семейного долга, статуса, воспитания и гордости. В каком-то смысле желать что-то менее глобальное, чем всеобъемлющая власть и баснословное богатство, являлось в их семье почти постыдным. Мать всегда говорила, что Ларсу не следует скатываться до мелочности обычных смертных. Желать определенную марку машины или конкретную квартиру в конкретном доме — это для детей и бедняков. Аргайлу следовало жаждать корпораций, которые он бы подмял под себя, званых ужинов в королевской семье, которые бы вели к выгодным изменениям в налоговой системе и напрямую влияли на законодательство Великобритании, вложений, которые бы исключительно преумножали семейное состояние. Жадность превалировала над здравым смыслом. Но по мнению Беатрисы, на меньшее растрачивать свой потенциал Ларс просто не имел права. Иначе он такой же бездарь, как и девяносто девять и девять десятых процента населения всей планеты. Как высокомерно. И как типично для общества, в котором Ларс воспитывался. Так почему же Аргайл не стал одним из них? Беспринципным животным жилось куда как проще. Не имелось у них ни лишних душевных мук, ни моральных тупиков. Но альфа, похоже, вырос страшным бедняком с отвратительно мелочными желаниями, даже близко не стоявшими с покорением Лондонской биржи или флиртом с королевскими особами. Скажи Ларс матери, что все его потребности на данный момент вертятся вокруг безродного омеги, о скверном воспитании которого мог бы слагать легенды сам Дьявол, и Беатриса подняла бы сына на смех. Другие люди никогда не несли для нее ценность, если знакомство с ними как минимум не приводило к колоссальным прибылям. Раньше Ларсу казалось, что презрение матери распространяется только на омег. Позже он понял, что половая принадлежность собеседника для Беатрисы не имела никакого значения. Она уважала лишь тех, кто достиг ее уровня или пошел дальше. А таких людей было можно пересчитать по пальцам одной руки. Да, она пыталась сделать все для того, чтобы в этот список вошел и Ларс. Но, черт побери, какими методами?! И действительно ли она хотела именно этого? Потому что иногда Ларсу казалось, что он для матери — кость в горле, нежелательный претендент на власть. Кажется, даже она сама до конца так и не определилась, являлся ли ее сын в первую очередь наследником или все же угрозой ее всеобъемлющей власти. Джесси Ли в комнате не оказалось. Этому Ларс не удивился, предположив, что омега предпочел уйти, как только альфа провалился в сон. Я бы и сам не рискнул спать в одной постели с человеком, который чуть меня не придушил. Ларс вышел в коридор и уже направился в свою комнату, когда тихий щелчок входной двери заставил его вздрогнуть и замереть. К горлу резко подкатил ком. Параноидальные мысли подобно вспышке света завладели разумом Ларса еще до того, как альфа осознал, в чем именно готов обвинить Ли. Новый виток синдрома отмены? Аргайл сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, с усилием отгоняя от себя иррациональные гипотезы, после чего медленно вышел в гостиную. Альфа уверял себя в том, что все в порядке, но невольно готовился к слепящим вспышкам и оглушительному потоку неприятных вопросов со стороны надуманной толпы репортеров. Черт, да за кого я принимаю Джесси Ли? За обычного перепуганного человека. Не хочу, чтобы эта квартира превратилась для него в камеру пыток. Никаких репортеров, естественно, не обнаружилось, один лишь лучащийся раздражающей бодростью Джесси с разноцветными пакетами в руках. Ларс при виде энергичного Ли на мгновение даже усомнился, а правда ли прошлым вечером произошло то, что произошло? Может, это был всего лишь дурной сон? Синяки от пальцев, украсившие шею омеги, разрушили надежды Аргайла. Этим утром Джесси, наступив на горло своей любви расхаживать по дому в одних трусах, облачился в легкие брюки и водолазку с высоким воротом. Но даже она полностью масштабов катастрофы на шее омеги скрыть не смогла. Красно-фиолетовые синяки от пальцев легко угадывались на смуглой коже прямо под линией челюсти. О припухшей рассеченной брови и налившемся на лбу синяке и говорить нечего. Эта травма не являлась заслугой Ларса, но она придавала Джесси еще более уязвимый и в некоторой степени трогательный вид. Аргайлу так и хотелось… прижать омегу к себе, погладить его по голове, извиниться и заверить, что все будет хорошо. Только вот просчитать реакцию Ли на подобные действия Ларс не рискнул. Он просто меня обматерит? Или еще и по лицу саданет? Скорее всего, второй вариант. — Уверен, что разумно показываться перед людьми в таком виде? — Ларс не собирался начинать утро с претензий, но вопрос сорвался с его губ раньше, чем он подумал. Альфа тут же укорил себя за грубость, потому что приличный человек для начала поинтересовался бы самочувствием омеги. — А меня никто не видел. Я попросил охрану забрать мою доставку и оставить пакеты у двери, так как сам я страшно гриппую, — подмигнул Джесси Ларсу, после чего разразился пугающе правдоподобным кашлем. — Как ты себя чувствуешь? — выдохнул Аргайл, пытаясь исправить положение, но теперь будто бы задав этот вопрос невпопад. Джесси окинул его изучающим взглядом. — Явно лучше тебя, — усмехнулся он, заглядывая то в один пакет, то в другой. Ларс готов был поклясться, что появившаяся на губах омеги хитрая ухмылка не сулила ничего хорошего. Что он там такого приобрел? — Покупка настолько важна, что не могла подождать пары дней до схода синяков? — хмуро спросил Аргайл, продвигаясь к кофемашине. Амплуа ворчуна Ларсу сегодня подходило куда больше воспитанного аристократа. В сторону пакетов альфа не смотрел намеренно, дабы не выказать неуместно яркого интереса и позже об этом не пожалеть. Уж Джесси Ли не упустил бы возможности вновь подтрунить над альфой. Неважно, каким способом. Неважно, на какую тему. А Ларс проснулся со слишком уж активным добрым утром ниже пояса, чтобы четко понимать, на каком пределе его бедные нервы. — Кто-то встал… не с той ноги? — поинтересовался Ли игриво, при этом делая странную паузу в середине фразы. — Я каждый день встаю не с той ноги, — проворчал Ларс, понимая, что на данный момент уместнее ползать перед Джесси на коленях и умолять о прощении, даже если сам омега обиженным себя не ощущает. Все лучше, чем ходить и цепляться к каждой мелочи, как престарелая домработница. Впрочем, ворчание — это лишь вершина айсберга. Джесси достаточно четко обозначил свою позицию касаемо очередной гипотетической потери Ларсом контроля. Еще один промах — и их пути разойдутся раз и навсегда. Жестко, но справедливо. Ларса такая концовка их истории не устраивала. Да, Аргайл до сих пор не понимал, что именно их с Джесси ждет впереди и подходят ли они друг другу, учитывая разницу менталитетов и воспитания. А мысль о семье с таким взбалмошным омегой все еще вызывала нервную улыбку. Тем не менее об их расставании не могло идти и речи. Нет значит нет. Поэтому, если и в будущем я планирую отчитывать его за бессовестное поведение, осечек с моей стороны быть больше не должно. Легко сказать, а вот сделать… Если мать продолжит показывать психологические фокусы, где гарантия, что Ларс не сорвется вновь? И на какую больную мозоль эта женщина не постесняется нажать в следующий раз? Ответ возник в голове Ларса сам собой, и по спине его пробежали мурашки. Что ж… Рано или поздно мне все равно предстояло бы столкнуться с этой проблемой, верно? Но прежде следовало пережить абстинентный синдром. Для этого всего-то и требовалось держать себя в руках двадцать четыре часа в сутки, стараясь не скатываться в клиническую депрессию и не позволять себе бросаться на людей. Легко. Ха-ха. Впрочем, продолжительный контакт с большой концентрацией феромонов омеги однозначно бы облегчил страдания Ларса. А наибольшая концентрация феромонов обычно выпускалась в воздух во время… …секса. И желательно в течку… — Ворчишь как дед, — усмехнулся Джесси, плюхаясь на диван и любовно поглаживая пакеты с символикой, Ларсу незнакомой. Эмблема на пакетах не принадлежала известному бренду. Что это? Одежда? Косметика? Предметы интерьера? Предметы интерьера и Джесси? Чем он может украсить мою квартиру? Скульптурой иронично большого фаллоса? Ларс, не спросив омегу, на автомате налил две чашки кофе и вернулся в гостиную. Предметы интерьера с эротическим подтекстом, лишь появившись в голове альфы, выходить из нее теперь ни в какую не желали. Как бы Ларс ни старался уважать личные границы Джесси, эту дрянь (если в пакетах именно то, что он успел напридумывать) он в своем доме не потерпит! А если потерпит, то недолго. Или долго, но при… Господи Иисусе, Ларс, как ты докатился до такой жизни? Аргайл опустился на диван и позволил себе задержать взгляд на омеге больше чем на пару секунд. Было странно оказаться на месте Ли, ведь это омега сегодня полностью закутался в одежду, пока все еще приходящий в себя, помятый и неумывшийся Аргайл сидел перед Джесси в одних лишь домашних штанах. — Так что в пакете? — любопытство взяло верх. На губах Ли появилась настолько дьявольская улыбка, что Ларсу стало не по себе. — Я рано проснулся и взялся обзванивать зоомагазины, чтобы пристроить наших неожиданных гостей, — сообщил Ли, поглаживая пакеты так, как злодеи в фильмах гладили своих злодейских кошек. Ларса вновь передернуло. — Не верится, что кто-то на полном серьезе покупает себе в питомцы тараканов, — выдохнул он, сделав глоток обжигающего губы кофе. — Не всегда. Еще эти милые создания — отличный корм для живности покрупнее, — сообщил Джесси, не переставая улыбаться. — Один магазин с радостью согласился забрать всех тараканов! — Рад это слышать. Но при чем здесь пакеты в твоих руках? — О-о-о… — глаза Джесси сверкнули. — Это плата за зверинец. Не думал же ты, что я отдам этих редких в нашем климате букашек бесплатно? То есть ты на этом, хитрый мальчишка, еще и заработал?! — Зоомагазин согласился заплатить тебе за тараканов? — не поверил ушам Ларс. — Верно. Но от денег я отказался, — сообщил Ли, смотря на альфу так, будто услышал мысли Аргайла о сексе и решил не терять времени зря. — Взял оплату товаром. …Почему у меня плохое предчувствие?.. Ωα Утро оказалось богатым на события. Для начала, Оливер и Уильям страшно проспали. Еще бы. Заснуть с первыми лучами рассветного солнца было не лучшей их идеей. Следующие двадцать минут Купер метался по квартире, пытаясь привести себя в порядок (придурочный Гровенор умудрился оставить засосы везде (ВЕЗДЕ, МАТЬ ТВОЮ!), где только можно!) и при этом поднять с постели Уильяма. А оказалось это не так-то просто. Альфа вроде бы просыпался, обещал, что вот-вот встанет, после чего тут же возвращался в царство Морфея. И так несколько раз. По-настоящему Уилл пробудился, лишь когда Оливер пошел на крайние меры и уселся альфе на пах, оказавшись аккурат перед вздымающим покрывало утренним стояком. Руки альфы моментально оказались на заднице Купера. Гровенор нагло потянулся за поцелуем, бормоча что-то про «доброе утро», но Олли быстро убедил его, что «добрым» это утро даже не пахнет. Поцелуя не случилось. Зато альфа был жестоко вытолкнут с кровати и бескомпромиссно отправлен в ванную комнату. — Пошевеливайся, если не хочешь, чтобы Ава спустила с нас три шкуры! — гаркнул Оливер, прикидывая, насколько по-дурацки он будет выглядеть в обернутом вокруг горла шарфе и свитере с длинными рукавами посреди пусть и прохладного, но все же лета?! И есть ли в принципе смысл так наряжаться? Прячь засосы или не прячь, все на работе моментально учуют запах Гровенора, впитавшийся в кожу Оливера. И не помогут Куперу ни парфюмированный гель для душа, ни апельсиновое мыло, которым он истерично мылил шею добрых десять минут. Купер терпеть не мог оказываться в положении, при котором малознакомые люди в силу обстоятельств (и запаха) с какого-то хрена становились невольными наблюдателями личной жизни Оливера. (Чертова природа!) Такое уже случалось ранее, и Куперу подобный опыт не понравился. На этот же раз ситуация ухудшалась еще и тем, что помимо Олли внимание будет направлено еще и на Уильяма. Реакцию работников стройки предугадать несложно. Другие альфы, включив альфью солидарность, возьмутся хлопать Уилла по плечу, выказывать немую поддержку, восхищаться смелостью Гровенора (Черт, с таким омегой перепихнуться рискнет не каждый!), а может, даже позволят себе пару скользких шуточек. Что же касается Оливера… Ну а что тут может его касаться? Очередной омега, которого поимели. Нет, Оливер не считал своих сослуживцев такими уж мерзкими сплетниками. Но типичный стиль поведения настолько внедрился в общественную жизнь, что просто не мог не проявить себя даже в комфортной компании. Я переживал это раньше, я переживу это и сегодня. — Уилл, сколько можно стоять под душем?! Ты собрался не только опоздать на работу, но еще и разорить меня? — застучал Оливер кулаком по двери, стараясь придать голосу как можно более суровый тон. Сделать это оказалось не так-то просто, учитывая, что прошлая ночь напоминала о себе не только алеющими пятнами по всему телу, но и красноречивыми ощущениями ниже поясницы и целой коллекцией свежих воспоминаний. Потому Олли спотыкался на каждом третьем слове и замолкал, если улавливал в своем голосе дрожь. «Как я вообще буду сегодня работать, когда у меня ломит все тело?!» — Олли пытался сокрушаться хотя бы у себя в голове, но и это не понижало градуса внутренней восторженности. Секс был великолепен! Уилл был великолепен! И этот чертов день, несмотря ни на что, тоже был великолепен! Но Олли не понравилось слепящее чувство счастья, которое завладело всем его сознанием. Омега настолько привык к тому, что за чем-то хорошим обязательно тянулась локальная катастрофа, что теперь не мог расслабиться и насладиться моментом. Вселенная будто бы каждый раз требовала от Купера плату даже за крупицу дарованной радости. Страшно представить, что она собиралась потребовать за потрясающую ночь. — Уилл! — вновь позвал Оливер, уже успевший заправить кровать, одеться, приготовить одежду Гровенора и даже сделать альфе дрянной растворимый кофе. Купер вернулся к ванной и уже занес руку, чтобы вновь начать стучать, но дверь распахнулась раньше. Альфа (абсолютно голый, кстати говоря) бросил на омегу хмурый взгляд из-под мокрой челки. — Олли, прекрати меня подгонять. Несколько минут ничего не решат! — Уилл очень смешно взъерошил мокрые черные волосы, подчеркивая свое недовольство. — Решат! — не согласился Купер. — И… и надень нижнее белье! — Готов это сделать сразу после того, как ты одолжишь мне что-то из своего, потому что мои трусы с твоей легкой руки разошлись по швам прошлой ночью! — процедил альфа сквозь клыки, начиная заражаться нервозностью Оливера. Купер в долгу не остался и не преминул кинуть в ответ пару едких комментариев. Уиллу тоже нашлось что сказать. Слово за слово… Оливер упустил момент, когда оказался под теплыми струями душа без штанов, упершись руками в стену и пытаясь удерживать равновесие в ответ на каждый новый рваный толчок. Доброе утро все же может быть добрым! На работу Уилл и Оливер безбожно опоздали. Гровенор даже не пытался скрыть своей довольной рожи, всю поездку в метро раздражающе насвистывая себе под нос какую-то простенькую навязчивую мелодию. Купер его радости не разделял, потому что он, в отличие от некоторых, слишком дорожил своей работой и искренне боялся ее потерять! «Ой, Оливер, а почему ты не вспомнил об этом часом ранее, когда Гровенор решил вместо завтрака хорошенько тебе присунуть?!» Не каждое утро так везет. Следовало пользоваться ситуацией. Или нет? Олли злился на себя за слабодушие, на Уилла — за то, какой у него потрясный член, на солнце — за то, что светило оно слишком ярко даже сквозь тучи, и на работу, на которую следовало приходить спозаранку. Сквозь раздражение Купер морально готовился к взбучке от Авы. Так-то руководителем Олдридж была более чем адекватным, но сейчас сроки у их бригады горели ярче белого пламени, и каждый потерянный час стоил непростительно дорого. Оливер уже успел придумать целую речь с извинениями, в которой оповестил бы Олдридж о своей готовности выйти на работу в свой выходной, чтобы отработать время, пропущенное этим утром, а еще переработать пару часов совершенно бесплатно (Только не увольняйте, умоляю!), когда впереди замаячили ворота стройки. Сегодня рядом с ними образовалось странное столпотворение. Еще и автомобиль полиции напрягал одним лишь своим наличием рядом с работой. Хотя лучше уж полиция, чем скорая, указывающая на происшествие на территории стройки. «Не мое дело», — одернул себя Оливер, стараясь даже не смотреть в сторону скандала, к которому он приближался. «Или мое…» — невесело добавил Купер, подойдя ближе и узнав практически всех участников уже затухающего конфликта. Ава Олдридж, яростно жестикулируя, тыкала пальцем в трех помятых альф, заверяя полицию, что эти маргинальные особи должны гореть в Аду. Босс, несколько альф и один бета из бригады Оливера выглядели растрепанными и максимально злыми. Трио, которое как раз заталкивали в полицейскую машину — тоже. Оливер невольно остановился, а затем и вовсе попятился, увидев лица людей, которым в ближайшее время предстояло близкое знакомство с лондонскими констеблями. — Уи-и-илл, — Купер сам не узнал своего полного страха голоса. — Вижу, — кивнул Гровенор. — Стой здесь, а я узнаю, какого хера тут… — Нет, я тоже хочу знать… Мне просто… — Олли не знал, что именно ему было нужно. К счастью, Гровенор распознал его пожелание раньше самого омеги. Альфа взял Купера за руку и медленно потянул за собой, при этом держась впереди и тем самым закрывая Оливера от маячащего впереди скандала и его участников. — Эти ублюдки проникли на стройку! — и не думала угомониться Ава. Такой взбешенной Купер ее ни разу не видел. — Шлялись по закрытой территории! ОБОССАЛИ ВОРОТА! Пытались поджечь трейлер, в котором размещен мой кабинет! Они… — Да неправда все это… — невнятно выдохнул один из альф, порываясь выбраться из полицейской машины. Да он же пьян! А точнее, пьяны были все три идиота. — Мы вообще заблудились! Ой, правда? А может, вы напились и решили отыскать альфу, который недавно устроил вам взбучку? Или омегу, которого не успели пустить по кругу? Доброе утро резко испортилось благодаря случайному лицезрению Оливером ублюдков, что еще недавно ходили выбивать из Уилла деньги. — Знаю я, как вы заблудились! Я ваш запах и раньше улавливала! Не первый раз здесь ошиваетесь! У Авы чертовски тонкое обоняние. Пьяное трио взялось оправдываться, но резко замолчало, завидев приближающихся Гровенора и Купера. — Я думал, твои родители решили вопрос, — тихо выдохнул Олли, ощущая, как по телу его прокатывается дрожь. — В процессе решения, — кивнул Уилл. — Не думаю, что в данном случае дело в деньгах. Это уже личное. Из-за той драки. — Но на хрена они полезли на стройку? — Черт его знает. Может, хотели подстеречь меня. Или планировали подгадить иным способом. — Тупость какая-то. — А с каких пор в коллекторы набирают гениев? — невесело усмехнулся Уилл, даря пялящемуся на него трио сдержанную улыбку. — Не хочешь рассказать полиции о вымогательстве? — Не особо, — качнул Уилл головой. — Во-первых, это тут же просочится в прессу. А мне бы не хотелось вновь подставлять родителей. Они и так разгребли достаточно моего дерьма. Во-вторых, те, на кого работают эти придурки, не пустят ситуацию на самотек. Драться с мелкими бандюганами — это одно. Переходить дорогу лондонской мафии — совсем другое. Скажу прямо — у меня кишка тонка. Не хочу, чтобы мой героизм похоронили в Уистманском лесу вместе с трупом, — мрачно выдохнул Гровенор. — Но не переживай. Мы найдем управу на этих троих придурков. Тебя они больше не тронут. Никогда, — подчеркнул он, приближаясь к пышущей гневом Аве. — А вы где пропадали?! — рявкнула она и залепила Уиллу такую затрещину, что альфа аж пошатнулся. Олдридж в крайне дурном настроении могла подарить своим работничкам один-другой подзатыльник, но такое проявление любви заслуживали лишь другие альфы. Ава никогда не трогала бет или тем более Купера, скорее всего, из-за того, что они силы ее удара могли и не пережить. — Я очень извиняюсь… — забубнил себе под нос Уилл, потирая ушибленную голову. При этом жестом у себя за спиной он дал Оливеру знак потихоньку продвигаться в сторону приоткрытых ворот. Альфа собирался стоически взять весь гнев взбешенной Авы на себя. Олли напоследок кинул еще один взгляд на машину полицейских. Лишь один из трио идиотов набрался духа посмотреть на него и тут же отвел взгляд. Альфы понимали, что если Купер сообщит полиции о домогательствах и попытке изнасилования, проблемы их могли возрасти. Проникновение на частную собственность, хулиганство и вандализм — это одно, а домогательство — совсем другое. Альфы наверняка решат, что им повезло, раз Олли не нашел в себе силы открыть рот. Купер же знал, что нет ничего унизительнее, чем пытаться доказать, что ты жертва. Особенно если ты омега, плечи у которого шире, чем у большинства альф. Купера просто подняли бы на смех. Знаем. Проходили. Так что в этом вопросе омега решил положиться сугубо на Гровенора и его обещание. Альфа он, в конце концов, или кто? Купер надеялся, что в будущем не пожалеет о принятом решении. Олли быстро переоделся в раздевалке и двинулся было в сторону кабинета Олдридж, но не успел сделать и пары шагов, когда ему в спину прилетело презрительное: — Воняет, как от шлюхи. Купер устало вздохнул и оглянулся. А на манеже лица те же. Это утро точно решило убить последние нервные клетки Оливера. Рыжий альфа с густой бородой, как обычно, в окружении своей бригады, как обычно, говорил гадости в спину Оливеру. — Да? — Олли провел носом по собственному запястью. — А по-моему, пахнет альфой. — Вот именно, — фыркнул рыжий работник стройки. — А твой омега, если он у тебя есть, тоже шлюха, раз спит с тобой? От него же тоже пахнет альфой. Или ты предпочитаешь компанию себе подобных? — невинно поинтересовался Купер. Вообще-то, он не имел ничего против альф, предпочитающих других альф. Это было даже… хм… возбуждающе. Но рыжий придурок явно относился к тем типам, для которых подобные домыслы звучали как страшное оскорбление. — Бессмертным стал, Купер? Ого, он и фамилию мою знает? Это даже пугает. — А ты? Оливер резко обернулся на голос. Уильям с недовольной рожей шел в его сторону. Другие альфы однозначно тут же распознали, что исходящий от Оливера запах принадлежал Гровенору. Одно дело обвинять омегу в интрижке с незнакомцем, совсем другое — столкнуться с его партнером нос к носу. Рыжий сразу потерял интерес к продолжению беседы. Одни его сослуживцы вздохнули с облегчением, явно не радуясь перспективе очередного конфликта между альфой и омегой, другие же, наоборот, взялись тихонько подначивать рыжего коллегу, желая понаблюдать драку двух альф. Но и этому конфликту сегодня разгореться было не суждено. Ава Олдридж, главная решала этого утра, издалека завидев толпу неработающих лентяев, с помощью пары забористых фраз указала, кому и чем следует заниматься в ближайшее время. Другая бригада предпочла тут же ретироваться, а Уилл разве что не побежал в раздевалку, надеясь не заработать еще одной оплеухи. Олли, чуть подумав, последовал за ним. — Слухи распространятся быстро, — пробормотал Купер, наблюдая за тем, как Гровенор поспешно стягивает с себя футболку. — Слухи о чем? — О наших взаимоотношениях. — И? — Ты ведь сам переживал по поводу прессы, — сдержанно напомнил Оливер. — Мне бы не хотелось, чтобы каждая желтая газетенка узнала, в какую я попал ситуацию, и обсосала тот факт, что меня кинули на деньги. Я, может, и идиот, но не стремлюсь рассказывать об этом всему миру! Но при чем здесь ты? — При том что каждая желтая газетёнка может решить, будто ты встречаешься с альфой. Тебя такая перспектива не беспокоит? — невесело усмехнулся Олли. Уилл как раз (увы) полностью переоделся и развернулся к Оливеру. — С каким это альфой я встречаюсь? — Так со мной же, — пробормотал Олли себе под нос. Может, он слишком торопит события? — Так ты же омега. Спасибо, Уилл. И что бы я делал без твоих ценных напоминаний? — Но похож на альфу, — сдержанно процедил Купер сквозь зубы. Уильям прекрасно понимал, что Оливер имеет в виду! Так на черта этот спектакль?! — Абсолютно не похож, — покачал Уилл головой. — А если бы и был, меня не волнуют чужие заблуждения, — пожал альфа плечами. — Рано или поздно нас все равно начнут замечать вместе. Пусть привыкают к тому факту, что самый горячий холостяк Лондона отныне занят! Оливер невольно приподнял брови. — Чему ты удивляешься? Тому, что ты рассуждаешь о наших отношениях, как о весьма долгосрочном проекте. — Я думал, что самый горячий холостяк Лондона — Ларс Аргайл, — усмехнулся Олли. — Да как ты смеешь?! — наигранно всплеснул Уилл руками, шагая к выходу из раздевалки. Но у двери он остановился и оглянулся на Оливера: — Идешь? Гровенор широко улыбнулся, продемонстрировав свои безбожно сексуальные клыки. — Ага. …Мне очень хочется верить, будто все наконец-то хорошо… Αα Хью проснулся от нахлынувшей паники. Запах, что просочился в его ноздри, ничего хорошего не сулил. Феромоны Дуайта плавали повсюду. Без преувеличений. Ими пропахла подушка Монтгомери, одеяло и даже домашняя одежда. Ими пропитался воздух вокруг. Феромоны однозначно въелись даже в ковер. Откуда столько? Единственное вразумительное объяснение — у Пемброка началась очередная течка, да такая, что феромонами теперь грозил фонить весь дом Хью. Но черт с ним, с запахом, Дуайту в этом случае должно быть, мягко говоря, очень не очень. А учитывая, что у омеги и без того имелось достаточно физических травм… Хью вскочил с кровати, вылетел из своей комнаты, в пару шагов преодолел коридорчик до гостевой комнаты, распахнул дверь и… уперся взглядом в угрюмого омегу, спокойно сидящего на кровати. — Чего? — процедил Пемброк сквозь зубы. Странно, но… запах не усилился. В комнате Дуайта пахло точно так же, как в комнате Хью. Не насыщенней. Что-то я не понял… Как такое возможно? Неужели я сам вчера принес в комнату запах Пемброка после того, как таскался с ним по больнице? Видимо, так оно и было. — Ничего, — выдохнул альфа стушевавшись. — Ну так, блядь, выйди, — рыкнул омега. — Ага, да, извиняюсь, — поспешно бросил Хью и тут же закрыл за собой дверь. Какого черта?! Это мой дом! Я могу ходить где… Монтгомери сделал несколько глубоких вдохов, взывая к собственной разумности. Какой смысл строить из себя гордеца. Дуайт был грубияном вчера и будет им завтра. Пора бы прекращать удивляться. Прохладный душ, утренняя прогулка с собаками и горячий кофе вернули Монтгомери к его личному равновесию. Завтрак уже ждал на столе. Прислуга приготовила не одну, а две порции, не задав ни единого вопроса. Монтгомери предложил завтрак Дуайту, но омега предпочитал изучать углы новоявленной комнаты, не выказывая интереса ни к еде, ни к чему-либо другому. Что же сделать, чтобы вытащить его из этого состояния? Прямо сейчас омега будто бы окончательно потерял веру в будущее и просто ждал… вот только чего? В голову приходил ответ, от которого внутри у Хью все холодело. Нет-нет-нет, Дуайта следовало вытаскивать из его личного ада. — Я собираюсь в конюшню. Хочешь составить мне компанию? Монтгомери надеялся, что его предложение прозвучало не подозрительно. Лошади, как и собаки, входили в список животных для пет-терапии. Хью о ней знал и раньше, так как некоторые его лошади с добрым нравом не раз участвовали в волонтёрских проектах психологического направления. Правда, обычно к лошадям приводили особенных детей. Но и для взрослых такая терапия тоже годилась. Прошлым вечером Монтгомери прошерстил не меньше полсотни сайтов и уже готов был взвыть от отчаяния и непонимания, как вместить себе в голову за один вечер то, что люди изучали годами. Тогда-то он и наткнулся на знакомый термин «пет-терапия». Собаки Монтгомери для терапии не подходили, потому что им самим не помешал бы собачий психиатр, а вот лошади… — С хуя ли? — огрызнулся Дуайт. Хью даже бровью не повел. — Решил, что, возможно, оставаться в этом доме в полном одиночестве тебе будет не очень комфортно. Омега явно задумался. Нахмурился. Глянул на Хью. Отвел взгляд. Вновь уставился на альфу, будто ожидая подвоха. — То ли дело твоя компания, — наконец, родил он язвительный ответ. — Моя, собак и лошадей, — мягко поправил его Монтгомери. — Меня заметят. Подошел к вопросу с другой стороны? Отлично. Значит, раздумывает. — Наденешь мою толстовку, как вчера. Она скроет и внешний вид, и запах. — Ага. А еще я весь провоняю твоими феромонами! — прошипел омега. — Знаешь ли, я тоже тобой изрядно провонял, — фыркнул Хью. — У меня вся кровать благоухает так, будто ты в ней валялся! — ткнул альфа пальцем в сторону своей комнаты. Дуайт побледнел. — Вали! — заорал омега, тыча пальцем в дверь. — И больше не лезь ко мне! Вот же… А я-то думал, что между нами установилось хотя бы подобие доверия. Решив не напирать, Хью собрал вещи, вооружился новеньким седлом, сбруей и формой и вышел на лужайку. Собаки завиляли хвостами, точно зная, что впереди их ждет шикарное приключение. Альфа уложил все вещи в глубокий багажник, разместил собак на заднем сидении, сам плюхнулся на водительское место и уже было потянулся к кнопке зажигания, когда боковым зрением уловил движение. — Твою ж!.. мать… — невольно воскликнул Хью, хватаясь за сердце. Дуайт, закутавшись в толстовку Монтгомери, будто в плащ, и натянув на голову капюшон, сидел на пассажирском месте и будто бы пытался слиться с обивкой автомобиля. Когда он успел? Да еще и так незаметно?! — Напугал, — пробормотал Монтгомери уже спокойнее. — Значит, ты передумал? Дуайт насупился и отвернулся к окну. …Чертовски приятный собеседник… Нет!.. Ω Предполагая, что Ларс пробудится недовольным окружающим миром и ненавидящим всех и вся, а в первую очередь себя самого, Джесси решил немножечко развеять весьма угнетающую обстановку. Проснувшись нетипично рано, Ли выволок многострадальную тараканью коробку в коридор и взялся обзванивать все круглосуточные зоомагазины Лондона, при этом без конца тасуя потрепанные карты таро. Сколько бы раз Ли ни пропускал карты одни сквозь другие, пальцы отказывались останавливаться и выуживать заветный ответ на крутящийся в голове парня вопрос. Джесси блуждал по гостиной минут двадцать, пока, наконец, карта не выпала из колоды сама. Старший аркан «Дурак» опустился на пол прямо перед Ли. На карте изобразили юношу-бету в цветастом кафтане. Он стоял в начале длинной скалистой тропки, которая уходила высоко вверх. Джесси поднял карту с пола и повертел ее в руках: — Это я-то дурак? Вещаете так, будто потеряли способность гореть, — фыркнул Ли, плюхаясь на диван и пытаясь припомнить, что же там говорила про эту карту тетя Гюли. Пусть Джесси привык придумывать таро личные интерпретации, прямо сейчас ему бы не помешала любая помощь, даже от карт, в волшебство которых он не верил. — «Начать сначала», — выдохнул Ли всплывшую в голове фразу. Точно. Новый жизненный виток. Сначала, значит? Спустя час Аргайл сидел напротив Ли и не выглядел особо готовым к чему-то новому. Какая жалость. Но Джесси был рад и тому, что их утро началось не с извинений, стыдливых взглядов или избегания друг друга. Ларс потихоньку учился прямолинейности как минимум в отношении Джесси. И это воодушевляло. Но до полной гармонии друг с другом им было еще очень далеко. — Зоомагазин согласился заплатить тебе за тараканов? — Ларс выглядел обескураженным. На его лице так и читалось: «Матерь Божья, ты и грязь бродягам продашь, если понадобится?!» — Верно. Но от денег я отказался, — Ли еле заметно поерзал, прекрасно зная, какой будет реакция Ларса. Он не надеялся на то, что альфа тут же поддержит его идею. О нет. Аргайл будет сопротивляться. Возможно, даже взбесится. Джесси хотел, чтобы он взбесился! Хе-хе-хе!!! — Взял оплату товаром, — Ли зашуршал пакетами из магазина. — И что там? — Ларс, бледный и недовольный, прожигал омегу взглядом. — Закрой свои черные глазюки и не открывай, пока не разрешу. — Ли, мне не нравятся подобные игры. — Почему? Тут же начинает играть альфья гордость? Или очко? — усмехнулся Ли, с удовольствием наблюдая за тем, как аристократическое лицо альфы вытягивается. — Ну пожа-а-алуйста, — протянул Ли, строя из себя невинность. — Чего тебе стоит? Неужели ты совсем мне не доверяешь? — Джесси изобразил плаксивую гримасу. — Ли, ужасно неправдоподобно… — покачал альфа головой. — Да блядь, — раздосадовано выдохнул Ли, тут же стряхивая с себя попытку быть милым. — Просто закрой свои черные дырки. Ты же понимаешь, что я не начну пырять тебя ножом или приковывать к батарее?! — …А ведь ты способен на такое, да? — Ну тут все зависит от ситуации… — задумчиво протянул Ли, постукивая пальцем по подбородку и встречаясь с суровым взглядом Аргайла. — Нефиг на меня так пялиться. Это ты меня вчера чуть не придушил, — не постеснялся напомнить Джесси. — Так что закрой рот. И глаза! Аргайла не порадовало упоминание прошлого вечера. Еще меньше вдохновила фраза «закрой рот». Но он таки сделал то, о чем его просил омега, а именно: перестал сыпать вопросами и зажмурился. Джесси с легкой дрожью в руках извлек из пакетов нужные предметы (боже, ну почему нельзя было все сложить в один) и подошел к альфе. — Откинься на спинку дивана. Нет, глаза не открывай, рано. И ни о чем не спрашивай. Просто откинься, — поспешно добавил Джесси, заметив, как Ларс уже приготовился к новой словесной перепалке. Аргайл вздохнул настолько тяжело, будто Ли попросил его поднять по лестнице на сотый этаж пятнадцать кегов с элем. Ли сперва хотел присесть рядом, но понял, что в этом случае у него точно ничего не получится. Чем меньше Ларс думает, тем больше шансов на успех! Потому Джесси нагло уселся Ларсу прямиком на колени. — Что ты?.. — Молчи и не открывай глаза, просил же, — вздохнул Ли, ощущая, как альфа под ним напрягается. Аргайл начал нервно барабанить пальцами по подушкам дивана, будто пытался справиться с желанием погреть руки о неожиданно нарисовавшегося рядом омегу. Ли вооружился главной покупкой, аккуратно прижал ее к лицу Аргайла и закрепил на голове альфы толстыми ремешками до того, как Ларс понял, что что-то не так. Альфа распахнул глаза и потянулся руками к лицу, но Ли ловко поймал его за запястья и опустил обе его ладони на свои бедра. — Сними, — процедил Ларс сквозь клыки. Во взгляде его прочиталось раздражение, но руки впились в мягкую кожу омеги. — Зачем? Тебе идет, — протянул Ли, проводя пальцем по ремням черного намордника. Джесси специально выбрал модель, которую покупали для больших альфа-собак, потому что изнутри она была укреплена стальными прутьями, а с внешней стороны украшена кожаными ремнями и блестящими шипами. Весьма стильно. И черт… Ларсу намордник шел в тысячу раз больше, чем четвероногим! — Я не собака, — рыкнул Ларс, очень в этот момент походя на (кто бы мог подумать!) пса. — Конечно, не собака. Ты дикий кобель, который не всегда может контролировать то, куда вгрызается своими клыками, — фыркнул Джесси, водя пальцем по прочным углам намордника. — Ли, ты… Дай догадаюсь? Перехожу все видимые и невидимые границы? Опять? Джесси не стал вслушиваться в ворчание альфы. Он вплотную прижался к Ларсу и бесстыдно провел языком по одному из ремешков намордника, при этом не сводя глаз с ошарашенного… обескураженного… ошеломленного… все эпитеты, которые обозначали высшую степень удивления, даже сказанные один за другим, не смогли бы в полной мере передать тот вид Аргайла, который в этот момент лицезрел Джесси Ли. …и не говори потом, что тебе не понравилось!..