Нюанс

Ω Джесси не мог отделаться от впечатления, что его дурачат. Поцелуй на фоне розового куста выглядел необычайно кинематографично, неожиданно, обескураживающе, и, кажется, у Ли от восторга чуть не подкосились ноги. А еще это казалось слишком нереальным, чтобы быть правдой. О таких вещах следует предупреждать! Не о нереальности и подкашивающихся ногах, конечно, а о том, что последует поцелуй! Когда ты предложил пропустить ужин, я настроился на то, что ты потащишь меня смотреть семейные фотографии, ковыряться в старом ностальгическом барахле или… Чем еще вы, аристократы, развлекаете друг друга, когда под рукой нет наркотиков? Но ты решил меня поцеловать? Без недельных намеков? Без приступов боли вперемешку с агрессией при синдроме отмены? Без поехавшей крыши? В здравом уме и доброй памяти? Это вообще нормально? А что, если мое сердце не выдержит?! Однако Ли предпочел потратить на громкую мысль «Какого черта?» жалкую секунду, после чего яростно вцепился в Ларса с обещанием себе вытянуть из этого момента максимум положительных эмоций. Еще через минуту Джесси пришлось признать, что таких эмоций слишком много и омега их наплыва, о, ужас, не выдерживает. Чтобы совсем не потерять рассудок (и не кончить в штаны, что однозначно возглавило бы топ позорных моментов из жизни парня), Ли попытался взглянуть на происходящее со стороны. Джесси с легкостью представил себя персонажем быстро набирающей популярность мыльной оперы. В этом случае он бы двигался по указке опытного режиссера. Главное — поймать нужный кадр! Закинь-ка голову чуть дальше! Да-да, правильно, молодец. А ты, Аргайл, целуй его с таким напором, будто только недавно раскусил, в чем прелесть близости с другим человеком! Представь, что хочешь его так невыносимо, что тебе почти физически плохо. Ты жаждешь обладать каждой клеточкой его хрупкого тела! Каждой, мать его, молекулой! А именно так Ларс и целовался. Не оставалось сомнений, опыт у альфы имелся и до появления в его жизни Джесси Ли. Но каждое движение Ларса, каждое касание языка было пронизано легким недоумением. Каждый раз, когда они с Аргайлом оказывались слишком близко друг к другу, альфа будто бы заводил бесконечный диалог с самим собой, звучавший примерно так: «Погодите, я не совсем понимаю, как такое может быть? Надо попробовать еще раз. Неясно, откуда возникают эти ощущения. Я ведь и с другими делал это же самое, но такого никогда не испытывал! Очень странно, но, несомненно, любопытно!». Ли настолько увлекся фрешем из собственных фантазий и вполне реальных физических ощущений, что упустил момент, в который земля из-под его ног ушла. Ларс поднял Джесси на руки и торопливо зашагал в сторону дома, стараясь не отрываться от накаляющегося омеги. Или именно Ли не отрывался от Ларса? Черт его знает. Но Джесси действительно старался не упустить ни единой секунды счастливого мгновения, ожидая, что вот-вот альфа пойдет на попятную. Аргайл не впервые проявлял инициативу, но в прошлый раз ему хватило мозгов неожиданно ускакать в лес. А куда он побежит на этот раз? В поле? Не хочу я ловить его по всему Херефордширу, чтобы затем дрочить где-нибудь под черникой! Я заслужил под спиной мягкую перину, а не треклятую кашу из земли, сухих веток и дохлых насекомых. Потому омега предпочитал не отлипать от Ларса ни на мгновение. Если альфе требовалось перевести дух или повнимательнее разглядеть пролегающий впереди путь, Джесси тут же брался покрывать шею Аргайла торопливыми поцелуями, сильнее прежнего цепляясь за его волосы в районе затылка. Ларс при этом умудрялся ловко лавировать между предметами мебели, кустами и порогами, за всю их сотканную из поцелуев дорогу ни разу не споткнувшись и не заблудившись. Ли тоже краем глаза следил за их маршрутом: «Если ужин он решил променять на разглядывание растений, клянусь, я воткну ему в спину садовую лопатку! — в легкой панике думал Ли, когда они проходили мимо оранжереи. Даже поцелуи не убеждали его в том, что он понял Ларса правильно. — Если он потащит меня в библиотеку, я запулю ему в голову самый тяжелый томик, который смогу отыскать, — пообещал омега, заметив справа комнату, забитую батареями книг. — И придушу его подушкой, если мы ляжем спать!» — решил он четко, когда за дверью, что толкнул Ларс, нарисовалась широкая спальня. Ее для гостей заранее подготовила прислуга. А мама у Ларса та еще штучка, да? Лишь когда дверь спальни за Ларсом и Джесси захлопнулась и они погрузились в вечерний полумрак, до Ли начало доходить, что Аргайл не шутит, не собирается тащить его в оранжерею или библиотеку и явно не планирует бегство в поле. Половые феромоны, которые до того альфа стоически сдерживал, чтобы не рассифонить ими на весь чертов особняк, вырвались наружу и заполнили собой всю просторную комнату. Гипнотический запах мгновенно пропитал собой ткань одежды, въелся в волосы, коснулся кожи и начал медленно наращивать напряжение в нервных окончаниях, прямо или косвенно отвечавших за размножение. Все же имелись в обостренных инстинктах Аргайла и плюсы: пока другие альфы использовали парфюм или иные средства для усиления своих феромонов, от глубокого запаха Ларса у Ли буквально мокло нижнее белье. А Джесси ведь всю жизнь полагал, что фразы про влажные трусы — это намеренное преувеличение для подчеркивания переполняющих человека эмоций. Кто же знал, что такое возможно и в реальной жизни! Ларс поставил Джесси на ноги, но лишь для того, чтобы с новой силой впиться в его податливые, жаждущие новых прикосновений губы. Правда, альфа слегка не рассчитал силу, потому Ли от такого столкновения невольно шатнулся назад. Удержал равновесие омега лишь благодаря сильным рукам альфы, сжавшим его талию. Аргайл так старательно вжимался в Джесси, что Ли представилась отличная возможность прочувствовать уровень возбуждения альфы во всей, мать его, красе. Черт, да что на тебя нашло? Неужели все дело в закрытом гештальте в вопросе с матерью? Если бы только я знал раньше, в чем кроется корень зла! Тогда мы бы стояли на пороге этого дома еще месяц назад! Джесси взялся медленно пятиться к постели, при этом пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу на вороте рубашки альфы. Чертовы пальцы не желали подчиняться своему хозяину, ходя ходуном так, будто Джесси накрыло жесткое похмелье. Кстати, о похмелье… Я бы сейчас не отказался от пары порций бурбона… Для храбрости. — Что-то не так? — Ларс резко отстранился от Джесси, но из объятий его не выпустил. Руки альфы также дрожали, но при этом впивались в тело омеги с такой силой, что в будущем на смуглой коже могли расцвести синяки. Если такое и правда произойдет, Ли скажет Ларсу пару ласковых! Ли прищурился, пытаясь понять, что у Аргайла случилось на этот раз? Тошнота? Диарея? Все сразу? Говори, меня уже ничем не удивить. — Просто слегка нервничаю. Оно и понятно, — пожал Джесси плечами, при этом обвивая руками шею Ларса и пытаясь заставить альфу вновь наклониться к нему для поцелуя. Альфа не поддался. Вместо этого он повел носом, принюхиваясь. — Тогда почему от тебя пахнет страхом? — выдохнул он нервно. Джесси невольно отшатнулся от Аргайла и рефлекторно взялся обнюхивать себя. Но как бы он ни старался, запаха своего он, конечно же, не почуял. Глупая затея. — Это какая-то уловка? — уточнил омега хмуро. Он не был напуган, так какого черта Ларсу мерещится то, чего нет? Или все это выдумки, чтобы вновь оставить Ли с носом? — Нет. — Не я потащил тебя в постель, — Ли не собирался так ярко демонстрировать свою обиду, но это вышло само собой. — Если тебе необходимо очередное оправдание, чтобы не… — Джесси, я не шучу, — прервал альфа набирающую обороты звенящую претензию Ли. Аргайл вновь повел носом, поморщился и покосился на омегу. — Ты боишься меня? — нахмурился он. — Совсем дебил? — разочарованно вздохнул Джесси, понимая, что возникшая между ними хрупкая атмосфера чего-то волшебного разбивается вдребезги. Не знаю, о каком страхе ты ведешь речь, но… Хотя… Погоди-ка… — С моим запахом ты никак не связан, — продолжил Джесси уже спокойнее. Кажется, он понял, в чем дело. — Точнее, никакого отношения не имеешь к феромонам страха, если они правда витают в воздухе, а не являются плодом твоего воображения, — не смог Ли сдержаться от язвительного подкола. — Значит, ты боишься… секса? — огласил Ларс новое предположение, заставив Ли застонать сквозь зубы. Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?! Может, для начала мы потрахаемся?! Или нет?! На лице Ларса отобразился легко читающийся вопрос: «Ты неделями мучил меня своими идиотскими пошлыми шуточками, ходил вокруг меня полуголый и откровенно со мной флиртовал, а теперь боишься того, на что так яро намекал?!» — Говорю же, — Джесси невольно поежился, — я просто слегка нервничаю, — упрямо настаивал он на своем. Чертово подсознание ни хера себе как его подставило! Да пошло оно! И Ларса пусть захватит. Настроение резко испортилось, и захотелось спуститься в столовую и узнать, не поздно ли еще принять приглашение на ужин. Все лучше, чем вместо жаркого секса копаться в личных заебах. — Это не слегка… — Ларс постучал по кончику своего носа, заверяя, что исходящий от омеги запах весьма сильный. Какой же ты зануда! Ли хотелось сбежать от этого разговора. Для того чтобы остаться вести диалог, пришлось стиснуть зубы и буквально заставить себя оставаться на одном месте. — А чего ты, собственно, хотел? Ты вообще видел свой болт? Это же, блядь, оружие массового поражения, — Ли попытался свести все к агрессивной шутке, но Аргайл лишь скептически вздёрнул правую бровь. — Также не стоит списывать со счетов мои предыдущие не очень удачные опыты, — промямлил Джесси как бы вскользь. Перед глазами внезапно вновь встало то телевизионное шоу, на котором один из предыдущих партнеров Ли жаловался, насколько феромоны омеги опасны для альфьего здоровья. Какой же стыд. — Насколько неудачные? — нахмурился Ларс. — С тобой грубо обращались? Ли обессиленно закатил глаза. В одном этом предположении легко угадывалась разница их с Ларсом мышлений. Альфа, даже зная подноготную Джесси, выискивал факторы, которые бы сделали омегу жертвой в тех или иных обстоятельствах. Но Ли никогда не был жертвой. Все больше обыкновенным неудачником. — Ты серьезно позабыл, что я чертов «Ядовитый плющ» из Бэтмена?! И что от моих феромонов людям неиронично становится плохо? Что уж говорить о сексе. Кто-нибудь когда-нибудь блевал после попытки переспать с тобой? Потому что после попытки переспать со мной блевал, и это, если честно, слегка скребет по самооценке, — буркнул Джесси. На самом деле он сам в последнее время начал забывать о своей «ядовитости», потому, даже будучи не под таблетками, он этим утром так легко зашагал в придорожное кафе. Ли попросту забыл, как на него реагируют окружающие, потому что рядом с Ларсом Джесси чувствовал себя абсолютно нормальным, а не дефективным омегой, который привязан к больнице и подавителям. — Ах это… — протянул Ларс, явно выдохнув. Вот только разве описанное Ли лучше гипотетического насилия над ним? Оба варианта звучали максимально дерьмово, и Аргайл сам прекрасно об этом знал, учитывая, что его собственная травма тоже была связана с его насилием над другим человеком, а не наоборот. — Даже любопытно, да? — Джесси позволил себе ухмыльнуться. — Ты на людей нападаешь, я вызываю анафилактический шок. К чему же приведет столкновение двух столь разрушительных персон? — Очевидно, к чему-то исключительно хорошему, — улыбнулся Ларс, вновь притягивая Ли ближе к себе. Теплота его рук ощущалась даже сквозь одежду. — Думаешь? — протянул Джесси, чувствуя, как особая атмосфера, зародившаяся еще в саду поместья, вновь сгущается вокруг вместе с феромоновым коктейлем и жаром, источаемым сразу двумя раскаленными возбуждением телами. — Уверен. Ларс наклонился к Ли, но остановился в сантиметре от его губ, дав омеге возможность самому преодолеть это расстояние между ними. Очередной глубокий, почти идеальный поцелуй заставил Ли еле слышно застонать. Почти, потому что он имел едва различимый металлический привкус, вероятно, вызванный грилзами. Или Джесси он только мерещился. Каждый раз, когда его язык натыкался на титановые насадки, Ли ощущал невообразимое желание поскорее обнажить длинные альфьи клыки и почувствовать их внутри себя. — Снимешь? — на этот раз инициатором разрыва поцелуя стал Джесси. — Что? — не совсем понял альфа. Взгляд его начинал терять четкость. Черные радужки, сливаясь со зрачками, придавали Аргайлу слегка сумасшедший вид, но Джесси флер безумия альфы даже нравился. Главное, чтобы Ларс держал в узде внутреннего зверя. Ты же не отдашь меня ему, правда? — Грилзы, — пояснил Джесси, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до губ рефлекторно выпрямившегося Аргайла. Ли без стеснения провел языком по правой титановой насадке на его длинном клыке. — Исключено. — Я останусь в ошейнике. — Все равно присутствует риск. Что, если я… — Сорвешься? Знаешь, если мы каждый раз будем зацикливаться на этом, то, боюсь, вообще никогда не потрахаемся. А меня такой расклад не очень устраивает. — Меня, если честно, тоже. — Рад слышать, — усмехнулся Ли, вновь привлекая к себе Ларса. — А теперь прекрати прыгать вокруг меня и покажи, кто здесь главный. …Только, пожалуйста, не переусердствуй… А Ларс с удовольствием прислушался бы к призывам Ли прекратить с ним нянчиться, если бы не одно здоровенное «но»: деланая забота Аргайла на данный момент являлась единственным стопором, позволявшим Ларсу оставаться адекватным человеком. Хотя он впервые за долгое время был уверен в себе, ни за что бы не поддался инстинктам и не причинил Ли вред, у альфы имелись причины все еще слегка себе не доверять. Ведь кроме того чудовища, в которое Ларс превращался, когда инстинкты застилали ему глаза, в этом теле проживал и сам Аргайл. И он, честно говоря, при всей своей учтивости и воспитанности, имел как абсолютно обыденные потребности, так и весьма… грязные желания. Таблетки ведь не только регулировали его самочувствие, но и успокаивали. В основном подавлялась агрессия. Но и на либидо лекарства тоже влияли. При синдроме отмены все это начало потихоньку вылезать наружу. И внезапно оказалось, что Ларс далеко не святой. Взгляд его начал все чаще останавливаться на заднице Джесси. Все чаще Аргайл дышал при омеге глубже, желая втянуть в себя как можно больше его феромонов. Все сильнее становилась потребность не просто ощутить запах Ли, но слизать его со вспотевшей смуглой кожи, вытянуть из ранок, оставшихся после укуса, или возбудить омегу до степени, при которой завлекающий аромат начала бы источать его промежность, чтобы уткнуться в нее носом и сделать глубокий-глубокий вдох. Кошмары, что до того навещали Ларса по ночам с завидным постоянством, взялись перемежаться с сексуальными фантазиями. Иногда они и вовсе смешивались, превращаясь в исключительно извращенную порнографию. И со всем этим в себе Ларсу приходилось мириться, принимать, прорабатывать. В конце концов, между Аргайлом и Ли имелось куда больше общего, чем могло показаться на первый взгляд: во-первых, они оба боялись навредить партнеру, во-вторых… в связи с первым пунктом, у них обоих успел накопиться страшный недот… Упрямый омега все же избавился от грилзов Ларса. Ловко извернувшись, Джесси умудрился стянуть металлическую пластину альфы зубами, после чего одним неизящным плевком отправил украшение к другой половине комнаты. Таким вульгарным жестом Ли без слов объяснил, что думает о любви Ларса нагнетать обстановку. Джесси не стал говорить об этом вслух, но наверняка подумал, что если Аргайл все же сорвется, никакие грилзы делу не помогут. Особенно если они в этот момент будут в постели. Особенно если голые. Особенно если я уже буду в нем. Ларс постарался отогнать от себя лишние переживания и сконцентрироваться исключительно на действиях омеги. Джесси медленно пятился все ближе к постели, увлекая альфу за собой. При этом поцелуи их почти не прерывались. Губы жгло от непривычно долгого трения. Челюсть напоминала о том, что следовало бы в свое время тренировать и ее в том числе. Игнорировал? Теперь получай нарастающую усталость лицевых мышц и не ной. Их с Джесси недолгий путь до постели сопровождался спешным избавлением от лишней одежды. Джесси успел стянуть с себя легкий свитер и остался в одной лишь тонкой футболке. Ларс же сражался с тугими петлями на рубашке. Да уж, следовало надеть что-то попроще. Ли, не заметив (так как они все еще продолжали целоваться), но будто бы почувствовав сложности альфы, взялся ему помогать. Не успели они с Ларсом расстегнуть все пуговицы на его рубашке, как Джесси сделал очередной небольшой шаг назад, несильно ударился пяткой о ножку кровати и тут же бухнулся на матрас. Мягкая перина не издала ни звука. Хорошая кровать. Ли чуть откинулся назад и оглядел Аргайла снизу вверх, без стеснения прошелся взглядом по оголившемуся из-за распахнутой рубашки торсу и остановил свое внимание на тяжелой пряжке ремня. Джесси невольно поерзал на месте, обуреваемый то ли сомнениями, то ли нетерпением. Запах феромонов страха все еще продолжал вплетаться в его половые феромоны, но потихоньку терял прежнюю насыщенность. На самом деле страшно было и Ларсу. Но его половые феромоны перебивали любые другие запахи, и учуять на их фоне иные ароматы могли лишь альфы с тонким обонянием. Джесси повезло хотя бы в том, что его страх являлся иррациональным. Они с Ларсом давно уже поняли, что Ли не является для Аргайла аллергеном, потому не имело смысла переживать о том, что альфа неожиданно покроется пятнами или начнет задыхаться. И совсем другое дело — страх Ларса. Все его существо прямо сейчас рвалось наружу и требовало все того же… Подави его. Возьми его. Сломай его. Самое жуткое заключалось в том, что феромоны страха, которые Джесси источал в смеси с половыми, возбуждали Аргайла лишь сильнее. Так же как его возбудил запах крови омеги в момент, когда тот упал в ванной. Так же как его возбуждали тонкие запястья Ли и хрупкая шея, на которых отлично бы смотрелась альфья цепкая хватка. Все это в последние недели настойчивым фоном вилось в мыслях Аргайла помимо его воли. Сделай его своим. Давай же. Но это состояние следовало преодолеть. Невозможно до конца жизни отсиживаться в собственной комнате и ожидать бесславного конца. Ларс неожиданно понял, что больше не хочет оставаться один. Он хотел построить семью. Жениться. Не по указке матери, а потому что нашел человека, с которым хотел бы пройти жизненный путь рука об руку. В конце концов, в будущем он хотел бы детей. Странная мысль, которая посетила Ларса впервые. Но четкое желание иметь потомство обрисовалось так легко и просто, будто сидело в альфе долгие годы. Да. Верно. Нам следует размножаться. Такова наша природа. Аргайл невольно мотнул головой, осознавая, что инстинкты начинают проникать в его трезвый разум. — Хочешь, я… — Ли, не подозревая о том, что творится в голове Ларса, опустил руку на тяжелую пряжку ремня. Аргайла посетила неожиданная мысль, что Джесси вряд ли хорош в этом деле. Конечно, альфа без проблем предоставит Ли возможность поднабраться опыта в данном вопросе, но сделает это позже. Не в их первую ночь. Не в момент, когда сквозь возбуждение омеги проступает страх и неуверенность. Сперва Джесси следовало полностью довериться Аргайлу. А для этого Ларсу было необходимо продемонстрировать, что он способен держать себя в руках. Продемонстрировать и Джесси, и себе самому. — Нет… — протянул Ларс, касаясь большим пальцем левой руки пухлой нижней губы омеги и мягко ее поглаживая. — Сегодня я хочу другого. …Всего тебя целиком… Ω Джесси невольно сглотнул. Вообще-то, он был уверен, что как только альфа даст ему зеленый свет, Ли набросится на Аргайла подобно изнывающему от жажды бедолаге, наткнувшемуся среди пустыни на оазис и тут же прильнувшему губами к прохладной воде. Но в этом случае Джесси следовало срывать с Ларса одежду, а не в непонятном приступе робости сидеть перед ним на постели и внезапно не понимать, что же предпочтительней сделать сперва. Да, Ли не обладал богатым опытом, но теорию усвоил весьма неплохо. Да и неумение каких-то фокусов в постели не делало Джесси менее уверенным в своих силах. Он считал, что малый опыт можно легко компенсировать безудержным энтузиазмом. Черт, да почему же я так нервничаю?! Не такое уж это великое дело — с кем-то переспать. С кем-то — безусловно, не великое. Вот только перед Джесси был не «кто-то», а конкретный альфа, к которому он успел ничего себе как прикипеть. А оказывается, чем больше человек тебе нравится, тем больше ты боишься его разочаровать. Пытаясь отогнать от себя излишнюю тревогу, Ли предложил Ларсу минет. Ну да, такого он никогда не проделывал. И что? Все когда-то происходит в первый раз. Главное — до этого первого раза дожить. Но Ларс умудрился все испортить, с какого-то хрена отказавшись, из-за чего Джесси оробел сильнее прежнего и теперь не знал, куда себя деть. Он не переживал относительно того, как выглядит без одежды, но внезапно понял, что не имеет даже малейшего представления о том, какой секс Аргайлу по вкусу. Учитывая, что альфа лишней близости избегал, он и сам мог быть не осведомлен о череде живущих в нем наклонностей. Даже получив отказ, Ли не оставил в покое пряжку ремня Ларса. От нее в любом случае следовало избавиться. Пальцы продолжали слегка подрагивать, но омега старательно сохранял невозмутимый вид. «…В этом нет ничего особенного… Абсолютно ничего особенного, Джесси!» — заверял себя Ли, пытаясь справиться с хитрым замком. Расстегнуть ремень оказалось той еще задачкой. — Вот здесь, — Ларс взял омегу за руку и положил его пальцы на пряжку так, что Ли смог нащупать незаметную кнопку механизма. Щелчок, и удавка ремня, наконец, ослабла. Омега с легкостью вытянул ремень из брючных шлевок и отправил его на пол к грилзам. Тяжелая пряжка тихо брякнула при падении. И на этом всё. Что делать дальше, Джесси не знал. И собственная беспомощность злила его все больше. — Нельзя было надеть что-то попроще? — пробубнил Джесси себе под нос. Ларс на это улыбнулся и наклонился к омеге. Альфа, в отличие от Ли, совсем не переживал о том, что они будут делать дальше. Новый поцелуй по саднящим губам показался Ли колким, почти болезненным, но от этого не менее желанным. Он легко позволил Ларсу перетянуть на себя инициативу и растянулся под альфой на кровати, с нетерпением принимая каждое его едва заметное касание. А Ларс предпочитал действовать не так прямолинейно, как Ли. Длинные, сильные пальцы альфы скользили под одеждой омеги так мягко, что Джесси каждый раз пропускал момент, когда они оказывались под его футболкой, ласкали мочки ушей или стремительно опускались к паху. Целуясь, Ларс аккуратно изучал Ли, прикасаясь к тем частям тела, которые раньше мог лишь лицезреть. Джесси действовал грубее и оттого менее изысканно. Он то хватался за Ларса, как тонущий человек за спасательный круг посреди океана, то ловил себя на том, что впивается в кожу альфы с такой силой, что на ней остаются еле заметные царапины. Аргайл не говорил ни слова против, но Ли все равно сквозь мутнеющий разум старался контролировать хотя бы это. Феромоновый коктейль медленно сгущался вокруг своих хозяев, накаляя нервные окончания, напитывая воздух сексуальным возбуждением и взвинченным неудовлетворением. Окружающая обстановка словно бы теряла цвет и мутнела. Пусть Ли и не видел феромонов, но омеге все равно казалось, что ароматные тиски сжимаются вокруг них с Ларсом подобно черному туману или дыму. Такой опыт переживали многие альфы и омеги. Они настолько концентрировались на партнере, что их мозг просто прекращал воспринимать информацию, поступающую из окружающей среды. Отсюда и мерещившийся туман, который рассеялся бы, лишь Ли попытался бы сконцентрироваться на чем-то помимо Ларса. Горячий язык альфы мимолетно скользнул по ушной раковине Джесси, прошелся по линии челюсти и, оставляя за собой влажную дорожку, спустился по шее к стягивающему Ли ошейнику. Во рту Джесси все еще чувствовался странный, ни с чем не сравнимый яд Ларса, что капал с его клыков на губы и превращал каждый его поцелуй в феромоновую бомбу, после которой от возбуждения разве что не ехала крыша. Внизу живота у Джесси творилось что-то исключительно неприличное. «Так, наверное, чувствовало себя чудовище Франкенштейна, когда по нему пустили молнию», — пошутил про себя Ли, то и дело вздрагивая от едва ощутимых касаний альфы. По нему действительно будто бы бегали разряды тока. Нервные окончания сигнализировали о невидимой силе, волнами накатывающей на омегу и затрагивающей все его рецепторы, начиная от кончиков пальцев ног и заканчивая чертовой макушкой. Ларс был так близко, но его все еще казалось невыносимо мало. Джесси хотел чувствовать альфу везде и сразу. Странное ощущение. Оглушительное, безумное, но легко объяснимое. Наверняка за такие сумасшедшие мысли отвечали дикие инстинкты. Ли резко выгнулся, почувствовав между ног неожиданный всплеск ощущений: Ларс умудрился на фоне размышлений Джесси запустить руку в его штаны и едва мазнуть пальцем по расслабленному кольцу мышц влажного анального отверстия. — Ого… — Ларс вытянул руку наружу, провел большим пальцем по подушечкам указательного, среднего и безымянного, а затем растянул их и продемонстрировал возникшие между ними прозрачные нитки вязкой смазки Джесси. — А ты сильно течешь. От этого оглашенного факта Ли вздрогнул и нервно сглотнул. — А произнесение слова «течешь» не задевает твои тонкие аристократические чувства? — нервно усмехнулся Джесси, пытаясь сделать вид, будто бы только что пережитые ощущения вовсе его не обескуражили. Ха! Да я от вибратора такое получал на завтрак, обед и ужин! Ложь чистая, как слеза младенца. — Мои тонкие аристократические чувства задело бы, будь ты до сих пор сухим, — заявил Ларс, а Джесси неожиданно поймал себя на мысли, что любая минимальная словесная грязь со стороны бледного аристократа отныне станет его личным фетишем, потому что от каждого подобного слова, четко выговоренного низким спокойным голосом, у Ли по коже бежали мурашки. — Погоди секунду, — попросил Ларс, поднимаясь с постели и шагая к небольшой спортивной сумке с вещами, которую они прихватили из дома. Пока Ларс копался в ее карманах, Ли дал себе ментальную пощечину и потребовал от себя собраться. Какого черта он мнется, как подросток? Омегам, конечно же, пристало краснеть, бледнеть и тупить взгляд в постели с альфой. И вторых, возможно, это даже заводило. Кто знает, может, и Ларс кайфовал от смущенного Ли. Вот только Джесси обычно скромностью не отличался, потому прямо сейчас ему казалось, будто бы он врет и Аргайлу, и себе самому. Или я врал себе все это время, и на самом деле я не так в себе уверен, как хотелось бы? Да нет, глупости. Приободрённый собственными мыслями, Ли воспользовался отвлеченностью Ларса и быстро стянул с себя всю оставшуюся одежду. Даже носки были варварски скинуты на пол. Неудивительно, что Ларс, развернувшись обратно к уже полностью обнаженному Джесси, на мгновение замер, явно обомлев. По выражению его лица было сложно прочитать, рад он такому маневру со стороны омеги или раздосадован им. Хорошо, что существовали еще и феромоны, потоки которых резко накатили на Ли. Будь у этих ароматов форма ветра или волн, они бы захлестнули омегу или к чертям собачьим смели его с кровати. В общем, Ларс остался в полном восторге. Альфа сглотнул и медленно выдохнул. Сжатая в кулаке пачка презервативов затрещала от слишком сильного давления. — Долго еще собираешься на меня пялиться? — протянул Ли, перекатываясь со спины на бок и стараясь продемонстрировать себя во всей своей красе. — Или, наконец, сделаешь что-нибудь? Пачка с презервативами заскрипела хуже прежнего, грозя вот-вот превратиться в труху. Ларс метнулся к постели и оказался над Ли раньше, чем Джесси успел придумать шутку относительно его ретивости. Пачка с презервативами приземлилась на кровать рядом с омегой. Учитывая, каким голодным взглядом альфа прожигал омегу, возможно, именно Джесси следовало контролировать, чтобы контрацептивы были использованы вовремя и по назначению, так как терпение Аргайла таяло на глазах. А за ним по крупице исчезала и адекватность. Ли в этом смысле мыслил трезвее, но и он не мог гарантировать, что не захлебнется в очередной волне страсти. Ларс резко сполз с кровати, встал перед ней на колени и схватил Джесси за щиколотки. Ли не успел ни спросить, что альфа задумал, ни возмутиться слишком сильной хватке, так как альфа с силой притянул его к себе и буквально уткнулся носом ему в пах. Глубокий вдох сопроводился тихим утробным рыком. Ох, черт, он же не собирается… Но прежде чем Ли додумал свою мысль, Ларс неожиданно погрузил клыки под кожу с внутренней части бедра Джесси. Омега захлебнулся от нахлынувших дурманящих ощущений, как физических, так и эмоциональных. Вцепившись в волосы Ларса, Ли резко выгнулся на постели и со стоном излился себе на живот настолько оглушительно и неожиданно, что сперва даже не понял, что, собственно, произошло. Такая яркая реакция организма, скорее всего, была обусловлена тем, что Джесси никогда раньше не получал такой колоссальной дозы альфьих феромонов. Голова кружилась от запахов и внутреннего жара. Странная требовательная пульсация ниже пояса назойливо нарастала. Эпицентр ощущений таился внутри, и только через него было можно получить истинное удовлетворение. Ли потребовались все моральные силы, чтобы не потребовать от Ларса войти в него здесь и сейчас. К черту прелюдии! Я схожу с ума от желания. Разве ты не видишь, как мне плохо? Разве ты не хочешь принести мне облегчение? Скользнувшие внутрь Джесси пальцы альфы заверили: еще как хочет. В пелену блаженства и возбуждения прорвались новые ощущения: непривычное давление и трение. Ли вздрогнул и, приподнявшись, невольно вцепился в запястье альфы. Ларс к этому моменту уже отлип от его бедра и теперь со слегка отрешённым видом слизывал с левого клыка капельку омежьей крови. Выглядело это… невероятно горячо. И Ли обязательно огласил бы эту истину вслух, если бы не два пальца альфы, что погрузились в Джесси на такую глубину, при которой омега потерял способность говорить. Из Ли лишь вырвался полный недоумения вскрик. Он сжал запястье Ларса сильнее, чувствуя себя до смешного беспомощно и при этом понимая, что долго балансировать во внезапно расцветшем предоргазменном состоянии у него не получится. Выходит, меня можно обезвредить, всего лишь засунув мне в задницу два пальца? Это же смешно… — Ларс? Черт… Я прошу тебя… Не так… Не так глубоко! — еле выдавил из себя Джесси, слыша со своей стороны позорные всхлипы. Он чувствовал, что если Аргайл продвинется внутрь еще хоть на миллиметр, то… Новая волна экстаза на мгновение будто бы разорвала Джесси на части, чтобы затем собрать его воедино. Ли невольно согнул колени и сжался, дыша так тяжело, что, казалось, легкие его вот-вот разорвутся от напряжения. — Ничего себе чувствительность, — довольный голос альфы звучал будто бы издалека. Тело ощущалось единым оголенным нервом, прикосновение к которому тут же вызывало череду сложных электрических импульсов, лавинообразно пробегающих по телу. — Да пошел ты… — единственное, что сумел выдавить из себя задыхающийся от наслаждения Ли. Смесь физического возбуждения, феромонов и альфьего яда доводили Джесси до состояния, далекого от трезвого. Омега извивался на постели, чувствуя разгорающееся между ног пламя и не зная, как его усмирить без помощи альфы. …Боже, неужели мне придется умолять?.. А Ли казался Ларсу идеальным. Нет, не так. Ли и был идеален с этой его гладкой смуглой кожей, со светло-коричневыми нежными сосками, непристойно раздвинутыми ногами и вредным характером, который давал о себе знать даже в постели. Джесси скулил, не словами, но действиями указывая на то, чего желает на самом деле. Его живот блестел от бесполезной прозрачной омежьей спермы, которая больше походила на дополнительную смазку. Среди альф было принято считать, что не стоит тратить время на удовлетворение омеги, потому что природа создала их такими, что получали они удовольствие в компании альфы независимо от того, знакомы ли они с ним и испытывают к нему чувства или нет. Из этого стереотипа и вытекала уверенность в том, что омеги — шлюхи, не способные хранить верность и потому не заслуживающие доверия. Они же иной раз могли кончить от одних только феромонов. Маленькие порочные сучки. А вот альфам для собственного удовлетворения иной раз приходилось напрягаться, а значит, в постели им следовало концентрироваться в первую очередь на себе, а затем только думать о благополучии омеги. Ларс с этими доводами был в корне не согласен. Вопрос сексуализации имел куда более сложную структуру, и односложного ответа на него не нашлось бы ни при разговоре про альф, ни при разговоре про омег. В конце концов, оргазм, полученный под влиянием сторонних феромонов, и оргазм, достигнутый в объятьях любимого человека — это две разные переменные, два разных психологических состояния с двумя разными цепочками последствий (негативных в первом случае и позитивных — во втором). Раньше Ларс к рассуждениям такого рода оставался равнодушен. Он не соглашался с доводами других альф, но и не спорил. Для него секс сам по себе казался процессом довольно раздражающим и не заслуживающим того внимания, которое ему привыкли уделять окружающие. Редкие случаи вынужденных встреч с рецессивными омегами Ларс воспринимал как механические действия, направленные на удовлетворение физических потребностей. В такие моменты Ларс будто бы оставался отрешён от происходящего и смотрел на себя со стороны. Выглядело это глупо, неестественно и вымученно. Так оно и было. Весь пережитый до того секс Аргайла можно было обозначить одним этим унизительным эпитетом «вымученно». Плохо было «до», «в процессе», а хуже всего оставалось «после», ведь чертов въевшийся в кожу омежий запах следовало еще отмыть. С Джесси дела обстояли иначе. От его феромонов у Ларса уже привычно ехала крыша, кожа горела в местах, где соприкасалась с Ли хоть на миллиметр, а клыки зудели от наполняющего их яда. Распластанный перед Ларсом омега, влажный от собственной спермы и смазки, тяжело дышащий и в равной степени и расслабленный, и напряженный, выглядел настолько распаленным, что не оставалось сомнений — между ними витали далеко не только феромоны. В данном случае будоражащие ароматы скорее являлись приятным бонусом, тогда как основная часть откровенного возбуждения расцветала на твердом фундаменте из взаимной симпатии. Ларс, вопреки альфьим законам, наоборот хотел доставить Джесси как можно большее удовольствие. Чтобы воспоминание об этой ночи не стерлось из его памяти никогда. Ли тихо вскрикнул, когда Ларс вытянул из него пальцы. Новая порция густой, вязкой смазки вытекла наружу и начала пропитывать собой шелковое покрывало. Джесси смахнул со лба выступившие капли пота, приподнялся на локтях и хмуро уставился на Аргайла слегка расфокусированным взглядом. Он ничего не говорил. Все было ясно без слов. Ларс вытянул из пачки серебристый квадратик презерватива и только после этого позволил себе стянуть лишнюю одежду, хотя налитый кровью член давно уже приносил ему в тесноте брюк определенный дискомфорт. Натягивал Ларс презерватив в гробовой тишине и под внимательным надзором Джесси, следившим за каждым движением альфы с нескрываемым любопытством. — Мне сложно представить, как это может в меня поместиться, — пробормотал Ли, явно мучаясь легкими сомнениями. Омега подтянул колени к груди, при этом позволив Ларсу видеть даже больше, чем когда Джесси лежал перед Аргайлом с раздвинутыми ногами. Последний шанс остановиться. Ларс не рискнул произносить это вслух, остерегаясь праведного гнева омеги, который минутой ранее мог краснеть как мак, а позже изрыгать пламя вперемешку с проклятьями. А цыганские проклятья, как слышал Ларс, имели особый вес, так что нарываться на них не стоило. Ли явно не обрадовался бы, пойди Аргайл в очередной раз на попятную. Джесси ждал от альфы чего-то полярно иного. — Ляг на живот, — попросил Ларс, слегка касаясь щиколотки омеги. — Нет. Это мой первый нормальный раз. Я не хочу весь процесс пялиться в подушку. А, то есть все это время ты собираешься прожигать взглядом меня? — Эта поза считается одной из самых безболезненных, — начал было Ларс, но Джесси на это лишь раздраженно толкнул его ступней в грудь, после чего и вовсе положил ногу Ларсу на левое плечо. — Ты видел свой хуй, Аргайл? — послышался раздраженный рык. — Ни длина, ни диаметр не имеют ничего общего с безболезненностью, — выдохнул он, нервно облизывая губы. — Как хочешь, — не стал спорить Ларс, скидывая ногу Джесси со своего плеча, сжимая его щиколотку и утыкаясь в нее носом. Новый укус заставил Джесси застонать сквозь плотно стиснутые зубы. Грудь его тяжело вздымалась. С влажного живота по бокам натекало прозрачное доказательство долгое время сдерживаемого неудовлетворения. Напитанные кровью мышцы тугого отверстия пульсировали. Ларс чувствовал этот нагнетаемый омежий запах и не мог им надышаться. Ему требовалось еще больше феромонов. Он видел, как их с Джесси запахи закручиваются в единый воздушный вихрь. Как черные и зеленые феромонные следы смешиваются в болотный оттенок и создают уникальный ни с чем не сравнимый аромат, предназначенный только для них двоих. Запах не каждого человека по отдельности, а аромат устоявшейся пары. Он станет таковым, если Ларс укусит Джесси. Но не сейчас… Нет? Когда? Возьми его. Чего ты ждешь? Хватит тянуть! Презерватив? Он тебе не нужен. Размножение-размножение-размножение! Держи себя в руках. Ли оказался даже уже, чем боялся Ларс. Первые толчки оказались неудачными, заставив Ларса шипеть сквозь клыки, а омегу — витиевато ругаться матом. — Говорил же лечь на живот. — Заткнись и продолжай! Ларс правда старался быть предельно аккуратным, но они с Ли явно слегка не совпадали по размерам. — Твою мать, больше никогда не стану недооценивать омег в порноиндустрии! — воскликнул Джесси, когда Ларс все же смог протолкнуться в него на жалкие пару сантиметров. Аргайл мог бы посоветовать Ли расслабиться, но проблема в данном случае одним расслаблением мышц не решалась. Феромонов было в достатке. Смазка разве что не лилась из омеги рекой. Но Ли все равно оставался слишком узким. …Как бы так не получилось, что наш первый раз окажется и последним… Ω Наверное, все же следовало прислушаться к совету Ларса относительно безболезненного положения. Но, во-первых, Ли считал, что и самая обыкновенная миссионерская поза не являлась такой изысканной, чтобы при ней возникали дополнительные болевые очаги. Во-вторых, Джесси правда было важно наблюдать за ситуацией и иметь возможность что-то сделать, если процесс окажется далеким от ожиданий. А еще ему хотелось смотреть на Ларса и ловить его полные желания взгляды, чувствовать рвущуюся из альфы похоть и убеждаться, что именно Ли, а не кто-то иной виновен в таком состоянии Аргайла. Больно все же было. Но вместе с дискомфортом присутствовала уйма других, не менее интересных ощущений. И главным из них являлось чувство всеобъемлющей наполненности, от которого Джесси буквально распирало изнутри. Его раздирали эмоции. Ощущения. И чертов здоровенный, мать его, альфий член, который природа создавала, конечно же, для наиболее эффективного спаривания. О состоянии омеги в этот момент она не сильно беспокоилась. Одновременно с тем в азартную игру из ощущений вступало и сносящее крышу возбуждение Джесси. Альфий яд, попадая в кровь омеги, не только его заводил, но и, ко всему прочему, умудрялся довести его до оргазма. Ли о таких случаях слышал, но не знал, что входит в компанию омег, так резко реагирующих именно на яд. Зачастую омегам все же требовалась и физическая стимуляция. Джесси же оказался в списке особо чувствительных ребят. Хотя это могло стать разовой акцией, связанной с невероятно долгим воздержанием. Главное, что прямо сейчас Ли был окружен альфьими феромонами, с альфьим ядом в крови и членом в заднице. Такое комбо было сложно осознать, учитывая целую коллекцию разноплановых ощущений и чувств, бомбардирующих нервную систему Джесси. Ларс двигался медленно, стараясь сделать каждый толчок как можно менее травматичным, но Ли казалось, что все выходит с точностью до наоборот. Из-за низкой скорости он ощущал каждую чертову вену на члене альфы, каждую едва заметную неровность. Но несмотря на это, с губ омеги срывались сдавленные стоны. Жар в паху вновь нарастал. Распирающие ощущения приносили не только боль. Будто бы внутри Ли имелась особая кнопка, на которую альфа умудрялся нажимать при каждом новом толчке. И вот этот момент касания провоцировал расплывающуюся во все стороны рябь ощущений, при которых Ли чувствовал свое тело на принципиально другом уровне. — Ты можешь ускориться. — Точно? — Да. Ли чувствовал, сколько сил Ларсу требовалось на то, чтобы сдерживать себя. Видел, как напряжены все его мышцы, как шальной от возбуждения темный взгляд блуждает по обнаженному телу Джесси, как с клыков Аргайла по раскрасневшимся от поцелуев губам сбегают капли яда, чтобы затем сорваться и упасть Ли на живот. Ларсу потребовалось всего несколько ощутимых толчков, чтобы Джесси накрыла новая волна оглушительного экстаза. Его тело будто бы жило само по себе, дергалось в конвульсиях удовольствия, дрожало от психологического напряжения, сгорало от альфьих прикосновений. А Ли только и мог, что принимать все эти ощущения, как приятные, так и не очень, наполняться ими и переживать вновь и вновь. Аргайл старался быть нежным, но толчки становились все более рваными, сбитыми, хаотичными. Тяжелое дыхание мешалось со сладкими стонами. Ларс проникал в Ли все легче, проскальзывая сквозь плотное кольцо мышц со смачным благодаря обильной смазке чавканьем. Альфа быстро входил во вкус и чем больше себе позволял, тем больше укусов появлялось на теле Джесси. На ключицах. На плечах. На боках. На сосках острые клыки оказались особенно ощутимыми. В этот миг Джесси показалось, что он потерял способность видеть и слышать. Все его рецепторы, все органы чувств сконцентрировали на эпицентрах ощущений, сковывая омегу по рукам и ногам и позволяя ему лишь кричать в голос и ощущать, как на живот выплескивается очередная порция бесполезной влаги. Единственной проблемой Ли являлось то, что чем дальше они заходили, тем больше Джесси хотелось испытать. Любое новое ощущение и опыт казались недостаточными. Это было не просто желанием, но требованием продолжать изучать свое тело, познавать возможный спектр ощущений в попытке оценить свои пределы и затем, возможно, расширить их. Джесси понимал, что в голове его вертится какой-то бред. Пока Ларс переворачивал его на бок и вновь вбивался в его тело, Ли не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы альфа не останавливался. Когда Ларс поставил Ли на колени, Джесси прогнулся под него так легко, будто каждый день принимал его в себя. Когда они слетели с постели, чуть не раздробив Ларсу руку, они не подумали сделать передышку, чтобы убедиться, что альфа не пострадал. Ли и Аргайл попали в феромонную ловушку: с каждым мгновением они заводились все больше, что провоцировало новый приток возбуждающих ароматов. Таким образом они подбрасывали дрова в разгорающееся пламя вожделения партнера. И это уже не закончилось бы до тех пор, пока оба они не остались бы полностью удовлетворены. — Ох, черт, погоди… — это была уже не первая просьба Аргайла, после которой Джесси следовало прекратить ерзать или пытаться подмахивать каждому его движению. Конечно же, Ли делал ровно наоборот и с удовлетворением садиста наблюдал, как на лице альфы отражается бурный неконтролируемый оргазм. После этого Ли давал Ларсу время лишь на то, чтобы поменять презерватив, после чего сам лип к альфе, не в силах остановить сводящее с ума наваждение. К счастью, в их паре сексуальная лихорадка накрыла обоих, потому Ларс с легкостью подыгрывал прыти омеги. …Еще, давай еще, даже не думай прекращать…