Нюанс

Αω Уилл упустил момент, когда потерял возможность мыслить трезво. Бодрящая музыка лилась из динамиков, водопадом спускаясь со сцены к зрителям и топя их по самую макушку. Ослепительные улыбки танцоров создавали ощущение праздника. Люди вокруг переговаривались, хлопали, кто-то даже позволял себе свистеть. Но не вульгарно, как свистели пьяницы вслед юным омегам, а залихватски, вычурно. Гровенор в этой атмосфере отвлекся от мучающих его переживаний, выдохнул и необдуманно позволил себе расслабиться. А Вэл, заметив это, не ленился подсовывать Уиллу один бокал вина за другим. Друг при этом широко улыбался и без устали делился с Гровенором все новыми сплетнями, словно не замечая, как Уилл стремительно теряет связь с реальностью. На сцену выбежало такое количество омег, что на мгновение Гровенору показалось, что они вот-вот, не уместившись на площадке, начнут падать за ее пределы. Красивые парни и девушки в расшитых стразами костюмах задирали юбки и шорты, вскидывали стройные ноги, демонстрируя не только свою растяжку, но и потрясающе красивое, старомодное нижнее белье. Панталоны скрывали больше тела, чем нынешние шорты, но их лицезрение все равно несло в себе необъяснимый, но остро ощутимый эротизм. Танцоры и танцовщицы не являлись плоскими картинками. Они возбуждали фантазию даже у самых чёрствых зрителей и заставляли их грезить, мечтать, представлять себя в объятьях одной из див сцены. Яркий свет софитов играл роль последнего штриха в сказочной картине, превращая выступающих омег в нереальные создания, мифических существ, нимф, эльфов, фей, слишком красивых для обыкновенных смертных. Вот бы сюда Оливера. Он бы хорошо вписался. И ему бы пошел один из этих сверкающих нарядов. Купер бы, конечно же, взялся спорить, переживая из-за своего тела, но Уилл бы обязательно его уговорил. Интересно, в этом заведении ведется продажа таких костюмов? Вряд ли. Каждый комплект шьют на заказ по личным меркам и задумкам. А жаль. Олли бы все это чертовски пошло. В этой фантазии следовало обозначить лишь одну ремарку: Гровенор хотел, чтобы Купер танцевал перед ним одним. Чтобы Уилл мог протянуть к Олли руку, запустить пальцы под пышные рюши, коснуться кожи, скрытой от глаз дорогим шелком и нитками бус. Уилл уставился на закуски перед собой и внезапно понял, что лучше этих расписных тарелок и бутылок с дорогим вином на этом столе смотрелся бы только Купер. Тугое, выгнувшееся под всплеском удовольствия тело на золоченых скатертях стало бы главным блюдом, приготовленным исключительно для Гровенора. Бурлеск-шоу продолжалось. В какой-то момент выступающие танцоры и танцовщицы все же выскользнули за пределы сцены и рассыпались по ресторанному залу, будто жемчужины порванного ожерелья. Они утонченно заигрывали с посетителями, звонко смеялись, щебетали между собой, а к одиноким альфам проявляли особый интерес, обнимая их сзади за плечи, взвихривая волосы или позволяя себе и что-то большее. Одна из омег, перекинувшись с Вэлом парой фраз чистого флирта, опустилась ему на колени. Точеная фигура, кукольное лицо, идеальная причёска: истинное воплощение идеала в теле хрупкой омеги. Второе воплощение приблизилось к Уиллу. Парень, которому не было и двадцати, подарил Гровенору комплимент, и альфа чисто на автомате ответил тем же. Но лишь омега коснулся плеча Гровенора, и Уилла будто ударило током. Мир вокруг к этому времени уже не казался таким четким и ясным, но альфа, даже изрядно опьяневший, осознавал границы дозволенного. — Я занят, — выпалил Уилл, не боясь выглядеть глупо. Конечно, выступающие и не думали заигрывать с кем-то из гостей всерьез. Более того, водить шашни с клиентами им вроде бы воспрещалось. Гровенор мог бы просто сказать «нет», не оповещая омегу о наличии у него пары. Но Уилл не просто сообщил об этом, но еще и зачем-то взялся стучать указательным пальцем правой руки по безымянному пальцу левой. — Совсем спятил? — Иден почти согнулся пополам от хохота. — Вы встречаетесь без часа день, а ты уже вдолбил себе в голову мысли о браке?! С ума сошел?! Уилл поморщился. Без часа день? Эта фраза резанула по ушам. Откуда бы тебе, Вэл, знать, как долго длятся наши с Олли отношения? Я упоминал об этом? Или нет? Если нет, то как? Уилл бы задал этот вопрос Валентайну, но мысли ускользали от него быстрее, чем он успевал их проанализировать, не то что огласить вслух. Потому Иден продолжал захлебываться от смеха, пока Гровенор старался справиться со сгущающимся туманом в голове. — Этот омега, часом, не колдун? — не унимался друг. — Иной причины такого твоего поведения найти не могу! Он точно тебя приворожил! Или я, наконец-то, немного повзрослел. — Хватит называть Олли «этим омегой». У него есть имя. Оливер. Для тебя только так, — сообщил Уилл, ощущая, как до того легкое раздражение стремительно разрастается во что-то масштабное. Виски Гровенора будто сдавили тисками. Музыка, до того казавшаяся мелодичной и радостной, теперь приносила дискомфорт. Уиллу срочно требовалась порция тишины. Вот только откуда бы ей взяться в бурлеск-кабаре, где даже в туалете музыка играла от открытия до закрытия. — Не обращай на него внимание, — промурлыкал Вэл омеге, которая все еще сидела у него на коленях. При этом он положил руку ей на бедро. Вроде бы такое поведение шло вразрез с правилами заведения, но девушка решила не поднимать шума. Она кокетливо шлепнула альфу по руке и со звонким смехом выскользнула из его объятий. Валентайн поймал ее за руку и уткнулся носом в ее запястье, вдыхая фантастический коктейль из омежьих феромонов и тонких духов. Омега хихикнула и убежала на сцену. В руках же Идена осталась салфетка с написанным на ней номером телефона и именем. Уилл не успел разглядеть ни того ни другого. Лишь омега растворилась среди коллег-танцоров, и Вэл о ней будто бы сразу же забыл. Потому на салфетку с личными данными сперва опустился запотевший стакан с холодным алкогольным напитком, а затем стряхнулись косточки от вишенок из коктейля. Гровенор не сразу осознал, что гипнотизировал эту чертову салфетку добрых десять минут. Он наблюдал, как чернила расплываются под каплями конденсата, а затем сливаются с вишневым соком, и почему-то чувствовал себя паршиво. Пытаясь заглушить едкое чувство, возникшее в районе солнечного сплетения, Уилл взялся с удвоенной силой поглощать закуски, хотя голод он давно утолил. Каждое новое яство он запивал щедро дарованным Валентайном вином. Может, потому, что бы Гровенор ни ел, ему мерещился один и тот же странный привкус во рту? Послевкусие принадлежало не угощениям? Вину? Неужели что-то с напитками, которые Вэл с таким усердием пихал в руку Уилла? Или альфу просто настигла пьяная паранойя? Так нет же… Привкус имелся. А может не он? Запах? — Уилл, ты за мной не поспеваешь! — Валентайн, не подозревая о переживаниях друга, продолжал поглощать это подозрительное вино в пугающем количестве. Стоит ли его остановить? Не поднимет ли Вэл Уильяма на смех? — Я потерял сноровку, — признался Гровенор, пытаясь отвязаться от параноидальных мыслей. Все с вином в полном порядке, как и с пищей. Это заведение — одно из лучших в Лондоне. Они не могут себе позволить выставлять на гостевые столы несвежие продукты или паленые напитки. Это стало бы ужасающим ударом по репутации. Но я же чувствую. Я пьян. — Давно не пил, — продолжил Уилл оправдываться, слыша свой голос будто бы издалека. Каждое его слово сопровождалось гулким эхом, как если бы Гровенор говорил, стоя в колодце. Что я здесь делаю? Зачем приехал? Мне здесь не место. — Глупости! — отмахнулся Валентайн. Уилл произнес последнюю фразу вслух? Гровенор не успел очухаться, когда в руках его оказалась новая порция горячительного. Вэл требовал пить. Уилл почему-то подчинялся. Я хочу уйти. Мне нужно к Оливеру. Пытаясь заглушить малодушные мысли, Уилл сделал очередной глоток. До того поглощенные закуски поднялись к горлу, намекая на то, что альфа изрядно перебрал. Когда я успел стать таким нюней? Голова кругом. Здесь всегда было так жарко? Можно сделать музыку потише? Где вода? Дышать нечем. Когда это помещение проветривали в последний раз? — Не могли бы вы включить кондиционеры? — попросил Уилл, поймав мимо проходившего официанта за руку. Кожа под пальцами показалась восхитительно мягкой. Запах сочный и сладкий. Омега. Уилл поморщился. Да что с ним такое? Альфа успел вспотеть так сильно, что предоставленная Иденом рубашка взялась липнуть к спине и груди. — Они включены. Некоторые посетители, наоборот, жалуются на прохладу, — возразил омега с глазами цвета свежей зелени. — Вам нехорошо? — он слегка повел носом, при этом прикрыв глаза. Что происходит? Нежный-нежный омега. Хрупкий. Податливый. Вкусный. — Нет-нет, все в порядке, — мотнул Гровенор головой, шумно вдыхая через рот. Руки его слегка подрагивали. Сердце тяжелым булыжником билось в грудной клетке, грозя сломать ребра. Что-то я не припомню, чтобы когда-нибудь так реагировал на алкоголь. — Но ваш браслет… — кивнул слегка одурманенный официант на руку Уилла. Гровенор растерянно уставился на отслеживавший феромоновый фон браслет. Оранжевый цвет дисплея сбил альфу с толку. Ха… Оранжевый. Нет. Минуточку. Оранжевый? Такого просто не может быть. Пару часов назад он был зеленым и таким ему следовало оставаться еще очень долгое время! — Кажется, у меня вышел из строя браслет, — пожаловался Уилл Валентайну, при этом смахивая со лба капельки пота. Сломался браслет или нет, но тело его горело изнутри, мышцы скручивало, во рту не исчезал странный привкус, а в голове творился сущий бедлам. — Он оранжевый, как если бы у меня собирался вскоре начаться гон, — продолжил Уилл, — что абсолютно невозможно, — заверил он друга. — Ну сломался и сломался, — беспечно отмахнулся Иден, не придавая этому никакого значения. Гровенор и сам бы не обратил внимание на неверный цветовой датчик, если бы только не чувствовал себя соответствующе ему, а не рисуемой в голове альфы действительности. Если даже предположить, что я потерялся в расчетах, после зеленого дисплея всегда сперва идет желтый. Он не мог за два часа стать оранжевым. Это абсолютно точно какая-то техническая ошибка, поэтому, Уилл, успокойся. — Хватит переживать из-за мелочей, — Вэл и не думал отвлекаться от гедонистического стиля жизни. — Лучше давай сделаем фото, — предложил он, вжимаясь плечом в Уилла, выставляя вперед телефон и пытаясь поймать в кадр и себя, и Гровенора. — Не хочу фотографироваться. Журналисты вновь напишут обо мне какую-нибудь гадость, — хмуро забормотал Гровенор, живо представляя заголовки: «Уилл Гровенор — снова за старое?», «Десять причин провериться у врача, если ты побывала в постели Гровенора!», «И это сливки общества? Уильям Гровенор вновь подрался с…» — Да и черт с ними! — отмахнулся Иден и нажал на кнопку. Уилл не успел ни взглянуть ровно в камеру, ни спрятаться от вспышки. Наверняка фото вышло смазанным, и в кадр влезла размытая рука Гровенора. Черт с ним, с кадром, мне следует подумать о браслете! Или нет? Разве так страшно, если он действительно сломался? Нет, Уилла же беспокоило не это… Или это? Думать становилось все тяжелее. Головокружение усиливалось. Вслед за ним тянулась тошнота. Паштет из гусиной печени подкатывал к горлу вместе с тарталеткой. К странному привкусу во рту прибавилась горечь желчи. — Мне нехорошо, — признался Уилл, невольно зажимая рот рукой. И дальше скрывать свое состояние означало опозориться на глазах у сотни людей вокруг. А отдыхавшие в кабаре люди в основном были далеко не простыми. — Выпей еще, — посоветовал Иден. Для него алкоголь являлся великой панацеей. Гровенор не удивился бы, если бы друг и рак головного мозга лечил исключительно джином с тоником и водкой со льдом. — Не могу, — покачал Уилл головой, не в силах даже просто смотреть на бокал с вином, не то, что употребить его. Тошнота усилилась, а вместе с ней и этот странный, противный привкус вина во рту. — Если не можешь пить, тогда просто отдохни, — предложил Иден. Этот совет показался куда более дельным. Уилл откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Перед глазами все двигалось и расплывалось. Бурлеск-выступление тем временем завершилось. Исполнители и исполнительницы выбежали на сцену, в последний раз мелькнули бельем, поклонились и с хохотом разбежались кто куда. Их место на сцене заняла высокая альфа в блестящем костюме. Заиграла музыка. Помещение заполнил сильный низкий голос. Уилл знал, что в этом заведении до глубокой ночи на сцене играли лучшие музыкальные коллективы Лондона, исполняя песни прошлого века в атмосфере сверкающего бурлеска. Выглядело все это восхитительно, и Уилл очень сожалел, что не может оценить красоту голоса вокалистки и игру музыкантов по достоинству, так как большую часть своего внимания ему приходилось затрачивать на удержание пищи у себя в желудке. — Извини, Вэл, но мне правда пора домой, — Уилл попытался подняться с дивана, но, к своему ужасу, осознал, что почти не чувствует ног. Казалось, будто из его конечностей выкачали все силы. При попытке встать Уилл лишь потерял равновесие и неуклюже бухнулся обратно на диван. Мир вокруг преобразился в тошнотворную круговерть. Альфе пришлось замереть и сделать порядка десяти глубоких вдохов, чтобы угомонить головокружение и уговорить ужин остаться в желудке. Нет, все же на обычное опьянение это совсем не похоже. — Не спеши уходить, красавчик! У нас в программе еще много интересного! Гровенор почувствовал, как некто подхватывает его под локоть. Уилл не видел его лица и побоялся поворачиваться к собеседнику, потому что это необдуманное действие могло вызвать новый приступ головокружения. Но по запаху феромонов Гровенор легко различил омегу этого заведения. Феромоны и духи: идеальное сочетание. Уилл слышал, в таких кабаре часто работали личные парфюмеры, исключительно альфы, которые легко определяли, к каким феромонам подойдут те или иные духи. Требовалось, чтобы искусственный запах подчеркивал натуральный, а не перебивал его или, и того хуже, в смеси с ним превращался во что-то приторно-отталкивающее. «Мне сейчас не до запахов! — одернул себя Уилл. — Интересно, как Олли воспримет мою просьбу приехать за мной? Это будет слишком нагло с моей стороны?» Уилл пытался сосредоточиться на действиях, но омежьи запахи отвлекали больше обычного. Девушка, назвавшая его красавчиком, опустилась по правую руку Уилла, а вслед за ней — по левую руку альфы сел парень. Пахли они фантастически. Уилла даже временно перестало мутить. Но общее состояние альфы все еще оставляло желать лучшего. — Нет, правда… надо… домой… — забормотал Гровенор, понимая, что на данный момент каждое слово требует от него колоссальной энергии. — Куда же ты пойдешь в таком состоянии? — воскликнула девушка. — Это опасно, — поддакнул парень. — Я вызову… такси. Не так уж я… и пьян, — возразил Уилл, пытаясь освободиться от цепкой хватки тонких пальчиков. — Не неси чепухи. Лучше купи им выпить! — воскликнул Иден. Его слова вызвали у омег нескрываемый восторг. — Дело не в пьянстве, — замурчала девушка, прижимаясь ближе и вдыхая в себя феромоны альфы. — Глянь на свой браслет, — посоветовал парень, делая то же самое, что и его коллега. Гровенор опустил взгляд. Дисплей браслета светился красным. Сердце Уилла пропустило удар. О черт… Твою мать! ТВОЮ МАТЬ! — У нас здесь злостный нарушитель, — прошептала омега на ухо Уиллу. — Не знаю, как тебя пустили к нам в таком состоянии, но, согласись, с этим следует срочно что-то сделать, — протянула она, начиная едва заметно тереться об Уилла. Ее коллега вел себя не лучше. Я источаю феромоны. Они не в себе. Блядь-блядь-блядь! Браслет сигнализировал о том, что у Уилла гон. И омеги вокруг вели себя точно так же. Реагировали на феромоны, терлись об Уилла, грозя ему будущим иском. Во всем этом Гровенор видел лишь одну загвоздку: никакого гона быть у него не могло. Прошлый произошел меньше месяца назад. Цикл у Уилла был длинным. Сорок один день. Тогда почему так жарко? Почему запахи вокруг кажутся настолько насыщенными? Почему омеги пьянеют от его феромонов? Дело в Купере? Нет, Оливер здесь ни при чем. Может ли цикл меняться из-за появления постоянного партнера? Конечно. В предыдущих отношениях такого, впрочем, не было, но лишь потому, что Уилл встречался с бетой. Ее феромоновый фон едва ли мог повлиять на альфу. Омега — совсем другое дело. Вот только Уилл и Оливер вместе слишком малое время, чтобы в их организмах начались подобные метаморфозы. Кроме того, циклы не сбивались бездумно. Обычно они синхронизировались. Либо течка Оливера должна была произойти в гон Уилла, либо наоборот. Но до эструса Купера оставалось полторы недели. До гона Гровенора и того больше. Значит, дело в браслете. Он сломался. Пожалуйста, хоть бы он просто сломался! — Отойдите, — Уилл попытался стряхнуть с себя обнаглевших омег. — Мне надо домой, — уже в который раз как заведенный забормотал Гровенор. — Кыш отсюда! — Вэл спугнул омег, отправив в их сторону облако из феромонов гнева. Парень и девушка очухались и моментально отлипли от Уилла. Они не успели слететь с дивана, а Валентайн уже взялся сражаться с узлами золотистых шнурков, которые удерживали бархатные шторы в открытом положении. Зашелестела тяжелая ткань. Гровенор наблюдал за Вэлом мутным взглядом. Он все меньше понимал происходящее. Тело горело огнем. Дыхание стало настолько тяжелым, что Уилл то и дело начинал задыхаться на ровном месте. Внизу живота… творилось что-то вопиюще возмутительное. Оливер на этом столе — вот в чем Гровенор нуждался здесь и сейчас. Мне надо домой. Уилл не сразу осознал, что произнес это уже в который раз. Валентайн, занавесив шторы, повернулся к Гровенору и неодобрительно покачал головой. — Что тебе делать дома? Проводить время с этим скучным омегой? Чем вы занимаетесь по вечерам? Дай догадаюсь: смотрите паршивые сериалы и едите прямо в постели? А что не так с таким времяпрепровождением? — Этот омега превратил тебя в тюфяка. Если я и превратился в тюфяка, то только благодаря себе. А Оливер делает меня только лучше. — Взбодрись, дружище! Где Уилл, с которым я кутил до утра?! — вопросил Вэл, всплескивая руками, а Уилл с большим запозданием заметил, что после того, как шторы расправились, они с Иденом оказались в небольшом круглом закутке, отрезанным от внешнего мира мягким бархатом. — Прости, Вэл… но, по-моему, со мной что-то не так. — Например? — У меня… Не знаю… Звучит глупо, но, кажется, у меня гон. — Ты же сам сказал, что у тебя просто сломался браслет, — напомнил Валентайн с невинной улыбкой. — Я так решил. Но я ошибся. Мое тело… Ведет себя странно. Мне следует уехать отсюда до того, как я стану опасен для окружающих. Мне нужен Оливер. Брови Идена поползли вверх. На лице у альфы появилось искренне удивление. — Оливер? — повторил он за Уиллом, и Гровенор уловил момент, когда удивление Вэла сменилось злостью. — Трахнул его пару раз, и он теперь что, внезапно стал центром твоей вселенной? — в голосе друга послышалась ядовитая насмешка. — Он и на омегу-то толком не похож! — отмахнулся он. Уиллу стремительно плохело. Он уже начал дышать через плотно сжатые клыки. В обычные гоны с ним такого не происходило, но прямо сейчас сознание его будто бы начинало медленно, но верно уходить на второй план. Так себя чувствовал Ларс во время гона? Это чертовски страшно. От грилзов во рту появился металлический привкус. Или он возник из-за того, что Гровенор прикусил нижнюю губу. Вкус крови подействовал на Уилла отрезвляюще, поэтому альфа вновь вспомнил о странном привкусе вина. Привкусе или запахе. Он так до конца и не понял. Но как? Если только… — Ты что, накачал меня? — это предположение всплыло в голове Уилла настолько внезапно, что он аж подскочил на месте. Вот только на ногах альфа удержаться не смог. Сильное головокружение безжалостно припечатало его обратно к дивану. Звуки вокруг превратились в гул из водопроводных труб. Визуальная составляющая напоминала мазню масляными красками по неровному холсту. Уилл пребывал в гонной агонии. — Что? Я? — Валентайн вздрогнул и попытался изобразить из себя оскорбленного, но Уилл даже в теперешнем состоянии заметил, как панически забегали глаза друга. — Зачем? — выдохнул Гровенор тихо, но четко. Происходящее не укладывалось у него в голове. На черта Идену промышлять подобным?! Валентайн еще несколько секунд выжимал из себя обиду, но заметив, что это никоим образом на Гровенора не действует, решил поменять стратегию. Он резко расслабился и вальяжно откинулся на спинку дивана. Слишком яркие цвета вокруг страшно дезориентировали, но Уилл старался держать себя в руках и не демонстрировать, насколько он уязвим. Хотя Вэл наверняка уже догадался… От феромонового облака обонятельные рецепторы буквально взбесились. Гровенора окружали со всех сторон десятки омег, пока альфа находился в состоянии разгорающегося гона. Да, вызванного искусственно, но от этого становилось только хуже. Уилл не знал, что гон может причинять такую боль, что он в один миг может превратиться в пытку, от которой хотелось кричать в голос. — Мне просто стало любопытно, — повел Вэл плечами. — Любопытно… что?! — процедил Уилл сквозь клыки. Ему следовало держаться. Следовало придумать, что делать дальше. Следовало позвонить. Кому? Оливеру. Ларсу. Хью. Маме с папой. Надо звонить. Надо просить помощи. Сейчас, а не после череды ошибок, как это произошло в прошлый раз. И плевать, что они подумают, насколько разочаруются или даже отвернутся. Выкарабкиваться следовало немедленно! Уилл пошарил по карманам, но телефона в кармане брюк не нащупал. Иден, заметив жест друга, расплылся в неприятной клыкастой улыбке. — А я все думал, когда же ты заметишь, — усмехнулся он, вертя в руках телефон Уилла. — Отдай, — Гровенор старался, чтобы голос его звучал ровно. Нотки отчаянья точно не сослужат ему службу. — Зачем? — Я позвоню. — Кому? — Кому-нибудь. — Не проще ли попросить помощи у меня? — заметил Иден, даря Уиллу очень странный взгляд. — Просить помощи у человека, который сам и виноват в моем состоянии? — прошипел Гровенор. — Вот именно. Я готов взять ответственность, — заявил Валентайн, пододвигаясь к Уиллу ближе. — Ты спятил? — до Уилла доходили слухи об Идене, но он никогда не придавал им значения. Если Вэл предпочитал других альф, какое Уиллу до этого дело? Каждый волен спать с кем хочет, верно? Гровенор не видел в этом проблемы, пока его не накачали, чтобы сделать участником событий, в которых Уильям участвовать не желал. — Не юли, Уилли. Я не трогал тебя, потому что предполагал, что ты исключительно по омегам. Знаешь ли, даже у меня есть принципы. Да что ты говоришь… — Твоя всеядность стала для меня новостью. — Всеядность? — нахмурился Уилл. Ему хотелось отвесить себе пощёчину. Быть может, хотя бы она приведет его в чувства? Но вслед за ногами силы утекли и из рук. Уилл все больше начинал напоминать себе безвольную куклу, которая могла лишь со стороны наблюдать за тем, что с ней творят. — Этот твой новый омега — вылитый альфа, — заявил Иден. — Он омега, — упрямо настаивал Уилл. — Да. Отличная альтернатива для латентов, — фыркнул Валентайн. Уилл никогда не задумывался насчет своей сексуальности и того, почему его привлек Оливер. Гровенору было насрать на причины. Привлек, и все тут. Латент он или не латент, на это Уиллу тоже было порядком наплевать! Гровенор был уверен только в одном: прямо сейчас ему следовало быть рядом с Олли, а не этим придурком! — От омеги у него только течная задница, — продолжал рассуждать Иден. — У него даже запах альфий. Это не так. — Не упрямься, Уилли, — тон Валентайна неожиданно стал мягче. — Я не осуждаю. Еще бы. — Даже одобряю. Иди на хер! — Мне лишь обидно за то, что ты растрачиваешь время на подделку, когда можно свыкнуться со своими предпочтениями и попробовать с кем-то настоящим. С кем-то вроде меня. — Мне бы польстило твое внимание, Вэл, если бы не одно «но», — выдохнул Уилл зло. — Ты меня, мать твою, накачал! Гровенор попытался отползти подальше от Валентайна. Тело ощущалось мешком, набитым песком: тяжелое, неповоротливое, неподатливое. Ноги превратились в два занемевших бревна. Пот тек по шее и вискам. Каждый вдох отдавался спазмом в груди. Преждевременный, искусственно вызванный гон — это не шутки. Уилл знал о существовании подобных препаратов. Их использовали для остроты ощущений. Но у Гровенора даже мысли не возникало попробовать их. С такими вещами лучше не играться. Но Идену явно плевать. Вряд ли, подсыпая эту дрянь в вино, он хоть на секунду задумался о возможных последствиях. — Я сделал это лишь для того, чтобы ты расслабился, — заверил Иден. — И как? Я выгляжу расслабленным? — прорычал Гровенор, шумно сглатывая. — Ты, Вэл, сраный трус, который вместо разговора выбрал наркотики! Мягкая улыбка сползла с губ Валентайна. Ее заменил злой оскал. — Я действовал мягко лишь из уважения к нашей дружбе, — заявил Иден, оглядывая Уилла с головы до ног. — Но если тебе хочется по-плохому, без проблем. Уилл не успел увернуться, потому что голова его все еще будто бы была набита ватой, так что удар Идена пришелся аккурат в левую скулу. Гровенор невольно откинул голову назад. Перед глазами завертелся мутный калейдоскоп. Уильям упал на диван. Взгляд уперся в потолок. Красивая люстра мерцала в свете собственных ламп. Хрустальные бусины переливались всеми цветами радуги. Уилл с удовольствием бы до самого утра просто смотрел на люстру, но через мгновение обзор на нее закрыл нависший над Гровенором Иден. — Мне всегда казалось, что мы во многом похожи, — сообщил Валентайн, касаясь лица Уилла. Кончики пальцев скользнули от левой щеки к подбородку. Большим пальцем Вэл провел по губам Уилла, уперся им в клык Гровенора и слегка нажал на грилзы. Уилл ощутил, как альфий яд пришел в движение. Мутный мир не желал становиться четче. Тем не менее Уильям резко подался вперед (резко, насколько он мог себе это позволить) и сжал челюсть на руке Идена. Поток крови хлынул Уиллу прямиком в горло. Вэл взвизгнул, попытался отдернуть руку, взвизгнул повторно, причинив этой манипуляцией себе сильную боль, после чего ударил Гровенора по лицу, заставляя его разжать зубы. Кровь потекла от его запястья к локтю. — Ах ты мразь! — выдохнул Валентайн, дрожа от злости. Он ударил Уилла по лицу еще раз, пытаясь отыграться за поврежденную руку. Боль в этом новом для Уилла мутном мире играла роль катализатора. Ее вспышки вызывали круги на воде сознания альфы. Перед глазами больше не мешались масляные краски. Теперь разноцветье вплеталось в единый водоворот. Уилл пытался придумать, как выкрутиться, но он и в трезвом-то состоянии нечасто выдавал хорошие идеи, о нынешнем положении и говорить нечего. — Советую расслабиться и попробовать получить удовольствие, — хмыкнул размазанный по бордовым шторам образ Валентайна, хватая Уилла за пояс брюк. Гровенор попробовал откинуть от себя руки Идена, но его попытка выглядела до противного жалкой. Самое страшное заключалось в том, что из-за искусственного гона Уилл пребывал в сильнейшем возбуждении. И он очень боялся, что тело, вопреки истинным желаниям Гровенора, отреагирует на прикосновения Валентайна совсем не так, как Уиллу бы того хотелось. — Я закричу, — выпалил Уилл, с ужасом осознавая свою беспомощность. Звучало унизительно до тошноты. Хорошо, что Уилла уже тошнило. Альфья гордость не стоила таких жертв. — Давай, — кивнул Вэл с улыбкой. — В этом заведении прямо сейчас отдыхает с десяток именитых журналистов Лондона. Они с удовольствием напишут статью про то, что ты вновь употребляешь. — Но я никогда… — Это не важно, Уилл. Правда значения не имеет. Я бы даже выразился иначе: правду создают медиа. Что они говорят, то и правда. Так что куда важнее то, о чем будут пестрить заголовки газет следующим утром. Иден был прав. Уилл застыл, скованный ужасом от последствий, которые грозили потянуться вслед за его чрезмерно буйным поведением в кабаре, вслед за звучными заголовками и сочными кадрами. Но если бы Уилл продолжил молчать, произошло бы нечто куда более скверное. Зато Гровенор избежал бы публичности. Репутационный удар или психологический? Что же выбрать? Ответ казался простым, но Уильяму почему-то никак не получалось сформулировать его даже себе самому. Противоречивые эмоции рвали альфу на куски. Пребывать одновременно и в страхе, и в возбуждении — такое почувствуешь не каждый день. Гровенор ощутил, как чужие холодные пальцы проникают под его нижнее белье. Уилл вздрогнул, но не пошевелился. В теле не осталось сил. Видимо, Вэл подсунул ему настоящий наркотический коктейль. Гровенор лишь едва заметно шевельнул рукой, за что тут же получил удар по ребрам. Черт. Все должно было быть совсем не так! — Сволочь! — выдохнул Уилл в сердцах. — Сволочью я бы стал, если бы оприходовал того уродливого омегу у тебя на глазах. Согласись, было бы в тысячу раз обиднее, — фыркнул Иден. Последние слова Валентайна заглушил ритмичный бой учащающегося пульса Гровенора. — Что ты сейчас сказал? — на этот раз Уилл услышал себя четко и ясно. Сердцебиение повысилось до запредельных значений, обострился слух, обострилось зрение, обострилось обоняние. Гровенор почти физически ощущал, как организм на энергии чистой ярости (или скорее уж из-за выброса невероятного количества адреналина и феромонов) перерабатывает попавшую в него психотропную дрянь. Уиллу следовало сказать Валентайну спасибо за его самонадеянность и длинный язык. Не позволь он себе лишнего, Гровенор так и лежал бы беспомощной лужей, не зная, что делать. Иногда и от инстинктов имеется прок. Он хочет навредить моему омеге? Это он сказал? Уилл ударил Валентайна в плечо, а затем резко поднялся на локтях и ногой лягнул Идена в живот. Альфа зашипел от боли, согнувшись пополам. Уилл мог бы ограничиться этим. Выйти из-под покрова бархатных штор и быть таковым. Но природа считала иначе. Если кто-то угрожает твоему омеге, что ты должен сделать? Ну, конечно же, стереть обидчика в порошок! Гровенор подскочил к Идену, вцепился одной рукой ему в шею, а второй начал бить его по лицу. Один удар. Второй. Третий. Сломанный нос Валентайна свернуло вбок. Четвертый удар. Пятый. Из разбитой брови брызнула кровь. Шестой. Седьмой. Губы альфы распухли. Послышался хруст зубов. Несколько осколков впились Уиллу в костяшки сжатого кулака. Иден пытался сопротивляться. Он безрезультатно бил Уилла в корпус, тянул руки к его шее, оставлял царапины на плечах. Гровенор ничего не чувствовал. Инстинкты, гон и наркотики — худшее сочетание из возможных. — Хватит! — послышалось булькающее. Иден уже вопил в голос. Хорошо, что в кабаре музыка всегда играла громко. Гровенор не прислушался к Вэлу. Инстинкты требовали обезопасить омегу, иначе рано или поздно Иден вновь ворвется в жизнь Уилла и устроит что-нибудь похлеще! — Ох, черт! — раздалось где-то за спиной. — Черт? Даже в такой ситуации ты умудряешься ограничиваться жалким «черт»?! — раздался второй голос. — Блядские потроха! Вот так надо ругаться, Аргайл! — Боже, Уилл! — третий голос заставил Гровенора резко замереть, так в очередной раз и не доведя испачканный кровью кулак до лица Идена. Ах, нет, Уилл ошибся. Остановился он не сам. Просто кто-то сзади схватил его за плечи и зафиксировал в одном положении. Кто-то настолько сильный, против кого не действовали даже взбесившиеся инстинкты. — Олли? — хрипло выдал Уильям, почуяв столь желанный аромат. Купер подбежал к Гровенору и коснулся его лица, раскрасневшегося и уже начавшего опухать от ударов. — Уилл, тебе следует его отпустить, — тихо, но четко выговорил Оливер. К запаху его феромонов вмешивался другой запах, менее приятный. Ларс. Это Аргайл удерживал Уилла сзади, но, что удивительно, не мог полностью оттащить Гровенора от Валентайна. Это потому, что сейчас Ларс главенствовал над инстинктами, тогда как у Уилла все было с точностью до наоборот. — Он хотел… — слова застряли в горле Гровенора. Он хотел сделать тебе больно. Купер интерпретировал заминку Уилла иначе. Он сперва опустил взгляд на расстегнутую ширинку альфы, а затем перевел мрачный взгляд на хрипящего Идена. Валентайн был в настолько плохом виде, что еще один удар погоды бы не сделал. Так, видимо, решил Купер, врезав Идену по лицу вместо Гровенора. — Джесси! Держи Оливера! — прокряхтел Ларс. Сопротивления Уилла забирали все его силы. — Что-то с этим винишком не то, — раздалось в ответ бормотание Ли, и не подумавшего кинуться к Куперу. — Пахнет странно. — Не пей! — невольно воскликнул Уилл. — И не думал. Вино так пахнуть не должно. Это я тебе говорю как эксперт, — фыркнул Джесси, отставляя стакан Гровенора в сторону. — Ох, боже! — еще один возглас. Этот голос показался Уиллу незнакомым. — Черт, что здесь?.. — и этот тоже. Бархатные шторы распахнулись, впуская в закуток свет софитов. Засверкали вспышки фотоаппаратов. Адреналин сошел на нет. А вот гон только расцветал. …мне конец… Αα Первый час ночи — не лучшее время для телефонного звонка, и Хью ни за что не позволил бы себе такую бестактность, если бы требовалось звонить кому угодно, но не его гипотетической собеседнице. Розет Кастекс он знал уже много лет. Она работала в приюте для животных, организовывала благотворительные вечера по сбору денег для братьев меньших, но больше всего Розет любила влипать в неприятности. Не стоит думать, будто бы это происходило случайно. Нет, она каждый раз влезала в новые неприятности по собственному желанию. Хью считал, что у бойкой беты, которой едва исполнилось двадцать два, было бы большое будущее в Скотланд-Ярде, ведь грязные дела Кастекс чуяла за милю, как альфа чует течную омегу. Правда, все ее дела были связаны исключительно с животными. Розет еще училась в школе, когда вывела на чистую воду людей, устраивающих собачьи бои. А Хью познакомился с ней, когда решил взять под свою опеку Уголька, Сахарка и Кексика. Первое время Кастекс Монтгомери не доверяла и не скрывала испытываемой ею неприязни. — Собаки — не игрушки, — вещала она. — О них нужно заботиться! Ей казалось, что богатый избалованный аристократ не будет часами возиться с мочащимися под себя собаками, не сможет обрабатывать гноящиеся раны и не найдет в себе терпение на то, чтобы завоевать доверие питомцев, покалеченных не только физически, но и психологически. Хью отдали собак не сразу. Некоторое время Монтгомери платил за их лечение и просто навещал их в приюте. Кастекс всегда возникала рядом, окидывала Хью холодным взглядом и заводила одну и ту же шарманку: «Ты не сможешь, ты не справишься, это слишком ответственно». Поначалу Монтгомери злился. Какого черта какая-то мелкая девчонка отчитывает его и наводит скуку лекциями об ответственности?! Но затем Хью начал понимать, что все это Кастекс говорит не затем, чтобы обидеть Монтгомери, а лишь для того, чтобы обезопасить собак. Розет обожала животных, а вот к людям относилась со справедливым подозрением. Ее доверие заслужить оказалось даже сложнее, чем доверие собак. Но лишь Кастекс поняла, что на Хью можно положиться, и она тут же поведала ему про свою неудержимую тягу к неприятностям. Розет выслеживала живодеров, находила их сайты и добивалась бана, по отдельным рекламным объявлениям отыскивала фермы, где породистых животных и собак разводили в ужасающих условиях, и вела жестокую охоту на некомпетентных ветеринаров. Хью не знал, где девушка находила время в параллель со своей активисткой деятельностью учиться и работать. Но находила. Была у Кастекс лишь одна проблема: концентрируясь на важных вещах, она забывала о том, что казалось ей не очень значимым. Например, она несколько раз забывала о встречах с Хью и его собаками, потому что обычная прогулка — не такая уж важная штука, даже если Розет сама и являлась ее инициатором. Частенько Кастекс забывала зонт, кошелек или нужные документы. А уж как часто Розет забывала свой телефон в кафе, на остановке или в публичной библиотеке, и говорить нечего. Об этом в приюте для животных ходила масса шуток. Чего Кастекс не забывала, так это имен обидчиков несчастных животных. Информацию о каждом отдельном ублюдке она могла бы выдать, даже если бы ее разбудили посреди ночи. Но все остальное будто бы не фокусировало на себя внимание Розет. На это можно было обижаться, но Хью предпочитал относиться с пониманием. Если девушка взяла телефон Хью, но так и не позвонила, то, скорее всего, за прошедшие полдня она успела либо вновь потерять телефон, либо потерять номер альфы. Набирая номер Кастекс, Монтгомери рассчитывал на второй вариант, а еще на то, что девушка, как обычно, восстановила свою симку, а не стала заводить новую. — У аппарата! — раздался голос Розет после первого же гудка. Да, она была из тех людей, которые мгновенно брали трубку в первом часу ночи и говорили это глупое «у аппарата», будто Кастекс было не двадцать два, а сто двадцать два. — Привет, Розет. Это Хью. Ты зво… — Тебя-то я и искала! — радостно воскликнула Кастекс, грубо перебив альфу. — Так, ты сейчас сильно занят? — Ночью-то? — протянул Хью с сомнением. — Кто знает. Может, ты наконец-то нашел себе пару! — воскликнула Кастекс. Хью невольно кинул взгляд на Дуайта, который упрямо не шел спать. Омега вел себя странно. Он делал вид, будто ему вовсе не интересно, чем занят Монтгомери, но при этом перемещался за альфой из одной комнаты в другую. Сейчас Хью сидел на кухне. Пемброк всего в метре от него выковыривал изюм из кекса, который вручила им с собой Даниэла. — Ненавижу изюм, — сообщил Дуайт десятью минутами ранее. — А я люблю, — пожал Монтгомери плечами. — Можешь оставить мне. Хью имел в виду кекс, но омега, видимо, решил, что тот говорит об изюме. Теперь Дуайт с фанатичным упрямством выковыривал изюм из свежей выпечки и складывал его на блюдечко. Монтгомери так и не понял, Дуайт готовил кекс к поеданию или все же старался для альфы? Оба варианта звучали странно. — Я ничем не занят, кроме как подготовкой ко сну, — сообщил Хью Кастекс. — Ну нет! Не время спать, амиго! У нас дело! Я как раз на полпути! Не забудь фонарик. Едем за город. Встретимся у ржавого знака. — Погоди, что? Какое дело? Какой фонарик? Какой з… — Если есть лопата, прихвати. А документы не бери. Вдруг нас схватит охрана! Не будем облегчать им жизнь! — Розет, какая, к черту, охрана?! — Карту пришлю тебе в мессенджер! Не забудь сразу после изучения удалить мое сообщение! Все, отбой! Жду через час! И не забудь лопату! Кастекс отключилась. Хью чуть не отключился вслед за ней. Монтгомери хотелось послать все к чертям собачьим. Розет с широко распахнутыми глазами мчалась навстречу новым неприятностям. Она бы влезла в них независимо от того, позвонил бы ей Хью или нет. И он не был обязан срываться посреди ночи черт знает куда! Он не нес за девушку ответственности! — Поедешь? — как бы между прочим спросил Дуайт, не прекращая выковыривать изюм. Он не стал скрывать, что слышал весь разговор. Хотя для того, чтобы различить слова Розет, ему явно пришлось поднапрячь слух. Какой любопытный. — Да. — Я с тобой. — Ну уж нет, — качнул Монтгомери головой, всматриваясь в присланную Кастекс отметку на карте. Крестик посреди леса? Чудесно. Что дальше? Карта сокровищ? Пираты? Йо-хо-хо и бутылка рома? — Это какая-то глухомань. Еще не хватало, чтобы ты споткнулся о камень или корягу и усугубил и без того плохое состояние твоего колена, — фыркнул Монтгомери. — Я посижу в машине, — выдал Дуайт. — Пемброк, — Хью невольно вскинул брови. — Ты сам-то себе веришь? Дуайт сперва изобразил удивление, затем нахмурился, задумался, нахмурился еще сильнее. — Я поеду, — заявил он наконец. …откуда в тебе, Дуайт, столько бессмысленного упрямства?.. Ωα Уилл уткнулся носом в шею Оливера и так и замер, вдыхая его феромоны и то ли успокаиваясь, то ли все же возбуждаясь. Пойди разберись в поведении этих альф. Ларс не хотел шумихи, но ситуация вышла из-под контроля раньше, чем они успели сориентироваться. А виною всему стала официантка, очень не вовремя решившая заглянуть за бархатные шторы. Впрочем, Оливер подозревал, что ничего случайного в ее поведении не было. Однозначно в таких заведениях закрытые шторы означали, что гостей беспокоить не следует. Да, чтобы не быть узнанным, Аргайл натянул на голову кепку. Вот только какой в ней был толк, если от альфы за километр разило феромонами. С таким же успехом Ларс мог волочить за собой плакат метр на метр со стрелкой: «Этот злой альфа — доминант, а доминантов у нас не так много. Давайте с одного раза угадаем, кто это». Кто-то из гостей заподозрил неладное и заплатил официантке за то, чтобы она распахнула шторы. А дальше случилось то, что случилось. Аргайлу пришлось силком выволакивать Уилла из бурлеск-кабаре, прячась от вспышек и стараясь не проявлять агрессии в отношении наглецов, пытавшихся выставить свои камеры прямо перед лицом Аргайла. Джесси вел себя менее сдержанно и посылал всех на хуй. Олли шел следом. На него не обращали никакого внимания. В машине ситуация изменилась. Ларс затолкал Уилла на заднее сидение. Купер сел к нему, чтобы успокоить альфу. Гровенор, почуяв родные феромоны, мгновенно прилип к омеге. Олли только и оставалось, что тяжело вздыхать и пресекать периодические поползновения альфы залезть к нему под рубашку. — Можем забрать его к себе, — заговорил Ларс. — Закроем Уилла в моей комнате до тех пор, пока не пройдет его гон. — Собираешься закрыть альфу в комнате, пропахшей феромонами другого альфы? Какое такое зло Уилл тебе сделал? — присвистнул Джесси. Да уж. В таких обстоятельствах Гровенор вконец озвереет и разнесет Ларсу его комнату, попутно покалечив и себя. — Есть варианты получше? — фыркнул Аргайл. — Конечно, есть. Можешь мне отсосать, — бодро предложил Ли. Машину повело вбок, но в последний момент Ларс вернул контроль над управлением. — Мы, вообще-то, не одни! — зашипел альфа. — Да даже если бы были одни, ты бы все равно возмутился, — хихикнул Джесси. — И я же не говорю делать это прямо сейчас. Сперва доедем до дома… — Ли! Купер запоздало принюхался и почувствовал себя неловко. Вот черт. Он явно вытащил этих двоих из постели. Но что еще ему оставалось делать? На той фотке взгляд Уильяма был стеклянным, будто он плохо понимал, что происходит. И это размытое пятно оранжевого цвета, в котором Купер признал браслет. Сложить два плюс два Оливеру труда не составило. Он, как и любой другой осторожный омега, отлично знал список препаратов, которые называли наркотиками для изнасилования. Правда, обычно ими травили омег, а не альф. И, видимо, именно это Уилла и спасло. Олли не знал, что бы с ним произошло, если бы он опоздал. Оказывается, быть третьей стороной так же дерьмово, как и непосредственной жертвой. — Я буду вам благодарен, если вы довезете нас до моей квартиры. Я заберу Уилла к себе, — вмешался Олли в полуэротический спор между Аргайлом и Ли. — Уверен? — протянул Ларс с сомнением. — Это предприятие может… плохо закончиться, — пробормотал он себе под нос. — Уилл в гон обычно спокойный. Но это когда он один. Не уверен, что он продолжит вести себя адекватно рядом с омегой, — Аргайл пытался строить предложения тактично, хотя меж строк легко читалось: «Оливер, как только вы останетесь наедине, он тебя трахнет». Ну… собственно… грех отказываться, если предлагают. — Все будет в порядке, — заверил Купер, чувствуя, как Уилл в очередной раз пытается залезть под его футболку. — Уилл, держи себя в руках. Мы почти приехали, — прошипел Оливер, ощущая, как грилзы альфы царапают его кожу. — Угу. Ларс и Джесси продолжали тихо переговариваться. Ли источал энергию и веселье, Аргайл был слегка раздражен. Еще бы, вдыхать гонные феромоны Уилла однозначно было не тем, чем ему хотелось заниматься этой ночью. — Как думаешь, нас успели сфотографировать? — Джесси очень резко перекочевал с очередного секс-намека на действительно серьезную тему. — Не знаю, узнали ли меня, — пожал плечами Ларс. — Но вот то, что завтра утром газеты лучше не читать Уиллу, это факт, — хмыкнул он. — Как думаешь, Валентайн подаст в суд? Оливер вздрогнул. Только не это. — Нет. Наоборот, постарается максимально замять это дело. Аристократы друг на друга в суды не подают. Это колоссальный скандал независимо от того, жертва ты или нападающий. Такие вопросы принято решать между собой, — заверил Ларс Джесси. — То есть через родственные связи? — предположил Оливер. — Именно, — кивнул Аргайл. Твою мать. Следовало бы поговорить с родителями Уилла прямо сейчас, но имел ли Оливер на это права? К тому же на дворе царила ночь. С какой стороны ни посмотри, а придётся ждать утра. — Все будет в порядке, если на этот раз Уилл не станет глупить и сразу расскажет родителям, как обстоят дела. Я знаю Гровеноров, так что понимаю, насколько решение по временному отлучению сына от семьи стало для них тяжелым. И он избежал бы его, если хотя бы на секунду пошевелил мозгами. Его погубила излишняя самонадеянность, — заявил Ларс. Олли ждал, что Уилл хоть как-то отреагирует на слова друга, но Гровенор предпочитал облизывать шею Купера. — Если понадобится, я заступлюсь за Уилла перед его родителями, — пообещал Ларс. — Благодарю, — кивнул Оливер. — Но сперва пусть Уилл попробует решить эту проблему сам. — Как скажешь, — кивнул Аргайл. — Кстати… Вы с Уиллом… Эм… — Ларс замялся. — Ой, кстати! — воскликнул Ли, поворачиваясь к Олли. — Мы потрахались! Причем, уже несколько раз! — торжественно провозгласил он, разведя руки в стороны. Машина вновь чуть вильнула. — Да, я почуял, — кивнул Оливер с улыбкой. Купер не совсем понял, что в этом особенного, ведь он полагал, что у Ли и Аргайла давно уже богатая сексуальная жизнь. С другой стороны… У Джесси наверняка имелись свои заморочки, а у Ларса — свои. Или же говоря о сексе Ли имел в виду нечто особенное вроде гонного секса или даже зачатия. В любом случае Оливер нашел в себе тактичность не уточнять. — А, да, совсем забыл, — разочарованно вздохнул Джесси. — Сюрприза не получилось. — Считаешь, что для Оливера твои постельные дела могли стать сюрпризом? — заворчал Ларс. — Еще каким, — поспешил поддержать друга Купер. — Ты хоть представляешь, сколько нытья по поводу отсутствия секса мне пришлось выслушать за последние несколько лет?! Так что, Ларс, я на тебя рассчитываю! — Я тоже! — кивнул Ли, хлопая альфу по плечу. — Господи боже, — тихо выдохнул Ларс, сжимая руль все сильнее. Он к такому уровню откровенности не привык. Оливер сжалился над альфой и решил переключить разговор на себя. — Что же касается нас с Уиллом, то мы вместе совсем недавно. Пока все… Ну так… Я не очень во всем этом хорош, — признался он вяло. — В отношениях я полный ноль. — Как и все мы, — нервно рассмеялся Аргайл. — Но даже если вы в отношениях… Ты точно уверен, что хочешь оставить Уилла в гоне у себя? …даже не представляешь, насколько…