Нюанс

Ωω Пемброк не позволил себе ликовать из-за побега. Слишком хорошо он понимал, что вырваться из темницы — это лишь половина дела. Нет, ему следовало добраться до цивилизации и вернуться к Хью. А для этого сперва требовалось выбраться с закрытой территории, одна часть которой упиралась в большую воду, а другая — в высокий каменный забор. Переправу через воду Дуайт тут же отмел, потому что элементарно не умел плавать. Следовало перемахнуть через забор. Но прежде… Парень кинулся к густому терновнику у забора, лишь услышал голоса у выхода из дома. Голоса явно принадлежали помощникам ищейки. И разговаривали они с Гарсией. Дуайт это понял по тому, как разговор постоянно прерывался на глухое молчание. Видимо, в этот момент Хосе жестами объяснял, что ему требуется. Дуайт не мог разобрать слов и уж тем более увидеть и расшифровать немое послание, но и без этого легко догадался, что говорили о нем. Прямо сейчас они собирали поисковый отряд. Слизистую носа ищейки наверняка обожгла сода, но это не означало, что Гарсия полностью потерял способность выследить Пемброка с помощью обоняния. Так что в первую очередь омеге было необходимо как можно эффективнее избавиться от своего запаха. К счастью, в арсенале Дуайта имелось еще достаточно бытовых штучек, когда-то вложенных ему в голову мамой. Например, Пемброк знал, что одним из естественных фильтров от различных запахов выступал мох. А мха в Великобритании имелось предостаточно. В местности, в которой Дуайт находился прямо сейчас, изобилие мха даже чуточку пугало. Пемброк тихонечко отодрал мягкий зеленый лоскут от каменного забора и оглядел его со всех сторон. Что ж, Дуайт, у меня для тебя хорошая новость и плохая. С какой начать? Хорошая новость заключалась в том, что Пемброк держал в руке сфагновый мох. От своих собратьев он отличался рыхлостью, пружинящими подушками и отсутствием настоящих корней. Этот мох не только отлично устранял запахи, но еще и обладал бактерицидными свойствами. Плохая же новость крылась в местонахождении такого мха. Зачастую он произрастал на сфагновых болотах, которые, между прочим, считались весьма опасными. Решай проблемы по мере их поступления. Дуайт обтер мхом все свободные участки тела, не обращая внимания на влажные зеленые и черные следы, украсившие его светлую кожу. Так даже лучше, ведь омега маскировал не только свой запах, но и вид. Особое внимание Пемброк уделил промежности, подмышкам и шее, прекрасно зная, в каких зонах феромоны особенно активны. Часть мха Дуайт засунул под цепь, обернутую вокруг его торса. Омеге оставалось только догадываться, на какое лесное чудище он начал походить после своих манипуляций. Понадеявшись, что с запахом он кое-как, но справился, омега воззрился вверх на край забора. Тот оставался не ниже восьми футов в высоту. Омега тяжело вздохнул и уже попытался было залезть по каменной неровной кладке вверх, когда до того беспокоившие Дуайта голоса зазвучали вновь и куда ближе. Пемброк в панике нырнул в колючий куст терновника, но не издал ни звука, даже почувствовав, как один из шипов до крови царапает ему щеку. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — жаловался высокий мужчина с грубыми чертами лица. — Что тебя не устраивает? — Гарсия хочет спустить на мальчишку собак! Наверное, это меня не устраивает? Как думаешь? — Просто подчиняйся приказу. — Я нанимался в качестве ищейки, а не убийцы. — Все будет нормально. Он же сын хозяина. У Хосе все под контролем. — Хосе — психопат. И я не удивлюсь, если собаки растащат мальчишку по болотам, а Гарсия ответственность за это свалит на нас! Твою мать. Здесь имеются поисковые собаки?! Дуайту следовало поторопиться. Время работало против него. Мало того что солнце медленно ползло по небосводу вверх, освещая все больше территории, так теперь еще и собаки. Кроме того, подтвердились подозрения Дуайта относительно болот. Час от часу не легче. Лишь мужчины скрылись за поворотом, Пемброк на полусогнутых выбрался из оков терновника, вцепился в каменные выступы и с усилием потянул свое тело вверх. Дуайта нельзя было назвать совсем уж слабым, но и хорошей спортивной подготовкой он не отличался. Тем не менее ему удалось подняться выше и уцепиться за следующий выступ. Но лишь Дуайт вновь потащил свое тело вверх, отросшие ногти заскребли по скользкой поверхности влажного камня. Омега постарался вернуть себе устойчивое положение, но в результате слетел с забора и больно упал на спину. От удара на секунду у него сперло дыхание. Падение оказалось бы менее ощутимым, если бы ни обвивающие тело омеги цепи, которые тут же впились в кожу и наверняка оставили после себя синяки. Дуайту даже показалось, будто бы он сломал ребро, но омега не позволил себе зациклиться на этой мысли. Поднявшись на ноги, он взглянул на саднящую расцарапанную ладонь. Кровь оставит запах. Это проблема. Пемброк оторвал от подола грязного платья кусок ткани, после чего приложил к ране кусок мха и крепко перевязал руку. Вторая попытка подняться оказалась успешнее, но закончилась так же скверно. Дуайт упал с забора, но не дал себе и секундной передышки из-за шуршания неподалеку. Не в силах подняться на ноги, омега буквально заполз под терновый куст, где следующие десять минут пытался восстановить сбившееся дыхание. Давай. Поторопись! Не позволяй себе сдаваться! Третья попытка увенчалась успехом. Дуайт залез на забор, перекинул через него ногу и, игнорируя усталость в руках и ногах, спустился с обратной стороны. Болели плечи и предплечья. Болели бедра. Болела спина. Дуайт пообещал себе в будущем, если он останется свободным, больше времени уделять спорту, ну а пока… Омега обозрел открывшиеся ему безграничные поля, украшенные редкими кустиками. Поля, которые очень хорошо просматривались далеко вперед. Но по левую от Дуайта руку красовался небольшой холмик. Сперва следует перемахнуть через него, а уж там можно выдохнуть и подумать, куда двигаться дальше. Пемброк огляделся по сторонам, убедился, что людей вокруг нет, и не теряя времени, сиганул вперед, позабыв о дурной новости, оглашенной им ранее. Дуайту следовало обратить внимание на хлюпающие звуки под ногами или нарастающий травянисто-гнилостный запах, но все, что вертелось у него в голове — это необходимость как можно скорее преодолеть холм и оказаться в безопасности. Увы, у природы на сей счет имелось свое мнение. Пемброк не успел пересечь каких-то жалких десять метров до холма, когда по пояс резко провалился в густую жижу. …ох черт — ох черт — ох черт… Αα Хью уже некоторое время сидел в машине, то и дело начиная нервно грызть ноготь на большом пальце левой руки. Отвратительная привычка, от которой Монтгомери за столько лет так до конца и не избавился. Клыки, как один из атрибутов вторичного пола, развивались в пубертате. Это являлось одной из причин, почему они менялись последними. Но если у омег и бет рост постоянных зубов не приносил особого дискомфорта, альфы со своими клыками по большей части лезли на стены из-за сильного непрекращающегося зуда и тупой, но постоянной боли. Такую чувствительность не в последнюю очередь связывали со сложным строением альфьих клыков и побочными изменениями. Параллельно с ростом зубов у альф происходила трансформация части слюнных желез. Для всех учеников, умудрившихся не проспать уроки анатомии в школе (Гровенор явно не из их числа), не было тайной, что люди обладали тремя парами крупных слюнных желез — околоушными, подчелюстными и подъязычными. Помимо них во рту имелись мелкие слюнные железы, но основными считались именно эти три вида желез. Так вот, у альф в пубертат околоушные железы видоизменялись в железы, которые в будущем формировали на основе слюны и феромонов альфий яд. Но так как именно эти железы выделяли основную часть обильной слюны для пищи, альфы во время переходного периода мучились от постоянной сухости во рту, раздражения в горле и иных сопутствующих неудобств. Конечно, через время основную функцию слюноотделения брали на себя подъязычные и подчелюстные железы. Но до этого момента еще следовало дожить. На подобные изменения уходило в среднем два-три месяца. Два-три месяца постоянной боли и страшного зуда, с которым каждый отдельный альфа справлялся по-своему. Многие прибегали к помощи меловых палочек. Мел богат карбонатом кальция, который требовался для зубов и костей и на который альф в пубертат тянуло сильнее, чем на мясо. Причем потребность эта возникала резко и почти не поддавалась контролю. Когда у Ларса, Уилла и Хью заканчивался пищевой мел, они шли на страшное (по мнению Аргайла) преступление — воровали обыкновенный мел из классов. Мелким воровством мела, естественно, промышляли не только Аргайл, Гровенор и Монтгомери. Большинство учеников Алтонского колледжа хотя бы раз забирали из класса кусочек мела, даже зная о страшных последствиях в случае, если они попадутся. За воровство в колледже жестоко наказывали временной изоляцией, скудной пищей, исключительно холодной водой в душе и десятью ударами тростью, если попался впервые, и тридцатью, если совершил повторное преступление. Учебный мел, в отличие от специального, не имел вкусовых добавок вишни или бекона и во рту превращался в противную вязкую массу. А еще он был мягче. Но альфы все равно с большим удовольствием грызли его по ночам, с его помощью снимая хотя бы часть так мучающего их зуда. Если же мела под рукой не оказывалось, в ход шло все, что попадалось под руку: ручки, линейки, точилки. Один альфа в их классе не расставался с кожаным ботинком, который терзал на перемене не хуже собаки. Хью, к счастью ли, к горю ли, ограничивался грызением ногтей. В школе это казалось меньшим из зол, но позже оказалось, что от этой привычки не так-то легко избавиться. Только Хью задумывался о чем-то стороннем или нервничал, как пальцы будто бы сами собой оказывались у него во рту. Возможно, Монтгомери терзал бы свои ногти все свободное время, если бы не мама, которая как-то вызвала его в свой кабинет и ткнула носом в свежую статью. Сам текст был нейтральным, но маму возмутило фото, на котором Монтгомери самозабвенно грыз ногти на глазах у воспитанной публики. Какой позор. — Ты уже не ребенок, — напомнила мама. — Чтоб я больше этого не видела. С того вечера Хью больше ногти не грыз до этой самой минуты. С Уиллом они созванивались еще сорок минут назад, но друга до сих пор не было видно. Чисто логически Хью осознавал, что до его поместья путь не близкий, даже если город еще не проснулся и пробки грозили взяться формироваться лишь через полчаса, но он все равно с каждой минутой накручивал себя все сильнее. Да, Гровенору и Аргайлу понадобилось бы время, чтобы добраться до поместья Монтгомери, но исключительно сегодня могли бы, мать их, попытаться использовать какой-нибудь портал в пространстве! Что за глупость! В пустом ожидании я лишь зря теряю время! Лучше бы мы встретились где-нибудь на полпути к местонахождению Дуайта. Собаки, чувствуя напряжение хозяина, то и дело шуршали на заднем сидении. Они периодически пытались привлечь к себе внимание Хью посредством тихого скулежа или скромного, еле слышного гавканья, но Монтгомери продолжал вариться в своих тяжелых мыслях. Хорошо, хоть скандал с журналистами медленно пошел на спад. Да, газеты грозили пестрить колкими статьями о Хью еще недели две, но у ворот поместья Монтгомери в сегодняшнее раннее утро не наблюдалось ни единого человека, что ярко демонстрировало исчерпанность конфликта. Хью в очередной раз прошелся клыком по ногтю и ощутил на языке привкус собственной крови. Он тут же отдернул руку и взялся нервно барабанить пальцами по рулю. Ну где же они?! Свет фар мелькнул далеко впереди минут через десять. Хью взялся нервно ерзать на одном месте, надеясь на то, что машина принадлежит друзьям, но на всякий случай напоминая себе, что гнать к поместью с таким же успехом могут не до конца остывшие к его персоне журналисты. К счастью, верным оказался первый вариант. Автомобиль Ларса остановился по другую сторону ворот. Уилл вылез из окна и помахал Хью рукой, давая ему понять, что тот может покинуть безопасную территорию и броситься в распростертые объятья друзей. Фигурально выражаясь. — Доброе утро! — бодро воскликнул Гровенор. Судя по выражению лиц остальных участников будущей поездки, Уилл единственный не чувствовал дискомфорта из-за раннего подъёма. Купер спал на заднем сидении, прислонившись лбом к окну и пуская слюни на подбородок, Ларс пытался держать лицо, но было видно, что, если бы ему разрешили, он бы заснул прямо здесь и прямо сейчас. Джесси лица не держал, потому выражение крайнего отвращения ко всему вокруг скрыть омега даже не пытался. — Да, доброе, — кивнул Хью, выехав за ворота и выйдя из машины. Прежде чем они двинутся в путь, альфа хотел выразить друзьям благодарность за все, что они для него делали. — Я всем вам очень признателен и… — Ой, заткнись и поехали, — прервал его Джесси Ли, при этом широко зевая. — У меня нет настроения терпеть эти ваши высокопарные аристократические штучки! Хью невольно улыбнулся непосредственности омеги. — Хм… А собак ты взял зачем? — спросил Уилл, кивая за заднее сидение машины Монтгомери. — На всякий случай, — промямлил Хью. Он и сам не до конца сознавал, зачем тащит с собой бедных псов. Но Монтгомери в их присутствии становилось чуточку легче. Собак было можно отнести к моральной поддержке, от которой альфа ни за что бы не отказался, боясь, что без нее окончательно расклеится. — Черт, как же быть? — удрученно вздохнул в ответ Гровенор. — Быть с чем? — не понял Монтгомери. С каких это пор его собаки — проблема для его друзей? — Хью, ты меня извини за откровенность, но выглядишь ты даже дерьмовей, чем я предполагал, — в ответ заявил Уилл. — Я хотел поехать с тобой. Но я не могу оставить Купера в другой машине. Поездка предстоит долгая, а наша связь… Монтгомери сперва растерялся, а затем смутился и поспешил заверить друзей, что с ним все в полном порядке. Просто он немного не выспался и слегка перенервничал. Ничего критичного. Альфе не хотелось создавать для друзей дополнительные проблемы. Да и к чему такая перестраховка? Машины же все равно поедут одна за другой. Но Гровенор уже не в первый раз за это раннее утро продемонстрировал неожиданную непреклонность. Он настаивал, что Хью одного отпускать никак нельзя. Ларс и Джесси при этом поддерживали Гровенора. — Ты уверен, что не хочешь оставить собак дома? — осторожно поинтересовался Аргайл. — Уверен, — упрямился и Хью. Он не знал, как объяснить обуревающее его чувство, но почему-то он испытывал острую потребность в том, чтобы собаки ехали с ним. Уилл в ответ закатил глаза, Ларс тяжело вздохнул, Купер продолжал сопеть на заднем сидении, а Джесси с хмурым видом вылез из машины, и Хью только теперь заметил, что омега… в пижаме и домашних тапочках. — Что? — фыркнул он, заметив изучающий взгляд Монтгомери. — Я бы вообще приехал в трусах, если бы Ларс не закатил мне истерику, — заявил он. — Я не закатывал истерику, — тут же послышалось непривычно эмоциональное шипение от обычно сдержанного Ларса. — Я лишь сказал, что это вопиюще неуместно. — Да, но каким тоном ты выговорил это свое «вопиюще»! — буркнул Ли. — Про пижаму я такого же мнения, — поспешил заметить Ларс. — Да? В таком случае, если между трусами и пижамой особой разницы не наблюдается, я предпочту первый вариант, — заявил своевольный омега, тут же демонстративно спустив пижамные штаны до колен. Хью чувствовал себя ужасно и физически, и морально, он страшно волновался за Дуайта, родителей, собак и свою карьеру. Но в эту самую секунду, когда Джесси с каменным лицом стянул штаны, а Ларс, вмиг побагровев, вылетел из машины и уже через мгновение вернул их на место, альфа будто позабыл обо всех свалившихся на его плечи невзгодах и расхохотался в голос. Вскоре к нему присоединился Уилл и Джесси. И лишь Аргайл оглядывал всех недовольным взглядом и неодобрительно качал головой. — Вы его своим смехом поощряете, — процедил Ларс сквозь клыки. — Поощряют? Милый, ты же в курсе, что мне давно не пять лет? — протянул Джесси, невинно хлопая глазками. — Да, вот только ведешь ты себя порой как… — Как человек без комплексов? Знаю, пупсик. Пора бы тебе начинать брать с меня пример! — подмигнул ему Ли. От оглашенного вслух «пупсика» в адрес Аргайла Хью накрыла вторая волна истерического смеха, через который его психика попыталась выплеснуть накопившееся в альфе за последние дни напряжение. После смехотерапии действительно стало легче. — Зачем? Чтобы мы расхаживали по Лондону в трусах вместе? — Ларс выдохнул это предположение с лицом крайне оскорбленной утонченной особы. — Нет, глупый! Чтобы расхаживать по Лондону голышом! — Очень мило наблюдать за вашими без пяти минут супружескими пререканиями, но нам надо что-то решать, — удивительно, но обычно расслабленный Уилл сегодня оказался самым собранным. — Что тут решать? Очевидно же, что при текущем раскладе разумней всего с Хью поехать мне, — заявил Ли и, не дожидаясь реакции Ларса или кого бы то ни было еще, прошлепал к машине Монтгомери и плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Собаки внимательно уставились на новую, незнакомую персону. Джесси, чуть помедлив, повернулся к псам. — Есть претензии? — выдохнул он мрачно. И Хью мог поклясться, что собаки под тяжелым взглядом невыспавшегося омеги вжались в спинку автомобильного сиденья, будто постаравшись увеличить расстояние между собой и Джесси. Ларс нахмурился, но кивнул. Нравилось ему решение Ли или нет, омега оставался прав. Такой расклад самый безопасный. Хью хотел было предложить поехать в его машине Аргайлу, но запоздало почуял терпкие феромоны доминанта, означавшие скорый приход гона. И если сей факт мог терпеть Хью или Уилл, то вот его собакам-альфам эти феромоны однозначно по вкусу бы не пришлись… Монтгомери выдохнул беззвучное спасибо друзьям, которые пошли ему навстречу и закрыли глаза на его каприз относительно собак, после чего сел за руль и поехал вслед за машиной Ларса. …Дуайт, потерпи еще немного. Скоро я тебя найду… Ωω Чем учить Дуайта стирать белое, лучше бы мама разъяснила сыну, что делать, если попадаешь в болото! Пемброк, увязнув, попытался выбраться, но ощутил ровно противоположный эффект. Нечто вязкое упрямо потянуло его вниз в холодные недра болота. Не, малыш, не рыпайся, окей? Дуайт вздрогнул, не сразу поняв, откуда у него возник такой странный ассоциативный ряд. Но таким уж он был странным? Пемброк замер, пытаясь вспомнить, кому принадлежал голос, вспышкой возникший в голове. Болотная жижа промораживала до костей, так что вскоре у Дуайта застучали зубы. Он чувствовал, что даже замерев, все равно медленно погружается в трясину миллиметр за миллиметром. Ах да, этого типа, кажется, звали Энтони. Омега лет тридцати, выглядевший на все сорок пять из-за невзаимной любви к крэку. Дуайт с ним познакомился на одной из бродяжных сходок. Энтони тогда напугал Пемброка, но не своим потасканным внешним видом, наркотической зависимостью или проблемами с психикой. Энтони напугал Пемброка тем, что они отчасти разделили одну судьбу. Неужели таково мое будущее? Тогда Дуайт так испугался этой мысли, что чуть не вскрикнул. Энтони тоже стал жертвой насилия еще в школьные годы. Его тоже укусили. А родители также пытались замять произошедшее. Точнее, скрыть пыталась мама в том числе и от отца омеги. Энтони также не желали помогать, предполагая, что с последствиями пережитого насилия он должен справиться сам. И сломанный омега дал бой внутреннему ужасу так, как сумел. С помощью наркотиков. Подсел он быстро. Деньги закончились еще быстрее. И Энтони сам не заметил, как взялся кидать внутреннему травматичному опыту свежие куски собственного мяса через занятие проституцией. — Передо мной был выбор: я или крэк. Конечно, я выбрал второе! Конечно. Энтони начал жить на улице и не заметил, как между эпизодами сексуального насилия и наркотической эйфории жизнь пролетела мимо, не оставив после себя ни единого тёплого воспоминания. — Малыш, делай что хочешь, но не пробуй эту дрянь, окей? — кивал Энтони на трубку с крэком в своих руках. — Как бы ни было плохо, только не наркотики. Они как болото, окей? Только как выбраться из болота я знаю, а как отвязаться от этого дерьма — нет. Кстати, хочешь знать, как выбраться из болота? В тот момент Дуайт еще не знал, что через неделю Энтони скинется с моста Ватерлоо прямиком в Темзу и сгинет навсегда. В тот вечер с дополнительной дозой крэка в кармане он выглядел почти счастливым. Омега даже показал Дуайту свою вставную челюсть, которую пришлось сделать после того, как он впал в немилость у одного из клиентов-альф. — Зато минет делаю — закачаешься. Хочешь попробовать? Омегам за полцены. Дуайту хотелось уйти. На мгновение у него возникло желание помыться, вслед за которым пришла ярость на себя. Пемброк сам того не осознавая воспринимал Энтони точно так же, как Дуайта воспринимали отец и сестры. Для них он был такой же грязной шлюхой, после которой хотелось принять горячий душ. — От минета откажусь. Лучше давай про болота. Пемброка эта тема не интересовала, но он в тот момент посчитал важным даже после скользкого предложения о минете оставаться рядом с Энтони и говорить с ним, чтобы тот почувствовал, что Дуайт все еще видит в нем человека. К тому же совет относительно наркотиков Энтони давал дельный. Дуайту не раз предлагали на темных улицах Лондона попробовать что-нибудь эдакое. И он, правда, несколько раз подумывал согласиться. Кто же откажется от возможности окунуться в искусственную эйфорию, хотя бы на миг забыв обо всем? Единственное, что Дуайта останавливало, это страх, что кошмар повторится. Ведь с омегами под кайфом творили вещи даже хуже того, что пережил Пемброк. — Я когда-то всем этим страшно увлекался, окей? — с энтузиазмом взялся рассказывать Энтони, явно погружаясь в ностальгические воспоминания. — Даже думал поступать в университет, окей? То есть я не тупой, окей? В общем так, малыш, запоминай. Для начала, если ты увяз в болоте, не рыпайся, окей? Дуайт и не рыпался, стараясь угомонить стучащее в груди сердце. Очень хотелось закричать и попросить о помощи. Оказывается, и подвал не так страшен, если сравнивать его со смертью в болоте. Но Дуайт проглотил страх и продолжил рыться в памяти. Он тогда слушал Энтони вполуха, потому что бродяга-альфа неподалёку раздражал его одним лишь своим присутствием. — Окей, — выдохнул Пемброк себе под нос. — Что дальше? — попробовал он подтолкнуть свою память. Постарайся лечь горизонтально, окей? Это необходимо, чтобы распределить вес. Не паникуй. И двигайся медленно, окей? Не паникуй. Легко сказать. Дуайт подался вперед, стараясь лечь грудью на травяную подушку, плавающую на поверхности болота. При этом он действительно постарался расслабить мышцы. Далось омеге это с большим трудом, но каким-то чудом медленно и планомерно он все же сумел выползти на поверхность и теперь почти всем телом лежал на мягкой густой основе болота. А затем используй шест, чтобы передвигаться и… Шест? Но у меня нет шеста! Сердца застучало по ушам. Паника, которую омега держал в себе, начала просачиваться наружу. — Обойдусь без шеста, окей? — выдохнул Дуайт, передразнивая Энтони. Омега взялся шарить по кустикам вокруг в поисках того, который бы плотно уходил в землю корнями. Найдя такой, омега вцепился в него и что есть мочи потащил свое тело к твердой земле. …я здесь не сдохну! Где угодно, но не здесь!.. Ω Джесси не сомневался: раннее пробуждение придумал Сатана. Ли знал, что дела, подобные спасению друга, откладывать не следовало даже на секунду, что не мешало ему тихо злиться из-за страшного недосыпа. А он так сладко заснул после великолепного вечера и скупки половины магазина! Выражение лица Тима Шварца стоило запечатлеть на фотоаппарат. К моменту, когда он вернулся в комнату для переодевания, она так сильно пропахла феромонами Джесси и Ларса, что ни у кого бы не осталось сомнений, чем именно голубки занимались в свободное от одежды время. Тим выглядел так, будто бы не мог поверить в такую фривольность. Неужели мать Ларса нашептала ему, что брак между Аргайлом и Ли фиктивный? Что ж… Сюрприз-сюрприз! Погодите… При нынешних обстоятельствах получается, что… Я выхожу замуж? По-настоящему?! Неожиданная мысль так поразила Джесси, что он пропустил момент, в который Тим распекал Ларса за бестактность и активно извинялся перед работниками магазина. Или это делал Ларс? Черт их знает. Главное, что не успели Ларс и Джесси вернуться домой, как заснули прямо на диване в гостиной. Насколько хорошо им засыпалось, настолько же болезненно пробуждалось в темноте раннего утра. Звон телефона Джесси с удовольствием бы сравнил со штопорами, медленно ввинчивающимися ему в виски. Пока Гровенор кратко описывал Аргайлу ситуацию, Джесси каким-то чудом намешал им с Ларсом крепкий кофе, который ни хрена не помог. Ли надеялся, что их приободрит поездка до Уилла и Оливера, но хер там плавал. Омега лишь разозлился на Гровенора за то, что этот латентный богач не догадался забрать у родителей свою машину. Теперь же из-за его неожиданной принципиальности Ли и Аргайлу приходилось делать здоровенный крюк, чтобы сперва забрать Купера с Гровенором, а затем только двинуть в сторону поместья Монтгомери. Накатавшись по Лондону, теперь уже час кряду Ли ехал в машине, от и до пропитанной запахом псины. Вообще-то, Джесси любил собак, но не мог закрывать глаза на тот факт, что если три большие собаки заперты в машине, вонища стоит такая, хоть вешайся. Не Джесси, конечно, говорить о вонище, но… Хью будто бы не замечал амбре, то и дело сгущающегося вокруг. Немудрено, он с этими собаками с утра и до самого вечера. А может дело даже не в этом… Ли без предупреждения коснулся тыльной стороной ладони лба молчаливого Хью. Альфа вздрогнул и невольно отпрянул. — Да у тебя же температура! — нахмурился Джесси. — Со мной все в порядке, — процедил тот сквозь клыки. Ты тут, блядь, еще порычи на меня. — Когда бледный альфа с мешками под глазами размером с космос говорит мне, что с ним все в порядке, я склонен подвергать его слова сомнениям, — фыркнул Ли. Учитывая, как редко альфы болели, если это все же происходило, то заболевания у них обычно находили серьезные. Вряд ли Хью просто простудился. — Я лишь… я очень переживаю за Дуайта, — выговорил альфа тихо. Все то время, пока они ехали к заливу Моркамб, впереди маячила машина Ларса, что вызывало у Ли странные приливы нежности. В остальное время они с Хью сидели в непроницаемом молчании и заговорили впервые с начала поездки. — Мы все переживаем, — кивнул Джесси. — Но ты сильнее. В связи с этим не могу не спросить: что между вами происходит? Хью не поменялся в лице, лишь пожал плечами. — Мы друзья. — Неправда, — покачал Ли головой. — Почему это? — встрепенулся Монтгомери. — Мои карты сказали иное. — Карты? — Хью бросил на Ли вопросительный взгляд. — Карты, — подтвердил Джесси, вытягивая из кармана пижамы потрепанную колоду таро, мятую пачку сигарет и зажигалку. — Ты не производишь впечатление человека, который верит… в такие вещи, — запнувшись, выговорил Хью. — А я и не верю. — Но ты ведь только что… Ладно, забудь, — отмахнулся Монтгомери, быстро сообразив, что с логикой Ли ему лучше не связываться. — Не против, если я закурю. Песики у тебя клевые, но вонючие, — пожаловался Джесси. — Собаки не любят запах табака. Ли повернулся к трем псам. Те уставились на него и невольно сжались. Они однозначно чуяли запах Джесси, даже если люди вокруг аромата не ощущали в связи с его малой интенсивностью. — Я закурю? — спросил он у собак. Черный пес тихо зарычал. — Ну-ка без угроз, — фыркнул Ли. — Иначе ты от моих феромонов блевать будешь дальше, чем видеть. Собаки, конечно же, не могли понять человеческой речи, тем не менее, тот пес, к которому Ли обратился, положил морду на сидение и закрыл нос лапой. — То-то же. Ли приоткрыл окно и подставил лицо утреннему прохладном ветру. Восходящее солнце, уже из оранжевого превратившееся в желтое, приятно ласкало кожу. Джесси прикурил и затянулся. — Честно говоря, большинство людей моих собак побаиваются. А ты с ними ловко, — бледно улыбнулся Хью. Он мог сколько угодно уверять, что с ним все в порядке, но на самом деле он явно заболевал. Может, отравился? Или причина крылась в перебинтованной руке, которую альфа то и дело неосознанно прятал за спиной во время разговора с друзьями? — Еще бы. Мне после Ларса, который в гон чуть не пробил кулаком металлическую дверь толщиной с мою руку, вообще ничего не страшно, — усмехнулся Джесси, сонно любуясь пейзажем просыпающейся английской провинции. Сдержанная невинная красота — так бы Ли назвал открывшуюся его глазам картину. — Так что сказали твои карты? — чуть помедлив, поинтересовался Монтгомери. — Они пророчили вам с Дуайтом любовь. Хью в ответ на заявление Джесси нервно рассмеялся. — Карты явно что-то напутали. Разве ты не знаешь, как он относится к альфам? Дуайт меня к себе и на милю не подпустит. — Ну а если бы подпустил, что бы ты сделал? — задал Ли каверзный вопрос. Монтгомери на мгновение воззрился на Джесси, но затем вернул внимание дороге. На вопрос Ли он так и не ответил. …получается, ты об этом даже не думал? Что ж… Дорога долгая. Самое время разобраться в своих чувствах, не так ли?.. А Поездка вышла не из простых не только потому, что заняла больше пяти часов, но еще и из-за состояния Хью. Еще ранним утром Ларс заметил, что с другом что-то не так, но списал это на утренний недосып и усталость. При свете дня все оказалось куда хуже, и понял Ларс это примерно на половине пути. Он то и дело поглядывал в зеркало дальнего вида, так как чувствовал необъяснимую тревогу за Ли. Вид машины друга позади заставлял альфу выдохнуть. Но через пару минут тревога возвращалась, и Ларс вновь глядел назад. Именно по этой причине Аргайл не упустил момента, когда машина Хью слегка вильнула. Альфа успел разглядеть и то, как Джесси схватил руль, пытаясь выправить автомобиль. Фантазия Ларса успешно дорисовала все остальное. Аргайл успел представить, как машина теряет управление, разворачивается вокруг своей оси, кренится на один бок и по инерции перекатывается по дороге, превращая людей внутри в фарш. Не вынеся стоящей перед глазами надуманной ситуации, альфа ударил по тормозам. То же самое сделал и Хью. Я его убью! — Что случилось? — не понял резкой остановки Гровенор, но Аргайл не обратил на него никакого внимания. Если на Джесси появилась хотя бы царапина!.. Ли, прочитав резкие движения альфы, торопливо выскользнул из машины и успел перехватить Ларса на полпути к Хью. — Ларс, у тебя начинается ПГС, — заявил он в лоб. — Давай-ка начинай дышать через нос. — Ваша машина только что… — зарычал в ответ альфа. — ПГС, — настойчиво повторил Джесси, кивая на браслет альфы, цвет которого поменялся с привычного зеленого на тревожный желтый. — Хью плохо себя чувствует, — продолжил омега, подходя к водительской двери, — поэтому мы поменяемся местами. Я поведу. Ларс невольно клацнул зубами, но заставил себя угомониться. Его это злило, но Джесси оставался прав. Из-за ПГС и без того расшатанная нервная система Аргайла дрожала как при землетрясении. Еще бы. Впереди доминанта ждал первый за очень долгое время гон без циркулирующих по организму одурманивающих, но успокаивающих медикаментов. И одному только богу известно, чем этот гон мог завершиться. — Хью, ты можешь подняться? Ларс, помоги! Оклик Джесси заставил Аргайла переключиться с внутреннего гнева на насущные проблемы. Альфа тут же кинулся к другу и обомлел. Лицо Хью осунулось, щеки впали, глаза лихорадочно блестели. — Хью, боже мой, что с тобой?! — воскликнул он. — Может, э-э-э… гриппует? — предположил Ли. — Вы, альфы, болеете гриппом? — Нам следует отвести его в больницу! — заявил Ларс, мысленно выстраивая маршрут к ближайшему крупному городу. — Нет, — голос Монтгомери, еле вывалившегося из машины, оказался удивительно твердым. — Сперва мы найдем Дуайта. — Посмотри на себя в зеркало! — не успокаивался Аргайл. — Если мы сейчас же… — Ларс, хватит, — тихо, но твердо выговорил Монтгомери. Он, пошатываясь, прошел к пассажирскому сиденью. — Мы едем за Дуайтом. Точка. …какой же упрямец… Αα Время завтрака подходило к концу в момент, когда машины Аргайла и Монтгомери остановились у высоких ворот в поместье, от любопытных глаз огражденное высоким каменным забором. К поместью вела единственная узкая дорога, по обе стороны от которой на километры вокруг растянулась болотистая местность. — Сраные комары, — выругался Джесси, шлепая себя по руке. Местная мошкара решила, что Ли — самый лакомый кусочек из возможных и вилась в основном вокруг него одного. Благодаря тому, что Джесси сел за руль, Хью удалось немного подремать. Пробудившись, альфа все еще чувствовал себя паршиво, но лучше, чем несколькими часами ранее. Альфа вышел из машины и сощурился из-за ярких солнечных лучей, пробившихся сквозь прореху в темно-серых густых облаках. Усилившийся запах озона указывал на скорый дождь. — Приехать мы приехали, а что мы им скажем? — подал голос растерянный Купер. Он выглядел помятым. — Что, либо они отдают нам Дуайта, либо мы бьем им морды, — воинственно заявил Джесси, производя особенно комичный эффект благодаря пижаме в клетку. — Еще не факт, что Пемброк именно здесь, — осторожно заметил Уилл. — Здесь сфагновых болот полно, но они имеются и на других территориях. И наводка могла оказаться неточной. А еще… — Он здесь, — твердо выговорил Хью. — Ты почувствовал его запах? — встрепенулся Уилл. — Нет, — качнул альфа головой. — Но он здесь. Я уверен. Никто не решился оспаривать слова бледного Монтгомери. Уилл метнулся к вызывной панели у ворот и начал жать на кнопку связи. Но через динамик им так никто и не ответил. Вместо этого по ту сторону чугунных вензелей появился высокий мускулистый альфа в строгом костюме. Однозначно, охранник. — Это закрытая территория, — сообщил он грозно, при этом внимательно оглядев всех присутствующих и остановив взгляд на Ларсе. Видимо, только в доминанте он ощутил реальную угрозу. — Доброе утро, сэр. Понимаете, мы проезжали мимо, когда… — вступил в разговор Джесси, при этом сделав свой голос неожиданно мелодичным. — Это закрытая территория, — прервав омегу, пробасил мужчина. — Я вынужден попросить вас уйти. — А какая именно территория является закрытой? — задал Ли казалось бы глупый вопрос. — Та, что огорожена забором, очевидно, — заметил мужчина с легкой язвительностью в голосе. — Что ж, выходит, та территория, на которой мы стоим прямо сейчас, не является закрытой и, как понимаю, не принадлежит хозяину этого особняка. Правильно я рассуждаю? Мужчина нахмурился, не ответив. — А раз так, стоять мы здесь можем сколько душе угодно. И не только стоять, если подумать, — Ли при этом распахнул дверь машины и врубил радио на максимум. По сфагновым болотам разлетелся древний как мир трек: …Hoping omg can suck it to me one more time! …Надеюсь, омега отсосёт мне ещё! …Get low, get low, get low get low! …Нагибайся, нагибайся, нагибайся, нагибайся! …To the window, to the wall! …К окну, к стене! …Till the sweat drop down my balls. …Пока мои яйца не вспотеют. Ларс побледнел, пока Джесси в пижаме начал весьма вульгарно вилять задницей подпевая. Купер стыдливо закрыл глаза рукой, Уилл, будто вспомнив клубную жизнь, взялся неосознанно качать головой. Собаки подвывали треку даже громче Джесси. Хью чувствовал, как последние силы вытекают из него просто из-за того, что он принял вертикальное положение. Охранник при этом смотрел на компанию, как на сборище полоумных. — Что ты творишь?! — первым от шока отошел Ларс, побежавший выключать древний трек. Джесси продолжил петь, даже когда музыка умолкла. — Могу ли я теперь порезвиться с твоими трусиками? Хозяин клуба ска… — Джесси не допел строчку, так как Аргайл зажал его рот рукой. Кажется, ему не понравилась идея, при которой омега резвился бы с его нижним бельем. — Я прошу прощения за своего спутника. Дорога была долгой, поэтому мы бы не отказались от стакана воды или… — предпринял Ларс новую попытку попасть внутрь без грандиозного скандала или и того хуже, мордобоя. — Это закрытая территория, — непрошибаемый охранник настаивал на своем. Хью было взялся придумывать иной способ проникнуть внутрь, когда до ушей его донесся далекий истошный лай. И раздавался он не со стороны поместья. Нет, он звучал из глубины сфагновых болот. — Ох, нет… Нет, фу! — среагировав медленней обычного, воскликнул Хью, но было уже поздно. Три собаки выскочили через открытую дверь машины на улицу и не сговариваясь кинулись к болотам. Монтгомери ничего не оставалось, кроме как ринуться за ними. …как бы эти болота не стали моей могилой…