Нюанс

Ωω Дуайт в полной мере познакомился с собственной силой воли, когда на половине пути к растянувшейся впереди рощице упал на колени в вязкую грязь с мыслью, что дальше идти он просто не может. Легко рассуждать о внутренней силе, когда ты полон жажды жить. И совсем иначе виделась реальность, лишь организм сталкивался с дефицитом основных составляющих его существования. «Плевать, если меня поймают, — назойливо крутились в голове фатальные мысли. — Да хоть убьют. Я больше не сделаю ни шага». Пемброк до этого момента не знал, что усталость может быть настолько всепоглощающей. Дело крылось не просто в накопившейся в мышцах боли и общем дурном самочувствии. Казалось, что устало само его сознание, отчего в голове все чаще начал появляться пустой вакуум. А это, оказывается, страшно, когда внутренний голос замолкает, давая карт-бланш удушающей тишине. На самом деле, ничего удивительного. В полуподвальном помещении Дуайт спал урывками, пробуждаясь от каждого шороха и кутаясь в свою тревожность, будто в пуховое одеяло. В последнюю ночь омега и вовсе намеренно не сомкнул глаз, настраиваясь на дерзкий побег. Несколько суток без здорового сна не могли остаться без последствий. То же касалось и пищи. Дуайт жадно ел все, что ему приносили, даже если аппетит из-за стресса у него отсутствовал, но этой пищи было недостаточно для полноценной сытости даже в случае, если Дуайту предстояло бы и дальше сидеть в темной комнате в холодном свете синей лампы. При неожиданной нагрузке дефицит калорий быстро показал себя. Лишь первая волна адреналина спала, и на Пемброка навалилась такая сонливость, будто омега принял какие-то запрещенные препараты. Хорошо, что к этому моменту Дуайт успел обзавестись длинной палкой, с помощью которой прокладывал путь через болота к воображаемой свободе. Еще какое-то время омега пытался бороться со сковывающей мышцы изможденностью. Когда физические оплеухи перестали действовать, он взялся за ментальные. Дуайт думал о Веронике, пока усталость не сожрала тлеющий в нем гнев весь без остатка. Он думал о гипотетической мести отцу, пока усталость не втянула в себя его мечты, как ребенок втягивал молочный коктейль через трубочку. Омега думал о Хью… И с этими мыслями усталость пока справиться не могла. «Вдруг я сделаю десять шагов, а дальше меня уже будет ждать Монтгомери?» И Дуайт шел вперед, ощущая дрожь в руках и ногах и подкатывающий к горлу рвотный ком. «Еще двадцать шагов, а потом отдохну в постели Хью. В ней я всегда сплю крепко и без кошмаров!» И новый виток действий, все больше походящий на самоистязания, вел Дуайта вперед. «Еще тридцать шагов, и когда я вновь окажусь на кухне Хью, его будет ждать великолепный Баттенберг!» Баттенберг? Почему именно он? Ясно почему. Дуайт хранил в себе много тайн, и одна из них заключалась в ужасающем факте, которого Пемброк страшно стыдился. Он любил готовить. Выступающие против альфьего террора омеги уверяли, что готовка пищи — это один из навязанных обществом паттернов. И что омега унижает себя готовкой пищи для альфы. Но Хью не выглядел униженным, когда готовил еду для Дуайта. Скорее всего, в эти моменты Монтгомери в последнюю очередь думал об ущемляющих паттернах или чьем-либо терроре. Значит, Дуайт мог ответить ему тем же, верно? Приготовить что-то вкусное не потому, что от него требовали чего-то подобного, а потому что он хотел угостить альфу своей стряпней без лишних мыслей и глубокого анализа простых действий. С самого детства Дуайт помогал маме на кухне. Вместе они выпекали кексы, пастушьи пироги и множество других вкусностей. В тот момент кухня воспринималась маленьким Дуайтом, как безопасная зона, потому что, как бы ни был разъярён отец, в это помещение он никогда не заходил. Убежище, пахнущее ванилью, сдобными булочками и сахарной пудрой — мечта, теперь казавшаяся лишь сном. Потеряв доверие к матери, Дуайт потерял доверие и к кухне. А позже она и вовсе начала ассоциироваться у него с альфьим семейным произволом. Пемброк много лет не прикасался к плите, но почему-то именно сейчас, когда он был чертовски уставшим и голодным, в голове его сам собой всплыл рецепт Баттенберга, который мама готовила лишь однажды. Впервые это лакомство испекли на свадьбу принца Людвига Баттенберга, который сочетался браком с внучкой королевы Виктории. Королевская вкусность готовилась из желтого и розового коржей. С помощью абрикосового джема их скрепляли в шахматном порядке, а сверху украшали марципановой глазурью. Угощение весьма популярное, но отец его, помнится, в исполнении матери не оценил. Дуайт предполагал, что в тот день причина его дурного настроения крылась далеко не в десерте. Отец лишь искал повод сорваться на маму, будь то десерт, мятая книга или слой пыли в дальней комнате огромного поместья. Баттенберг тогда не просто не был съеден, нет. Отец размазал его по полу и заставил мать убирать все до крошки голыми руками, пока маленький Дуайт тихо плакал, не понимая, почему с такой гастрономической красотой поступили настолько несправедливо. Он еще не подозревал, какая несправедливость ждала его самого. Во рту собралась слюна при мысли о десерте. Вставай! Надо идти дальше! Двадцать шагов, и мы можем быть спасены! Тридцать шагов! Пятьдесят! Поднимай это дрянное тело и двигайся, черт бы тебя побрал! Дуайт кряхтя вылез из дурнопахнущей жижи и взялся прокладывать путь вперед, плохо чувствуя как ноги, так и руки. Есть хотелось безумно. Сильнее голода оставалась разве что жажда. М-да уж… Когда Дуайт убегал из дома, помимо ножа ему следовало взять что-то из холодильника. Двух сворованных булочек явно оказалось недостаточно, чтобы наполнить энергией измученное тело. Как жаль, что хорошая идея пришла настолько поздно. С другой стороны, действовать следовало быстро. Если бы омегу поймали, потому что он слишком долго ковырялся в холодильнике, Дуайт бы себя не простил. Давай же, еще чуть-чуть! На самом деле никаким «чуть-чуть» даже не пахло. Роща впереди протягивалась на километры вперед. Хорошо, что Баттенберг не желал уходить из головы. Интересно, Хью бы понравился этот десерт? Альфа не производил впечатление закоренелого сладкоежки, но от одной порции точно бы не отказался. Ему бы понравилось? Что бы он сказал? Не стоило и сомневаться, даже если Монтгомери это лакомство не пришлось бы по вкусу, он бы не стал растирать его по полу, а затем заставлять Дуайта убирать. Да, Монтгомери заслужил доверие. Мерзкие альфы недостойны вкусной еды. Хорошо, что этот придурок — исключение. Дуайт ковылял вперед чисто на автомате, чувствуя, как последние крупицы его сил утекают прямиком в густое болото. Цепь натерла ему кожу под платьем, на руках появились мозоли, грязь на лице давно засохла. Дуайт доковылял до рощицы на последнем издыхании и без сил опустился на землю. «Пять минут отдыха и надо идти дальше, — подумал омега, упираясь спиной в крону тонкого деревца. — Всего пять минут…» Идти куда? Куда угодно. Главное подальше отсюда. Пять минут? Всего пять. Я прикрою глаза, немного отдохну и… Пемброк не столько проснулся, сколько очнулся, когда солнце уже близилось к зениту. В первую секунду омега не понял, что происходит и почему он на улице. Запах болот и мерзкий писк кровососущих насекомых возвратил Дуайту неприятные воспоминания. Но не они разбудили омегу. Гулкий лай со стороны далекого поместья дал понять, что по следам беглеца таки организовали обещанный поисковый отряд. Дуайт попробовал подскочить на ноги, но лишь вскрикнул от резкой боли в правом колене. Травма, на которую он старался закрывать глаза в последние дни, напомнила о себе в самый неподходящий момент. Нет! Черт! Только не сейчас! Вставай-вставай-вставай! Дуайт оперся на палку и рывком все же заставил себя встать вертикально. От новой волны боли в колене из глаз сами собой брызнули слезы. Сука!!! Поганое слабое тело! Пемброк настолько разозлился на собственное колено, что чуть с досады не ударил по нему. Следует спрятаться. А лучше бы забраться куда-нибудь повыше! Но до высоких деревьев еще идти и идти, а как забираться с таким коленом наверх, оставалось только догадываться. Несмотря на это, Дуайт вцепился в палку покрепче и, используя ее как трость, захромал вглубь рощицы. Пусть сон и восстановил часть сил измученного омеги, их тут же забрала на себя острая боль в ноге. Уже шагов через сорок Дуайт начал с силой сжимать зубы, пытаясь заглушить рвущиеся против воли парня вопли боли. Нет, лезть на дерево — не вариант. Но какие остаются альтернативы? Следует где-нибудь закопаться? Болотная грязь заберет на себя лишний запах, и Дуайту удастся избежать обнаружения. Так и сделаю. Не время сдаваться. Правда, думал так парень ровно до момента, пока не взглянул на свой браслет. Красный оттенок четко и ясно дал понять, что Дуайта накрывала очередная волна бесконтрольной течки. …А, нет. Мне конец… Αα Собаки, в отличие от людей, обладали куда более тонким чутьем, потому с большей вероятностью смогли бы успешно пересечь болото. Так говорила статистика в журналах, посвященных братьям нашим меньшим. Увы, Хью не очень-то верил в статистику. Даже если бы его собаки были породы Лаготто-романьоло — итальянских водяных собак, которые выводились специально для работы с водой и болотами, — Монтгомери бы однозначно беспокоился за любимых псов. Но Сахарок, Уголек и Кексик, черт побери, не только не являлись Лаготто-романьоло, но еще и оставались покалеченными психически бойцовскими альфами, а значит, в приступе ярости обращались к инстинктам, а не к мозгам. В состоянии сильного возбуждения эти милые создания могли задрать ребенка насмерть. Хью знал об этом слишком хорошо, потому не мог позволить собакам свободно бегать по болотам не только для их же блага, но и для блага окружающих. «Сенсация! Хью Монтгомери вновь в центре внимания! Смерть альфы на болотах у проли…» Хью мотнул головой, отгоняя от себя настолько ужасное представление собственного будущего. Голова сейчас была забита явно не тем, чем следовало бы! Собачье гавканье вдалеке, скорее всего, принадлежало охотничьим гончим. Такие псы обладали звонким лаем не в последнюю очередь для того, чтобы с его помощью загонять добычу. Скорее всего, Хью слышал английских фоксхаундов или бладхаундов. Эти гончие обладали наиболее острым обонянием и легко шли не только по свежим, но и старым следам. Что ж, для собак Хью это являлось плохой новостью. Во-первых, гончих учили охотиться в стае. Во-вторых, отбирали в них исключительно бет, так как они лучше поддавались дрессуре и реже особей с альфьей или омежьей маркировкой слушали самоубийственные инстинкты. Поэтому Хью боялся, что в данной ситуации превосходство оставалось далеко не на стороне его израненных физически и психологически псов. Это еще при условии, что его слепо бегущие вперед собаки вообще добрались бы до источника лая, а не утонули по пути! Не удивительно, что Хью кинулся за собаками. За Монтгомери, в свою очередь, кинулись Аргайл и Гровенор, за которыми понеслись и Купер с Ли. Неясно, о чем подумал охранник по ту сторону забора, но и он понесся к болотам вслед за злостными нарушителями покоя. Хью старался не думать о возможных последствиях их попытки спасти Дуайта. Он лишь надеялся, что собаки кинулись к болотам не только потому, что услышали чужой лай, а еще и потому, что учуяли знакомый запах. Да, определенно его собаки лучше хозяина знали, куда следует двигаться дальше! Пульс Хью, казалось, становился громче с каждым новым шагом, но при этом чем дальше в топи он уходил, тем… больше сил появлялось в его теле. Нет, секрет крылся не в болотах. Продвигаясь вперед, Монтгомери невольно принюхивался к болотной вони и через какое-то время начал распознавать запах, который преследовали его собаки. И он однозначно принадлежал Дуайту. …Неужели нашел?!. Ωω В ответ на звук приближения собак Дуайт судорожно выдохнул. По телу его прокатилась нервная дрожь. Шорох впереди заставил его выставить вперед палку и позаимствованный на кухне нож. Я не убегу! Я не сдамся! Дуайт уговаривал себя, чувствуя, что в шаге от надлома. Кто-то мог бороться за себя целую жизнь, а он не смог выдержать и суток. Какое жалкое зрелище! Сквозь неплотную листву кустов мелькнула коричневая шерсть. Дуайту захотелось расплакаться от бессилия, но он лишь сильнее сжал рукоять ножа. Лучше сдохну, чем вернусь в подвал! Лучше сдохну!!! Я боюсь умирать. Лучше сдохну! Если бы только не эта сраная течка и свежие яркие феромоны! Если бы не она, Дуайт смог бы спрятаться, захорониться, остаться в объятьях болот. Но теперь уже не выйдет. Вероника де Вер спустя годы все еще отправляла Пемброку привет через последствия нанесенной ею травмы. Следовало понять еще при самом первом приступе сбитого цикла, что природа желает Дуайту исключительно смерти! Он — слабое звено, неподходящая для размножения особь, которой следует избавить общество от своих генетических ошибок. И почему только Дуайт не принял предложение доброго доктора, который в качестве решения проблемы Пемброка рекомендовал экспериментальную операцию по удалению репродуктивной системы и омежьей железы? Да, Дуайт бы потерял не только способность иметь детей, но и свой запах — одну из основ повседневной жизни. Ну и что? Чего он тогда так испугался? Я боялся, что погибну из-за осложнений, так как вероятность удачного исхода была всего шестьдесят восемь процентов. Я боялся, что потеряю себя в буквальном смысле слова. Я боялся… И надеялся… Где-то глубоко в подсознании Дуайт не терял надежды в далеком будущем найти человека, который бы полюбил его всем сердцем. Да, он мечтал о тихой одинокой жизни в маленькой квартирке на окраине Лондона. Да, он намеренно обманывал себя. Но с недавних пор обман этот начал вылезать наружу из-за одного противного альфы! Хорошо поёшь. Смотри не начни перед ним вилять хвостом, шлюха! Собака темно-коричневого окраса вышла из-за кустов и подняла на Дуайта глаза. За ней выглянули еще несколько морд. Псы сосредоточенно водили носами, то и дело оборачиваясь на омегу. Они бы выглядели даже мило, если бы не выслеживали Дуайта. Может, грызть его они не станут? Не успел Пемброк понадеяться на это, как псы резко ощерились, оголяя белые клыки. Повели они себя так, будто внезапно увидели в омеге угрозу. Руки Дуайта вспотели. Пемброк нервно выдохнул, невольно представляя, как собачьи клыки распарывают его кожу. Еще больший ужас охватил его в момент, когда он услышал рык не только впереди, но и позади себя. Дуайт не решился оглянуться, даже когда рык приблизился. Пемброк чувствовал, как дрожат его колени. Нервы натянулись до предела. Но он смиренно ожидал появления нового очага боли. Бежать некуда. И бессмысленно. Пальцы сами собой сжали рукоять ножа и палку с такой силой, что заболели ладони. Извини, Хью, но между собой и собаками я выберу себя. Понимаю, что они лишь выполняют приказ человека, но… Странно, но собаки впереди начали медленно пятиться от Дуайта. Ног омеги коснулась мокрая шерсть. Вздрогнув, он невольно опустил глаза и чуть не вскрикнул от радости. Уголек, не глядя на Пемброка, на полусогнутых медленно надвигался на свору гончих, агрессивно скаля зубы и уже не выглядя такой милой собачкой, какой он становился в объятьях Хью. Озлобленная зверюга намеревалась сомкнуть сильные челюсти на шее первой же шавки, рискнувшей приблизиться слишком близко. Этот альфа — хитрый колдун. Он заставляет все скалящееся и злое преображаться в его руках. Это касается и меня? Собаки Монтгомери вышли на передний фланг, собираясь при необходимости взять удар на себя, Дуайт же невольно попятился назад. Нож все еще дрожал в его руках, цепь больно впивалась в тело, организм изнемогал от усталости. Возможно, поэтому Пемброк не сразу понял, что означает появление собак. Если они здесь, получается, и Монтгомери где-то рядом? Дуайт не успел подумать об этом. Мысль в уставшем мозге лишь зарождалась, когда знакомый голос зазвучал сзади, окликая собак. Дуайт резко обернулся на движущуюся в его сторону фигуру. Он понимал, что в нынешнем виде разглядеть его среди рощи не так-то просто. Почти все его тело перепачкалось мхом и болотной жижей. Платье превратилось в грязную тряпку. Выкрашенные в ярко-алый цвет волосы теперь походили на паклю непонятного цвета. И все же… Монтгомери остановился в паре шагов от омеги. Сперва он воззрился на нож в руке Пемброка и только затем взгляд голубых глаз перекочевал на измазанное грязью лицо омеги. — Дуа… — слетело с губ Монтгомери, но договорить он не успел. Пемброк сорвался с места и сквозь боль и отчаяние бросился к альфе. Нож и палка полетели на землю. Грязные руки сомкнулись на талии Монтгомери, пачкая его белую рубашку. Дуайт вжался в Хью, чувствуя, как глаза его начинает предательски щипать. Сил сдерживать нахлынувшие эмоции больше не оставалось. Дуайту было стыдно и страшно, но рыдание просочилось сквозь ментальную преграду и вырвалось наружу. — Наконец-то я тебя нашел, — раздался хриплый голос Монтгомери. ..Да. Наконец-то… Ω — Мне нужна твоя помощь. — Ты вообще видел, который час? — Не ворчи. Очевидно, я бы не стал звонить в такую рань забавы ради! Джесси не вспоминал об этом диалоге вплоть до момента, пока его домашняя тапка не погрузилась в холодную густую жижу. Болотистая местность не внушала доверия, зато с удовольствием стала бы местом погребения кучки идиотов, ринувшихся за собаками Хью. То есть, мало того, что эти псы вонючки и половину дороги устраивали в машине газовую атаку, так теперь, так и не убив Джесси своими ароматами, они решили пойти другим путем? Не на того нарвались, звереныши! — Джесси, возвращайся к машине! Здесь опасно! — раздался вопль впереди. Орал Аргайл. Ну ничего. Поорет и перестанет. — Это закрытая территория! — в параллель раздался вопль позади. Это уже орал грузный охранник. Любят же альфы драть глотки. Впрочем, им на болоте приходилось тяжелее всего. Пока Джесси ощущал себя перышком, легко скользящим по верхнему слою грязи и тины, Ларс впереди и злобный охранник позади больше напоминали тазики с цементом, так и норовящие пойти ко дну. Аргайл вопреки своему аристократическому статусу ловко бороздил просторы гнили и грязи, не стесняясь зачерпывать ботинками литры мерзкой жижи. Милый, а тебе вся эта болотистая местность к лицу! Хорошо сочетается с зеленоватым оттенком кожи! — Я предупреждаю в последний раз! — продолжал орать охранник, здорово раздражая Джесси неуместным командным тоном. Во-первых, омеге пришлось проснуться ни свет ни заря. Во-вторых, он все еще ждал результатов утреннего диалога, но не видел и намека на оных. В-третьих, тапочки противно липли к земле! В-четвертых, Аргайл и Гровенор ринулись за Монтгомери, будто бы позабыв про своих дорогих и любимых омег. Наверное, они рассчитывали, что Ли и Купер сядут в машину и сложат лапки. Ага, как же… Разбежались! Нет уж, Джесси и так отсидел себе всю задницу и не собирался обивать пороги чужого жилища, пока самое интересное разворачивалось на болотах. Да и, в конце концов, вдруг Ларс начнет тонуть?! Или Гровенор?! Или Монтгомери?! Кто спасет этих глупых альф, если не их омеги?! Такие трудности однозначно следовало переживать вместе, а не поодиночке. Но план всеобщего героизма грозил дать трещину в случае, если бы Джесси и Оливера догнал бы настырный охранник. — Как же бесит, — прошипел Ли, стараясь прибавить шагу. Чем глубже они уходили, тем назойливее становились вьющиеся вокруг Ли насекомые, а трясина под ногами проявляла все большую настойчивость. — Не то слово, — согласился порядком запыхавшийся Оливер. — Откуда в них столько прыти? — пробубнил он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Как бы они ни пытались поддерживать темп альф, Ли и Купер безбожно отстали. А вот охранник неминуемо приближался. — Что будем делать? — кивнул Джесси на недовольного мужика. Альфа тоже порядком подустал и покрылся испариной, но во взгляде его читалась решимость выволочь нежданных гостей обратно к дороге и отправить их восвояси, на хер или в полицию. Куда угодно, только бы подальше от болот. — Может, используешь свои феромоны? — предложил Купер. — Если бы я мог, этот тип уже лежал бы на земле и пускал рвотную пену, — заверил Ли. — Но мое тело все еще перестраивается, так что… — Значит, по старинке, — кивнул Оливер. — У тебя есть зажигалка? — Конечно, — Джесси вытянул нужный предмет из кармана. — Надеюсь, ты не собираешься поджечь болота? — Нет, — усмехнулся Купер. — Скорее собираюсь вспомнить свою альфью юность. Джесси хотел было разузнать об альфьей юности Олли поподробнее, но не успел. — Вы должны немедленно вернуться к машине! Предупреждаю, если вы не подчинитесь, я буду вынужден… — догнавший омег охранник сыпал бы угрозами до победного, но его гневную речь прервал кулак Оливера, влетевший ему аккурат в челюсть. Альфа осоловело глянул на омегу, не понимая, что произошло. Купер воспользовался растерянностью охранника, явно не ожидавшего такого отпора от омеги. Пока альфа медленно соображал, каким это образом кулак омеги может быть таким тяжелым, Купер произвел еще несколько ударов в челюсть альфы. Глаза мужчины помутнели. Он пошатнулся, а затем и вовсе осел на землю. — Ничего себе, — присвистнул Джесси, оценив технику друга. — У тебя прекрасно поставлен удар! — Спасибо, — кивнул Купер, возвращая Ли зажигалку. — А что за цыганский фокус с предметом в кулаке? — полюбопытствовал Джесси, кружа вокруг отключившегося альфы. — Не для себя, для друга спрашиваю. Твою ж мать, понятно, что Купер — омега с изюминкой, но вдарить так, чтобы альфа потерял сознание — это что-то с чем-то. — Зажатый в руке предмет позволяет сильнее напрячь сухожилия. Благодаря этому кулак становится тверже, а удар, соответственно, — эффективнее, — объяснил Олли, явно радуясь возможности передохнуть, прежде чем продолжить беготню по болотам. Ли сжал зажигалку в кулаке, после чего произвел удар по лицу уже лежащего альфы. Купер аж подпрыгнул от неожиданности. — Что ты делаешь? — Тренируюсь. Для друга. — Нельзя бить лежачего. — Глупости, Олли, я себе разрешил, — заверил его Джесси, а затем произвел еще один удар. Необычное ощущение. И болезненное. Почему в фильмах не говорят, как больно кого-то бить?! — Думаю, нам стоит продолжить путь, — заметил Оливер, неожиданно хватаясь за грудь и болезненно морщась. — Все в порядке? — Да. Просто Уилл ушел слишком далеко. Любопытно. Оливер настолько ярко ощущал отсутствие рядом Уилла? Надо бы взять данное состояние на заметку, ведь когда-нибудь и Ли с Аргайлом могут подумать о создании связи. Нет, погодите. Что значит «могут подумать»? Связь мы создадим точно! И чем скорее, тем лучше! Джесси понесся вперед, настроенный воинственно и ни на секунду не сомневающийся в успехе намеченного им предприятия. А затем по болотам прокатился звук выстрела. И всю уверенность из Джесси будто вымыло грязной болотной водой. …А что, если стреляли в Ларса?!. А Ларс оказался куда менее манёвренным, нежели бегущий за собаками Хью. Аргайл слишком быстро потерял друга из виду и взялся ориентироваться в пространстве непосредственно по витающему вокруг запаху. Но из-за болота ароматы странно мешались, а то и вовсе резко исчезали, тем самым страшно дезориентируя. Аргайл несколько раз проваливался в трясину, но с таким остервенением рвался наружу, что даже болото не смогло остановить его. Гровенор какое-то время еще бежал позади, но поспеть за доминантом у него не было и шанса. Ларс давно бы догнал и перегнал и Монтгомери, но в болотах он, в отличие от друга, вообще ничего не смыслил, как и в его собаках. Из-за этого Ларс умудрился заблудиться и сделать небольшой крюк, прежде чем выбежать к нужной ему рощице. От представшей глазам Ларса картины у него застыла кровь в жилах. К бледному как мел Хью жался ком грязи, в котором Ларс пусть и с трудом, но распознал Пемброка. Перед ними скалились собаки Хью. Они закрывали проход к хозяину своре тявкающих гончих. Но в этой цепочке был кое-кто еще. Мужчина чуть поодаль, спрятавшись в тени деревьев со стороны гончих, наставил охотничье ружье на Хью и Дуайта. Те о грозящей опасности даже не подозревали. Ларс повел носом. От этого мужчины не исходило никакого запаха, и все же это однозначно был альфа. Альфа, знающий все о том, как спрятать свое присутствие, как ориентироваться на болотах и… как убивать тихо и без свидетелей. Намеренье воспользоваться огнестрельным оружием по назначению легко прочиталось по позе мужчины. То есть он не просто планировал угрожать, о нет. Он готовился выстрелить. Но в кого? В собак? В Дуайта? Или в Хью? Считалось, что альфа остро реагировал лишь в ответ на опасность, которой мог подвергнуться он сам или его омега. Но имелись и иные теории. По большей части альф причисляли к одиночкам, и считалось, что они друг в друге не могут видеть никого, кроме конкурентов. По этой же причине было принято думать, что настоящей дружбы между альфами не существует. Омеги, напротив, в силу физической слабости частенько сбивались в группы и нуждались в крепкой приятельской связи. Но и среди альф имелись случаи формирования крепких дружеских уз, правда объяснялось это наличием в компании вожака. То есть дружба между альфами обуславливалась формированием стаи, которая держалась на том, что один из альф физически или психологически доминировал над остальными, тем самым решая вопрос главенства. Ларсу такая теория не очень нравилась. Его вообще не прельщало, когда ученые вплетали в жизнь людей животные законы, так как они нередко шли вразрез с привычной человеку моралью или принципами. Но если бы его спросили, кто для него Хью: часть стаи или конкурент, — Ларс бы выбрал первый вариант. И его инстинкты, судя по всему, тоже. …А ведь Аргайл только подумал, что наконец-то твердо стоит на земле. Мир вокруг будто бы замер. Разноцветье запахов взялось стелиться по болоту подобно туману. У Ларса появилось стойкое ощущение, что незнакомец целится именно в Хью. Он собирается убить Монтгомери. Это странное ощущение альфа уже переживал в тот вечер на день рождении Бонни Сеймур, когда ее тупоголовый братец посмел поднять руку на Ли. Аргайл тогда физически ощущал, как безумие доминанта проникает в его мысли и овладевает телом. Почему-то Аргайл убедил себя в том, будто такой срыв произошел из-за таблеток, и только сейчас, глупо цепляясь за осознанность, которая буквально расползалась на отдельные сегменты, он понял, что чуда не произошло. Безумие доминанта все еще жило в нем и ждало своего часа, чтобы оскалить пасть. Мужчина нажал на спусковой крючок охотничьего ружья, но в последний момент дуло взметнулось ввысь, из-за чего пуля полетела в небо. Ларс бы возликовал, что смог спасти друга, если бы, конечно, крупицы контроля не растворились во всепоглощающем шторме сотрясающих сознание инстинктов… …тот, кто нападет на члена стаи, заслуживает смерти… Ω Сперва Джесси увидел, как Купер резко припадает на одно колено, зажимая нос рукой, а уже затем сам почувствовал причину реакции друга. Феромоны доминантного альфы не жалели никого, ударив по рецепторам даже бывалого Ли. Хорошо, что Джесси постоянно находился с Аргайлом и в том или ином виде принимал его феромоны в себя, потому что благодаря этому Ли остался стоять на ногах и даже не захотел выкашлять в болото свои легкие. — Подожди меня здесь, окей? — попросил Джесси, похлопав Купера по плечу. Тот лишь вяло кивнул. Гнев доминанта беспощадно давил на него. «Мне нужна твоя помощь», — продолжал крутиться в голове Джесси собственный голос. Не так-то просто было наступить на горло собственной гордости и сделать чертов звонок. И где результат, спрашивается?! Оставив Оливера подпирать хлипкое деревце, Джесси взобрался на небольшой холмик и смог разглядеть всех участников разворачивающейся впереди эпической сцены. По правую от Джесси руку обнимались Хью и Дуайт. Оба выглядели как люди, взглянувшие в лицо смерти и согласившиеся последовать за костлявой. Никаких смертей в этот чудесный день! Терпите! В центральной части картины «Болотные приключения» в борьбу вступили собаки. Визг стоял такой, аж зубы сводило. Псы драли друг друга с таким остервенением, что во все стороны летели клочки шерсти. Гончих было больше, но собак Хью это будто бы не волновало. Если один из псов случайно выпадал из клубка крови, когтей и клыков, он тут же кидался обратно в пучину бесконтрольного бешенства. По левую руку — Ларс и какой-то альфа пытались сделать друг из друга отбивные. Словно взяв пример со взбешенных собак, они колотили друг друга кулаками, вокруг распространяя исключительно агрессивные феромоны. Противник Аргайла оказался крепким орешком. В отличие от того же Купера, который из-за феромонов доминанта не мог даже просто подняться с земли, этот хорошенько вмазал Ларсу кулаком по лицу, а затем, подарил ощутимый тычок в живот. Обезумевший доминант не остался в долгу и сперва заехал противнику локтем в солнечное сплетение, а затем сделал подсечку, тем самым повалив незнакомца на лопатки. Феромоны ярости лишь сгущались. Судя по всему, они успели добраться и до Хью, потому что альфа резко осел на землю. Дуайт при этом даже не подумал разомкнуть объятия. Вцепившись в альфу, он выглядел как человек, который, если потребуется, ляжет со своим героем в могилу. Джесси повел носом. Феромоны доминанта оставались густыми и тяжелыми, но и в них Ли нашел привлекательные нотки. Интересный бы вышел трах с Аргайлом в таком состоянии, не правда ли? Хотя бы раз попробовать следует однозначно. — Хью, очнись! Пожалуйста! — потекли по болотам мольбы Дуайта, голос которого звучал выше обычного. Альфа опасно накренился вбок, готовый вот-вот шлепнуться в болотистую грязь лицом. Пемброк выглядел не многим лучше своего рыцаря без коня. Нет, Дуайт выглядел в тысячу раз хуже и походил на хтоническое чудище, появившееся из-под пера Говарда Лавкрафта. Парочка инвалидов, Господи Иисусе! Если в больничных апартаментах они не решатся встречаться, я за себя не отвечаю. Джесси решил не влезать в грызню альф и подбежал к Хью. Омега попробовал помочь Дуайту вернуть Монтгомери вертикальное положение, но в результате бледное лицо аристократа все же макнулось в вонючую жижу. Второй аристократ в лице Пемброка на данный момент напугал бы даже городских сумасшедших. Собаки продолжали грызню, трио Хью явно побеждало, но выглядело при этом не очень. Тела псов покрывали многочисленные раны. Особенно заметно это было по белому Сахарку, который на данный момент был скорее розовым из-за пропитавшей шерсть крови. — Если ты его не остановишь, он убьет Гарсию. И как бы я сам ни желал такого исхода, жизнь Аргайла после такого поступка пошатнется, — прошептал Дуайт пересохшими губами, кивая на яростную драку. Он не спрашивал, что их бравая компания здесь делала. Все было очевидно без слов. — Я все понимаю, кроме того, как мне, мать вашу, разнимать двух альф, — огрызнулся Ли. То, что он не подходил к Аргайлу и его противнику, было продиктовано здравым смыслом, а не равнодушием к происходящему. Если кому и останавливать драку двух альф, так это третьему альфе! Но Хью помирал, а Гровенор… — А где Уилл? — встрепенулся Джесси, только теперь поняв, что на этой сцене не хватает одной ключевой фигуры. — А он тоже здесь? — удивился Дуайт. — Мы все здесь, — кинул в ответ Джесси. — Купер вон у дерева пытается не отдать богу душу из-за моего вонючего благоверного, а вот Гровенор… Джесси запнулся, заметив, как Ларс в очередной раз повалил противника на спину, но на этот раз успел забраться на него сверху и теперь беспощадно колотил его кулаками по голове. Ситуация стремительно выходила из-под контроля! Ли вскочил на ноги и взялся оббегать свору грызущихся собак, лихорадочно размышляя, каким бы чудом ему вклиниться в драку альф. Кулаки Ларса уже окрасила чужая кровь. — Ларс, стой! — закричал Ли, увязая в болотистой жиже. Одна из домашних тапок осталась в грязи. — Ларс, нет! Но взбешенный доминант не слышал своего омеги. Ли было кинулся к Ларсу, собираясь повиснуть у него на спине и таким образом привлечь к себе его внимание, но в последний момент кто-то сзади схватил Джесси за шкирку и толкнул на себя. — Отпусти его, или я пущу мальчишке пулю в лоб. Это сказал не Ли, а некто, теперь державший его за плечо. Слова предназначались Ларсу. Через мгновение Джесси ощутил холод дула пистолета, коснувшегося его виска. …ДА КАКОГО ХРЕНА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!. А Это мясо больше не представляло опасности, но Ларс продолжал вколачивать противника в землю просто потому, что ему это нравилось. Он забыл, что он делал на болотах. Он не мог вспомнить, с кем он приехал и была ли у него вообще компания. Ларс видел противника перед собой и расправлялся с ним с жестокостью доминанта. Этот глупец станет примером для других. Нельзя переходить черту и заглядывать на чужую территорию. Нельзя ставить под сомнение превосходство Аргайла. Но где-то на подкорке теплились искры сознательного. Они заставляли нервничать, ведь допускали, что Ларс о чем-то забыл. О чем-то очень-очень важном. Конечно же, ищейка, шедший по пятам Дуайта, на охоту пошел не один. И собак, что выслеживали добычу, было намного больше того количества, которое успел узреть альфа. Аргайл осознал все это сквозь черную пелену первобытной ярости лишь в момент, когда худая фигура Джесси потерялась на фоне мускулистого альфы. Чужие пальцы впились в мягкую кожу Ли. Чужие клыки оказались в опасной близости от его шеи. Чужой темно-бордовый запах начал медленно обступать омегу. Да как ты смеешь?! Охранники поместья Пемброков разительно отличались от альф аристократического общества. Они не собирались, как кисейные барышни, падать перед Аргайлом на колени и были способны дать отпор не только его телу, но и запаху. Даже тип, который теперь лежал на земле, успел подарить Ларсу несколько болезненных укусов и увесистых ударов. Один из клыков так и остался торчать в предплечье Аргайла. Но сейчас это было не так уж и важно. Инстинкты продолжали вопить: накинься, порви, уничтожь! Как ты смеешь прикасаться к нему?! Но природа не говорила, что делать инстинктам в случае, если противник вооружен и в любой момент может нажать на спусковой крючок. Она подталкивала слепо наброситься на противника и будь что будет. Ларс сжал клыки с такой силой, что челюсть его прострелила колкая боль. К счастью, она же частично отрезвила Аргайла. — Сделка, — выдал альфа, угрожавший жизни Джесси. — Мы забираем мистера Пемброка. Вы уезжаете. И мы никогда друг о друге не вспоминаем. — Ага, разбежались, — рыкнул Джесси, но альфа не обратил на него никакого внимания. Он прислушивался исключительно к словам доминанта. Ли стоило бы проявлять больше осторожности, но он, как обычно, экспрессивно реагировал на любые ситуации. Ларсу пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем он поднял руки, указывая на то, что он пришел в себя и не собирается бросаться на противников. — Боюсь… — слова давались Аргайлу с большим трудом, — мы не можем согласиться с вашими условиями, — произнес он сквозь клыки. По вискам стучала жажда убийства. — В таком случае вы не оставляете нам выбора… — покачал альфа головой. — Вы охрана, а не головорезы, — заметил Ларс. — Откуда такая уверенность? — Напоминаю, что убийство все еще карается законом, — вновь влез в разговор Джесси. — Нет тела — нет дела. Как думаете, в этих топях возможно ли найти мертвецов? — на этот раз альфа отреагировал на слова Ли. — А ведь действительно: мысль дельная, — ответил кто-то сбоку. Сперва Ларс решил, что слова принадлежат одному из охранников, но нет… В роще успели появиться новые лица. Высокие парень и девушка, оба смуглые и в странных цветастых одеждах окинули всех с клыкастыми улыбками и только затем обратились к Джесси Ли: — Привет, братишка! …я уже ничего не понимаю… Ω — Мне нужна твоя помощь. — Ты вообще видел, сколько времени? — Не ворчи. Очевидно, я бы не стал звонить в такую рань забавы ради! — Несносный мальчишка! — дядя Ману, сонный и злой, готов был послать Ли ко всем чертям, но, как обычно, все же выслушал его просьбу. — Ты же знаешь, что табор Азы в постоянном движении. Да, они любят север, но будут ли находиться поблизости от нужного вам места, большой вопрос. — У них же есть табун камаргских лошадей. Пусть для разнообразия оседлают парочку! — У тебя все и всегда так просто, Цыно! Делов-то, оседлать лошадей и проскакать по болотам половину страны! Что я должен им сказать? Что ты со своим дружком-аристократом едешь спасать какого-то другого дружка-аристократа, и вам на кой-то хер понадобился табор цыган?! — Не табор, — покачал Ли головой. — Будет достаточно и половины. — И тем не менее… — Шандор и Сабрина все еще ходят в моих должниках! Двойняшки приходились Джесси троюродными братом и сестрой. Будучи двумя безбашенными альфами, они как-то умудрились спустить общие таборские деньги в казино, и кто тогда помог им отыграться? Вот именно! Это был Джесси Ли собственной персоной. Ну и что, что произошло это еще три года назад и с того времени они друг с другом и словом не обмолвились. Долг платежом красен! Хорошо, что дальние родственнички держались такого же мнения. Не успел альфа с пистолетом в руках ответить наглым двойняшкам, как за их спинами появилось еще пара десятков цыган, ведших на привязи лошадей. Тут-то охрана Пемброков и поняла, что окончательно потеряла превосходство в силе. — Другая сделка, — подал голос Джесси Ли. — Мы все уходим, включая Дуайта. Я забираю своего доминанта до того, как он попытается засунуть ваши бошки вам же в задницы. Вы возвращаетесь в дом и делаете вид, будто ваш босс, — Ли кивнул на распластанного на земле ищейку, — неудачно упал с лестницы. А, ну и, конечно, убери уже от меня пистолет. Хорошо, что собеседники оказались не из дураков. Оценив обстановку и осознав, что с несколькими десятками цыган-альф мериться силами им совсем не хочется, они подобрали с земли своего человека и молча поволокли его через болото к дороге. Покусанные гончие захромали вслед за хозяевами. Трио Хью, окровавленное, но гордое, победно лаяло в спину проигравших. Лишь противники скрылись за холмом, псы взялись мельтешить вокруг Хью и Дуайта в попытке облизать лицо потерявшему сознание хозяину. — Еще никогда я не терялся так удачно! — грязный как черт Гровенор появился рядом с двойняшками. Он, видимо, умудрился провалиться в болотную жижу, а затем нарваться на цыган. — Олли, с тобой все в порядке? — окликнул альфа Купера, приходящего в себя от феромонов Ларса. — Теперь да, — подал голос сидящий на земле омега. — Пока что пытаюсь понять, что здесь, блядь, происходит! — Как это что? — бодро воскликнул Ли, широко улыбаясь. — Мы выиграли благодаря моим фантастическим цыганским связям! …наконец-то этот кошмар закончился!..