Нюанс

Ω Последние дни Джесси не смог бы окрестить иначе, чем сумасшедшими. Не успели они с Ларсом от души позабавиться в лесу, как пришлось в спешном порядке мчать в сторону Лондона. Да, изначальный план был другим. Прежде чем уезжать самим, они рассчитывали успеть организовать перевозку Хью и Дуайта в лондонскую больницу, но гон Аргайла решил иначе, взявшись наступать им на пятки. Пришлось в паническом безумии названивать родителям Хью и брать с семейства Монтгомери обещание, что они позаботятся не только о сыне, но и о Пемброке. Разговор с Елизаветой получился максимально напряженным, но, в конце концов, она согласилась взять ответственность за Дуайта в том числе. Здорово, когда имеется такая мощная поддержка со стороны семьи. Аргайл таким устойчивым родственным фундаментом похвастать не мог. Впрочем, Джесси ведь теперь тоже являлся семьей альфы, верно? И себя Ли считал максимально устойчивым. Хорошо бы, конечно, если бы в их близкородственном доверительном кругу появился еще один лояльный альфа. Ох, как бы он пригодился! Ли был способен на многое, но все еще не обладал необходимой физической силой для того, чтобы таскать измотанного Аргайла на руках. Вот что ему прикажете делать, когда они приедут домой?! Последние часы путешествия в Лондон управлять машиной пришлось Джесси, потому что Ларса то бросало в пот, то начинал бить сильнейший озноб. При этом альфа обессилел настолько, что не мог даже поднести к губам бутылку воды. Временная слабость перед всплеском энергии была присуща многим альфам. Их организмы будто бы копили силы для того, чтобы в гон они превратились в совершенных хищников, чей единственный функционал — подавление и экспансия. — Не понимаю, — бормотал себе под нос Ларс в нарастающей горячке. Пот градом стекал с его лба, глаза казались мутными, дыхание — поверхностным. — Гон только завтра. Почему меня настолько трясет уже сегодня? Гон действительно полноценно наступил лишь на следующий день, но в ночь перед ним Ларса ломало так, что Джесси в какой-то момент начал на полном серьезе думать о вызове скорой. Ничего удивительного, если подумать. Как Ли понял, Аргайл впервые за очень долгое время собирался переживать выставленный природой период спаривания без тонны медикаментов в крови. Организм пребывал в состоянии тотального шока. Альфа-тестостерон, обычно подавляемый таблетками, растекался по телу альфы в таком количестве, что становился своего рода ядом. Такое мощное гормональное перестроение оказалось слишком сильным стрессом для неподготовленного организма. Ларс еще в машине приобрёл такой оттенок серого, будто собирался отдать концы здесь и сейчас. Тогда-то Джесси и пожалел об отсутствии альф-родственников, которым было можно доверять. Ли пришлось звать охрану здания, чтобы они помогли ему доволочь стенающего Ларса до его комнаты. Тот еще перфоманс. Аргайл даже в полуобморочном состоянии пытался вырваться из сильной хватки, чтобы перегрызть глотки помогающим ему альфам. К счастью, ребята были тренированными и не из пугливых. Даже источаемые Аргайлом феромоны доминанта не помешали им выполнить поставленную задачу. Джесси надеялся, что ко всему прочему они еще и не из болтливых. Заботливо вложенные им в руки купюры высокого достоинства должны были укрепить веру омеги в то, что происходящее не выйдет за стены жилого здания. Хотя всегда имелась вероятность худшего исхода. С другой стороны, скрывать вроде бы было даже нечего. Ларс не был пьян или под веществами. Его скрючил гон, что подтверждала витавшая вокруг него смесь феромонов. Альфы-охранники должны были испытывать относительно состояния Аргайла солидарность. Наверное. К полуночи Ларса начало страшно рвать. К двум часам температура его тела поднялась настолько, что Джесси не на шутку испугался, что тело альфы не выдержит. К четырем утра Аргайл прошипел сквозь клыки, чтобы Джесси убирался из его комнаты, потому что альфа на грани. — Сейчас же! — С тобой точно будет все в порядке? — уточнил волнующийся Ли уже у двери из комнаты. — УБИРАЙСЯ! Ничего, Аргайл после гона еще выслушает от Ли длинную лекцию о том, как опасно повышать голос на своего омегу. — Так орешь, будто никогда не спишь, Аргайл, — ворчал себе под нос Джесси, выходя на балкон и закуривая сигарету с гвоздикой. — И словно бы на твоей кухне не имеется ни единого ножа, которым я могу воспользоваться. Хотелось бы Джесси после ужасно длинного, выматывающего дня и такой же ночи провалиться в долгий, глубокий сон, но оказалось, что на данный момент Ли не может себе позволить такую роскошь. Проблема крылась в браслете Джесси, а точнее, в его цвете. Он стал оранжевым раньше положенного срока, что означало очередное смещение графика течки Ли. По новым расчетам омеги, его течка собиралась наступить не после гона Ларса, а во время него. Вот так новость… Вот так жопа! Чертов Аргайл! Из-за него мой цикл идет по пизде! А раз идет по пизде цикл, по этой же тропке двигается и вся привычная мне жизнь! Хорошо, что Джесси все еще успевал на прием к Миа Грант. Плохо, что теперь поход к врачу стоял впритык к течке, а значит, некоторые анализы сдавать уже было бессмысленно из-за взявшего меняться феромонного фона. — У меня с вами, мистер Аргайл, будет серьезный разговор! — ворчал Ли себе под нос, заруливая на больничную стоянку. Да, он взял машину Ларса. Да, без спроса. И пусть Аргайл скажет хоть слово против! Из-за смещения цикла Ли попал в непростую ситуацию! С оранжевым браслетом далеко не каждый таксист позволил бы ему сесть в машину. В метро вход также был закрыт. Как и в общественный транспорт. Справедливый закон. Начнись у омеги течка посреди толкучки, и групповое изнасилование со смертельным исходом было ему обеспечено. Но с другой стороны… Что прикажете делать, если срочно понадобилось куда-то поехать, а? Повеситься? За руль с оранжевым браслетом омегам садиться также не рекомендовалось. Если бы Джесси остановил констебль и заметил браслет, он бы выписал омеге штраф. В лучшем случае. В худшем — машину бы отправили на штрафстоянку, а Джесси бы в добровольно-принудительном порядке вернули домой. И никого бы не интересовало, что Ли необходимо в больницу. Благо многих превалировало над благом одного человека. Хорошо, что Ли повезло, и до больницы он доехал без приключений, если исключить мудака, который попытался подрезать Джесси на пересечении Мэйда Вейл и Холл-роуд. За рулем оказался альфа средних лет с клыкастой улыбкой и хитрыми глазками. — А не великовата ли машина для такой крохи? — кинул он пышущему гневом Джесси Ли. — Отъебись, полудурок, — прорычал в ответ омега, нажимая на газ. Ли волновался о Ларсе. Он почти не спал, не ел и жутко устал. А тревога Джесси относительно неожиданной течки только росла. Что делать, если Ли накроет посреди дороги? Или на парковке? Или прямо в больнице? Последний вариант не так уж и страшен. Для омеги спешно найдут свободную комнату и запрут дверь на замок. Но в этом случае Ларс, пережив гон, выйдет в пустую квартиру. Что он подумает, так и не найдя Джесси? Аргайл же поднимет на уши половину Лондона! А если течка нагрянет раньше? Ли вообще выживет? В больших городах имелось множество механизмов регулирования течки и гона. Имелись отдельные изолирующие будки, в которых можно было закрыться на крайний случай. В теории. По факту там часто проживали бомжи. Также закон обязывал каждый торговый центр, кинотеатр или большой магазин иметь как минимум две комнаты для гона и течки. Зачастую ими становились грязные подсобки, в которых хранились химикаты. Законы имелись, но работали криво даже в том случае, если выполнялись. А многие предпочитали игнорировать предписания даже при угрозе крупного штрафа. В общем, Джесси не мог себе позволить рассчитывать на стороннюю помощь. «Не паникуй. Уж при течке-то ты точно возьмешься вонять, как в старые добрые!» — старался Ли себя успокоить, вот только его убежденность не имела видимых оснований. Мозгом омега понимал, что ситуация его дерьмовая, но все еще не безнадежная. Зато он неожиданно во всей красе прочувствовал тот ужас, в котором все это время существовал Дуайт. Несмотря на переживания, Джесси благополучно добрался до больницы и окончательно выдохнул, когда перед кабинетом Миа Грант обнаружил Купера. Приятно, что хоть что-то остается неизменным. — Выглядишь замученным, — заметил друг, как только Ли плюхнулся на стул для ожидающих. Джесси в ответ побарабанил пальцами по браслету. — Чувствую себя еще хуже. — Сместился график? — встрепенулся Купер. Он, напротив, выглядел отдохнувшим и каким-то… Как бы выразиться правильнее? — Ага. — Неприятно. — Еще как! Надеюсь, Аргайл возьмет на себя ответственность за кошмар, который мне приходится переживать! — Уверен, так он и сделает, — кивнул Оливер. Ли внимательней вгляделся в друга и прищурился. — Новая стрижка? — спросил он, не понимая, что же в Купере изменилось. — Нет. Наоборот, волосы отросли. — Может, одежда? — Все та же, — заверил Олли друга. — А что не так? — Вот и я пытаюсь понять, — пробормотал Ли себе под нос. — Раньше ты будто бы был более… альфьим. Понимаешь? Купер в ответ напряг бицепс, демонстрируя рельефные мышцы. — Все равно, — заверил его Джесси. — Ты кажешься… даже не знаю… нежнее? Олли подарил Ли скептический взгляд и обязательно дополнил бы его язвительной фразой, но Джесси позвали в кабинет. Миа заверила, что смещение цикла при формировании пары — это обычное и даже необходимое дело. Ведь когда, если не в гон и течку зачинать детей! При упоминании возможных отпрысков Ли скривился. Он плохо представлял себя в роли родителя. Пока он не мог свыкнуться и с куда более простой ролью возлюбленного. Как же его жизнь умудрилась перемениться за два жалких месяца! — А что насчет запаха? То я вонял на половину города, теперь наоборот не пахну! Какие еще сюрпризы мне уготовил мой организм? — Увы, анализы на изменение феромонного фона взять у вас на этот раз не представляется возможным, — вздохнула женщина с извиняющимся видом. — Чудесно, — буркнул Джесси, понимая, что на Грант злиться бессмысленно. Кто и являлся виновником всех его проблем, так это Ларс Аргайл! Иронично, но и источником всего его счастья в последнее время выступал он же, так что поспешные действия с ножом в руках точно не являлись лучшим решением. — И что же мне делать? — Продолжать наблюдать за собой, фиксировать изменения, как раньше вы это делали при употреблении новых подавителей. Для вас это уже привычно, — улыбнулась женщина. Она даже не представляла, насколько заблуждалась. Дневник симптомов Миа Грант выдала Джесси еще в самый первый прием. В нем Ли следовало отмечать любые изменения в теле, настроении, восприятии, какие только могли появляться при употреблении новых подавителей. Джесси кивал как заведенный, уверяя врача, что будет заглядывать в дневник на завтрак, обед и ужин. Но придя домой в свой трейлер, Ли запульнул дневник в дальний угол и забыл о нем, как о страшном сне. Постоянно следить за любыми изменениями? Да еще и записывать их? Нет уж, тратить драгоценные минуты своей жизни на эту херню я не собираюсь! — Да-а-а… привычно, — промямлил Ли, надеясь, что на его лице не отразилась вся сила отвращения, которую он испытывал ко всякого рода дневникам, спискам и заметкам. — Только теперь вам следует удвоить концентрацию на себе, — продолжала наставлять Миа Грант. — Вы уникальный пациент с уникальным ароматом. Даже с высоты своего опыта я не могу с точностью сказать, каким будет следующий отклик вашего тела. — Главное, чтобы я внезапно не взялся пахнуть, как бета из фильма «Парфюмер», — пошутил Ли, и заметив непонимание в глазах Миа Грант, счел нужным пояснить ей соль остроты. — Он пытался создать феромоны, управляющие людьми, и для этого убил тринадцать рыжих омег. Из-за искусственно воссозданных феромонов, которые он вылил на себя, он был растерзан толпой. Со мной же такого не произойдет? — уставился Джесси на Миа, ожидая с ее стороны веселого смеха. Но на губах женщины появилась лишь вялая улыбка. — Я… я не думаю, что все окажется настолько плохо, — ответила она тихо. Ли поморщился. Вот так и шути! Хотел повеселиться, а теперь хоть шагай прямиком к ритуальным услугам! Миа не хуже самого Ли не имела понятия, какой следующий фокус покажет им дурацкое тело Джесси! Спасибо, док, вы нехуево меня обнадежили! — Я бы посоветовала вам на всякий случай держать при себе экстренные подавители, — выдохнула Грант, выписывая Джесси рецепт. Экстренные подавители выписывались лишь в крайнем случае и для тяжелобольных. Действовали они почти моментально, но и побочек у них было столько, что, если Ли принялся бы вычитывать их прямо сейчас, конец списка он увидел бы только к утру. — М-м-м… медикаментозная отрава. Моя любимая, — вздохнул он, забирая рецепт из рук Миа. — Спасибо, — выдохнул Ли, собираясь купить лекарство, но ни разу его на себе не применить. …Лучше превращу квартиру в крепость и стану заложником собственной физиологии, гадая, какой фокус она выкинет следующим!.. Кстати… Давненько я не заглядывал на дно бутылки. Спорим, алкоголь мое заточение сделает повеселее?.. Ωω Это ты во всем виноват! Слова эти не были произнесены вслух, но витали в воздухе не хуже едкого аромата бензина. Дуайт учуял их еще до того, как заглянул в палату Монтгомери. Вокруг него суетились люди. Сперва Дуайт испугался, что Хью стало хуже, и только затем разглядел истинную причину суматохи. К Хью приехали его родители. Отец-омега сидел по правую сторону от сына и гладил его по тыльной стороне ладони, бормоча ласковые слова, а вот властная мать тут же взялась раздавать распоряжения. Она хотела перевести сына в лондонскую больницу этим же днем. Врачи пытались возражать, высказывали свои «но», но и женщина оставалась непреклонной. Дуайт хотел уйти до того, как его заметят, но тонкий нюх доминантки нагнал его быстрее собственных мыслей. Голубые глаза, такие же глубокие и холодные, какими обладал Хью, уставились на Пемброка, пригвоздив его к полу. Это ты во всем виноват! — Собирайся, — скомандовала она. — Ты едешь с нами. На Дуайта нахлынула череда противоречивых эмоций. Он испытывал облегчение оттого, что его не оставят в больнице одного, и раздражение из-за командного тона доминантки. Он радовался близости Хью, но ощущал тихий ужас перед его родителями, потому что… Это ты во всем виноват! Собрав всю волю в кулак, Дуайт умудрился выдавить из себя, что он в порядке, потому что так оно и было. В отличие от Хью с реальными повреждениями Пемброк ограничился ушибами, синяками и ссадинами. И ни единым серьезным ранением. — Я сам доберусь до Лондона, — заявил Пемброк поспешно. Да, у него не было за душой ни гроша. Не имелось даже нормальной одежды. Но какие-нибудь тряпки можно было своровать, а добраться до города на попутках. Главное, избегать дальнобойщиков-альф. Они самые опасные. — Ты едешь, — выдохнула Елизавета грозно и стремительно вышла из палаты, своей уверенностью перечеркнув планы Дуайта относительно воровства и попуток. От приказного тона у Пемброка по спине побежали мурашки. Первая мысль, возникшая в этот момент в его голове: «бежать». Раствориться в лабиринте британского захолустья, стать невидимым, стереть себя из реальности. Не мешкая! Сейчас же! Она альфа! Все альфы одинаковые! Я не могу ей доверять! Она отдаст меня отцу! И это станет моим концом! — Елизавета только выглядит грозной, — низкий, но нежный голос Карла прозвучал неожиданно близко. Дуайт вздрогнул, когда мягкие кончики пальцев едва коснулись его руки. Отец Хью подарил Пемброку ободряющую улыбку. — Она становится чрезмерно резкой, когда переживает за Хью, — пояснил он грубое поведение жены. — Я тоже переживаю, — зачем-то признался Пемброк. — Как и я, мой мальчик. Как и я, — кивнул Карл, похлопав парня по руке. — Пусть ты и говоришь, что все в порядке, я вижу измученного омегу, не спавшего черт знает сколько времени. Тебе требуется отдых. Пойдем в твою палату. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. — Но как же… — Дуайт обернулся обратно на Хью. — Организация перевозки больного из одной больницы в другую — не такое простое дело даже для Елизаветы. Необходим транспорт — самолет или медицинский автомобиль, а также медперсонал, готовый нас сопровождать. Путь неблизкий. Чуть ли не через половину страны. Пока моя жена со всеми договорится, пройдет не меньше половины дня. Ты успеешь немного перевести дух, — заверил Дуайта Карл. — Хорошо, я послушаюсь вашего совета, — вяло кивнул Пемброк, аккуратно вытягивая руку из цепких пальцев Монтгомери-старшего. Даже с учетом того, что Карл оставался омегой, Дуайту все равно претила излишняя тактильность. — И сидеть со мной не надо. Лучше останьтесь с Хью. Мне кажется, ваша компания ему сейчас нужнее, — добавил он хрипло. Карл улыбнулся, кивнул и отошел к постели сына. Пемброк же поплелся обратно в свою палату, не сразу сообразив, что позабыл расставить привычные словесные колючки, благодаря которым люди любого первичного и вторичного пола предпочитали его сторониться. На мгновение Дуайт будто бы перевоплотился в ту свою версию, которая еще не познала бесконечного горя и отчаяния. — Мерзость, — поругал себя Пемброк, больно прикусив щеку изнутри. Нельзя забывать, в каком он положении. Он все еще омега в мире, где господствуют альфы. Нельзя и на секунду забывать об этом, а иначе… Дуайт резко принюхался, потому что донесшийся до него аромат показался ему тревожно знакомым. Запах не был насыщенным. Он являлся лишь остаточным шлейфом. Кто-то недавно проходил по этому коридору. И этот кто-то пах… Пах так же, как тот человек, что ломился в гостевой дом Монтгомери. Пах так же, как забинтованная рука Хью. Да, в аромате имелись разные примеси, но костяк оставался идентичным. Альфа-ревень. Дуайт не успел рассказать Хью о своем открытии. После того как альфа упомянул данное растение, как отраву для собак, Дуайт провел свое маленькое исследование. Пемброк на свой страх и риск посетил Королевские ботанические сады Кью в Ричмонд-апон-Темс. Где еще искать треклятый альфа-ревень, если не в крупнейшей в мире коллекции живых растений с викторианскими оранжереями и воздушной тропой? В этом ботаническом саду было представлено больше пятидесяти тысяч видов растений, причем всех трех полов. Стоимость входа в сад кусалась, но Дуайту помогли его связи — один из знакомых протестующих работал в этом саду садовником. Он не только провел Дуайта на территорию, но и нашел для него альфа-ревень. — Странный запах. Знакомый и незнакомый одновременно, — пробормотал, помнится, Пемброк себе под нос. — Это потому что в нашей местности сложно встретить альфа-ревень, а омега-ревень — куда ни плюнь, — объяснил Ронни, тот самый помощник Дуайта. — У большинства растений альфа и омега пахнут абсолютно по-разному. Но ревень — одно из редких исключений. У омега-ревеня запах мягче и слаще, а у альфы — сильно горчит. На этом разница заканчивается, но это и страшно путает, потому что ты вроде бы и знаком с запахом, но в то же время не можешь его распознать из-за отличных от знакомого оригинала ароматных нот, — рассказывал он, явно радуясь возможности поболтать о растениях. Обычно Ронни появлялся на очередном протесте в рваных джинсах, самодельной джинсовой жилетке с вульгарными нашивками, весь в цепях и пирсинге. Голову его украшал двойной ирокез, напоминавший рожки, а лицо покрывал вызывающий грим. Но в саду Ронни перевоплощался в типичного омегу-садовода, который, кажется, днями напролет наслаждался компанией цветов. В тот момент у Дуайта закралась мысль о том, что далеко не у всех его соплеменников вся жизнь состояла сплошь из борьбы. О нет, многие из них имели работу, семью, хобби. Они воевали с системой по выходным, четко в нее вписываясь во все остальные дни. Но если все действительно так, в чем смысл всех их сходок и протестов? И не являются ли их шумные демонстрации грамотно организованной фальшивкой, благодаря которой люди внизу верили, будто бы и в их руках концентрируется часть власти, благодаря которой они могли вершить правосудие? Неужели, все это время всех их, и Дуайта в том числе, попросту водили за нос? Альфа-ревень оказался запахом-хитрецом. Но почему им пахло от того человека? Дуайт нашел ответ и на этот вопрос. Оказывается, альфа-ревень одно время использовался в пищевых добавках. Вскоре оказалось, что добавки эти подходили исключительно альфам, а вот в организме беты или омеги они накапливались и закупоривали собой поры всего тела. Это могло привести к появлению угревой сыпи и массе других проблем со здоровьем, но имелся при этом и иной весьма любопытный эффект. Люди начинали пахнуть альфа-ревенем, то есть теряли собственный уникальный запах, пряча его за ароматом растения. Добавки вскоре убрали с прилавков, но остатки медикаментов вольготно курсировали среди перекупов на черном рынке. Теперь эту добавку называли не иначе как невидимкой, и часто продавали людям, которые хотели скрыть свой запах от любопытных носов. В первую очередь, от собак, натренированных на поиск конкретных людей. Но лекарство это спасало и от альф-ищеек. Эх, если бы только Дуайт узнал об этом лекарстве раньше! Значит, против нас выступает бета или омега? Или создали альтернативный препарат, вызывающий такой же эффект и у альф? На тот момент мысль про бету или омегу показалась Дуайту абсурдной. Не может такого быть. Всем известно, что зло воплоти — одни лишь альфы! Теперь Пемброк придерживался менее категоричного мнения на сей счет. Нет, злом мог быть кто угодно, неважно, какого первичного или вторичного пола. Омега поводил носом и попробовал последовать за запахом. Дуайт несколько раз сбивался с пути, но, в конце концов, дохромал до выхода из больницы. Этот аромат все еще не был уникален и мог принадлежать просто стороннему человеку, но Пемброк уже не мог успокоиться. Он поспешно вернулся в палату Хью и обнаружил Карла на том же месте, что и прежде. — А кто-нибудь еще помимо вас знает, где сейчас находится Хью? — спросил Пемброк, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нет, — покачал головой Карл. — Хотя постой, утром звонил Теодор, спрашивал про моральное состояние сына. Ему я рассказал про ситуацию. А что такое? — встрепенулся мужчина. — Нет, ничего… Это я просто… …Все это не может быть совпадением. Я обещал Хью найти виновника его состояния, и я свое обещание сдержу… А Это был не гон. Это был кошмар наяву. Ларса будто бы выжигало изнутри пламенем. Мышцы тянуло. Суставы выворачивало. Аргайлу хотелось пить, но каждый глоток воды пробуждал рвотные позывы, из-за чего вода рвалась наружу. Но страшнее всего было то, что творилось с сознанием Ларса. Он чувствовал, как теряет себя капля за каплей. Неизбежно бессилие сменилось бы бесконтрольным гневом, а инстинкты испепелили бы его разум до крупицы, не оставив после себя ничего, кроме неконтролируемого животного, стремящегося удовлетворить примитивные желания. Ларс старался держаться на плаву, осознавать себя, свои мысли и действия, но чем больше сил он прилагал для этого, тем неустойчивее становилось его положение. Безумие гона подобно высокой волне бушующего моря накрывало его с головой, заставляя захлебываться ледяными эмоциями, и волокло на каменистое дно, запечетляя на его теле ссадины от ногтей. Ларс сопротивлялся, из последних сил всплывал на поверхность, делал глоток воздуха и бодрствовал пару секунд, прежде чем новая волна захлестывала его с головой. Потому гон запомнился Ларсу рваными обрывками разрозненных воспоминаний. Вот его выворачивает в унитаз очередной порцией воды. Тело содрогается от болезненных судорог. В глотке застревает сиплый кашель. Вот он лежит на полу, снедаемый невыносимым жаром. Кожа противно липнет к паркету. Взгляд устремлен в потолок, который без конца кружится-кружится-кружится. Вот Ларс отбрасывает в сторону прикроватную тумбу. Она отлетает как пушинка и разбивается о стену так же легко, как если бы была сделана из хрусталя, а не дерева. Щепки во все стороны. В воздух вздымается деревянная пыль. Вот он пытается встать и дойти до бутылки с водой. Жар не угасает. Боль стучит по вискам, давит на глазницы с внутренней стороны, превращает клыки в оголенные нервы, любое прикосновение к которым — как удар током. Вода принесет облегчение? Потушит внутренний жар? Хотя Джесси позаботился о своем альфе и оставил в его комнате двадцать литров воды, те ушли за первую половину дня. Большая часть оказалась на полу или в унитазе. Лихорадка и не думала стихать. Тело альфы сперва стенало от отсутствия медикаментов, а затем вспомнило о Ли. Он там. За дверью. Прямо сейчас. Твой омега. Нежная кожа, тонкий запах, упругое тело. Он поможет. Принесет облегчение. Возьмет на себя часть жара, снедающего тебя изнутри. Возьми его. Выпей его досуха. Некоторые ученые, посвящавшие свою жизнь изучению таких сложных механизмов, как гон и течка, утверждали, что секс прямо перед периодом спаривания может облегчить муки альфы. Что ж, это явно не относилось к Ларсу. Его физические страдания усилились, лишь он вспомнил об омеге, существующем где-то там, за пределами надежной клетки Аргайла. Ларс пытался отговорить себя от идеи выйти из комнаты, но через какое-то время уже бездумно колотил кулаками по металлической двери. Разбитые костяшки и кровавые отметины не останавливали от новых попыток вырваться наружу. Он там. Джесси там. Ногти скрежетали по металлу, создавая омерзительный звук. Ларс вжимался в прохладную дверь всем телом в попытке уловить отдаленный запах омеги. Бесполезно. Надо выйти. Высвободиться. Погасить внутренний огонь! В какой-то момент похоть стала настолько ослепительной, что разум Аргайла окончательно растворился в безумии доминанта. …Ларс приоткрыл глаза и от слепящего света испытал настолько сильную боль, что невольно вскрикнул. Странно. Я же закрывал окна в комнате. Или нет? Аргайл попробовал подняться, но новая волна головной боли заставила его вернуться в горизонтальное положение. Альфа поерзал на месте и осознал, что лежит не на своей кровати. Нет. Мягкая поверхность скорее напоминала… диван в гостиной. Диван? Ларс подскочил на месте, несмотря на одолевающую его боль. Он оторопело оглядел гостиную: разбросанное по полу стекло разбитой балконной двери; разрушенный стеллаж и порванные в клочья книги; и толстый искореженный кусок металла, когда-то перекрывавший выход из комнаты альфы, а теперь лежавший отдельно от дверных петель. Ларс задержал дыхание, надеясь, что все это лишь сон. Нет. Не может быть. Осколки стекла сверкали в свете восходящего солнца. На некоторых из них засохла кровь. — Джесси! — воскликнул Ларс незнакомым для себя высоким голосом. Очередная волна головной боли распространилась ото лба к затылку и ниже. На глазах выступили горячие слезы, челюсть свело. Ларс замер, чтобы пережить новый приступ острой боли. Джесси не ответил. Почему? Он ушел? Сбежал? А если нет? Если прямо сейчас он где-то рядом истекает кровью, истерзанный инстинктами, животной похотью, таящейся где-то за пределами разума Ларса?! Альфа сглотнул подкативший к горлу ком и попробовал подняться, но лишь выпрямился, как голова его закружилась, заставив обессиленно рухнуть обратно на диван. Ларс невольно коснулся головы и почувствовал повязку, плотно стягивающую его лоб. Да что здесь, мать твою, произошло? Взгляд Ларса упал на внезапно уцелевший журнальный столик, на котором обнаружилась записка. «Загляни в видео своего телефона» — было написано на листке бумаги неровным почерком Джесси Ли. Телефон нашелся рядом с посланием. Ларс открыл видео и увидел свежую запись, сделанную около двенадцати часов назад. — Доброе утро, — раздался из динамиков голос Ли. Язык его слегка заплетался. — Да, я выпил. Но, знаешь ли, денёк выдался фееричный, — выдохнул Джесси, после чего бесстыдно присосался губами к початой бутылке бурбона. — Короче, краткий пересказ событий, чтобы ты не взялся психовать, хотя, полагаю, ты уже психуешь. Сразу отмечу: ничего страшного не произошло. На момент, когда ты смотришь это видео, я в своей комнате переживаю течку, потому что у меня сбился цикл! Не буду показывать пальцем, из-за кого! — при этом Ли уставился в камеру телефона настолько осуждающе, что Ларс даже на мгновение не усомнился в своей вине. — Я сперва хотел написать письмо, но меня хватило на одно предложение. А теперь о событиях… Я вернулся из больницы и обнаружил, что ты к хуям разъебал свою охренительно толстую металлическую дверь. Сказать, что я обосрался, это сильно преуменьшить мое состояние на тот момент. Сам ты обнаружился в гостиной с пустыми глазами и крайне неприятной рожей. Я уже собирался убежать… ну или попытаться бежать, когда ты взялся биться башкой о пол. Можешь себе представить такую картину? Я охренел! — воскликнул Ли. — А затем даже устыдился того, что хотел бежать, ведь ты, даже будучи невменяемым, нашел способ обезопасить меня от себя , к херам разбив себе голову! Очень мило с твоей стороны! — Джесси вышел на балкон и закурил. При этом записи он не останавливал. — Не мило то, что ты подарил себе сотрясение, — выдохнул Ли сигаретный дым прямо в камеру. — Мне пришлось названивать семейству Монтгомери, чтобы они посоветовали надежного врача, который бы мог прийти и осмотреть тебя. Кстати, Хью вернулся в Лондон. Дуайт с ним. Оба остались под надзором родителей Хью. Монтгомери все еще в отключке. Но я отвлёкся. Короче, я вызвал порекомендованного Елизаветой врача. Можешь представить ахер бедного беты, когда он понял, что ты без сознания, но в гоне? Все то время, пока мы перетаскивали тебя на диван и бинтовали голову, мы оба боялись, что ты очнешься. Скажу прямо, я вытащил-таки из своего чемодана электрошокер, который купил после того, как осознал твой иммунитет перед моими феромонами. Да, я не очень-то тебе доверял! Я и сейчас поглядываю на тебя с подозрением, — заявил он, оглядываясь назад. Через разбитую балконную дверь Ларс разглядел себя, лежащего на диване. — Ближе к делу, прошу тебя, — простонал Аргайл себе под нос. — Опять я отвлекся! Короче, таблетки на кухонном столе. Еда в холодильнике. Этот день советую тебе лежать на диване и не рыпаться, потому что у тебя сотрясение. Закончится течка, и уже потом разберемся с битым стеклом и раскуроченной дверью. Все, отключаюсь. Не скучай! И, умоляю, больше ничего не ломай! Видео закончилось. Ларс отложил телефон в сторону и откинулся обратно на диван. …потеряв разум, я все равно нашел в себе силы вырубить себя, чтобы не навредить Ли? Если это действительно так, я еще не потерян для общества… Ω Джесси вышел из комнаты с жутким похмелищем и максимально недовольным лицом. Пить во время течки было и отличной, и дерьмовой идеей одновременно. Не то чтобы Джесси не проделывал этого раньше… Каждый раз он, как наивный ребенок, ожидал фантастического эффекта и каждый раз разбивался об острую жопу неприятной реальности. Течка лишь обостряла похмелье, так что и до нее пить не очень-то рекомендовалось, а уж во время… С таким же успехом было можно выстрелить себе в правое колено, чтобы поумерить боль в левом. В общем, чувствовал себя омега отвратительно. А при одной только мысли, что ему еще предстоит убирать разбросанное по всей квартире битое стекло, Ли резко захотел выйти в окно. Уж лучше смерть, чем шевелиться. Потому Джесси испытал смесь удивления и облегчения, когда вышел в чистую квартиру. Чистую и целую. Даже дверь в комнату Ларса материализовалась, будто никто не срывал ее с петель. Правда, теперь омега не совсем понимал, какой смысл в наличии этой хлипкой створки весом в тонну. Она все равно не могла удержать Ларса под замком! — Что за магия? — выдохнул Ли с искренним удивлением. — Называется «деньги», — послышался из гостиной голос Аргайла. Выглядел альфа помятым, но при костюме. На лбу вместо повязки красовался пластырь. Было видно, что альфа очень старался вернуть себе прежний вылизанный образ, но вышло у него не очень хорошо. Сотрясение мозга подарило альфе зеленоватый оттенок лица, а пережитый гон — ссадины на шее, разбитые костяшки и кружащуюся голову. Впрочем, биология оставалась на стороне Ларса: его тело выжигало последствия травм с той же скоростью, с какой гон сжигал остатки здравого смысла. Врач уверял Джесси, что Аргайлу потребуется всего пара дней, чтобы полностью восстановиться. Ли при таком же сотрясении был бы вынужден пить таблетки целый месяц. Вот и где здесь справедливость? Природа однозначно придумала омег чисто для того, чтобы поглумиться. — Кофе? — протянул Ларс напиток омеге. — О да… — благодарно прохрипел Ли, забирая чашку из рук Аргайла и тут же делая глоток. Восхитительная бодрящая жидкость приятно согрела осипшее горло. — Я ведь сказал тебе отдыхать, а не восстанавливать всю квартиру до состояния, в котором она была до локального апокалипсиса, — выговорил Ли, осуждающе кивая на дверь. — Чтобы ты и без того измученный течкой вышел в разруху и грязь? — поморщился Ларс. — Ну уж нет. — У тебя сотрясение, — напомнил Джесси. — Несильное, — парировал Ларс. — Я созванивался с врачом. — Сильное или нет, ставить новую дверь и убирать всю квартиру было совсем необязательно. — Но я ведь сам этого и не делал. Я лишь вызвал людей, которые… — Ой, всё, — буркнул Ли, отмахиваясь от альфы и устремляясь на кухню. Можно было бы сказать, что, когда идет речь о покое, имеется в виду именно он. Ларсу следовало лежать и не шевелиться. Не звонить, не организовывать, не руководить, а просто лежать! Но Джесси слишком страдал от похмелья, чтобы расписывать Аргайлу, какой он идиот. На кухне нашлись сэндвичи с курицей, которые Ли тут же взялся уничтожать. — Какие новости? Произошло ли что-нибудь интересное за те двое суток, что я отсутствовал? — вопросил Ли, чавкая на всю кухню. Ларс опустился на стул рядом с омегой и подарил ему молчаливую улыбку. — Что? — нахмурился Джесси. Ларс в ответ стер большим пальцем соус, испачкавший нижнюю губу омеги. — Я скучал по тебе, — произнес Аргайл тихо. — Мы не виделись два дня, — фыркнул Ли, смутившись. — Для меня три, — поправил его Ларс. — Ах да… Ну три. Так что там по поводу новостей? — Джесси не решился развивать тему скучания по кому-либо. Такие разговоры были ему в новинку. Он попробовал припомнить, скучал ли когда-нибудь по нему хоть кто-то, и пришел к выводу, что если такое и было, то он не запомнил. — Хью пока не очнулся. И я полагаю, что это даже к лучшему, — заявил Ларс, при этом протягивая Джесси планшет. На первой странице одной из главных газет Лондона красовался заголовок: «Неудачный суицид, или почему Хью Монтгомери оказался на больничной койке!» — Что за… они собираются отстать от Монтгомери или нет? — удивился Ли. — Я думал, конфликт с прессой исчерпан. — Я тоже так думал. У меня начинают закрадываться подозрения, что дрова в костер подкидывает кто-то извне, и статьи заказные. — Но кому это нужно? — Вариантов масса. Например, это на руку владельцам конкурирующих ипподромов. Пока семейство Монтгомери разбирается с внутренними проблемами, бизнес может дать трещину, — ответил Ларс, при этом не отрывая взгляда от жующего Ли и продолжая ему улыбаться. — Если не прекратишь так на меня пялиться, я тебя ударю, — пообещал Джесси хмуро. — Как «так»? — Не знаю… слишком радостно. — Так я рад, — парировал Ларс. — Я был рад тебе и раньше. — Да, но обычно ты… Сдерживаешься, скрываешь эмоции, подавляешь все лишнее, выходящее за рамки аристократической чопорности и… — …А, впрочем, не слушай меня, — поспешно отмахнулся Ли. Да, ему было неловко от такого внимания со стороны Ларса, но Джесси, если подумать, мог к этому и привыкнуть. А вот то, что Аргайл, сам того не понимая, настолько открылся в своих эмоциях, говорило о многом. Кажется, испепеляющий гон прошел для Ларса лучше, чем думал сам альфа, если после него Аргайл настолько ожил чувствами. — Что-нибудь еще? — поинтересовался Ли, берясь за второй сэндвич. — Да, — кивнул Ларс, смахивая вбок сайт газеты и открывая свою переписку в фейсбуке с некой Розет Кастекс. Кто бы это мог быть? Очередная вредная журналистка? Или очередная вредная дальняя родственница? А может, очередная вредная воздыхательница?! Ларс, почему твое окружение ассоциируется исключительно с чем-то вредным? — Знакомая? — тактично уточнил Джесси. — Да. Вот только, судя по сообщению, не моя, а Хью, — заметил Ларс. — И что же знакомой Монтгомери нужно от тебя? — удивился Ли. — Она хочет встретиться. — С кем? — Со мной. — Она в курсе, что ты без пяти минут замужем? — возмутился Джесси. — Поверь, как альфа я ее не интересую. Ее куда больше заботит АльфаИндастриз. — С компанией снова что-то не так? — О, это самое интересное… …почему ты говоришь это с такой интонацией, будто это скорее кошмарно, нежели интересно?..