Нюанс

Ω Ларс заверил Джесси, что «белые пятна» в цифровых архивах АльфаИндастриз мозолили ему глаза и раньше, но он не придавал этому большого значения, списывая это на неповоротливость корпоративной бюрократии или вечную путаницу с уровнями допуска — обычные межведомственные сорняки в золотом саду огромной империи. Когда же детали пазла начали складываться в пугающую картину, он осознал, что целые пласты проектов вырезаны из его поля зрения намеренно. Аргайл не страдал наивностью. Когда он бороздил просторы архивов, он не рассчитывал, что компьютер выдаст ему все секреты матери на блюдечке. Но ему требовалось нащупать направление для поисков. И ему это удалось. Хотя слово «удалось» в данном контексте звучало, как злая шутка: это было похоже на то, как если бы археолог, копая в поисках артефакта, внезапно обнаружил, что стоит на краю бездонной пропасти. Одно неверное движение и… смерть. — А вот теперь, — заявил Ларс с невозмутимым спокойствием, словно предлагал обсудить сорт кофе, а не нарушение закона, — нам необходимо проникнуть в святая святых: в кабинет моей матери. Через ее компьютер мы сможем ознакомиться со всеми файлами, которые она с таким упрямством скрывает от меня. Джесси, как раз сделавший затяжку, подавился сигаретным дымом. Ему потребовалось время, чтобы откашляться и прийти в себя от столь дерзкого плана. — Под «попасть» ты подразумеваешь «вломиться»? — на всякий случай уточнил он. — Случайно перепутать дверь, — дипломатично поправил омегу Ларс. — В юридической практике это называется взломом с проникновением, — настаивал Ли, еле сдерживая улыбку глупого предвкушения. — Нельзя взломать то, к чему имеется электронный ключ, — парировал Ларс. — Наверное, — добавил он, чуть подумав. — А откуда, позволь спросить, у тебя ключ от кабинета матери? — У меня его нет. Но у охраны должен быть мастер-ключ от всех кабинетов АльфаИндастриз, в том числе и от кабинета матери. — Закон о краже 1968 года, статья девятая, — Джесси процитировал это с такой легкостью, будто всю жизнь только и делал, что изучал уголовный кодекс. На самом же деле часть его родни благополучно отсиживалась в местах не столь отдаленных по самым разным статьям. Ли знал их все хотя бы для того, чтобы не повторять ошибок соплеменников. — Ни о какой краже не может быть и речи. Ключ мы одолжим. — Ключ, предположим. А что же с информацией? Разве ее можно одолжить? Полагаю, тут однозначно речь о краже. — Это недоказуемо. — Это до четырнадцати лет тюрьмы, Ларс. Четырнадцать лет в компании не самых приятных альф. Мне кажется, тебе не понравится. Омега и альфа обменялись испытующими взглядами. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. — Полагаешь, затея плохая? — чуть подумав, вкрадчиво выдохнул Ларс. — Шутишь? Идея — блеск! — Джесси расхохотался, выпуская струю густого дыма в вечернее лондонское небо. — Что может быть лучше молодости, проведенной за решеткой?! Есть в этом что-то романтичное, скажи? Вот только задумка абсолютно не в твоем стиле. Это ведь большие риски и не сильно законно. А ты — Мистер Принципиальность. Обычно такие авантюры приходят в мою безбашенную голову, твоя же задача — выслушать бредовую идею и прочитать мне нотацию о морали! Если же ты встанешь на мой путь неглубокой оценки последствий, мы можем натворить множество глупостей! На Лондон опустилась прохлада вечера. Тим Шварц оставил в покое Ларса и Джесси примерно сорок минут назад, до этого пытавший их выбором подарочных шелковых платков, комбинациями цветов для свадебной арки и тучей иной чепухи, которая наводила на омегу страшную тоску. В последний час он тыкал в образцы наугад, думая лишь о том, как же чертовски утомительно официально связывать свою жизнь с другим человеком. Небо над городом успело окраситься в темно-синий. Лишь на западе тонкая полоска горизонта еще кровоточила закатным багрянцем. Россыпь пока еще блеклых звезд мерцала над головой Ли. С юга дул приятный ветер. Джесси с Ларсом сидели прямо на полу балкона, прижавшись плечами друг к другу. Они наслаждались короткой передышкой перед тем, как сюжет их жизни сделает очередной крутой вираж. Покой, пусть и временный, грел душу и заставлял Ли невольно улыбаться перед каждой затяжкой. Вот бы таких вечеров было побольше. — Сейчас не время для принципов, — тихо проговорил Ларс, и его голос приобрел какую-то особенную глубину. — Ты знаешь, что в конфуцианской этике единственными продолжателями рода являлись альфы любого первичного пола и беты-мужчины? То есть те, кто способен оплодотворять. Только они имели право наследовать землю, совершать обряды почитания предков и обеспечивать родителей в старости. Что же касается омег и девушек-бет, то есть тех, кто способен быть оплодотворенным, рассматривали как «товар, приносящий убытки». У них даже имелась поговорка: «Растить омегу или девицу-бету — всё равно что поливать огород соседа». Не удивительно, что у них процветала практика инфантицида. — Инфа… что? — переспросил Джесси, нахмурившись. — Детоубийство, — расшифровал Ларс. — Из-за голода, войны или нищеты девочек-бет и омег, лишь раскрывался их вторичный пол, либо продавали в рабство, либо в бордели, либо запирали в подвале собственного дома, где несчастные были обречены умирать от голода и жажды. У них даже существовало понятие «плакательного пола». «Не ходи к соседу пару недель. Их сын оказался омегой. Теперь их пол плачет». Все потому, что из-под половиц раздавались рыдания и мольбы. — Звучит… ужасно, — заметил Ли. — Еще ужаснее то, к чему эти варварские традиции привели, а именно: к гендерному дисбалансу, который заиграл с новой силой после того, как в девяностые годы Китай ввел закон «одна семья — один ребенок». Примерно в то же время взялись определять вторичный пол детей, еще не подозревая об эффекте наблюдателя. Как результат, прямо сейчас в Китае альф и мужчин-бет на десятки миллионов больше, чем женщин-бет и омег. Кроме того, у них самый высокий уровень феромоновой инвалидности, вызванной эффектом наблюдателя, потому что девяносто девять и девять десятых процентов всех детей в те годы (а точнее еще формирующихся эмбрионов) подверглись внешнему наблюдению, что привело к неконтролируемым внутренним и внешним изменениям. Толпы изуродованных людей — вот что ужасно. — Не спорю, — кивнул Ли. — Но причем здесь мы? — почти прошептал он вопрос, взирая на тлеющий огонек сигареты. — При том, что, если мы не остановим мою мать, антиутопические сценарии будущего могут оказаться куда реальнее, чем нам бы того хотелось. Представь мир, в котором альф будет в десятки раз больше, чем омег? А в сотни? Какая жизнь ждет способных к оплодотворению, если мир окажется перенасыщен оплодотворителями? Омеги станут редчайшим ресурсом, за который будут убивать. За который будут воевать. При этом их самих превратят в… — …живые инкубаторы, — нехотя закончил за Ларса Джесси. Веселье окончательно испарилось. — Именно. Поэтому нам необходимо остановить мать. Эти ее проекты ни к чему хорошему не приведут. На фоне превращения человечества в ферму, взлом чьего-то кабинета кажется детским лепетом, тебе так не кажется? — завершил свою мысль Аргайл. — Убедил, — присвистнул Ли. — Мог бы просто сказать, что хочешь грабануть эту психичку. Я в любом случае поддержал бы любые твои асоциальные порывы! — рассмеялся он. — Тюрьма так тюрьма! — Мне кажется, эта тема не для смеха, — покачал Ларс головой. — Не волнуйся относительно законности наших действий. Мать не станет поднимать шумиху, даже если поймает меня с поличным, — заверил альфа. — Поверь, слухи о взломе и моем участии в нем плохо скажутся на репутации компании. — Да, поэтому она с большим удовольствием сделает козлом отпущения меня, — подмигнул Аргайлу Джесси. — Так и вижу эти заголовки: «Пригрели змею на груди!» или «Технологический шпионаж внутри семьи!». Черт, звучит так круто, что я почти созрел написать о себе сам! — И именно потому, что ты уязвим, в кабинет матери я пойду один, — спокойно кивнул Ларс. Ли в ответ одарил его скептическим взглядом. — Нет, не пойдешь, — качнул он головой. — Не тебе решать. — И не тебе. Ларс с легким недоумением уставился на Джесси. На лице его отобразился немой вопрос: «А кому тогда?». Ли поспешил на него ответить: — Мы. Мы должны решать вместе. Мы же пара, верно? Мы вместе спим, вместе едим, вместе влипаем в некоторое дерьмо и милуемся… Ну ладно, не милуемся, но только потому, что ты эмоциональный чурбан, а мне лишние сопли на хер не сдались. Пока что. Когда почувствую потребность в этом, тебе придется попотеть! — Это я эмоциональный чурбан? — возмутился Ларс, но явно не всерьез. — А кто же еще? — Ты со мной не пойдешь. — Еще как пойду! Если ты предполагаешь, что я останусь дома вязать носочки, пока ты строишь из себя Джеймса Бонда, ты не на того напал! Они просидели на балконе до глубокой ночи, перемежая серьезные разговоры с такими вот шутливыми вставками. Ли потягивал сигареты, Ларс — свежесваренный кофе. И очень хотелось, чтобы это ощущение временного спокойствия продлилось подольше. Утро встретило их холодным блеском стекла и бетона АльфаИндастриз. Прежде чем строить хитроумные планы по проникновению в кабинет Беатрисы через вентиляцию, тайные ходы или крышу — что Джесси, если честно, нашёл куда более захватывающим, — следовало опробовать тривиальные варианты. Например: раздобыть упомянутый ранее мастер-ключ и с его помощью наведаться в чужую обитель. Увы, слепленный из говна и палок план взялся рассыпаться прямо у порога лифта. Ларс упоминал, что его пропуск был частично аннулирован — этажи с пятьдесят первого по пятьдесят восьмой оказались вне зоны его влияния. Впрочем, в прошлое посещение этажи с сорок пятого по пятидесятый оставались доступны. Ничего удивительного, ведь там, по сути, не таилось ничего особенного: пара корпоративных столовых, комната отдыха, спортивный зал, бассейн и разного рода побочные проекты, не представлявшие для Ларса никакого интереса. Единственное, чем там было можно воспользоваться — это охранным блоком, где должны были согласно технике безопасности хранить мастер-ключи. Изначально они с Джесси предполагали, что пока Ларс с помощью сладких речей и небольшой дозы доминирующих феромонов будет отвлекать охрану, Ли аккуратно стащит нужную ключ-карту. В голове это рисовалось легко и даже элегантно. Джесси был настолько воодушевлён, что мысленно примерил на себя образ Робин Гуда. Без шапки с пером, допустим, но с кепкой и очаровательной улыбкой. Дуайт сойдет с ума, когда узнает, как я пошел против АльфаИндастриз! «Нет доступа» — загорелось на экране лифта, когда Ларс приложил свою карту к считывателю и нажал на кнопку нужного этажа. «Нет доступа» разрушило красивую картинку, которую успела нарисовать фантазия Джесси! Альфа попробовал еще раз. И еще. В тихом раздражении потыкал другие кнопки, но получил тот же результат. Лифт предлагал подняться максимум до тридцать третьего этажа. Не выше. — Какого… черта? — процедил Ларс сквозь клыки, в тихом бешенстве вдавливая свой пропуск в считыватель с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. — Кажется, все будет чуть сложнее, чем нам бы того хотелось… — выдохнул Джесси и нажал на кнопку этажа, где, если верить информационной табличке, располагался ресторан. Иногда поражения лучше всего переживаются с едой и небольшой порцией алкоголя. Ларс и Джесси расположились за столиком у окна. Вид на город с двенадцатого этажа открывался не такой впечатляющий, как с крыши небоскреба, но имел свой шарм — живой, шумный и абсолютно равнодушный к проблемам людей, лицезрящих его. Аргайл взирал в окно пустым взглядом, пока Джесси листал меню, делая вид, что выбирает обед, хотя на самом деле сканировал зал. — Этажи общего пользования оставались доступны. Не понимаю… Почему сейчас? — бормотал альфа себе под нос, как будто если проговорить данный факт несколько раз, ответ сам собой материализуется в воздухе. — Видимо, твоя мать предсказала наше неудержимое желание проникнуть в ее кабинет, — предположил Ли, успевший сделать заказ не только для себя, но и для погруженного в свои мысли Ларса. — С чего бы вдруг? — Может, она каким-то образом отследила, какие файлы ты вчера пытался открыть? Наверняка же в вашей системе имеются какие-то защитные штуки! Как в кино! — предположил Ли. — Возможно… — поморщился Ларс. — В таком случае мы в полной з… — Вовсе не обязательно, — качнул Джесси головой, внезапно заметив знакомое лицо в другом конце ресторана. — Как бы мне ни хотелось услышать, как с твоих безупречных уст срывается слово «задница», я настаиваю на том, что мы использовали далеко не все возможности. Быть может, у нас получится проникнуть на нужный этаж со сторонней помощью? — предположил он, кивая в сторону. Ларс обернулся и уставился на хрупкую фигуру в нежно-розовом платье. — С какой бы стати ей нам помогать? — Потому что мы вежливо попросим? — Напомню, в последнюю нашу встречу ты далеко не вежливо послал ее… — Я готов извиниться! Ларс приподнял брови, выражением лица высказывая: «Да ладно?» — Легко! Если нужно для дела, я справлюсь, — продолжил Джесси убеждать Аргайла. …У нас тут наклевывается дело куда более важное, нежели моя гордость… Αω Уилла выпустили из полицейского участка ближе к ночи. Ему пришлось несколько раз совать в рот индикаторные полоски, а также трижды писать в баночку. Утроенная доза унижения не пошла на пользу моральному духу, но Гровенор выдержал давление, которое на него с таким наслаждением оказывали. Сержант Смит проводил осмотр с тем невероятным рвением, которое бывает у людей, заранее уверенных в своей правоте и потому особенно задетых ее отсутствием. Потому Смит с неудержимым усердием пытался найти в крови Гровенора то, чего там быть не могло. К счастью, пока сержант безуспешно пытался навесить на Уильяма ярлык наркомана, другие работники успели связаться с врачами как Гровенора, так и Купера — обыкновенная процедура, когда дело касалось преступления на почве феромонов. Не всю, но некоторую информацию с согласия пациента врачи могли раскрывать полиции, так что Миа Грант с готовностью разъяснила комиссарам, что Уилл и Купер находятся в процессе формирования связи, из-за чего феромоновые фоны обоих пациентов временно нестабильны. Их запахи могли становиться как еле уловимыми, так и проявлять до того невиданную интенсивность. Контролю они не поддавались. Несмотря на убедительную речь Мии, Уилла еще несколько часов мариновали в допросном кабинете, по кругу перебирая одни и те же вопросы: в каких Уильям отношениях со стариком Уотсоном, как давно они знакомы и как часто виделись. К тому моменту, когда их с Купером наконец отпустили, у Гровенора не осталось ни единого нетронутого нерва. Они добрались домой, и Уилл повалился на постель, даже не раздевшись. Он думал, что тут же вырубится, но перевозбужденная психика решила иначе. Уилла начало бросать то в жар, то в холод. Пока Купер безмятежно сопел рядом, альфу то колотило от озноба, то пот ручьями лился по вискам. К третьему часу ночи Гровенора резко затошнило. Альфа поднялся с постели, шатаясь и держась за стены, добрался до ванны и обнаружил, что у него ко всему прочему началось носовое кровотечение. Гровенор взялся умываться холодной водой, но от вида крови, смешивающейся с водой и утекающей в слив, ему стало хуже прежнего. При этом тупая боль, пульсировавшая в районе переносицы с вечера, взялась стремительно растекаться по скулам и верхней челюсти. Лишь она добралась до клыков, как стала ослепляющей. Уилл аж вскрикнул и невольно упал на колени, скрученный болью настолько, что потерял возможность позвать на помощь. Ему казалось, что нечто горячее и острое ввинчивается ему прямиком под клыки и в носовые пазухи. Из горла вырывался лишь сухой хрип. С губ на пол закапала слюна вперемешку с кровью. Уилл сделал несколько раздирающих легкие вдохов, а затем… Гровенор не помнил, как потерял сознание, но пришел в себя он уже утром. Будто пробудившись от кошмара, он резко сел на полу в ванной комнате и в первую секунду не понял, где он находится. — Уилл? — раздался приглушенный голос Купера, который, видимо, и разбудил Гровенора. — С тобой все в порядке? — за вопросом последовал стук в закрытую дверь ванной комнаты. Из крана все еще текла холодная вода. Края раковины и кафель пола были испачканы уже засохшими каплями крови. — Да-а… в полном? — Уилл поднялся с пола и понял, что и правда чувствует себя куда лучше, чем в прошлые дни. — Только ощущения странные… — признался он, распахивая дверь и взирая на встревоженного Оливера. — И что-то во рту… — буркнул он и выплюнул себе на ладонь… свои клыки. — Какого х… Альфа метнулся к зеркалу. Собственное отражение заставило его вздрогнуть. Под носом и на подбородке засохли кровавые подтеки. Белки глаз стали багряными из-за многочисленных полопавшихся капилляров. Но больше всего Гровенора волновали зубы. Он оскалился, с ужасом ожидая увидеть на месте клыков пустые прогалы. Но зубы оказались на месте. Новые. И заметно крупнее предыдущих. — Срочно. Мать. Вашу. К. Врачу! — по слогам произнес он собственному отражению. …сегодня у меня отвалились зубы, а завтра что? Жопа?!.. Ω Бонни испытующе смотрела на Ларса и Джесси долгие пять минут — достаточное время для того, чтобы ее молчание превратилось из паузы в демонстрацию ее сомнений относительно их психологического здоровья — прежде чем открыла рот для ответа. — Я правильно понимаю: мне необходимо помочь вам проникнуть на этажи, на которые Ларсу вход воспрещен? — она произнесла это с такой интонацией, которая в переводе с вежливого означает «вы оба не в своём уме». — Ты случайно пропустила сорокаминутную лекцию Ларса о том, как половая дестабилизация ввергнет человечество в эпоху насильственного размножения? — невольно нахмурился Джесси. Очень уж Бонни все упрощала. — Почему меня должно это волновать? — нахмурилась девушка, надув выкрашенные в нежно-розовую помаду губы. — Я до этого в любом случае не доживу. Джесси не был бы так уверен в этом — и не потому что желал ей долгих лет, а просто потому что жизнь любит подбрасывать людям именно то, о чём им не хочется думать. — Даже если не доживешь, тебе не важна судьба твоих будущих детей? — искренне поразился Ларс. Его голос не осуждал — он просто звучал так, будто ответ «нет» был для него по-настоящему непостижим. Переведя на него взгляд, Бонни тут же смягчилась, лицо её чуть разгладилось, а поза стала более расслабленной. Это на Джесси она смотрела, как на кусок свежего дерьма, а вот альфа вызывал у нее исключительно благоговейные чувства. И не мечтай, детка. Этот эмоциональный огрызок занят! — Если честно, я не понимаю, как можно волноваться о том, что произойдет после твоей смерти, — настаивала Бонни. — Но если это правда для тебя так важно, Ларс, я помогу, — выдохнула она, при этом положив руку на стол в подозрительной близости от руки Аргайла. Альфа этого жеста не заметил, а вот Джесси тут же подарил Сеймур скептический взгляд. — Не мешаю? — поинтересовался он с натянутой улыбкой, мысленно напоминая себе, что сейчас слишком многое зависит от этой девушки. Ссориться с ней не следовало ни в коем случае. Но вопрос сорвался с губ раньше, чем в игру вступил разум. — Без тебя было бы во много раз лучше, — кивнула Бонни без малейшей наигранной тактичности. Она оказалась не такой уж и дурой. Сразу поняла, насколько важной персоной являлась в эту самую секунду, а потому без зазрения совести пользовалась нынешним положением. Джесси скрипнул зубами, но крайне некультурный ответ придержал при себе. Ничего страшного. Уверен, у меня еще появится невероятная возможность для хорошей ответочки. — Вот только ты ведь знаешь, как работают гостевые пропуска, — Бонни вновь обратилась к Ларсу, словно Ли перестал для нее существовать. Не только выражение лица, но и тон ее тут же смягчился. У Джесси закралось подозрение, что даже в эту самую секунду девушка все еще не теряла надежд когда-нибудь воссоединиться с Ларсом. Что это? Самоуверенность или знание чего-то, о чем пока не подозревали Джесси и Ларс? Ли мотнул головой, отгоняя от себя лишние мысли. Паранойя сейчас точно бы службы не сослужила. Сперва следует раздобыть информацию, а уже затем Джесси с большим удовольствием окунется с головой в омут из ревности и подозрений. — Если бы я была полноценным сотрудником, другое дело. Но я сама гостья, а значит… — Один пропуск — одна персона, — кивнул Ларс Бонни. — Поэтому пойду я. — Но это же дурость! — воскликнула Бонни. Джесси испытал странное, почти неприятное чувство солидарности с ней. Действительно, Ларс не смог бы придумать ничего глупее. — Ты ведь в курсе, что в этой компании тебя знают все и каждый? Твое появление не останется незамеченным, — поддакнул Джесси. — Ты тоже далеко не незаметная персона, — парировал Аргайл. — Твое лицо в последние месяцы на таблоидах мелькает не реже моего. — Да, но я всего лишь омега какого-то богача, а не наследный принц АльфаИндастриз, — напомнил Джесси. — Кроме того, у меня есть вот это! — с торжественным видом омега запустил руку в рюкзак и извлек потрепанную кепку, оставшуюся еще из прошлой жизни, в которой Ли жил в трейлере и выжигал своими феромонами все живое в радиусе километра. — Ты верно шутишь… — фыркнул альфа, недовольно скрестив руки на груди. Джесси в ответ натянул кепку на голову и чуть припустил козырек, благодаря чему почти половина его лица скрылась от любопытных глаз. — Кларку Кенту было достаточно и очков! — заявил он. — Кларк Кент был доминантным альфой с иной планеты, — парировал Аргайл. — А ты откуда знаешь? — искренне удивился Джесси. Ларс не производил впечатление человека, когда-то читавшего комиксы. — У меня тоже было детство, — сдержанно напомнил Аргайл. — Чушь! Уверен, ты родился сразу взрослым, в костюме и с этим своим лицом-кирпичом! — пошутил Джесси, поднимаясь со стула и разминая плечи. — Бессмысленно и дальше спорить о том, кто пойдет делать грязную работу. Чем тратить время попусту, лучше расскажите-ка мне, где мне найти ключ от кабинета и, собственно, сам кабинет. …пора вспоминать все те навыки, которые в свое время пытались в меня вложить Шандор и Сабрина… Они, правда, воровали бутерброды из магазина, а не вламывались в кабинет директора технологического конгломерата, но… Суть-то одна, верно?.. Αα Не успел Хью прийти в себя и оказаться в эпицентре скандала с Пемброком-старшим, как в тот же вечер его переместили из душной больничной палаты в просторную комнату в главном здании поместья Монтгомери. Несмотря на ворчания матери, отец ближе к ночи привел к Хью собак, которые так обрадовались хозяину, что немедленно принялись носиться по комнате и крушить все, что попадалось им на пути. Собак пришлось выволакивать силком, под аккомпанемент протяжного скулежа и обиженного взгляда. Хью же хотел было узнать, как обстоят дела у Дуайта, но провалился в тревожный сон раньше, чем успел сформировать мысль. Утро альфы началось с капельницы, до оскомины здорового завтрака и солнца, которое пробивалось сквозь неплотные шторы и целенаправленно пыталось выжечь Монтгомери глаза. Через пару часов, когда Хью наконец-то остался один, он попробовал встать с постели, и у него это получилось куда лучше, чем он ожидал. В конечностях еще копилась жуткая усталость от любого лишнего движения, но в целом Монтгомери было несравнимо лучше, чем несколькими днями ранее. Не расставаясь с капельницей, Хью вышел на террасу, опустился в мягкое кресло и некоторое время просто смотрел на зеленеющую территорию поместья. Утро оказалось подозрительно тихим. Хью даже взялся клевать носом и, возможно, заснул бы прямо там, если бы не услужливая Даниэла, заглянувшая к нему и позвавшая его по имени. Монтгомери вздрогнул и обернулся к приятной старушке. — Что такое? — спросил он тихо. — Ваша мать еще утром уехала на переговоры. Мистер Монтгомери так же отсутствует, потому… — старушка замялась, подбирая слова, которые бы прозвучали достаточно деликатно. Ей не хотелось напрягать Хью, но, в каком бы он ни был состоянии, сейчас он являлся первым лицом поместья после отсутствующих родителей. — Продолжай, — мягко кивнул Хью. — Некая Флоренс Пемброк просит вашей аудиенции. …о, не поздновато ли она созрела?.. Ω Ли без особых проблем поднялся на нужный этаж. Запах кофе и свежей выпечки, зоны отдыха, люди с ноутбуками и таким видом, будто дедлайн у них был еще вчера — всё это создавало ровно тот фон, на котором одинокий парень в кепке становился частью интерьера. Джесси прошел к кафетерию, очень удобно расположившемуся напротив поста охраны, взял кофе, сел у окна и принялся методично изучать обстановку. Картина рисовалась безрадостной. Комната охраны оказалась прозрачная, как аквариум. Наверное, задумывалось это помещение как демонстрация открытости. На деле наблюдать за охранниками оказалось так же удобно, как и им за всеми остальными. Внутри стеклянного короба, напичканного охранным оборудованием, постоянно кто-то находился. Патрульные уходили и возвращались. За двадцать минут состав комнаты сменился трижды. Будь у Джесси помощник, и он бы отвлек охрану, дав Ли возможность продемонстрировать ловкость цыганских рук. Но он оставался один. И надежды на хорошее окончание миссии таяли на глазах. Джесси допил кофе. Заказал второй, мысленно ставя крест на своей задаче. Цыганская миссия невыполнима провалилась с треском! Именно в этот момент его телефон завибрировал. На экране всплыло сообщение от Ларса: «Долго?» Вот говнюк! Нет бы спросить, не попал ли я в беду! Ли перевел взгляд на охрану, а затем вернулся к телефону. «Работаю» — написал он в лаконичной манере Аргайла и убрал телефон в карман. «Работаю» звучало весьма утрированно, учитывая, что Ли продолжал сидеть в кафетерии и цедил уже вторую порцию кофе. Блестящая карьера оперативника. Нет, я так просто не сдамся! Как же выкурить охранников из их аквариума? А надо ли их вообще выкуривать? Идея пришла внезапно. Джесси вновь достал телефон, нашёл в интернете первый попавшийся номер службы доставки цветов и набрал его. — Добрый день, я хотел бы сделать срочный заказ. Нужно доставить букет как можно скорее! — Ли продиктовал адрес здания. — Получатель — Беатриса Аргайл, исполнительный директор. Этаж пятьдесят восьмой. Да, я понимаю, что за срочность придется доплатить. Нет, без карточки. Просто большой букет. Что-нибудь серьёзное. Белые лилии, например. Она любит белые лилии. — Джесси понятия не имел, любила ли Беатриса Аргайл белые лилии, но звучало убедительно. — Полчаса? Отлично. Жду. Джесси убрал телефон и допил кофе. Двадцать восемь минут спустя на этаже появился запыхавшийся курьер с букетом размером примерно с небольшой куст. Белые лилии. Молодой парень-бета, лет двадцати, выглядел так, будто последние полчаса он бежал. Курьер растерянно огляделся по сторонам. Наверняка на ресепшне внизу его отправили к охране, потому что на пятьдесят восьмой абы кого не пускали. Джесси поднялся, залпом допил остатки кофе и подошёл к парнишке. — Доставка для Аргайл? Меня о вас предупредили, — заявил он будничным голосом. — Да, но мне сказали… — Охрана? Знаю. Верите или нет, но я практикующий охранный консультант. Практикующий охранный консультант? Что я несу?! Джесси явно слишком нервничал, но, к счастью, курьер не особо вслушивался в его слова. Парень был рад выполнить заказ и не более. После недолгого объяснения Ли, курьер с облегчением вручил ему букет и удалился. Джесси принюхался к букету. Цветы пахли очень сильно и очень торжественно — примерно, как похороны. Есть в этом нечто символическое. Ли поправил кепку, взял букет поудобнее и направился к посту охраны. Расчёт был прост до неприличия — и именно поэтому мог сработать. Охранники видели сотни людей в день и обращали внимание исключительно на типов, которые вызывали подозрения нетипичным поведением или нездоровым видом. Человек в кепке с огромным букетом белых лилий не выглядит подозрительно. Он выглядит как человек с огромным букетом белых лилий. Мозг сам достраивает историю: курьер, корпоративный подарок, какой-то праздник в одном из отделов. Джесси постучал в приоткрытую дверь поста охраны. Он специально подождал, когда в аквариуме останется один человек — молодой альфа, коротко стриженный, со стаканом чая и скучающим видом. — Извините, — подал Ли голос, просовывая букет в дверной проём так, что охранник невольно отпрянул. — Доставка для Аргайл, пятьдесят восьмой этаж. Мне сказали, что здесь можно взять пропуск. — Кто сказал? — нахмурился охранник. — Девушка на ресепшене. Внизу. Маленькая такая, симпатичная блондинка. — Джесси пожал плечами, мол: «Я просто делаю свою работу, меня куда направили, туда и иду». — Она сказала подняться на сорок пятый, где мне выдадут гостевой. Охранник прищурился. — Ресепшен внизу осведомлен, что мы не пускаем курьеров на пятьдесят восьмой этаж. Любые подарки и посылки остаются здесь. Охрана такие заказы передает самостоятельно, — заявил он, пытаясь забрать у Джесси букет. Не на того напал. — Но у меня четкие инструкции: «Лично в руки»! — заупрямился Ли, строя из себя страшно принципиального курьера. — Мне на твои инструкции, мальчик, плевать. У меня имеются свои, — пренебрежительно фыркнул альфа. При слове «мальчик» у Ли появилось жгучее желание отхлестать альфу этим самым букетом прямо по лицу, но он стерпел. — Господи. Я уже полчаса мотаюсь по этому зданию, — взялся он наигранно жаловаться. — У меня впереди еще три доставки и нет времени на пререкания с вами! — Значит, оставляй букет здесь, — настаивал охранник. Ли сделал вид, будто задумался над предложением. — Хорошо, — выговорил он чуть погодя. — Но при условии, что вы напишете расписку, что вы приняли букет и обязуетесь передать его Беатрисе Аргайл! Охранник закатил глаза, но после еще пары фраз со стороны Ли понял, что курьер от него не отстанет, и взялся искать бумагу и ручку и криво расписывать свои обещания. Джесси к этому моменту успел просочиться в охранный аквариум и делал вид, что наблюдает за тем, чтобы охранник написал все правильно. Пальцы его в этот момент сами нашарили ранее примеченный мастер-ключ, который висел на крючке у правого края стола с аккуратной подписью. Ключ лёг в карман с тихим шорохом. Если бы Шандор сейчас увидел Джесси, он бы спятил от радости. Вообще-то Ли никогда не поощрял тягу дальней родни к бездумному воровству. Для Шандора и Сабрины это не являлось способом выживания — они воровали ради адреналина и удовольствия от победы, которое получали, с хохотом улепётывая от грузного охранника. Джесси таких вещей не понимал, в том числе потому, что успел чуть-чуть поработать в круглосуточном магазине. Из-за его специфического феромонового фона хозяин ставил его исключительно на ночные смены. Каждый второй ночной посетитель пытался что-то стащить. Кого-то Ли ловил за руку. Другим кража удавалась. И всё это не било по кошельку Джесси только потому, что хозяин магазинчика оказался добрым и понимающим человеком — а значит, каждая кража была ударом по нему лично. Джесси уволили через пару месяцев, но не из-за его запаха, а потому что магазинчик разорился. После этого Ли, и без того не жаловавший воровство, окончательно к нему охладел. Что, естественно, никак не помешало ему в своё время выучить пару трюков забавы ради. — Очень вам благодарен, — выдохнул Ли, забирая из рук охраны расписку, которой была прямая дорога в унитаз. Тот в ответ сухо кивнул и заволок букет вглубь охранного аквариума. Джесси же вышел в коридор, подошел к лифту, приложил пропуск Бонни и нажал на число «58». Лишь когда двери лифта закрылись, Джесси прислонился к прохладной стенке и выдохнул. Руки его слегка подрагивали от напряжения. Сердце колотилось как бешеное. Троюродные брат и сестра гордились бы Джесси. Теперь Ли следовало как можно незаметнее из широкого холла пройти по узкому коридору к запертому кабинету Беатрисы. Чтобы не привлекать к своей персоне внимания, Ли пришлось двигаться короткими перебежками, прячась от снующих туда-сюда людей то за огромным цветком в горшке, то в туалете, то за слишком роскошным для офиса диваном. Кабинет Беатрисы встретил Ли прозрачными двусторонними дверьми, заставившими его невольно застонать. И как, скажите на милость, воровать в кабинетах с таким обзором?! Ли подождал, когда коридоры опустеют, после чего приложил мастер-ключ к сенсору. Раздался тихий щелчок отпираемого замка. Джесси скользнул в кабинет и тихонько закрыл за собой дверь. Помещение оказалось светлым и пугающе чистым. Пол блестел так, что в нём почти можно было разглядеть собственное отражение. Скрип ботинок прозвучал неожиданно громко. Джесси замер, как вкопанный, секунд на пять, прислушиваясь, затем выдохнул и на цыпочках добрался до широкого стола, под который немедленно нырнул. Ноутбук Беатрисы покоился на столе. Ли осторожно потянул его к себе. Экран пробудился и запросил пароль для дальнейшей работы. Ларс предложил три возможных варианта. Первые два не подошли. Третий — дата смерти его деда — сработал. — Мать всегда придавала особое значение датам. Первыми двумя вариантами были дата рождения самого Ларса и дата рождения нынешней любовницы Беатрисы. Но мать предпочла смерть рождению. Символично. Джесси без особых трудностей нашёл файлы, о которых упоминал Аргайл. Он уже навёл на них мышку, когда внутреннее чутье, пусть и с запозданием, но взялось бить в колокола. А не слишком ли все оказалось просто? Ли было дернулся к двери, но почти тут же остановил себя. Нет, если он попал в заранее организованную западню, убежать ему уже не удастся. О его проникновении, по всей видимости, уже знают — ему просто дали время, чтобы поймать с поличным. Значит, оставшиеся минуты следовало потратить с умом. Если Ли ждали, вряд ли выбранные Ларсом файлы содержали в себе что-то путное. Он принялся бездумно лазить по папкам — без конкретной цели, просто давая чутью направление. Иногда это работало лучше, чем логика. Вскоре бездумное щёлканье дало плоды. В одной из папок нашлись документы о физическом состоянии деда Ларса. Рядом — документы с анализами самой Беатрисы Аргайл. Ли уставился в экран. Она не убрала их. Либо Беатриса считала, что Джесси ни за что не додумается заглянуть именно сюда, либо была уверена, что любая информация никогда не выйдет за пределы ее кабинета. Второй вариант звучал особенно угрожающе. Ответ не заставил себя ждать. Дверь распахнулась. В кабинет стремительно вошло несколько охранников — все вооружены и с таким видом, будто давно ждали этого момента. Во главе бравой компании оказалась Беатриса. Она была безупречна: спокойна, элегантна и оттого вдвойне пугающая. — Я знаю, что ты здесь, — произнесла она ровно, почти мягко, как говорят с человеком, которого заведомо жалеют. — Лучше сдайся по-хорошему. Охрана АльфаИндастриз имеет право применять боевые патроны против технологических шпионов. Так что — без глупостей. Ли невольно замер. …Боевые патроны?! Она серьёзно?! А Не успел Ли скрыться в лифте с гостевым пропуском Бонни, как девушка со смущенной улыбкой удалилась в туалет. За следующие сорок минут, пока Ларс тихо нервничал, Бонни уходила в уборную еще трижды. Ларс уже начал беспокоиться: не отравилась ли подруга чем-нибудь в ресторане, — но Бонни выглядела посвежевшей, если не счастливой, что само по себе было несколько странно. После последнего похода она вернулась к Ларсу с двумя порциями латте. Он поблагодарил за напиток и в очередной раз взглянул на часы. Аргайл понимал, что Ли нужно время и на то, чтобы раздобыть ключ, и на то, чтобы проникнуть в кабинет, и на то, чтобы найти нужную информацию. Ли обещал быть осторожным и при малейшей угрозе немедленно уходить. Но где-то ниже затылка у Ларса нарастал холод. Его не покидало неприятное ощущение, будто что-то идёт не так, но он не мог сформулировать, что именно. — Все в порядке? — спросила Бонни тихо. — Почему ты нам помогаешь? — ответил Ларс вопросом на вопрос. — На кону же целое человечество, — произнесла девушка со смущенной улыбкой. Нет. Не смущенной. Ларс это понял чуть с запозданием. На губах Бонни застыла насмешка. — Целое человечество, которое тебя не особенно волнует, не так ли? — медленно произнес Ларс. Сеймур в ответ лишь повела плечами. — У вас же чистый расчет, не так ли? — неожиданно повернула она разговор в иное русло. — У нас? — не сразу понял Ларс. — У вас с этим иммигрантом, — пояснила Бонни. — Его зовут Джесси, о чем ты прекрасно осведомлена. И вряд ли его можно считать иммигрантом, учитывая, что родился он в Великобритании. — Да. Это видно по цвету кожи, — язвительно выдохнула Бонни. — Времена колонизаций, смею надеяться, давно прошли. Современное здоровое общество не оценивает человека по цвету кожи, — выдохнул он тихо, с нажимом, надеясь, что Бонни распознает скрытую угрозу и замолчит. — Как тебе будет угодно, — сдержанно выговорила девушка. — Для брака по расчету ты мог выбрать кого угодно другого, — продолжила она. — Для брака по расчету — да, для брака по любви — только его. Бонни вздрогнула. Всего на мгновение ее красивое лицо обезобразила судорога подавляемого гнева. — По любви, — еле слышно произнесла она. — Да что ты нашел в этом… — она не высказала оскорбление, но оно и так легко прочиталось без звукового сопровождения. — Потому что только рядом с ним я могу быть самим собой, не стараясь что-то из себя строить. — А как же я? — всплеснула она руками. — Я тоже всегда принимала тебя таким, каков ты есть! — Это не правда, Бонни. Ты видишь во мне красивую глянцевую обложку и статус. Не более. — Да что ты знаешь?! — воскликнула девушка, тряхнув головой. Но успокоилась она так же быстро, как до того вспылила. Плечи ее опустились, на глазах навернулись слезы. — Твоя мама была права… — проговорила она тихо с надрывом. — Это не ты. Он что-то сделал с тобой. Своими вонючими феромонами и цыганскими ритуалами он обворожил тебя! Помутнил рассудок! Обворо… что? — Он наложил на тебя цыганский приворот! — уже более твердым голосом заявила девушка. Ларс аж воздухом поперхнулся от такого заявления. Несколько секунд он молча смотрел на Бонни с таким выражением, будто она только что сообщила ему, что земля плоская, а гравитацию изобрела АльфаИндастриз. — Бонни, послушай, что бы ты там ни… — выдохнул он, опешив. — Ты, наверное, считаешь меня чудачкой! — перебила его Бонни. — Но поверь, я желаю для тебя только лучшего! Ты мне еще спасибо скажешь! Ларс рефлекторно потянулся к латте, просто потому что нужно было куда-то деть руку, но остановился на полпути из-за испытующего взгляда Бонни. Аргайл вопросительно посмотрел на стакан, затем перевел взгляд на давнюю знакомую. — Что ты сделала? — сухо выдохнул он. Бонни в ответ взялась нервно мять пальцы. — Пред… дупредила, — выдохнула она, споткнувшись на полуслове. — Кого и о чем? — Твою маму о… Ларс вскочил на ноги настолько резко, что стаканчик с латте опрокинулся. Молочный кофейный напиток разлился по столу, позволил Ларсу увидеть то, что осело на его донышке. Несколько жухлых лепестков вызывали вопросы относительно своего присутствия в латте. — Если выпьешь, тебе сразу станет лучше! — воскликнула Бонни, проследив взгляд Ларса. — Мой экстрасенс сделал это лично для тебя! Он подтвердил, что этот мальчишка тебя просто… — Хватит! — рыкнул Ларс. Феромоны гнева потянулись к Бонни чёрными щупальцами, плотные, как сгустившийся воздух перед грозой. Посетители ресторана один за другим начали оседать на стулья, хватаясь за столы. Официант у соседнего столика медленно съехал на пол. Бонни, зажав нос рукой, держалась — она оказалась более стойкой, что вызвало у Ларса что-то похожее на невольное уважение, хотя сейчас это было совершенно неуместно. Жаль, ее ум, в отличие от тела, оказался слаб перед влиянием матери Аргайла. А Ларс не сомневался, что мысли о проклятьях и подобная чушь — это дело рук Беатрисы. Уж что-что, а людьми она всегда манипулировала с особым извращенным изяществом. Она прекрасно знала, что Бонни с малых лет увлекалась эзотерикой, и легко внедрила в голову девушки мысли о проклятье. Конечно. Проще полагать, что кто-то извне повлиял на выбор Ларса, чем поверить, что он полюбил другого. Наивно. Глупо. Жалко. — Большей чуши в жизни не слышал, — выдохнул он, сотрясаясь от ярости. Ларсу хотелось многое высказать Бонни. Но пока он стоял здесь, несколькими этажами выше Ли приходилось куда хуже. …не стану лишать мать чарующего общения со мной… Αα Флоренс восседала на диване в гостиной с настолько прямой спиной, будто проглотила арматуру. На лице ее застыло то особое выражение, которое подчеркивало настрой на конструктивный диалог в обход пустой светской беседы. Хью заставил гостью ждать. Не по личной прихоти, а потому что натягивание на себя штанов, рубашки и жилетки без сторонней помощи, оказывается, дело непростое, когда одна твоя рука замотана так, будто под бинтами спрятали драгоценности, а запас энергии во всем теле ушёл в глубокий минус ещё несколько дней назад. Даниэла успела подать ароматный чай и вазу с домашним печеньем. Хью тихо поблагодарил ее, после чего служанка ушла, оставив Монтгомери наедине с Флоренс. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Флоренс делала вид, будто один лишь факт ее присутствия в поместье Монтгомери — большое им одолжение. Хью не строил из себя ровным счетом никого, сконцентрировавшись лишь на том, чтобы не заснуть. — Чем могу быть полезен? — подал он голос первым, устав играть в молчанку. — Я ознакомилась с документами, которые вы так любезно оставили у наших ворот, — сообщила девушка, раскрывая кожаный портфель и выкладывая на стеклянный столик стопку листов, сперва порванных, а затем — тщательно склеенных скотчем. Кто-то явно потратил на это время, что само по себе говорило о многом. — Чудесно. Но, как мне кажется, уже неактуально, — холодно бросил Хью. — Неактуально? — Флоренс лишь усмехнулась. — Почему же? — Я предлагал помощь в обмен на ответную услугу. Хотел таким образом выяснить у вас, куда ваш отец увез Дуайта. Но ваш брат оказался впечатляющим молодым человеком и сумел выбраться из родительской клетки самостоятельно. — Выбрался ли… — Флоренс оставалась спокойной, из-за чего все менее спокойным становился Хью. — Думаете, теперь Дуайт заживет спокойной жизнью? Отец рано или поздно найдет его. Быть запертым в подвале — это, знаете ли, не худшая судьба. Не так ли? По крайней мере, Дуайт остался относительно цел и невредим как физически, так и ментально. Кто знает, на что отец пойдет в следующий раз, — выговорила она с неприкрытой угрозой. — Вам самим от себя не тошно? — не смог Хью сдержать раздражения. — Мы говорим о вашем брате. — Мы говорим об омеге, — поправила его Флоренс. — Омега хороша в том случае, когда подчиняется альфе. При любом другом раскладе она — бесполезный кусок мяса. Хью от злости скрипнул клыками. — Надеюсь, вы когда-нибудь почувствуете на собственной шкуре ту силу дискриминации, которой сейчас подвергаете своего младшего брата. — Я пришла не для обмена любезностями, — отмахнулась Флоренс. — Я хочу поговорить об этом, — положила она восстановленные документы на стеклянный столик. — А точнее о том, как вы закроете созданную моим отцом финансовую дыру во имя моего младшего брата. — Хотите сказать, что в обмен на n-ую сумму денег вы гарантируете, что оставите Дуайта в покое? Прошу прощения, но я очень сомневаюсь, что вы способны в данном вопросе повлиять на своего отца. Его не покинет идея договорного брака, поэтому… — Поэтому вам бы давно следовало подумать именно о нем. Если вы страсть как волнуетесь о благосостоянии Дуайта, почему бы вам не заключить с ним союз? Он будет в безопасности. А наша семья получит нужное финансирование от великих Монтгомери. Идеальный вариант, вам так не кажется? — Дуайт на это не пойдет, — хмуро выговорил Хью. — А вы? — Флоренс прищурилась. Губы ее растянулись в еще более неприятной улыбке, чем прежде. — Вы сами готовы пойти на такие жертвы? …очень хороший вопрос…