Том I Глава 1. Пока что живи беззаботно
26 апреля 2023 г., 15:00
Я всегда был очень послушным ребёнком и никогда не ввязывался в неприятности, потому что свято верил каждому слову родителей. С возрастом, как это обычно происходило, доводилось знакомиться с правдой, очень неудобной правдой, которую взрослые так тщательно скрывали от детей, ведь не могли подобрать нужных слов, чтобы объяснить им всё без лишних подробностей. Порой знакомство с правдой заканчивалось разрушительным разочарованием, и тогда уже никому не хотелось верить.
В свои двадцать четыре года я был заперт в теле шестилетки и почти не скрывал своей осознанности. Почему-то никого не удивляли мои по-настоящему взрослые слова и размышления, моё редкое для детей спокойствие и мой пустой взгляд. Это казалось мне поистине странным, так как в прошлой жизни я и наполовину не был таким в свои шесть лет. К сожалению, хоть какие-то воспоминания до перерождения не сохранились, и я был вынужден незаметно наблюдать и анализировать.
Прошёл месяц, как я открыл глаза в своей комнате, и с того дня ничего не изменилось. Жизнь протекала слишком размеренно, поэтому весомых поводов волноваться не было. Близнецы временами напрягали, но я привык к их одержимости по отношению к моей персоне, так что на одну головную боль стало меньше.
Я всё ещё не покидал территории дома, живя здесь, словно птица взаперти. На самом деле, это никак меня не беспокоило, ведь знал, что как только начнётся новый учебный год, мне доведётся выйти в люди. Удручало лишь то, что братья будут маячить перед моими глазами целый день, и я быстро утомлюсь от их навязчивости.
Но до этого ещё целый год, так что я мог расслабиться и заниматься своими делами. В основном приходилось читать книги, старые, потрёпанные, из отцовской библиотеки и занимать досуг братьев своей «ангельской» внешностью. Родители выказывали опасения на этот счёт, боясь, что кто-то злостно воспользуется моей красотой в корыстных целях. Учитывая статус нашей семьи, это вполне было возможно. На свете очень много взрослых, которых привлекают невинные и красивые, словно куколки, детишки богатеньких семей.
Если подобные разговоры долетали до моих братьев, то Андрей всегда с особым энтузиазмом кричал о том, что никому не позволит навредить мне, на что старшие безмолвно качали головой. Я в свою очередь хвалил брата за смелость, но всё равно называл его безрассудным. Второй части он, конечно же, никогда не слышал, отчего мог целый день проходить довольным, сияя ярче солнца. Не было смысла портить ему настроение. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.
Арсений пытался вести себя, как взрослый, но была в нём какая-то детская, болезненная неуверенность. Он не очень ценил собственную важность и не признавал своих заслуг. Я пытался выявить причину отсутствия любви к себе у старшего брата, но тот вовремя скрывал свои слабости и ловил меня в объятия. Мне только и оставалось остановиться.
И всё же самым взрослым из братьев, не считая меня, был Аркаша. Он был спокоен и рассудителен, мог отстоять своё мнение, несмотря на мягкость, и говорил осознанные вещи. Но в силу возраста мальчик в определённые моменты становился покладистым и молчаливым.
Моё поведение очень явно выбивалось из общей картины, но родители либо этого вовсе не замечали, либо закрывали глаза. Отец много времени проводил на работе и редко находился дома, а мать напивалась два раза в неделю, и я, не заморачиваясь, свёл всё к тому, что оба родителя почти не уделяли внимание детям.
Подтверждением тому стал дедушка, отец Анны, — Денис Андреевич Берёзин. Он был редким гостем в нашем доме, так как работал в школе, где учились мои братья и куда предстояло поступить мне, учителем истории. До этого дедушка занимал должность проректора, но уволился и стал учителем старших классов. Причин такого поступка я не знал.
Дедушка заметил развитое не по годам дитя и тут же накинулся на папу и маму с расспросами, не вундеркинд ли я, на что они молчали. Это было так странно и непонятно, что я перестал придавать этому значение.
Эта семья странная, и я не выбивался из общей картины, всё просто.
Денис Андреевич недолюбливал нашего отца, чего никогда не показывал, но я об этом знал. Он сам поделился со мной, что не может положиться на своего затя, а свою родную дочь считает дурой. Лишь нас, своих внуков, пожилой мужчина любил, желая, чтобы мы не пошли по стопам родителей.
Мы с дедушкой были на одной волне и разговаривали на действительно важные темы. Его появление дома всегда радовало меня, и мои глаза на время наполнялись искорками, что замечали братья, отчего ревновали. Они мечтали, чтобы я смотрел так и на них.
Дедушка покупал мне книги, угощал меня домашней выпечкой и баловал, как только мог. Я стал его любимцем.
Вся семья любила меня больше жизни.
А я ничего для этого не делал.
* * *
Я раздражённо тряхнул книгой в своих руках, когда седьмой раз за четыре минуты Андрей подбежал ко мне, хватая за руку, чтобы куда-то отвести. В такой обстановке было невозможно спокойно почитать, но брата мало волновало, что у меня тоже есть личные границы, которые я собирался отстаивать. И как только мальчик, не сумев меня утянуть, снова куда-то убежал, я поклялся, что на восьмой раз хорошенько стукну его по голове дедушкиным историческим справочником, который лежал под рукой. Он был достаточно толстым и увесистым, но также тяжёлым. Погрузившись обратно в учебник по физике за десятый класс, который принадлежал Арсу, я снова услышал знакомый топот чужих ног. Вздохнув, отложил физику и взял справочник, способностью укрепляя кости, чтобы легче держать книгу. Этому трюку я научился на второй неделе после перерождения, устав от слабости детского тела. Поначалу было трудно, но через два дня стало получаться лучше. Конечно, родители и братья об этом не знали. Андрей подбежал ко мне вплотную, чуть ли не навалившись сверху. — Ну, Артём, пожалуйста, я… Как только рука Андрея коснулась меня, справочник тут же пошёл в бой, прилетев прямо по светлой голове мальчика. Ошалев и распахнув глаза, брат отшатнулся и накрыл поражённое неожиданным ударом место. Андрей не понимал, что произошло, отчего смотрел сквозь меня, пока его сознание восстанавливалось, а я оставался довольным результатом. Жестоко, но справедливо. Стоя неподвижно, Андрей даже перестал моргать, и это всё же на мгновение заставило меня поволноваться. — Андрей, ты опять стащил мой учебник?! — как гром среди ясного неба, прозвучал крик Арсения из прихожей, и это привело брата и меня в чувства. Я наблюдал за паникой Андрея без всяких эмоций, продолжая держать тяжёлый справочник в руках, готовый повторить нападение в любой момент. К счастью, этого больше не требовалось, так как близнец, как только старший брат зашёл в зал, выбежал из комнаты, ловко увернувшись от захвата. Арсений, хмурый и раздражённый, думал пойти за ним, но заметил свой учебник у меня под боком. — Это я взял у тебя учебник, — без капли сожаления и намёка на вину произнёс я и поднялся с кресла, кладя справочник на столик. — Это было на редкость скучно. Я, обойдя застывшего на месте брата, вышел из зала и поднялся к себе. Месяц. Месяц моей новой жизни. Совсем скоро близились летние каникулы, а это значило, что скоро мы поедим на дачу, так как старших нужно занять делом, а родителям мамы помочь по хозяйству. Я ждал этого момента, так как хотел проводить с дедушкой больше времени. Ещё у него была огромная библиотека, поэтому мне не терпелось покинуть нашу богатую резиденцию ради грядок, на которых батрачить будут старшие, и стариковской заботы, которую получать буду я. Эгоистично, но меня такой расклад устраивал. Я не знал, откуда в моих братьях столько энергии, поэтому занять их работой было отличной идеей. Больше всех этого не хотел Андрей, но стоило отцу упомянуть рыбалку, как мальчик тут же зажёгся и загорелся, с нетерпением ожидая окончания школы. Тем временем во мне зародилось ощущение, что я еду с ними в качестве красивой куклы. Не так уж и плохо. Бабушку я ещё не видел, но кое-что слышал о ней от дедушки. Кажется, её звали Виталина Сергеевна Берёзина. Это всё, что я знал. Иногда братья говорили, что она слишком строгая и жёсткая, с ней вообще нельзя отдохнуть. Оставалось надеяться, что младшего внука мучить она не станет. Открыв окно, я выглянул вниз и застал ругающихся между собой родителей. Мама активно жестикулировала и была очень недовольна, в то время как папа едва поспевал отвечать ей, выглядя беспомощно и жалко. Подавив чувство презрения к этим людям, я прошёл к кровати и лёг, вздыхая. Я понимал, почему дедушка так плохо отзывался о наших родителях. Они ужасные родители и супруги, больше травмирующие своих детей, а не воспитывающие их. Мать выступала в роли тирана, а отец… трудно было понять его роль в семье. Он постоянно был уставшим, почти не уделял детям внимания, не мог по достоинству ответить ни жене, ни тестю, отчего казался слабым и жалким. Безусловно, папа был умным человеком, но на этом всё заканчивалось. Его ум не особо помогал в семейной жизни. Такие мысли терзали меня на протяжении всего времени. Я думал, что при первой же возможности покину этот дом и буду жить своей собственной жизнью: без гиперопеки братьев, без алкоголизма матери, без укрывательства своей способности. Но до этого нужно было дорасти. Немного, немного…* * *
— Зятёк, ну что ж ты такой криворукий-то?! — вновь вскричала бабушка и замахал руками, когда отец, не удержав в руках тазик с бельём, чуть не выронил его, но уронил пару вещей. Я незаметно наблюдал за тем, как отец поспешно извиняется и прячет глаза, подбирая стиранные вещи, и мне впервые стало его жалко. Было неприятно смотреть, как он замыкался в себе всякий раз, когда родители мамы делали ему замечания и как-то критиковали. В такие моменты кончики его ушей становились красными и горячими. Грустное зрелище, безусловно. Бабушка была чересчур строга к мужу своей дочери, слишком грубо высказывалась и чаще переходила на крик. Это давило на папу. В какой-то момент я не смог просто видеть, как бабушка разносит зятя в пух и прах, поэтому спрыгнул со стула и подбежал к родителю, вытянув руки и встав на цыпочки. — Папа, покатай меня на качелях, — словно был настоящим ребёнком, я в нетерпении подпрыгнул на месте, делая умоляющие глазки. Мужчина тут же расстаял и взял меня на руки, и на его лице показалась слабая улыбка. Я крепко обнял его за шею, мельком поглядывая на очень недовольную пожилую женщину. — Совсем вы его избаловали, вот что я скажу, перелюбили его, — фыркнула она и, закинув полотенце на плечо, вернулась к плите. Взгляд отца стал нечитаемым, и мне даже стало не по себе, когда его крепкие руки сильнее стиснули моё хрупкое тельце, отчего мне пришлось укрепить кости, чтобы они не треснули. В таком положении мы вышли на улицу и пошли к беседке, возле которой находились качели. В беседке сидели мама и Арсений, отдыхая от поливки грядок. Женщина заметила странное выражение мужа и нахмурилась. — Лёша, вы опять с мамой поругались? — бросила она. — Что на этот раз? — Ничего особенно, — в тон ей ответил папа и усадил меня на качели. — Вот только она заявила, что мы перелюбили Артёмку. Брови матери взметнулись вверх, и она выпучила глаза так, словно услышала немыслимую сплетню от подружки. — Так и сказала? — не поверила она, выходя из беседки. Папа кивнул, и мама сжала руки в кулаки и направилась в дом, полная небывалой решимостью. Арсений вздохнул, и мы пересеклись взглядами, после чего брат широко улыбнулся мне. — Разве такого ангела можно перелюбить? — усмехнулся он и подошёл, чтобы потрепать меня по волосам. Братская нежность волновала моё сердце и дотрагивалась до самых потаённых струн души. Я получал всю любовь и не желал делиться ей, терять её хотя бы немного. Мне не нужно было даже дышать, чтобы получать внимание, заботу и ласку, хватало одного только существования, отчего подобное отношение воспринималось как должное. Полчаса я пробыл на улице, но был вынужден вернуться в дом, когда и брат, и отец оставили меня. Оставаться одному было страшно, хотя у меня никогда с этим проблем не возникало. Оказавшись в прихожей, я не спешил зайти в зал, так как услышал с кухни ругань матери и бабушки. Тихонько подойдя ближе, прислушался. — Да дура ты, дочка, — порицательно заявила пожилая женщина, и сердце моё сжалось. Разве можно так о родной дочери? — Связалась с этим толстосумом, нарожала от него пацанов, и все точная копия отца. А младшенький жуткий у тебя, будто в него бесы вселились. Даже для ребёнка-гения его развитие… — Прекрати, — зашипела мама. — Это моя жизнь, мама, моя семья, мой муж и мои дети. Артём прелестный ребёнок и не заслуживает таких слов. — Я говорю тебе, что с ним вы ещё нахлебаетесь горя! — Всё, хватит! Я не собираюсь это выслушивать. Вылетев из кухни и не заметив меня, мама выбежала на улицу и хлопнула дверью. Я пошатнулся и показался в проходе, поэтому бабушка увидела меня. Она поняла, что я всё слышал, но лишь отвернулась с недовольным лицом. Мне пришлось быстрее уйти в зал, чтобы лишний раз не мельтешить перед глазами женщины. Мама вернулась только вечером, вместе с дедушкой и близнецами, пришедших с рыбалки. В этот вечер взрослые друг с другом не разговаривали, пока дети недоумённо переглядывались. Я решил не находиться в такой напряжённой обстановке и незаметно залез на чердак, куда забираться запрещали. Там было пыльно и темно, но оттуда, из окна, можно было любоваться звёздами ночного неба. Солнце закатилось за горизонт, небо окрасилось в чёрно-синий, и на нём показались первые звёзды. Они только на первый взгляд казались неподвижными, но на самом деле, если вглядеться получше, моргали, словно пытались что-то сказать. Сегодня звёзды были неспокойны, как и весь наш дом, но пытались своим светом сохранить порядок. Я беспрерывно наблюдал за ними, вспоминая прошлую жизнь, которая, на самом деле, тоже была полна ссор, боли и жестокости. Но тогда у меня была уверенность в будущем, а сейчас… Прозвучал скрип лестницы, и я посмотрел себе за спину, напрягшись. Когда в люке показалась светлая макушка, успокоился. — Вот ты где, — негромко бросил Андрей и быстренько поднялся, сев рядом. Следом за ним, уже спокойнее, забрался Аркаша и присоединился к нам. — Что ты здесь делаешь? — На звёзды смотрю, — ответил я, позволяя братьям обнять себя, зажимая с двух сторон. — А вы меня искали? — Конечно, мы ведь беспокоились, — Аркадий вздохнул и положил свою голову на мою. Мы сидели в тишине, наблюдая за звёздами из окна, пока не услышали, как кто-то снова стал подниматься. Шаги уже были взрослыми, поэтому близнецы испугались, но это всего лишь оказался Арсений. — Вы по тонкому льду ходите, товарищи, — усмехнулся он. — Спускайтесь, пока взрослые не спалили. — Не, лучше ты к нам поднимайся, — Андрей похлопал по месту рядом. — Они слишком заняты тем, что не замечают друг друга. Поколебавшись несколько секунд, Арс всё-таки залез и сел рядом с нами. Он даже снял очки, облегчённо протирая глаза. В этот вечер нас никто не искал, и скоро мы сами спустились, разбредясь по комнатам. Я делил комнату с родителями, в то время как старшие братья были вместе. Мама и папа ещё не ложились, сидя по разные стороны кровати и занимаясь чем-то своим. С моим появлением они отвлеклись. — Артём, сынок, ты ведь поспишь один эту ночь? — спросила мама, погладив меня по голове, стоило только подойти. — Вы решили куда-то сходить вместе? — я посмотрел на взрослых с какой-то затаённой надеждой. — Стоило бы за шестнадцать лет, — отец улыбался, на этот раз легко и беззаботно. — Давно мы не были наедине. — Приятной прогулки вам. Родители убедились, что я готов ко сну, и ушли. Забравшись в постель, я с наслаждением раскинул конечности и зарылся в одеяло с подушкой. Темно, тихо, но совсем не страшно. За дверью кто-то ходит, иногда пробегает, а я лежу и смотрю в потолок. Три месяца. Три месяца новой жизни. Я привык к разборкам родителей, к неприязни бабушки и безграничной любви братьев. Казалось, всё слишком хорошо, лучше некуда, но всё же что-то тревожило и волновало душу. Иногда краем уха я улавливал подозрительно знакомые имена, будто когда-то их уже слышал, но память играла со мной злую шутку, специально скрывала воспоминания, заставляя их ускользать сквозь пальцы. И это пугало. Знакомый мир, знакомые правила, знакомые имена. Так где я, чёрт возьми, переродился?
