Костяной венец

Из зеркала на меня глядел семилетний мальчик, чьи волосы были собраны во французскую косу материнскими руками и чьи глаза были пусты, как дно бездны. Школьная форма совсем ему не шла, но сидела хорошо и была высшего качества. Но всё ещё не подходила. Мне никогда не шёл школьный стиль, это я понял ещё в прошлой жизни, когда только-только стал разбираться в одежде и моде, когда стал работать со стилистами. Тринадцать лет, модель-андрогин, унисекс одежда… В семь лет мне было плевать на то, во что меня выряжали родители, но будучи уже взрослым, пускай и ментально, смотрел на себя недовольно. Я хотел сорвать всю эту одежду и никуда не ходить, но так поступают только импульсивные подростки. Пока телом я ребёнок, а душой — взрослый, гормоны спокойны и не шалят. Но скоро наступит тот день, когда произойдёт первая эрекция, когда захочется завести отношения, когда появится желание совершить глупость, способную причинить вред. А потом я захочу затянуться. Курение убивает лёгкие, но кого это когда останавливало. Я вздохнул, совсем не по-детски, и разгладил единственную складку на рубашке. Всё ещё выглядело ужасно, но это только на один день. Дальше можно будет ходить, как душе угодно, если это не противоречит уставу школы. Дверь резко хлопнула, и через зеркало я увидел раздражённого Андрея, растрёпанного и в такой же школьной форме. В отличие от меня, ему очень шёл такой стиль. Скажу откровенно, Андрею подходил официально-деловой стиль одежды, даже в свои тринадцать он выглядел солидно и по-взрослому. Не могу сказать, в чём заключалась причина, учитывая характер подростка. Андрей скрестил руки и прислушался к звукам за дверью, после чего фыркнул. — Не хочу в школу, — буркнул брат и неспешно подошёл ко мне. — Снова девять месяцев нудения. — У тебя нет выбора, — мрачно произнёс я, глядя на подростка бесчувственным взглядом. — А я вот возьму и не пойду, — насупился он и отвернул голову. Меня действительно поражало то, как этот человек мог сочетать в себе абсолютно ребяческое и беззаботное поведение и тяжёлый, давящий взгляд. В голове не укладывалось. — Если ты не пойдёшь, я больше не буду с тобой разговаривать. Андрей тут же дёрнулся и выпучил глаза, ведь знал, что я ни слова не пророню, пока он не извинится или не сделает так, как надо. Но через мгновение он фыркнул и деловито встал. — Такой шантаж больше на меня не подействует, — серьёзно сказал брат. — Я рад, что ты выучил новое для себя слово, но это была дешёвая манипуляция, — я взял близнеца за руку. — А вот другой вид манипуляции: пожалуйста, пойдём в школу. Я хочу, чтобы в мой первый день все братья были рядом. И это подействовало. Андрей тут же смутился и почесал затылок, сжимая мою ладошку в своей руке. — Да я же не всерьёз, конечно, пойду, не бросать же нашу принцессу одну… — Спасибо. Я крепко обнял брата, пряча довольную улыбку. Будь это кто другой — Андрей бы послал его и сделал по-своему. Но это был я, поэтому подросток расстаял, не в силах сопротивляться. Он так ревностно боролся за то, чтобы стать моим самым любимым братом, что готов был исполнить любую мою прихоть, даже если я однажды попрошу лишить себя жизни. Безумная привязанность братьев иногда беспокоила, но я знал, как с ней справляться. — Мальчики, спускайтесь! — прозвучал крик матери. Андрей усмехнулся и подхватил меня на руки, понеся вниз. Я волновался за причёску и состояние одежды, но здесь побеждал брат. Он был сильнее и старше, поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как покорно прижиматься к мальчику и делать жертвенный вид. Мама подняла бровь, наблюдая за тем, как один её сын нёс на руках другого её сына, при этом улыбаясь так, будто только что женился. Она не стала ничего говорить, в то время как остальные братья провожали нас ревнивыми взглядами. Господи, дай мне сил. В машину я сел сам, но оказался зажат между близнецами. Арсений сел на переднее, рядом с мамой, которая находилась за рулём. — Готовы грызть гранит наук? — с воодушевлением спросила она, непривычно ярко улыбаясь. — Я готов грызть школьные учебники, чтобы потом вы с папой надавали мне по шее, — глупо улыбнувшись, Андрей засветился от собственной шутки. Салон машины наполнился протяжными вздохами разочарования.

* * *

Актовый зал. Праздничная линейка. Первый звонок. Первое сентября. Как давно я был первоклассником, который с трудом мог построить доверительные отношения со своей первой учительницей и одноклассниками, такими же детьми. Но теперь всё было по-другому, я не метался глазами от стенки к стенке, от нового лица к новому лицу, а спокойно стоял среди первоклассников и рассматривал актовый зал, внимательно изучая его. То и дело краем глаза замечал своих братьев, дедушку, маму, сидящую с другими родительницами, — отцов было крайне мало, можно пересчитать их по пальцам — и едва знакомых друзей братьев. Скука смертная. Мои одноклассники, семилетние или ещё шестилетние дети, крутили головами в разные стороны, восторженно восклицая. Наша будущая учительница суетилась, бегала от одного ребёнка к другому, поправляла чью-то форму, кому-то напоминала, кто за кем выходит, или строчки стихотворений. Когда очередь дошла до меня, я со всей серьёзностью посмотрел молодой девушке в глаза, и она вздрогнула. — Артём, не забудь, что тебе дано право дать первый звонок, — сбивчиво произнесла Нина Евгеньевна, как будто боялась, что я её покусаю. — В этом году так вышло, что первый звонок дадут два брата. — Я помню, — не очень громко, но так, чтобы учительница услышала, вымолвил я и перевёл взгляд на одиннадцатиклассников, среди которых едва отыскал Арсения. Он разговаривал с двумя парнями и в какой-то момент весь разулыбался и покраснел. Интересно. Наконец заиграла музыка, и на сцену вышли ведущие — девочка из восьмого и парень из девятого. Поздравления, наставления, слово директора, слово завуча, напутсвия, выступления. Здешняя программа ничем не отличалась от всех тех, которые я видел в прошлой жизни на протяжении одиннадцати лет, поэтому мне было не очень интересно. Я поглядывал на маму и ждал, когда мне вручат дурацкий колокольчик. Это произошло, и церемония подошла к концу. Нас растащили по разным кабинетам, чтобы познакомиться, обсудить программу обучения, расписание на завтра. Наши мамы, моя в том числе, внимательно слушали Нину Евгеньевну, а я продолжал изнывать от скуки и желания вернуться домой. Когда все страдания закончились, мы пошли в раздевалку. Андрей громко смеялся и что-то рассказывал, Аркаша помогал мне одеться, мама разговаривала по телефону с папой, а Арсений стоял рядом с ней и прислушивался. Я тоже. — Для тебя в порядке вещей пропускать первый звонок своих детей, — весьма ясно и чётко выразилась женщина, хмуря свои светлые брови. — А я значит нашла время на них. Лёша… не доводи меня до греха! И так было постоянно. Отец не смог присутвовать на линейке из-за загруженности на работе, а матери пришлось бросить все дела, чтобы довезти нас до школы и остаться с нами. На этой почве у родителей произошла ругань, какая уже по счёту. Это утомляло слушать, поэтому я перестал греть уши и вместе с близнецами выскользнул на улицу. Ещё пока тёплый ветерок ударил в лицо и стал трепать мою косу. Андрей толкнул Аркадия и побежал по площадке перед зданием школы. Брат рванул за ним, и они стали громко смеяться, ловя друг друга. Я наблюдал за ними и начинал раздражаться. Хочу домой. Хочу в кровать. Хочу спать. Осознание, что мне снова придётся столкнуться со школой, а вместе с тем с ранними подъёмами и кучей домашки, удручало неимоверно. Нет, я не боялся учиться. Мне просто было банально лень, ведь я привык сидеть дома и заниматься своими делами. Хорошо хоть, что у начальных классов нагрузка небольшая, да и для меня школьная программа — полевые цветочки. Наконец вышли родительница и Арсений, оба с плохим настроением. Схватив меня за руку, мать пошла к машине, недовольно окликнув других сыновей. Дорога до дома вышла напряжённой и тихой.

* * *

— Пап, можно я сяду на первое сидение? — Нет, Андрей, ты ещё не дорос. — Да блин! Хлопнув дверью, Андрей скрестил руки и насупился, обиженным взглядом смотря в русый затылок Арса, который садился перед ним. Аркаша, уныло глядящий в окно, перевёл взгляд на близнеца. — Андрей, ещё раз так хлопнешь дверью — в школу пойдёшь на своих двоих, — повернув голову к нам, Арсений посмотрел на брата, но вместо извинений или молчания получил в ответ огрызание. В этот момент отец уже садился за руль. — Андрей, так нельзя разговаривать со старшими, — повернув зеркало на нас, произнёс папа. — А чего он угрожает мне?! — неаккуратно махнул руками Андрей, ударив меня по щеке. — Блин, прости, Тём, я нечаянно! — Сиди спокойно и не трогай меня, — холодно бросил я и потёр ушибленное место, которое начало жечь, так как удар был совершён ладонью. С горем пополам, мы всё же отъехали от дома и поехали в школу. Сегодня был первый учебный день, и нас отвозил уже папа, так как по возвращении домой они с мамой снова поругались. Женщина заставила его хотя бы в первый день отвезти сыновей в школу, и мужчине пришлось согласиться. Брак моих родителей держался только за счёт детей и божьей веры, иначе они давно бы разошлись в разные стороны. Оба были глупыми для взрослой жизни, но давно выросли из детских тел. Со мной всё иначе: взрослый, запертый в теле ребёнка. Звучало кошмарно. Мы приехали и вышли из машины, попрощавшись с отцом, который в ту же секунду уехал. Аркаша взял меня за руку и повёл в здание школы, а Андрей и Арсений пошли следом. — Если тебя будут обижать — сразу говори нам! — Андрей улыбался. — Как думаете, этот жутковатый пацан не перевёлся? — Прекрати уже, — Арсений оставался перманентно недовольным прытью младшего, всё порываясь стукнуть его по голове. — Кажется, я видел его на линейке, — задумавшись, ответил Аркадий. Я молчал. Мне было всё равно, о ком говорили братья, так как дети — это дети, и с этим нельзя ничего поделать. Если ребёнок что-то сделает ребёнку, это должны разобрать взрослые, а не другие дети. А я — ребёнок, пускай только физически. Время погодя я уже был в своём кабинете, на своём месте, на своём уроке. Моей соседкой по парте оказалась черноволосая девочка с солнечными глазами и загоревшей кожей. Она сначала старалась слушать Нину Евгеньевну, но быстро приняла поражение и повернулась ко мне, рисуещему на специальном листе. — Привет, — шепнула девочка, и я повернул голову. — А ты всё же девочка или мальчик? Мимолётно посмотрев на классную руководительницу, я ответил: — Мальчик. — А похож на девочку. Я кивнул и думал, что на этом разговор подошёл к концу, но соседка по парте не собиралась выпускать из своих сетей жертву. Кажется, урок ей был не очень интересен. — Как там тебя зовут? — не очень тактично спросила одноклассница, точно не собираясь намеренно грубить мне, поэтому я не видел смысла игнорировать её. — Артём, — спокойно представился я и осторожно глянул в сторону учительницы: она что-то скрябала по доске огрызком мела. — А ты Анджела? — Надо же, как ты запомнил? — Просто память хорошая. И я соврал: у меня была обычная память, и я запомнил только половину от всего класса. Двадцать четыре человека, включая меня, одиннадцать мальчиков и тринадцать девочек. Двенадцать имён, которые я запомнил. Четыре девичьих и восемь мальчишеских. Мальчик Женя и девочка Женя, Юра, Даша, Эдуард, Анджела, Ярослав, Лидия, Игнат, Влад, Шамиль и Тимофей. Повезло, что имя соседки находилось среди прочих, пускай я и мог назвать её той же Дашей. По крайней мере, двух двоюродных братьев, Тимофея и Женю, я не различал между собой, хоть они не были похожи. Зато различал своих братьев-близнецов. Чудеса родственных связей, не иначе. — Ты какой-то странный, — приложив пальчик к подбородку, Анджела рассматривала моё лицо, будто перед ней сидел вражеский шпион. — Пытаешься походить на взрослых? — Нет. Я уловил краем глаза движение Нины Евгеньевны и мигом сел, как прилежный ученик, в то время как Анджела не успела и была поймана с поличным. — Анджела, сядь ровно и не донимай Артёма, — сделала замечание девушка, и весь класс взорвался от смеха. Девочка уставилась в свою тетрадку, не поднимая головы, а я мысленно вздохнул. Дети есть дети. И я был одним из них.

* * *

Школьные коридоры ужасно однообразные. Я шёл по ним, словно привидение, пока младшие классы проносились мимо, громко смеясь, крича, толкаясь и топая. Дома всё же было тише, и с непривычки голова гудела. Отойдя в сторону, чтобы не быть сбитым каким-то мальчиком старше меня, я врезался в старшеклассника и в ту же секунду увеличил дистанцию, прижимая руки к груди. Сердце забилось быстро, и дыхание сбилось, словно началась паническая атака, вызванная неясно чем. Старшеклассник оказался всего лишь шестиклассником. Кажется, я видел его на линейке в компании мальчишек с неблагоприятной репутацией. Одним словом — хулиганы. Столкновения с такими личностями ничего хорошего не сулили, особенно маленьким детям. — Опа, Лебедев младший! — противно хрюкнул мальчишка. — Или Лебедева? Я развернулся и пошёл дальше, но мальчишка нагнал меня и небрежно схватил за руку. Было больно. — Далеко направляешься? Я поджал губы, не собираясь отвечать, и поднял голову. Шестиклассник выпустил мою руку и отшатнулся, засунув руки в карманы потёртых спортивных штанов. Он нахмурился и скорчил злую рожу. — Чё молчишь?! — рявкнул он. Внутри всё сжалось, пробегающие мимо дети не обращали на нас внимание, а рядом, как на зло, не было ни одного взрослого человека. Всё становилось похожим на дешёвый фильм ужаса, когда герой остаётся один на один с маньяком. И смешно, и страшно. Мальчишка сделал ко мне шаг, но снова отшатнулся и посмотрел мне за спину испуганным взглядом. Не став терять бдительности, я смерил хулигана недоброжелательным взглядом, будто это не он собирался вздёрнуть меня. Через долю секунды он развернулся и удрал, как самый последний трус, и только тогда я решил посмотреть назад… Непозволительно близко ко мне подошёл мальчик, немногим старше меня, с тёмными волосами под каре и розовыми глазами. Возможно, цвета viva magenta. Выглядел он и вправду жутковато, но я всё пытался вспомнить, кого он мне напоминает. Давалось это чертовски тяжело, так как прошло достаточно времени с прошлой жизни, чтобы напрочь забыть многие вещи оттуда. Мальчик щёлкнул пальцами перед глазами, приводя меня в чувства. — Ты как? — равнодушно бросил он, не поменявшись в лице. — Чего он от тебя хотел? — Не знаю, — в тон ему ответил я, расслабляясь. — Спасибо. — Я ничего не сделал, — отмахнулся незнакомец. — Ты ведь младший брат Лебедевых? Юное дарование? Я кивнул, не считая нужным проявлять эмоции в этом разговоре. Они были ни к чему здесь. — А ты? — Фёдор. Фёдор Достоевский. Будь аккуратнее, Артём. Он прошёл мимо меня, а я застыл, как вкопанный, прокручивая в голове его имя. Деталь за деталью, и пазл стал складываться в цельную картину. Нашлись мелочи, на которые прежде не обращал внимания. У меня было не так много времени на осознание, я быстро развернулся на сто восемьдесят градусов и вовремя: Фёдор скрылся в третьем кабинете. Мне хватило пары секунд, чтобы подбежать к нему и заглянуть внутрь. Мальчик собирался сесть за парту. — Фёдор! — что-то заставило меня выкрикнуть его имя, позвать. Достоевский повернулся ко мне, его одноклассники удивлённо переглянулись и стали переводить взгляды с него на меня и обратно. А я прижимал одну руку к груди, с какой-то странной надеждой смотря на Фёдора. «Это ведь он?» — спрашивал я самого себя, боясь ошибиться. Что-то подсказывало, что не стоило игнорировать этого третьеклассника. Топчась на месте, Фёдор, несмотря на прозвеневший звонок, всё же подошёл ко мне, хоть и был не уверен. — После этого урока… подойди к раздевалке. Пожалуйста. И не дожидаясь ответа, побежал в свой кабинет, так как уже достаточно задержался. С чего я вообще взял, что это он?

* * *

Выглянув из-за вешалок, я почти моментально столкнулся с Фёдором нос к носу, на что он недовольно стиснул челюсть. Он был выше меня почти на целую голову, поэтому смотрел сверху вниз, как на надоедливую букашку, мешающуюся под ногами. Не очень приятно, но вполне терпимо. Несмотря на то, насколько осознанный у мальчика взгляд, он всё ещё оставался ребёнком. Взяв Фёдора за руку, я завёл его в проход между вешалками. Удивительно спокойно он повиновался, и глаза его удивлённо забродили по моему лицу, волосам и телу, словно меня анализировали и выискивали слабые места. Странный взгляд для ребёнка, но если это тот самый Фёдор Достоевский… — Зачем ты хотел увидеться? — спросил мальчик без свойственного детям нетерпения. Я был рад, что мне не придётся опуститься на несколько уровней ниже, чтобы поговорить с человеком. Кажется, уровень его интеллекта превышал детский. — Ты мне понравился, — абсолютно серьёзно сказал я, чем сбил с толку Достоевского. — Ты отличаешься от других детей нашего возраста. И от детей в принципе. Я думал, что буду одним таким среди младших классов. — Ты… — Фёдор не мог подобрать слов, чтобы сформулировать свои мысли. Он пытался хоть что-то сказать, но тут же обрывал себя. А потом я понял, что продолжаю держать его за руку, поэтому поспешил отпустить. Неловко вышло. — Прости, что смутил, — я спрятал руки за спину и улыбнулся. — Просто мне показалось, что мы могли бы поладить. Может, станем друзьями? В прошлой жизни я едва ли осмелился бы в таком возрасте предложить кому-то дружбу первым, поэтому вплоть до старших классов у меня было пару друзей. Только потом, со временем, я осознал, что если хочешь с кем-то подружиться, то стоит предложить дружбу первым, а на ждать, что человек научится читать твои мысли. И кто сказал, что при таком раскладе ему будет не всё равно. Попробовать не страшно. Страшно не попробовать и не понять. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Фёдор молчал, а до звонка оставалось минуты две. И только когда техничка направилась давать его, он кинул взгляд через плечо, посмотрел на меня и вздохнул. Я продолжал улыбаться. — Не думаю, что мне будет интересно, но мы можем попробовать общаться, — сухо выдал мальчик, и его последние слова оборвал звонок. Взяв меня за руку, Достоевский потянул за собой. — Я опаздываю из-за тебя. Идём. В этот самый момент мои щёки потеплели, а улыбка стала искренней. Я посмотрел на Фёдора и был уверен, что в этот самый момент мои глаза заблестели.