Напрасно

      Гин рисовала на кухне, когда в дверь постучались. Она живёт в этой квартире уже две недели и за это время почти привыкла быть одна и делать некоторое бытовые вещи. Аоки-сан рассказала, как пользоваться столовыми приборами, включать телевизор на нужном канале, выбирать температуру воды в душе… Гин почти выучила алфавиты и уже может написать своё имя и фамилию! Аоки-сан хвалила её даже за самый незначительный поступок, например, заправленная утром кровать или аккуратно сложенная одежда.       Няня ушла за продуктами всего несколько минут назад, поэтому за дверью стоял кто-то незнакомый. Акутагава спрыгнула с высокого стула и побежала открывать дверь. По пути она поскользнулась на плитке и упала, ударившись коленями. Гин быстро встала и поправила задравшееся платье. Перед гостями нужно выглядеть всегда аккуратно. Девочка без труда открыла замок и посмотрела на вошедшего. Он был высокого роста с чуть кудрявыми волосами и бинтами, закрывающими, кажется, почти всё тело. Дазай Осаму — член исполнительного комитета и наставник Рюноске. Гин узнала его и отошла назад, пропуская внутрь. Она хотела спросить, как дела у старшего брата, но побоялась и решила промолчать.       — Здравствуйте, Дазай-сан, — Гин поклонилась. — Вы что-то хотели? Аоки-сан нет дома.       — Привет, Гин-чан. Не против, если я войду? — не дождавшись ответа Осаму переступил порог и сел на диванчик в холле. — Я нашёл человека, кто хотел бы тебя обучать. У тебя пять минут на сборы, — подросток достал из кармана игровую консоль. Гин чуть ли не засияла от радости. Она целых две недели ждала, когда Дазай-сан исполнит своё обещание и найдёт ей наставника. Каждый раз возникали непредвиденные проблемы или исполнители отказывались воспитывать не одарённого ребёнка. Акутагава забежала к себе в комнату и быстро собрала волосы в небрежный пучок. Что-то другое она делать просто не умела, а с распущенными волосами в люди не выйдешь. После мытья и нескольких масок волосы Гин стали более-менее мягкими и красиво смотрелись в чуть небрежных причёсках. Одна прядь выбилась из основной массы волос и упала на лицо ребёнка.       Гин не хотела опоздать, поэтому не стала менять розовое платье с маленькими сердечками на рукавах на что-то другое. К тому же вся одежда была новой, Аоки готовилась к появлению детей в доме и купила вещи заранее. Для завершения образа Акутагава надела маску, которую нашла в заброшенном здании пару лет назад и несколько дней назад самостоятельно постирала. Девочка вышла из комнаты и тихо встала рядом с исполнителем. Осаму посмотрел на часы и улыбнулся.       — Четыре минуты и тридцать восемь секунд. Поздравляю, ты прошла первое испытание, — шатен потрепал девочку по голове, ещё сильнее растрепав волосы. — От меня не отходи ни на шаг. Если потеряешься, то тебя непременно съедят дикие собаки, — всё с той же улыбкой произнёс Осаму.       Гин неуверенно кивнула и вышла из квартиры. Она не была уверенна в том, что в доме водятся дикие собаки. Двери в жилой комплекс были всегда закрыты. Даже другие люди, не имеющие специальных карт, не могли зайти, а тут собаки… Дазай всё же был старше, поэтому девочка решила не перечить ему ради своей же безопасности и принять наличие кого-то дикого как факт.

***

      До места назначения они ехали, а потом шли достаточно долго. В конечном итоге Гин оказалась в тёмных помещения где-то в центре города. В них неприятно пахло сыростью, но больше ничего необычного девочка не замечала. Дазай за ней не следил и ничего не говорил, только в среднем темпе, чтобы Акутагава успевала за ним, шёл в одну из комнат. В этом месте уже как год был заточён человек, который доставил мафии очень много проблем в прошлом. Звали его Поль Верлен. Осаму до сих пор помнил те ощущения, когда он видел ад на земле и истинную форму способности вынужденного напарника — Накахары Чуи.              — Своего наставника можешь называть Верлен-сан, — Осаму завёл девочку в тёмный коридор и слегка толкнул вперёд. Гин сделала несколько неуверенных шагов. Былая радость медленно заменялась страхом перед неизвестностью и темнотой. Последний раз она испытывала подобное чувство, когда впервые осталась совершенно одна на ночь в их старом доме. Тогда дети ушли на поиски Рин и самой младшей было поручено поддерживать в доме огонь. Она сильно боялась, что кто-то нападёт, поэтому каждую минуту оглядывалась на входную дверь       — Добрый вечер, Дазай-кун, — мужчина-блондин встал с плетённого стула и медленно сел на колени рядом с девочкой. — Привет. Ты же Гин, верно? — Акутагава смущённо кивнула и отвела взгляд. —Меня зовут Поль Верлен. Я буду твоим наставником и учителем.       Акутагава сильнее засмущалась. Она впервые видела европейца, так ещё и со светлыми волосами. Он смотрел на неё с грустной, будто вынужденной улыбкой. Верлен выглядел очень уставшим. Девочка не знала о его совсем ничего, но такой же уставший взгляд был у её брата, значит жизнь у него тоже была далеко не прекрасной. Гин не была первым учеником Верлена, но раз её привёл лично Дазай, она была гораздо сильнее и способнее, чем казалось на первый взгляд. Осаму в прошлом не раз обводил его вокруг пальца и был демоническим вундеркиндом, единственным в своём роде. Если бы не это, то Поль точно не взялся бы учить её. Слишком уже милое лицо и детская наивность, которую придётся уничтожить с корнем. А может это просто маска и на деле ребёнок — машина для убийств?       — Думаю, что могу оставить вас наедине, — вмешался в разговор Дазай. — Мори-сан сказал, что вам передадут её документы ближе к вечеру, — Осаму помахал рукой на прощанье и ушёл прочь, напевая под нос весёлую мелодию. Верлен поднялся и оттряхнул идеально выглаженные брюки. Даже находясь в столь грязном месте ему удавалось следить за своими вещами и гигиеной. Мужчина подошёл к ящику и достал оттуда два ножа Танго. Гин внимательно наблюдала за его действиями. После жизни в трущобах девочка боялась незнакомых взрослых особенно с оружием. Однажды ночью к ним забралась шайка грабителей. Гин проснулась, услышав шорохи с лестницы. Рюноске болел, поэтому девочка не захотела будить его. Младшая Акутагава достала из-под подушки нож и решительно направилась убивать воров. Невысокий парень, явно принятый в их шайку по ошибке, стоял спиной к девочке и складывал в сумку скудные запасы продуктов. Гин, не тратя и секунды на раздумья, подлетела к нему со спины и ударила парня по горлу. Остальные развернулись на громкий звук. Мёртвое тело упало на пол, позади стояла младшая Акутагава. Грабители, по всей видимости, в темноте приняли её за старшего брата. Как-никак отличительной чертой Акутагав были неестественно большие и чёрные глаза. «Это немой пёс!» — с ужасом прокричал главный. Вся шайка побежала к выходу, бросив сумки на пол. Гин продолжала стоять в пустом коридоре, смотря на растекающуюся кровь уже мёртвого человека. Через пару минут пришёл проснувшийся от криков Рю. Он молча увёл сестру к остальным и уложил спать. Произошедшее они никогда не обсуждали.       — Гин, ты уже пользовалась ножами раньше? — спросил Верлен. Акутагава вздрогнула от неожиданности, а затем кивнула. — Вот и отлично. Сегодня мы подберём тебе всё необходимое для тренировок, а с завтрашнего дня начнём занятия. Ты согласна? — Гин снова кивнула.       Верлен растеряно кивнул в ответ и вернулся к ящикам. Совсем недавно он начал тренировать подрастающее поколение мафии. Порой было сложно, ведь мужчина не знал, как правильно обращаться с юными созданиями. Его новоиспечённый коллега, Дазай Осаму, тоже недавно взял себе подопечного. Верлен видел его краем глаза, когда его вели в лазарет для очередного обследования. Мальчик, невысокого роста с большими чёрными глазами, слишком худой и бледный, как мертвец. Если бы он не отвернулся при взгляде Верлена, то блондин принял бы его за куклу. Сейчас рядом с ним стояла младшая сестра мальчишки-куклы, именно такое прозвище получил старший Акутагава. За время, проведённое в подвалах мафии, Верлен почти отвык от нормальных разговоров, да и от контакта с людьми в принципе. Его спутниками и единственным развлечением было написание стихотворений и чтение, если бы не дети, Верлен умер бы от скуки со скучной книгой в руках. Рембо бы не одобрил такой глупой смерти, поэтому придётся всеми силами находить в столь странном существовании положительные стороны              — Верлен-сан, а почему вы хотите быть моим учителем? Я же не одарённая. В последний год Гин всё чаще замечала, что слегка завидует брату. Его боялись даже взрослые, при упоминании его имени некоторые начинали молиться. А что знают о ней? Младшая сестра немого пса, такая же бесчувственная, но не более. Да и покойные дети, воспоминания о которых не оставляли её и мучали кошмарами, не видели в ней кого-то кроме лишнего рта. Как-то один из мёртвых друзей сказал, что Гин годится только для того чтобы убираться в их жилище и готовить еду. За эти слова мальчику пришлось поплатиться несколькими пальцами левой руки. Рюноске мог выслушивать оскорбления в свою сторону, но ни одна живая душа не могла обидеть его сестру.       — Ты очень способная девочка. Если будешь хорошо учиться, то обязательно займёшь высокую должность, — ответил Верлен. Мужчина достал из коробочки украшение с крестом, который носил раньше, а сейчас убрал за ненадобностью       — Теперь это твоё, Гин. В мафии есть традиция, мы передаём своим ученикам одну свою вещь. Давай я помогу застегнуть его, — француз закрепил украшение на шее младшей. Оно было слишком велико, поэтому походило на кулон.       — Спасибо… А кто это? — внимательная Гин указала на фото, стоящее на комоде, позади Верлена.       — Очень близкий мне человек, — даже не оглянувшись ответил старший. — Гин, не отвлекайся, ты здесь не для того, чтобы рассматривать фотографии. Сегодня босс хочет встретиться с вами лично, поэтому тебе нужно быть готовой к встрече. У него есть эм… дочь, поэтому с детьми он ладит. Акутагава заметно нахмурилась. Верлен-сан слишком быстро поменял тему. Так делал её брат, когда она начинала говорить о неприятных для него вещах. Впрочем, девочка решила не настаивать и следовать дальнейшим указаниям учителя.       — Не меняйте тему, это некрасиво — твёрдо сказала младшая. — Верлен-сан, а когда я смогу увидеть брата? — Верлен облегчённо выдохнул. Он не смог бы говорить о Рембо. Слишком уж свежи были воспоминания с последней встречи друзей. Как хорошо, что Гин хватила такого короткого ответа.       — Сегодня на встрече. Дазай-кун должен привести его. Разве вы не жили вместе всё это время? — Гин отрицательно помотала головой.

***

      Рюноске накинул на плечи полюбившееся пальто и вышел из палаты лазарета. Его раны почти перестали болеть, так почему он должен оставаться в этом ужасном месте? Да, здесь кормят даже три раза в день, а ещё позволяют быть в тепле, но Гин сейчас совершенно одна. Дазай-сан уверял, что с сестрой всё хорошо и она живёт в их новом доме, только вот одарённый не переставал переживать за неё. Акутагава вздохнул и посмотрел на себя в зеркало. На прошлом занятии Дазай-сану надоело, что ученик постоянно поправляет чёлку, поэтому исполнитель отрезал её как можно короче. После тренировки его отвезли в парикмахерскую со словами: «Такого урода, как ты, даже хорошая стрижка не спасёт. Так что радуйся, пока я трачу на тебя свои деньги». Рюноске с интересом покрутил две длинные пряди у лица. Он и правда был некрасив: тёмные, вечно широко распахнутые глаза (казалось, что он всегда напуган) и незаметные брови никому красоты не придавали. Медсёстры же наоборот говорили, что он очень красив и в хорошем смысле слова будет приковывать к себе взгляды проходящих мимо девушек. Акутагава их слова пропускал мимо ушей, уделяя больше внимания тренировкам. Ему нужно было стать сильнее, чтобы Дазай-сан у не было стыдно называть его своим протеже.       — Акутагава-кун, давай живее! Не нужно пялиться на себя в зеркало по три часа, как королева из «Белоснежки»! — Осаму схватил ученика за тонкое запястье и выволок из больничного крыла. Их тренировки проходили на открытом полигоне за пределами Йокогамы. — Мори-сан хочет видеть тебя. Если опозоришь меня, то сдохнешь на месте, понял?       Акутагава растерянно кивнул. Он много слышал о Мори Огае, но никогда не встречал его лично. Медперсонал отзывался о нём, как о дьяволе. Рюноске слышал, что две медсестры распускали слухи о нездоровом влечении босса к детям. Обладатель Расёмона не верил в их глупые сплетни. Покойные друзья тоже распускали много сплетен, а потом обвиняли друг друга в самых различных вещах. Акутагава никогда их не слушал, ведь считал подобные разговоры бесполезными и глупыми. Они не помогали выжить и только настраивали детей друг против друга.       Осаму запихнул протеже в стеклянный лифт. Рюноске шлёпнулся на пол, больно ударившись сломанными около месяца назад рёбрами. Акутагава прикусил язык, чтобы не издать ни звука. Дазай наблюдал за ним с минуту, а затем сказал:       — Выглядишь, как кусок мусора. Вставай, мы почти приехали. За время проживания в лазарете и обучения у Осаму, Акутагава узнал несколько вещей.       Во-первых, даже если тебе будут ломать кости и отрывать пальцы, ты обязан молчать.       Во-вторых, ты всегда будешь расходным материалом. При любой оплошности тебя выкинут, как завядшие цветы.       В-третьих, он должен быть обязан Дазай-сану жизнью за то, что тот вытащил его из трущоб.       Ничего другого от мафии ожидать нельзя. Только вот Дазай-сан наврал, сказав, что жизнь в трущобах будет казаться раем. Вполне логично, ведь вероятнее всего самый молодой исполнитель никогда не чувствовал пробирающего до костей холода и голода. Ему никогда не приходилось следить за десятью обделёнными жизнью детьми, приносить им еду и защищать от любой опасности, ничего не получая взамен. Нет, это Рюноске не прав. Дазай-сан гораздо умнее и всегда лучше знает. Акутагава всегда совершает ошибки, а Дазай-сан делает всё лучше, чем идеально. У него тоже не лёгкая жизнь, в мафии не бывает счастливых людей. В этом месте сильнее всего чувствуешь все те отрицательные эмоции, которые суждено испытывать людям       — Акутагава-кун, вернись в реальность. Отвлечёшься хоть на долю секунды, и тебя убьют. Подожди, это случайно не твоя сестра? — спросил Осаму и указал на девочку, выходящую из соседнего лифта со смутно знакомым Акутагаве мужчиной. У него были седые волосы и выделяющийся на фоне остальной одежды бежевый шарф. Рюноске рассмотрел ребёнка слева от него. Она не была похожа на Гин. Её одежда, волосы, выражение лица… Она просто не может быть его сестрой. Этот большой по размеру плащ, маска и серьёзное выражение лица. Гин никогда не была такой… Старший Акутагава не мог подобрать слов, чтобы правильно описать её. За две недели она будто стала старше на несколько лет.       Гин тоже заметила брата. Младшая Акутагава ужаснулась, увидев состояние любимого Рю. В чёрном пальто (оно было больше на несколько размеров) подросток казался стройнее, чем обычно. А может он похудел? Раньше он и так весил меньше, а они между прочем были одного роста! А ещё неестественный цвет лица и короткие волосы       — Можешь пойти и поздороваться с братом. У нас в запасе десять минут — сказал мужчина и отпустил руку девочки       Гин потопталась на месте несколько секунд, а потом напрыгнула на Рюноске с громким «братик!». Старший кое-как устоял на ногах и обнял сестру в ответ. Теперь он был уверен, что это Гин. Только она называла его так и только её голос звучал настолько приятно и по родному.       Дазай-сан посмотрел на детей несколько секунд, а затем подошёл к Хиротцу. Верлен всё ещё находился в заключении, поэтому мог покидать свою комнату только для тренировок в специально отведённом зале или для посещения лазарета. Мори-сан хоть и не говорил об этом напрямую, но всё ещё боялся повтора того, что было год назад. Тогда городу угрожала большая опасность и повторного удара Йокогама может не пережить. Шатен улыбнулся Хиротцу и стал рассказывать разные вещи по работе и не только. Осаму считал Рьюро мудрым человеком с большим опытом и не раз обращался к нему за помощью. Если бы Осаму пришлось покинуть мафию, он бы особенно сильно скучал по вечера, проведённым со «стариком» за чашкой хорошего чёрного чая. В это время брат с сестрой продолжали обниматься. Раньше он никогда не разлучались так надолго. Даже Рюноске, обычно не проявляющий эмоций, мягко улыбался Гин, пока Дазай-сан отвернулся.       — Я столько тебя не видела! Ты так изменился! Как дела? Ты хорошо ешь? Дазай-сан хороший учитель? Он не обижает тебя? — младшая разорвала объятие и взяла Рю за руки.       — Всё хорошо. Это твой наставник? — спросил одарённый, указывая на блондина с длинными волосами.       — Нет, просто сопровождающий. Мой наставник такой красивый! Верлен-сан сказал, что он приехал из Франции, представляешь! Я не знаю, где она находится, но звучит здорово! Он так смешно говорит на японском, потому, что долго жил в другой стране — выслушивая весь словесный поток, Рюноске пытался уложить всё в голове. Главное, что Гин в безопасности и с неким Верлен-саном ей нравится.       — Акутагавы, нам пора идти! — крикнул Осаму.       Дети синхронно кивнули и подошли к старшим. Хиротцу взял Гин за руку, чтобы та не отставала. Дазай приказал охране открыть дверь и те без раздумий выполни приказ. Перечить «самому молодому исполнителю» никто не хотел. Компания из четырёх человек зашла в большой офис.       Мори сидел за столом в центре кабинета и перебирал документы. На ковре возле стола расположилась маленькая девочка в красном платье. Она увлечённо рисовала что-то в альбоме. Гин вспомнила, что Верлен-сан говорил о дочери босса. Наверняка это была она. На вид девочка не старше Гин, поэтому, возможно, им удастся немного поговорить.       — Здравствуйте, Мори-сан. Вы хотели нас видеть? — с улыбкой на лице спросил Дазай.       Акутагавы большими чёрными глазами осматривали просторный и пустой кабинет. Рюноске разглядывал вид из панорамных окон, а Гин наблюдала за действиями девочки с длинными волосами. Никого из детей не волновало, что они находятся в офисе самого главного человека мафии. Младшая прошептала что-то на ухо брату и осторожно указала на большие полки с книгами. Раньше они могли мечтать о книгах, а эти люди могут читать столько, сколько захотят. В будущем, когда Акутагавы получат больше денег, они смогут купить всё то, о чём так долго мечтали       — Дазай-кун, ты уверен, что хочешь взять такую огромную ответственность? Я не сомневаюсь в твоих способностях, но… — Огай откинулся на спинку кресла. — Ты уверен, что не испортишь ценных сотрудников?       Рюноске еле заметно поморщился, когда его назвали «сотрудником». Подросток представил, что будет выглядеть как один из тех одинаковых мужчин, что стоят у входа в лазарет. Акутагава часто думал над тем, каким он будет в будущем. В голове появлялись только образы полутрупа, которого боятся чуть ли не все в Йокогаме и плевать, что у него не будет глаза, а может руки…       Гин обрадовалась тому, что её и брата назвали «ценными». Было приятно осознавать, что они будут нужны такой крупной организации, пусть и преступной. Акутагава, как и её брат часто представляла себя в будущем. У неё будут длинные блестящие волосы и красивое белое платье (она видела такое за витриной магазина). Гин не знала, кем хочет стать в будущем, главное, чтобы на работе нужна была чёткость движений и скорость.       — Акутагава-кун, Гин-чан, я задам вам один вопрос, — привлёк внимание детей Мори. — Знаете ли вы, что такое верность и будете ли верны Портовой мафии? — Огай не сомневался в ответе. Трущобные дети не настолько глупы, чтобы отказаться от еды и жилья. В ближайшем будущем именно они станут самыми верными и будут приносить хорошие деньги организации. Вопрос был задан больше из любопытства. Как-никак ему стоит хотя бы услышать голоса работников, а то они молчат, будто воды в рот набрали. Даже не поздоровались, хотя такие дети о вежливости даже не слышали.       — Да, — почти в унисон ответили Акутагавы. Босс улыбнулся и встал со своего места.       — В таком случае добро пожаловать в Портовую мафию, чувствуйте себя как дома, — Огай развёл руки в приветственном жесте. — С этого дня вы будете обязаны выполнять поручения выше стоящих, а также можете отдавать приказы подчинённым. Вопросы жилья и обучения мы решим с вашими учителями, а пока подпишите контракт, — Мори положил на стол две ручки и четыре листа бумаги.       Осаму подтолкнул детей вперёд. Акутагавы переглянулись и осторожно подошли ближе. Гин взяла явно дорогую ручку и вывела иероглифы своего имени в пустом окошке. Акутагава смотрел на неё и не знал, что делать. Дазай-сан не учил его держать ручку, а тем более писать.       — Давай помогу — прошептала Гин и взяла руку брата в свою. Босс, всё время смотрящий на них, еле заметно ухмыльнулся. Мори на секунду забыл, кто из них старше. Судя по рассказам Осаму, девочка младше на три года, хотя они одного роста и выглядят практически одинаково, будто двойняшки.       Гин помогла брату правильно взять ручку и встала за его спиной. «Это наша фамилия. Чтобы её написать нужно сделать десять линий. Аоки-сан говорила, что когда мы станем старше нам сделают печати» — в ухо брату говорила Гин и водила его рукой по бумаге. Рюноске внимательно наблюдал за каждым движением. Он хотел бы научиться красиво писать. Сестра отпустила руку и сравнила два договора. Убедившись, что нигде не ошиблась, девочка передала листы боссу.       — Один экземпляр я оставляю в вашем личном деле, а второй пусть хранится в вашем доме. Он будет напоминаем о там, кому вы принадлежите. Элис-чан, — обратился он к девочке, сидящей на полу, — поиграй со своими новыми друзьями, я пока занят. Элис отложила карандаши и встала на ноги. Блондинка сделала несколько кругов вокруг притихших Акутагав. Девочка оценивающим взглядом осмотрела новых «друзей», а потом схватила их за руки и поволокла в другой конец комнаты. Рюноске хотел активировать Расёмон, но таким образом он мог навредить сестре. Способность не всегда появлялась так, как нужно.       — Ринтаро покупает мне столько новых нарядов! Я уже не знаю, куда их складывать! Устроим показ мод! Если мне что-нибудь понравится, то я так и быть подарю вам свою прекрасную одежду.       Брат с сестрой переглянулись, но возражать не стали. Если эта девочка — дочь босса, то она выше их по званию, значит может отдавать приказы. После минутного молчания Гин улыбнулась, хоть сквозь маску этого не было видно. Недавно она смотрела одну программу по телевизору… Взрослые женщины ходили по возвышенности, называемой «подиум» и показывали необычные наряды. Вечером Гин устроила такое же представление для Аоки-сан. Няня сказала, что у Акутагавы красивая фигура и прекрасное чувство стиля.       Рюноске позитивного настроя сестры не разделял. Остаться без одежды даже на минуту, значило быть беззащитным. Дазай-сан не один раз говорил, что не будь у Акутагавы сильной способность, сдох бы он в первый же день трущобной жизни. После этого Рюноске практически никогда не снимал с себя подаренное учителем пальто, а ещё переодевался в больничное кимоно, только закрывшись в палате на замок.       — Вот вы вроде родные люди, а так сильно отличаетесь — сказала Элис, открывая дверцу шкафа. Дети не поняли, что она имела ввиду, ибо все, кто видел их рядом отмечали удивительное сходство брата и сестры

***

      С этого дня Акутагавы вновь стали жить вместе. Было сложно привыкнуть к жизни, где не нужно беспокоиться о деньгах и продуктах. Дазай-сан каждую неделю оставлял им деньги из бюджета мафии на карманные расходы. Исполнитель объяснил, что сумма будет зависеть от того, как хорошо они трудились. Дети правила поняли и даже не стали задавать лишних вопросов