ЛИР. Вместе до конца

Лео                     Стоило двери внизу хлопнуть, как я закрыл ноут и зло его откинул на другую сторону дивана.              Гребаный-то ты придурок! Черт знает, где я сейчас нашел сил, чтобы не устроить отвратную истерику с мордобоем.              Наверное, меня остановило только то, что десятью минутами ранее я имел удовольствие наблюдать Рому голым перед зеркалом. Это породило в моем подсознании мысль, что он просто чокнулся. А бить душевнобольных нельзя.              Может, мне теперь вот так же молча, не объясняя, сваливать посреди разговора?              А че? Отличный способ коммуникации в отношениях. Молча пришел, молча ушел, молча занимаюсь неведомой фигней, не обращая внимания на партнера. А зачем на него вообще внимание обращать?              А уж позвонить перед этим какой-то бабе, чуть ли не назначив свидание — вообще супер. Прям идеальный план.              Отдыхать уже не хотелось. Кино смотреть тем более.              Нет, это надо умудриться так вывести за пару минут?! Хорошее ж настроение было!              Намотав круг по комнате, я пришел к выводу, что мне надо чем-то себя занять, чтобы не прибить Рому, когда он вернется. Что бы не было, ссориться я не хотел. Рому явно тупо клинило, и я обязательно разберусь, чего с ним, но позже — тогда, когда во мне не будет полыхать злость, вызванная ревностью.              Когда тогда, напившись в бане, я заявил Роме, что я ревнивый, я не лукавил.              Даже приуменьшил. И я знал, что, когда меня сносит, соображаю я не очень. Также знал, что чаще всего ревную к какой-нибудь фигне, поэтому и держал всегда в себе. Вот интересно, как бы он сам отреагировал, если бы я повел себя подобным образом? Стопудово же надумал бы себе какого-нибудь дерьма и, гордо уйдя, впал б в депрессию. Ну да, у всех свои крайности. Он сбегает и депрессирует, я становлюсь злой как черт и совершаю необдуманные поступки. Зашибись парочка.              Так, ладно. Если уж отдохнуть не судьба, займусь делом. Заодно и злость выпущу. Все равно думал сделать это одному, нечего Роме туда ходить и потом загружаться сутки. А так даже придумывать причину не надо.       Где он там говорил у него топор?..                     ***       Паук              Настроение было отменное, хотелось поблагодарить Лео за то, что он помог мне с этим. Это явно еще не конец и нужно будет много работать над собой, но все в моих руках.              Маринка встретила меня уже поддатая. Если бы это был кто-то другой, я бы уже свалил в туман. Но Маринка стригла хорошо в любом состоянии.              — Где Шмель? — прямо с ходу спрашиваю я.              — Марафет наводит, — хохочет Маринка, уходя на кухню. — Гараж приводит в надлежащий вид перед сдачей. А че?              — Не хочу его видеть пока что.              Я даже не знаю, захочу ли когда-нибудь вообще.              — Детский сад. Хуйней страдаете, мальчики, — закатывает она глаза, садясь на табуретку и наливая себе еще пиво из баклахи.              — Марин, не лезь.              — Да-да, он мне то же самое говорит. Так че ты хотел-то?              — Подстрижешь?              — Да без б. Пиво будешь?              Я вообще-то не бухать сюда шел, но почему бы и нет?              — А давай.              ***              Маринка управилась быстро и, всучив мне веник, заставила подметать.              — А ибо нехуй. Я и так на халяву, чисто по-братски, тебя стригу. Вот и будь добр, убери. Мне лень.              Мы выпили еще по стакану, и я уже встал, чтобы валить домой, как хлопнула входная дверь. Блядь!              — Детка, я дома.              Да, бля, Шмель, ты так топаешь, что тебя вообще ни с кем не перепутаешь. Разве что со слоном. Но слоны у нас не водятся и в гости без стука не заглядывают.              Надо было свалить стакан пива назад.              — О, и ты тут, — констатирует Олег, увидев меня.              — Я уже ухожу.              Я так и собирался сделать. Нам не о чем разговаривать. Пусть на хуй идет.              — Че, бежишь к беде своей? — ухмыляется он.              Противно так ухмыльнулся. Сука. Прям сразу захотелось стереть эту ухмылку кулаком.              — А тебя ебет? — рычу я.       Бесит блядь!              — Да нет, что ты?! Какое мне дело до того, что ты портишь свою жизнь?! Ты абсолютно прав! Мне вообще похуй! И если ты сдохнешь из-за него, я и на похороны твои не приду. Да какие похороны? Кто тебя кроме меня хоронить-то будет? Нахуй ты никому не сдался. Даже ему! Он щас поиграется, на хер пошлет и забудет тебя!              Последнее предложение я слышу, уже замахиваясь. От удара он уворачивается и кидается на меня. Все это дико неудобно. Ведь мы стоим в кухонном проходе. Из-за нехватки пространства удар я пропускаю и получаю кулаком в челюсть. Бью локтем в ребро. Получаю коленом в живот. Наступаю ему на ногу и бью в нос. Течет кровь. Блядь.              — Да ты вообще что ли охуел? — гундосит Олег, наклоняя голову вперед.       Он его ломал уже четыре раза и все знали, что, что бы ни случилось, бить его в нос — нельзя. Но я так разозлился, что забыл.              — Я не хотел, — пытаюсь отдышаться я.       Живот ноет, челюсть отваливается, губа болит. Отстой.              — Марина, хуйли сидишь? Тащи че-нить, водку и полотенце.              — Не ори. Щас дам.              Девушка, все это время сидящая за столом и пьющая пиво под бубнеж маленького телика, нехотя встает и идет искать бутылку в холодильнике.              — На, — протягивает она Олегу бутыль и, открыв шкаф, вытаскивает и подает полотенце.              Олег подставил его, чтобы не заливать пол кровью, прошествовал к раковине и стал поливать водярой нос. Закончив, повернулся и заявил:              — Я иду в травму. Ты сидишь тут и ждешь. Приду, поговорим. Марина убирает всю эту ебалу.              Сказал и потопал в коридор, а я рухнул на стул, наливая себе новый стакан пива.              — Ишь, командир, раскомандовался, — недовольно пробубнила Марина, но все равно пошла вытирать бордовые пятна крови с пола и смывать кровавую Мэри из раковины.              ***              Ждали мы недолго, от силы минут тридцать. За это время мы выпили еще одну баклаху и Марина даже всплакнула, смотря какую-то муть по телеку. Я не смотрел, поэтому не уловил суть.              А почему я собственно жду-то? Мог бы уже быть дома и обнимать Лео, а не вот это вот все. Но то ли годы дружбы, то ли вина держат меня тут.              Шмель вернулся и выгнал Маринку с кухни.              — А теперь поговорим, — бабахнул он еще две бахлаки на стол.              Я отсюда буду уползать, похоже.              — Почему ты с ним? — спрашивает Олег, стакан молчания спустя.              — Я его люблю, — просто отвечаю я.              — И ты не думаешь, что это все временно?              — Нет. Я надеюсь, что это навсегда. К тому же, он принял кольцо, должно же это что-то значить.              — Ох. Так это твоя идея?              — Ага. Олег, я правда его люблю и мне с ним хорошо. Пускай иногда случается какая-то хрень, но мы с этим справимся. Вместе.              Мы выпиваем в тишине еще по два стакана.              — Я рад за тебя. Просто переживаю. Не хочу, чтобы тебе было плохо. И, если быть честным, он мне не кажется плохим. Я просто разозлился из-за той девчонки.              Когда он это сказал, стало легче, будто что-то тяжелое с меня рухнуло, даже злость на него куда-то испарилась.              — Ну че? Все в норме?              — Ага, — ответил я и дальше стаканы уже не считал, а просто пил, уже с поднятым настроением и рассказами про травму.                     ***       Лео                     — Молодой человек, еще раз повторяю, с топором в магазин нельзя!              — Да куда я его дену-то!              Гребаный день, сегодня все с ума посходили? Чем им, блин, топор мешает?!              — Оставьте его тут.              — Он в ваш ящик не помещается! — уже почти перешел на крик я и демонстративно стукнул топором по пластмассовым ящикам для хранения, показывая, что при всем желании я его туда не запихаю.              — Я сейчас охрану позову! — взвизгнула продавщица.              Я вздохнул, прикрыл глаза и досчитал до десяти. Помогло, но не сильно.              Поэтому, вместо того, чтобы шарахнуть упертую бабенцую топором, я лишь сунул его ей в руки.              — Вот и сторожи тогда!              Она обалдело прижала топор к груди, а я, больше не обращая на нее внимания, потопал в зал. Сегодня все против меня сговорились что ли?!              — Ручки где? — шикнул я на первого попавшегося консультанта, и тот аж икнул от неожиданности.              — К-какие ручки? — выдавил он из себя, чуть заикнувшись и сделав шаг назад.              Придурок. Че я тебе сделаю-то?! Просто покажи мне, где эти гребаные ручки!              — Дверные!              Консультант махнул рукой в сторону, показывая, куда мне идти, и умотал в противоположном направлении.              Почему мы сразу не подумали, что, ломая замок, придется и ручки сносить?              Я как последний идиот приперся в эту чертову квартиру, чтобы тупо постоять поглазеть на дверь. Только после этого до меня доперло, что я не умею менять замки. Взламывать — да. Ломать — да. А вот менять — нихуя.              Пришлось звонить мужу двоюродной сестры матери, выслушивать тонну умозаключений о моей безалаберности, чтобы потом переться на хренов стройлэнд за ручкой и шуруповертом. Я очень надеюсь, что хоть в чем-то мне повезет, и мы, рандомно купив первый попавшийся замок, угадали с размером.              Хотя, кого я обманываю? Сегодня прям день удач.              Выбрав несколько ручек, шуруповерт и пять замков разных размеров, я прихватил еще и пять встроенных в замок ручек. Что-нибудь да подойдёт. Наверное. И пусть только попробуют мне потом не оформить возврат на все ненужное! У меня появится шикарный повод устроить наконец хоть где-нибудь скандал!              Обратная дорога заняла полчаса, и, несмотря на то, что уже стемнело, в этом милом райончике ни одна падла ко мне не подошла. Видать, топор на плече и злая физиономия делала из меня почти местного жителя.              Уже в подъезде я вновь набрал родственичку по видеосвязи и, получив инструкции, принялся по-варварски топором сносить несчастный замок, так как старые саморезы давно заржавели и вынуть их по-человечески не представлялось возможным.              Шум я навел нехилый, хотя, думаю, тут к нему привыкли.               Зря.              Уже через десять минут открылась соседняя дверь. Я уж собирался начать разборки с возмущенными старушками, но вместо представляемой мне злобной соседки в подъезд выглянула белокурая девушка в мягких тапочках и в желтой пижаме с улыбающимися нарисованными бурундуками.              Это настолько не вписывается в мое представление о доме Ромы и его жителях, что я, удивившись и засмотревшись, промахиваюсь. Топор врезался в железное основание замка, громко звеня и отдаваясь тупой болью в руке. Не ожидавший такого подвоха от орудия, я расцепил пальцы, и он упал мне на ногу.              Ору что-то нецензурное, так как это, мать его, охренеть, как больно!              Девушка ахает, уже полностью выскочив в подъезд, и начинает извиняться. Сумасшествие какое-то! Она ж не виновата, что я косорукий!              Последнее я озвучил вслух.              — Я отвлекла! — уперлась она. — Тебе надо разуться, вдруг сломал! Пошли, — и она, схватив меня за руку, потащила в свою квартиру.              — Ты неадекватная? — спросил я, не выказывая сопротивления, ведь разуться сейчас действительно не помешает. — Какой-то левый парень взламывает топором дверь соседей, а ты его в дом ведешь?              — Я знаю, что ты друг Ромки. Мне этого достаточно.              Все чудесатее и чудесатее в датском королевстве. Если это его очередная бывшая, я чокнусь.                     ***                     Спустя сорок минут мы уже мило болтали на маленькой кухне. Оля оказалась улыбчивой, харизматичной и очень убедительной. Несмотря на мои сопротивления, она помогла обработать палец, грустно сообщив, что теперь у меня будет сходить ноготь, и напоила вкусным, терпким кофе, сваренным в турке с щепоткой соли и корицы.              — Так зачем ты взламываешь квартиру моих соседей? — спросила она, невинно хлопая глазами, и я невольно засмотрелся на девушку. Милая. И красивая. Хоть я и не могу представить себя с женщиной, предпочитая исключительно парней, оценить женскую красоту я в состоянии. Так вот, ее красота была не в идеальных чертах лица, а в свете, что она излучала. Я аж залюбовался.              — Замок хочу поменять. Тот сломан и не открывается, — честно ответил я.              — Какой-то варварский способ ты выбрал, не находишь?              — Как умею, — пожал я плечами и отпил кофе, с удивлением отмечая, что мне тут с ней очень спокойно и комфортно. Я даже как-то успокоился.              — У меня отец занимается ремонтом, он приедет через полчаса. Давай лучше его попросим, пока ты окончательно не превратил дверь в труху.              Я неуверенно задумался. Помощь мне не помешает, но напрягать чужих людей не хочется.              — Да неудобно как-то.              — Ой, брось. Он не откажет. Мы переехали сюда десять лет назад, но тем не менее прекрасно видим ситуацию, в которой оказался Рома. Мы только рады помочь. Да и благодаря вашей последней выходке, мы впервые живем в тишине. Тут, знаешь ли, очень плохая звукоизоляция.              — О, так вы нас видели?              Девушка покраснела, отводя взгляд вниз.              — Мне было любопытно, — призналась она. — Я и посмотрела.              От ее откровенности я улыбаюсь. Удивительная открытость.              — Так вы дружите с Ромой?              — Ой, да какой там. Он на меня внимания не обращает, будто и нет меня. Но, как я и говорила, звукоизоляция у нас такая, что знаю я о нем очень много. Если честно, я неоднократно пыталась предложить ему помощь, но он так носится, когда выскакивает из квартиры, да и вид такой, что мне подойти к нему страшно.              — А ко мне с топором, значит, не страшно?              — К тебе — нет.              Мы ненадолго замолчали. Она встала, достала из холодильника тортик и, подав мне кусочек, продолжила:              — Перед его отъездом у них такие драки с отцом были, я каждую ночь металась от стены к телефону, думая, кого вызвать: скорую или полицию.              — Так чего не вызвала ни разу?              — Дура малолетняя потому что была. Сейчас бы вызвала. И опеку. А тогда боялась вмешиваться в их отношения. Говорю ж — дура.              Вот тут я с ней согласен. Звонок в органы мог бы сильно изменить жизнь Ромы в лучшую сторону. И куда интересно ее-то родители смотрели?              И тут, будто повинуясь моим мыслям, из коридора послышался звон ключей, а за ним мужской голос:              — Оленька, у нас гости?              На кухню зашел еще не старый, но уже начинающий лысеть усатый мужчина.              — Привет, папуль. Это Лео, друг Ромы.              Мужчина немного удивленно на меня посмотрел и кивнул:              — Павел Викторович, очень приятно.              Я тоже поздоровался, но дальше говорить мне не дала Оля:              — Папуль, поможешь Лео с замком? А то он там чуть дверь не снес, пытаясь его сменить.                     ***                     Павел Викторович действительно очень мне помог. Разобрав конструкцию, мы поняли, что ни один из купленных мною замков не помещался — тот, что стоял до этого, был так стар, что был изготовлен аж по советской технологии. Пришлось стамеской расширять вход, а потом мы почти полтора часа мучались с установкой. Один бы я точно не справился.              Распрощались мы как старые друзья, и я даже пообещал зайти в гости.              Домой я возвращался успокоившись и в чудесном расположении духа. Светлая девочка отлично умела забирать плохие эмоции. Вообще, странное ощущение, будто родную душу встретил. Давно такого не было.