ЛИР. Вместе до конца

Лео              Я стоял у магазина, где мы должны были встретиться с ребятами, обдумывая план действий, который так и не появился. Единственное, что приходило в голову, так это только прийти, дать звездюлей и уйти. В идеале, просто поговорить.              Вдруг издалека донесся звук музыки. Первоначально он был тихий, но по мере приближения все больше увеличивалась громкость. Оглянувшись, я увидел, что к парковке подъехала синяя приора, из которой вывалились ребята. Заглянув в приоткрытое тонированное окно, я удивленно присвистнул. Как они там хоть уместились? Казалось, машина была завалена различными бутылками, тарелками и другими предметами, на передних сиденьях и рулевой колонке лежали кучи вещей. Удивительно, как они смогли доехать сюда на таком перегруженном автомобиле, да еще и вывалиться из него, не уронив ничего и не запутавшись в своих собственных вещах.              — Ну че, веди, — хлопнул меня по плечу Тема, когда вся компания оказалась в сборе. Он старше меня на три года и всегда относился снисходительно, как к младшему. Но это не мешало ему мутузить меня во время спаррингов в полную силу.              Подтрунивая друг над другом, мы пошли по вытоптанной тропинке к дому, на который указал рыжий. Главное, чтобы вообще этот Иса, или как его там, был на месте, а то весело будет его по всему Щурово искать.              — Во, Астров, тебя занесло, — высказал общую мысль Пашка, рассматривая старенький дом. — Требую потом все подробности! Чую, это будет незабываемо!              Ну да, я им не рассказал, в чем конкретно мои мутки с кавказцами. Мы обычно не делились житейскими подробностями, всем всегда хватало слов о том, что одному из нас нужна помощь. Но любопытство-то никто не отменял.              Пройдя вперед, и я первый постучал в дверь. Да, в тот миг я был как будто один, но позади поддержка, которую я ощущал, даже не поворачиваясь. Ребята не подведут. Не в первый раз. Я так же всегда иду, идея «один за всех» в нас вбита Михалычем с детства.              Дверь распахнулась, и передо мной появился мужик лет тридцати с темными волосами и, что логично, кавказской внешностью. Я не знал его и никогда раньше не видел, он, судя по всему, меня тоже. Нахмурив кустистые черные брови, мужик рявкнул:              — Че надо?       — Ис здесь?              У меня еще была надежда, что у нас все закончится простыми переговорами. Люди охотнее идут на разговор, когда понимают, что силы не равны. Главное, чтобы в нашу пользу и чтобы они были не совсем убитые.              — Так вы его друзья? — удивился мужик и добавил уже более доброжелательно: — А он не сказал, что будет кто-то еще.       — Нет, — покачал головой я. Он чет так расстроился, что мне даже неудобно стало. — Мне поговорить надо.       — Ща, позову.              Мужик удалился, и я услышал гаркающий крик за дверью:              — Исмаил, к тебе!              Через минуту на пороге появился новый кавказец, и его я сразу узнал, собственно, как и он меня, глаза аж прожечь меня готовы.              — Какого хуя ты приперся сюда? Жить надоело? Щас исправим? Народ, тут тот самый тип! — заорал он так, что у меня аж уши заложило.              Сделав шаг назад, я поднял руки в успокаивающем жесте. Слышу, как сзади подходят ребята.              — Я просто поговорить, — повторил я, ощущая себя попугаем.       — Щас я тебя порежу, и потом поговорим!              Мирный переговорщик из меня вышел так себе.              Я успел сделать еще шаг назад, поравнявшись с ребятами, когда в палисадник из дома выскочила толпа кавказцев. Быстро их пересчитываю — семеро. Ис восьмой. Нас вместе со мной семеро. Не так все плохо, как могло бы быть.              Ис достает нож-бабочку и недобро скалится.              Тема же, делая шаг вперед, отвел меня рукой назад. Закатываю глаза. Не такой уж я и хилый.              — Мужики, мы не за дракой пришли, — заговорил он. Ну да. Первое правило уличной драки — попытайтесь избежать драки. Тоже Михалыч вбил. Больно вбил.              — Зря. Вы нашли именно ее, — рыкнул Иса и кинулся на меня с ножом.              Тема, стоящий впереди, его перехватил, заламывая руку, выбил нож, и это послужило отправной точкой. На нас полетели все остальные кавказцы, явно не с добрыми намерениями.              Дальнейшие события можно описать одним словом — месиво. У меня в кармане штанов лежал керамбит, подаренный Ромой, но я его не достал: поножовщина — это вам не просто драка. За это и присесть можно, не рассчитав.              Херачу налетевшего на меня мужика кулаком в лицо, но тот успевает увернуться. Я не видел, кого я бью, просто защищался, впадая в свое обычное состояние во время спаррингов. Вокруг мелькали пятна, и шестым чувством я ощущал, где свои, а где чужие. Кулаки, тела, размазанная тут и там кровь. Все закончилось слишком быстро.              Еще не отойдя от драки, я огляделся, ища противников, но рядом были только мои ребята: все целые, только у Пашки губа разбита, а у Вовы фингал под глазом. Пиздец нам от Михалыча.              Обернувшись, я увидел наших противников. Кто-то просто валялся, кто-то полз в дом. Иса в сознании — сидел злой, сплевывая кровь и пытаясь встать. Кажется, Тема ему выбил зуб.              — Мудила! — зарычал он, все же поднимаясь.       — Теперь-то мы можем поговорить?       — Валяй, блядь.       — Я вообще денег пришел отдать и извиниться. А, и нож вернуть.       — Зачем?       — Ну так неправ ж был. Непорядок. — пожимал я плечами. Черт. Пальто опять изгадил. Красные пятна особенно ярко выделяются на светлой ткани. Когда я, блин, себе куртку куплю?!              — Ебать ты правильный.       — Ага. Так что, извинения приняты?              Иса хмыкнул, потом зашипел от боли и сказал:              — Ты отбитый какой-то, но да.       — Ага, есть такое, — улыбнулся. — Мир, дружба, жвачка, все дела. Сколько ты за хату заплатил?       — Восемь.              Понимаю что врет, но похер. Будем считать, что моральная компенсация. Так-то мужик ни в чем, кроме вспыльчивого характера, не виноват.              Лезу в карман, достаю его нож и кошелек. Отсчитываю восемь тысяч и все вместе кидаю перед Исой.              — За Сергея в этот раз я в ответе. Так что мужика не трогать, а то я опять извиняться приду.              Иса охуевше уставился, но молча кивнул.              ***              Паук              Я долго работаю, игнорируя боль в спине, голод и мысли. Меня отвлекает скрип двери, и я поворачиваюсь в надежде увидеть Лео, но это не он. Из темноты, твою мать, заходит Алина. Ну вот нахуя ты опять приперлась? Я готов ее придушить! Зачем ходить ко мне сто раз на дню? Я никак не смогу сделать тачку за такое время с такими проблемами. Ебанутая телка.              — Ромчик, привет. Как тут у тебя дела? Ты еще не устал работать? Может, перерыв сделаешь или отложишь на завтра? А я тут с гостинцами: вино, пироженки. Давай отвлечемся, а?              Тарахтелка, блин.              — Нет.              Нахуй, даже объяснять не буду.              — Эх, а я так хотела. Думала, посидим, вспомним детство, расскажем друг другу истории из юности.              Ее никто не приглашал, но она все равно проследовала к стойке рядом со мной и, невозмутимо все там сдвинув, забралась сверху, сложив ногу на ногу.              Игнорируя, доделываю все, что нельзя оставить на завтра. В одном она все-таки права, мне нужен отдых, а то подохну из-за ее тачки.              — Бабуля много о тебе рассказывала. Я так сожалею, что меня не было рядом тогда.              Ой, сука, не начинай мне заливать! Сожалеет она. Ну-ну.              — А ведь знаешь, ты мне тогда нравился, — и хохочет, как дура.              Раздражает!       Где Лео носит? Уже поздно!              — Угостишь меня чаем? Я так замерзла, пока сюда шла.              Хочу и правда ее послать, но потом понимаю, что если она перлась в таком тонком платье, с голыми ногами, то ее полушубок навряд ли ее грел всю дорогу. Бабка ее от меня далеко живет. Поэтому киваю и иду наверх, выбирая самую стремную кружку для нее и мою с медведями. Ей повезло, досталась кружка, которая у меня была до прихода Лео. Потом выкину. Делаю чай и спускаюсь.              Сомнительно она замерзла. Мне, кажется, у нее жар. Она сняла верхнюю одежду и расстегнула молнию спереди на платье так, что я мог не вглядываясь видеть ее лифчик. Может, ей аспирина предложить? Хуй там, если надо, попросит. Сую ей кружку и, глотнув из своей, ставлю ее на стойку и иду к тачке. Надо закончить.              Я работаю, она молчит. Сознание от температуры потеряла что ли?! Но хорошо, тихо, ничего не жужжит над ухом.              Увлекся и совершенно забыл об Алине, пока мне на плечо не полился еще горячий, но уже не огненный чай. Блядь! Вскакиваю и сдергиваю футболку. Оглядываю плечо. Фух. Даже не покраснело. Ненавижу ожоги.              — Ты совсем что…              Не успеваю договорить, как ко мне прижимается грудью Алина. Платье висит по бокам, расстегнутое. Жмется и целует ключицу. Фу, бля!              — Какого хуя ты творишь?       — А что? Ты же свободен.              Я нихуя не свободен и уже хочу это сказать, как скрипит входная дверь.              ***              Лео              Шок.       Понимание.       Злость.              Провожу взглядом по ее вываленной груди, его голому торсу, на котором лежит ее рука. Ее. Не моя. Ярко алый след от помады на ключице. Замечаю слишком много деталей. Слишком.              Прикрываю глаза и считаю до десяти. Никогда не помогает, но вдруг?              — Это кто такой? — верещит девка, и морщусь от ее ультразвука.       — Муж.       — Чей?       — Мой.              Сука. Вспомнил таки.       Вижу, как он ее отталкивает, и вновь прикрываю глаза, считая обратно.              — Гребаные педики! — орет она, застегивая платье.              Не помогло.              — Шлюху свою выгони, — спокойно говорю я. О нет. Я не зол. Я в бешенстве.       — Она не моя, — Рома смотрит мне в глаза с грустью.       — Ты охуел? Я не шлюха! — не снижая децибел, но продолжая одеваться, верещит девица.       — Десять секунд или это сделаю я, — крошка, вали, пока жива. Я больше десяти секунд не выдержу.       — Не смейте меня трогать, пидоры!              Она хватает сумочку и пролетает мимо меня. Но мне похер. Все, что меня сейчас интересует, это Рома. Он стоит и продолжает давить на жалость своими глазами, но не делает попыток подойти.              Зато делаю я. Мгновение, и я перед ним. Даже не замечаю, как успел впечатать его в тачку этой суки. Он не сопротивляется.              — И какого тебе не хватало?! По сиськам соскучился?              ***              Паук              Я не знаю, что мне делать. Лео пришел не минутой раньше, когда она еще не пролила на меня чай и не минутой позже, когда я бы ее успел оттолкнуть. Он пришел именно тогда, когда не надо было, и понял все именно так, как это выглядело, а не как было на самом деле.              Это все. Это конец. Он уйдет от меня.              Когда он сказал ей выметаться, а она орала, я даже не обратил внимания, что именно она говорила. Похуй на нее. Если бы Лео ее убил, я бы помог спрятать труп. Правда, наверное, в этот раз мне самому придется залезть в горящую тачку вместе с трупом.              Я хочу попросить его выслушать меня. Я хочу объяснить ему. Но язык не слушается. Я не могу его потерять.              Он спрашивает про скучание по сиськам. Блядь, это бред! Не нужны мне сиськи. Мне ты нужен!              — Нет.              Он сжимает мое горло, но не душит. Может, сразу не убьет, а даст рассказать?              — Тогда нахера?       — Она облила меня чаем и полезла.              Я такой идиот. Надо было оставаться в футболке. Лучше ожог, чем расставание с Лео.              — А ты всегда был неравнодушен к чаю, да? — его голос тихий, очень тихий, но я отчетливо слышу каждое слово. Хочу объяснить, но он мне не дает — чуть сильнее сжимает руку на горле, а потом вдруг целует. Яростно, сильно.              Голова кружится от нехватки кислорода, но я отвечаю ему. Последний секс, да?       Он прерывает поцелуй и отпускает руку с моего горла, но не убирает — медленно проводит вниз, легонько царапая. Не смотрит больше в глаза, а задумчиво разглядывает мое тело.              — Трахать тебя что ли чаще? Да уж куда чаще-то…              Ничего не понимаю. Трупов же не ебут. А, не, ебут, у этого даже название есть, не помню какое. Но Лео же не станет.              Я смотрю на него, ожидая хоть чего-нибудь, чтобы стало понятнее. Его пальцы, что до этого ногтями чертили на мне полоску, останавливаются у ключицы и замирают.       Он сдерет с меня кожу вместе с этой дурацкой помадой?              — Мог бы и сказать. Пизды, как у некоторых, у меня, конечно, нет, но придумали б чего-нибудь.              Я мотаю головой.              — Мне не нужны бабы.              Мне только ты нужен. Не хочу я никого больше!