ЛИР. Вместе до конца

Лео              Чего вот ему надо? Шпилимся, как кролики. Откуда силы-то хоть берутся?       Гребаная помада.              Наклоняюсь и провожу языком по его ключице. Это мое! Нехер мое трогать!              Рома вздрагивает, а я впиваюсь зубами, оставляя новый след.              Отстраняюсь и любуюсь проделанной работой. Помада почти стерлась, а на ее месте воспаленная кожа и капелька крови. Идеально.              ***       Паук              Все очень плохо. Прям хуево. И больно.              Нужно его остановить, пока он не сделал еще хуже. Но я не могу. Если я предприму попытку, то он будет думать, что я виноват. А я ничего не сделал.              Блядство блядское! Меня потряхивает, и я не могу сделать, да вообще ничего не могу. Просто стою и смотрю на него. Глаза такие яростные. И мне бы это очень понравилось, если бы он не злился сейчас на меня. Хотя одной моей части и это нравится. Изврат!              Лео вновь проводит языком по моей ключице, а потом скидывает с себя пальто, не заморачиваясь тем, что оно падает на грязный пол. А дальше делает вообще странное — проводит руками по моей талии и опускается на колени.              Медленно, молча и сосредоточенно расстегивает ремень моих брюк. За ним следует пуговица на джинсах и ширинка.              Боже, он отрежет мне хуй.              А потом резко стягивает джинсы вместе с трусами вниз, царапая мои бедра. Смотрит задумчиво на мой уже стоящий член и проводит по нему ногтем, проходясь от основания до головки. Я точно больной. Нельзя сейчас возбуждаться, но уже поздно. Это же Лео. Даже когда он хочет меня пытать и убить, я все равно не могу реагировать иначе.              Лео делает больно, но я даже не дергаюсь. Тело не слушается. Я просто смотрю на него.              ***       Лео              Слегка прикусываю его уже сочащуюся смазкой головку. Я знаю, что это не больно, но ощутимо, и оставляю нижнюю часть тела в покое. Встаю. Рома застыл, как кролик перед удавом, и, кажись, уже прощается с жизнью.       Наивный.       Поправляю его немного выбившийся из прически локон. Хорошо подстригся. Ему идет. Хер я тебя так просто отпущу к какой-то сучке. Я заставлю тебя сегодня скулить подо мной, требуя еще и еще.       Смотрю в его глаза, не отрываясь, внимательно смотрю. Мне нравится этот страх. Правильно. Бойся.       Беру его руку и, наблюдая за реакцией, провожу языком по пальцу. Тому самому, на котором кольцо.                     ***       Паук              Когда он взял мою руку и потянул к своему лицу, я думал, что откусит мне палец. Но нет. Лео умеет удивлять. Меня бросает в жар от его действия, и я ахаю. Ужас. Как телка в порнухе. Кошмар.       Лео улыбается этой моей реакции, но не так, как обычно. Хищно. Властно. А потом берет мой палец в рот и, обхватив его губами, начинает сосать. Блядь. Я никогда не смогу выбросить эту картинку из головы. Теперь кольцо будет ассоциироваться не с новым годом, а с этим. Твою мать. Не знаю, какая связь у пальца и члена, но она явно есть. Чувствую, как член дергается. Он тоже хочет.              ***       Лео              Его расширенные зрачки — лучший показатель. Не доставая палец изо рта, провожу языком по кольцу. Ибо нехуй. Нечего о нем забывать.       Отпускаю его руку и разворачиваю, нажимая на спину, заставляя нагнуться прямо на капот Мазды. Любуюсь открывшимся видом. Он прогибается в пояснице, а я провожу по его позвонкам свободной рукой и дохожу до впадины под копчиком. Наклоняюсь и повторяю путь пальца, только уже языком, начиная от копчика и заканчивая у самой шеи. Его задница трется о мой ремень, и я понимаю, что пора бы раздеться, но вместо этого кусаю его за мочку уха, оттягивая ее.              ***       Паук              Я готов кончить уже только от этого. Крыша уезжает от такого Лео. По телу бежит ток, а член уже болит от позабытости, но я его не трогаю, делаю только то, что хочет Лео.       Я хочу большего, но не смею попросить. Страх, что он уйдет, проходит, а вот то, что может убить, нет. Но я не боюсь смерти. Хочу Лео почувствовать так сильно, что готов отдать за это все, и плевать, что я могу это не пережить.              ***       Лео              Мне нравится, как он дрожит. Страх это или возбуждение — я не знаю, но мне нравится.       Отступаю на шаг, любуясь. Прекрасно.       Он теряется оттого, что перестает меня ощущать, но повернуться не смеет.       А я оглядываюсь в поисках чего-нибудь вязкого, и на глаза попадаются пирожные, которые они собирались есть с той сукой. Идеально.       Беру крем прямо рукой и пробую. Сладкое. То, что надо.       Возвращаюсь к Роме и размазываю крем на его пояснице, медленно спускаясь ниже.              ***       Паук              Это что-то непривычное. Не знаю, что он намазывает, но оно воздушное, как пена для бритья. Он же не взял ничего склеивающего из мастерской?              В тот момент, когда его палец входит в меня, я ощущаю его губы на своем копчике. Вздрагиваю и выгибаюсь. Член трется о холодный капот. Одновременно медленно проникая в меня, он умудряется вылизывать мою спину, иногда слегка покусывая. Нет, навряд ли это что-то, что может навредить. Скорее всего, это съедобно. А потом палец начинает двигаться быстрее, и это уже нихрена не похоже на обычное растягивание. Он просто имеет меня своим пальцем. Прикусываю губу и чувствую привкус крови.              Вместо того, чтобы прибавить, как обычно, второй, он останавливается и убирает руки, опять отходя.              Я не двигаюсь. Мое тело словно запрограммировали на послушание. Лео приказал быть в таком положении, и я выполняю.              А потом я ощущаю нечто холодное меж своих ягодиц. Пиздец, он собирается выебать меня стволом. Охуенное изнасилование проститутки. Хоть в порно снимайся после такого. Если, конечно, выживешь.              Блядь, я не хочу знать, что будет, если нажать на курок, когда ствол внутри.              Лео проводит этим, касаясь моего ануса, а потом переворачивает, и до меня доходит — это бутылка вина, которую принесла Алина.              Хорошо, меня не застрелят сегодня.              Блядь, он выебет меня бутылкой. Даже не знаю, какие из моих вариантов хуже.       А член по-прежнему стоит. Это какой-то треш.              Лео куда-то тянется, а потом я слышу хлопок, и крышка улетает вперед. Бутылка на секунду исчезает, а потом на мои лопатки льется холодное вино. Оно стекает с меня на капот. Я весь покрыт им. Ахуеть.              ***       Лео              Смываю остатки крема янтарно красным алкоголем, любуясь, как алые ручейки стекают по его ребрам. Почему я раньше не делал чего-то подобного? Это восхитительно. Светлая кожа Ромы удивительно сочетается с алым.              Я все еще полностью одет, и моя рубашка, как и джинсы, перепачканы не меньше, чем Рома. Когда вино заканчивается, я откидываю бутылку и слизываю немного с впадинки на пояснице.              Расстегиваю пуговицы на своей испорченной рубашке и кидаю ее к пальто. А потом беру еще одно пирожное, точнее крем с него, и вставляю в Рому уже два пальца.              ***       Паук              Я утыкаюсь лбом в холодный металл и отдаюсь ощущениям.       К двум пальцам присоединяется еще один.       Возможно, до самого секса я уже просто не доживу.       Я перестаю сдерживать рвущиеся изнутри стоны, все плывет. В животе скручивается огненный смерч, и тут все резко прекращается, потому что Лео остановился и, потянув меня за бедра, слегка приподнимает мой таз. Он хватает меня за основание члена, жестко сдавливая. Козел!              Смерть мне светит только от спермотоксикоза.       Я разочарованно выдыхаю.              — Я не разрешал. — горячий шепот у самого уха. — Хочу, чтобы ты умолял.              Блядь! Изверг! Какой умолял, я не соображаю уже?!       Ураган покидает мое тело. Обломщик.              ***       Лео              Понимаю, что оргазм сбежал, и улыбаюсь. Хер тебе, а не кончить, я только начал. Разжимаю пальцы, что не давали ему кончить, и убираю, очерчивая его бедро.       Рома пытается приподняться, но я жестко его ограничиваю, надавливая ладонью на позвоночник. Лежать, блядь. Нечего тут трепыхаться. Со всхлипом он валится обратно.              Расстегиваю ремень на своих джинсах и, приспустив их, достаю член, что давно требует внимания. Прижимаюсь к Роме, но не вхожу, лишь дразню, покусываю его лопатки, оставляю засосы везде, где могу дотянуться. Там, где набит Дракон, красные пятна почти не заметны, но кожа под ним выглядит раздраженной, и меня это удовлетворяет. Хочу пометить его всего. Каждый миллиметр его тела должен кричать о том, что оно занято. Пусть каждый, кто взглянет на него, знает, как и куда его целуют, где побывали мои губы.              ***       Паук              Нет, он меня не убьет, но замучает до смерти. Тело ярко реагирует на его экзекуции и возбуждение не пропадает. Член вжимается уже в не такой холодный капот. От перевозбуждения меня потряхивает.       Блядь, либо прекрати это, либо трахни! Сил нет никаких! Я же реально спячу!       Я не буду просить, не буду. Хрен ему. Тиран комнатный! Как сам-то сдерживается?              ***       Лео                     Спускаюсь ниже, помечая его поясницу, перехожу на ягодицы. Черт, дальше неудобно.       Резко отодвигаю его ногу своей, делая подножку, отчего он чуть не соскальзывает, потеряв равновесие, но я ловлю его и закидываю на капот несчастной Мазды, так, что его ноги теперь не дотягиваются до пола. Раздвигаю их и продолжаю накладывать свои метки теперь уже на внутреннюю сторону бедер. А потом, поймав шальную мысль, слизываю остатки крема меж его ягодиц.              ***       Паук              Если бы я мог, я бы задушил его за такие издевательства. Но я не могу. Тело не слушается, а мозг вообще уплыл. Не могу думать ни о чем, кроме губ и рук Лео. Они такие горячие, что, скорее всего, останутся ожоги.              Я начну верить во всех богов этого гребаного мира и молиться всем сразу, если он не трахнет меня, блядь, уже. Дьявольский садист!              Наконец, я вновь ощущаю его член у своего ануса. Он надавливает немного, но не входит, а лишь кружит, дразня, издеваясь. Сука бесчувственная!       Наклоняется и снова требует.              — Проси.              Хуй тебе! Не буду я просить. Будем мучаться, пока наши члены не отвалятся нахуй. Я тоже мог издеваться. Знаю же, что тебя так же ведет.       Но я не говорю этого вслух, не могу. Язык просто отказывает, а из горла вырывается что-то похожее на скулеж.              Не дождавшись просьбы, он прижимается, вновь начинает терзать языком мою шею, а потом его руки скользят меж мной и капотом. Найдя, что искал, он сжимает мои соски и начинает мучать уже их.              А меня уже вовсю колбасит. Все, не могу больше.              — Пожалуйста…— хриплю я тихо и навряд ли понятно.       — Что? — переспрашивает эта скотина. — Погромче пожалуйста, я не расслышал.              Я откашливаюсь, пытаясь найти проебанный голос и говорю уже более понятно, но все равно хрипяще:       — Лео, пожалуйста.              ***       Лео                     Я хотел потребовать больше, но понимаю, что сам уже не могу. Его просьба отдается острой болью в перевозбужденном члене, и я хватаю его за бедра, практически насаживая на себя. Наши стоны сливаются в какой-то безумной агонии, мой член сжимает с такой силой, что перед глазами темнеет. Войдя полностью, я останавливаюсь перевести дух, любое неверное движение, и я взорвусь, испортив этим весь кайф.              — Сука, — злобно шипит Рома. — Трахни меня уже!              И я трахаю. Сначала медленно, еле-еле качая бедрами, полностью выхожу и вхожу снова. Рома уже не стонет, а лишь издает странные урчащие звуки, напоминающие то ли рыдания, то ли рычание вперемешку с поскуливанием. Какой интересный диапазон, не слышал раньше от него такого.              Как бы это не было прекрасно, надолго меня не хватает. Сдерживаться я больше не в состоянии и, зайдя в него последний раз, увеличиваю темп, вколачивая парня в капот.              ***       Паук              Никогда прежде его член не ощущался так ярко. Я слишком сильно чувствую, но теряю связь с действительностью. Перед глазами рябящая темнота, и я на грани обморока. Ну или смерти. Одно из двух.       Мне слишком хорошо.       Лео вколачивает меня в твердую поверхность, член скользит по мокрому капоту, получая трение, и я понимаю, что скоро не выдержу. Просто распадусь прямо тут на миллиард частей.       Он двигается беспощадно и через несколько толчков я понимаю, что все, пиздец.       Меня выгибает, и я вою. Огненный смерч, который со мной все это время, выходит из меня, сжигая.              ***       Лео              Это какой-то транс, не иначе. Я не вижу перед собой абсолютно ничего, перед глазами рябящая темнота. Я уже не принадлежу себе. И, походу, давно.       Когда Рома выгибается и кончает, я не слышу его крик, лишь понимаю по вибрациям его тела. Готов последовать за ним, но в последнее мгновение выхожу, а потом хватаю его и стаскиваю с капота, развернув к себе. Он падает, но я держу его, позволяя лишь встать на колени. А потом сжимаю черные волосы, заставляя запрокинуть голову, и вхожу в его приоткрытые губы, тут же изливаясь.              ***       Паук              У меня нет сил находиться в такой позе. Поэтому, когда я проглатываю и мои волосы отпускают, я валюсь на пол. Тело отказало, оно не слушается. Я пытаюсь пошевелить хотя бы рукой, но лишь дрожу. Хватаю ртом воздух и шумно дышу, пытаясь прийти в себя.       — Тшш, — шепчет Лео где-то рядом, а потом я чувствую, как меня нежно обнимают и, приподнимая за подмышки, прижимают к теплому телу.              ***       Лео              Рома явно не может идти самостоятельно. Глажу его по спине, целую в висок и, прислонив к капоту, убедившись, что он не падает, приседаю, чтобы снять ботинки и стянуть до конца джинсы. Рома не сопротивляется. Мне, наверное, должно быть стыдно за то, что довел его до такого состояния, но перед глазами всплывает картина, где он стоит с этой шлюхой, и стыда как не бывало.              Вернись я в прошлое, поступил бы точно так же. Хорошо, что я пришел до того, как они перешли к более активным действиям.              Даже намек на то, что у них бы могло быть, вливает в кровь новую порцию злости, и она придает мне сил снять Рому с капота и довести до душа. Он весь липкий, в засохшем креме, вине и сперме. Я выгляжу не лучше.              Довожу его в душ, включая прохладную воду, раздеваюсь и заталкиваю его вместе с собой под струю.              ***       Паук              Вода помогает прийти в эту реальность и осознать, что все тело ноет. Не представляю, как я поднимусь наверх.       Когда мозги возвращаются на свое законное место, до меня доходит, что Лео меня моет. Водит по телу мочалкой, оставляя пену, которую быстро смывает вода.              Смотрю на него и понимаю, что просто не могу промолчать.              — Лео, — зову я. Он поднимает на меня кристально чистые глаза, и я замечаю, что его зрачки немного расширены, делая взгляд темнее чем обычно.       Я с огромным усилием веду вверх руку и дрожащими пальцами касаюсь его щеки.              — Я тебя люблю. Я просто не успел ее оттолкнуть, когда ты пришел. Ничего бы не было с ней. Мне вообще кроме тебя никого не хочется.              Это не все, что я хочу сказать, но Лео сейчас в неадеквате. И я боюсь ухудшить положение. А повтора никто из нас уже не переживет.              — Ты позволил ей трогать себя там, где могу только я, — его голос не такой, как обычно. Глубже и ниже.              — Прости меня. Я этого не хотел. Я больше никому не позволю к себе прикасаться.       — Надеюсь. Не заставляй меня делать то, чего я совсем не хочу.              Заявив это, Лео схватил полотенце и вышел из душа. Я выключил воду и тоже вышел, но очень медленно. Лео уже не было.              Я, блядь, не доползу до кровати.              С огромным трудом эта многокилометровая лестница была преодолена, и я бы с радостью рухнул на диван, но Лео еще не лег. Он стоит у окна и пялится в темноту. Я проковылял к нему и дотронулся до руки.              — Может, ляжешь?              Лео поворачивается, смотрит на меня удивленно. Потом моргает, и я замечаю, что его глаза меняются, становясь прежними.              — Да. — кивает он. — Надо бы поспать.              Я сбрасываю полотенце и падаю в кровать, сил искать вещи нет. Даже просто лежать тяжело.              Лео присоединяется и по-хозяйски притягивает меня к себе, обнимая.              — Ты ебанутый, но я пиздец как люблю тебя, муж мой.              Я уже предчувствую, какое будет скверное утро. Я вообще смогу встать?              Лео не отвечает, лишь прижимает сильнее, утыкаясь в волосы. И я вырубаюсь в родных объятьях.