ЛИР. Вместе до конца

Паук Отстегиваюсь, вылезаю из тачки и закрываю дверь. Вопросов не задаю, не до этого. Хотя, конечно, хочется. Слежу за парнем, который снимает чехол с зонта. Вроде как осадки не ожидаются. Зачем ему зонт? Лео приставляет зонт к педали газа и раскрывает его. Полностью развернуться у него не получается, так как он врезается в сидушку машины, но этого достаточно, чтобы зажать педаль газа. Он успевает отпрыгнуть и захлопнуть дверь, прежде чем тронувшая машина оторвет ему руку. Лео хватает меня и бежит под мост. Никогда не обращал внимания, что может находиться под мостом, да я даже под ними и не ходил. Плиткой выложена горка, уходящая прямо под бывшую дорогу. Чисто теоретически, там можно спрятаться, но это не точно. А Лео тянет меня вверх. Забраться нам помогают высшие силы, потому что я реально представлял, что мы просто скатимся обратно. Горка утыкается в кхм… большой бордюр? Мини забор? Короче, что-то бетонное. А за ним ниша, запыленная, сухая и, возможно, с живностью. Но я лично не барышня, могу и потерпеть. Ныряем туда и катимся, сползая на жопы. — Прятался тут от отца, пока он с мужиками пил. С ними скучно было, а тут целое приключение. Ты как? — Норм, а ты? Че с руками? Пуля не задела? Ответить Лео не успевает: приближается шум машин. Через пару секунд мы слышим, как две тачки, не сбавляя скорости, заносятся на мост. — Бежим, — вновь шепчет мне Лео и тянет на выход. Мы выпрыгиваем из своего убежища, и вниз лично я спускаюсь на жопе. Так явно быстрее, но не приятнее. Мы бежим по одной из тропинок в лес. Нахуя тут люди вообще ходят-то? Да и не один человек, а целое стадо, тропинок и развилок тут дохуя. Ебанутые зимние лесники. Мы несемся, как мне кажется, не разглядывая дороги. Легкие горят, намереваясь сдохнуть. Я уже запутался, сколько раз и куда мы повернули, и если бы меня кто заставил выбираться отсюда самостоятельно, я бы блуждал тут века. Начинаются какие-то постройки. Точнее, заброшенные недострои — тут и там стоят каменные домики без окон и крыш, где-то торчит фундамент. Но Лео бежит дальше, а я за ним. А потом мы вообще сворачиваем в сугроб. Повсюду следы неизвестной живности, мелкие тропы, на одну из которых мы и выходим. Пробегаем еще чуток, и за очередным кустарником я вижу маленький сарай. Лео лезет в щель над дверью и достает ключ. Минута — и мы внутри. Луна светит в окно, и я окидываю взглядом помещение. Маленькая комнатка с двумя дверьми. Старая полусгнившая кровать, лавка да полка на всю стену. В углу стоят удочки, ведра, сачки и что-то еще, название чему я не знаю. Лео заваливается на грязную лавку и, устало дыша, облокачивается на стену. Я тоже пытаюсь выровнять дыхалку, просто согнувшись пополам. Сука, ебать я бегун. Щас бы все кубки с медалями были мои. Когда становится легче, сажусь к Лео. Как бы уже похуй на чистоту, и так все грязные и в кровище. — Ну так, че с рукой? Пули в тебе явно нет. Раненые так не бегают. — То же самое, что и с твоей, — отвечает Лео, все еще тяжело дыша. Где-то вдалеке слышатся выстрелы. Я осматриваю свои руки и понимаю, что да, он прав. Как я не заметил-то? Возможно, это какой-то защитный механизм, и я прочувствую все прелести сегодняшнего вечера позже. Но лучше не надо. — Думаешь, папа твой приехал? — Раз стреляют, значит, точно кто-то приехал. Не пустую ж машину они обстреливают. И вряд-ли кто-то кроме отца сможет найти эту помойку. У меня много вопросов, но я не знаю, стоит ли спрашивать сейчас или подождать до дома. Взвешиваю все за и против. Собственно, че я потеряю-то? Все равно ждем, сидим. — Где мы? — Когда-то это был домик лесника. Потом москвичи попытались выкупить тут территорию под турбазу, но местные подали куда-то там, и эти места признали заповедной зоной. Постройки так и остались, лесника не вернули, а этот домик рыбаки используют как склад дешевого, но нужного инвентаря. Тут рыбы много водится, и места шикарные. Если выживем и к тебе не вернется мозг, летом съездим покупаться. Никогда не рыбачил. Ни времени, ни желания. Да и рыбу жалко. Она же живая. — Причем тут мой мозг? Он на месте вроде. — Если мозг начнет функционировать нормально и адекватно, ты пошлешь меня далеко и надолго и начнешь жить, как нормальный человек. Я и так живу, как нормальный человек. У меня сейчас есть все, что нужно для счастья. У меня есть Лео. И нормальный дом, а не гараж. Так что сейчас я живу намного лучше, чем раньше. Меня все устраивает. — Хуй тебе. Я ебанутый. Смирись. А как ты меня нашел? Лео удивленно смотрит на меня, а потом поднимает левую руку, демонстрируя браслет. — И? О чем мне это должно сообщить? Не понимаю. Он послал мне касание, а я не ответил, и он воспользовался магией? — Ром, не тупи. По карте посмотрел. Эм… хорошо, тупить не буду, но я все равно нихуя не понял. Кажется, я плохо почитал про эту штуку. Точнее я вообще не читал. Брал же только для передачи касаний. Видя мой шок, он все же поясняет: — Приложение включил и глянул, где ты. Они ж ко спутнику подключены. Ром, ты ж сам мне его подарил! — Для касаний через расстояния! Я не читал инструкцию. — Ты хочешь сказать, что сам не знал, что повесил на меня маячок и имел возможность с телефона смотреть, где я шляюсь? Блядь. Заебись! Подарил, называется, подарок любимому человеку… — Не знал. Да и зачем мне за тобой следить? — Я думал, ты мне не доверяешь, — пожал плечами Лео. — Да и просто так, удобно же. Я часто пользовался. Спокойнее, когда знаю, где ты. — Я обычно и так знаю, где ты. Я тебе доверяю, больше, чем кому-либо. Больше, чем всем, даже самому себе. А нахрена ты туда поперся один? Если он меня отследил и знал, что я где-то в хуево-тутуево, нахера было строить из себя супермена? Сразу бы позвонил папе и, может, все прошло бы в разы спокойнее. Хотя это вообще не точно. — Так я ж не знал, что тебя схватили. Я думал, ты обиделся и рванул к каким-нибудь друзьям. Здание детского дома на карте не было подписано. Вызвал такси, собираясь помириться и притащить тебя домой, а понял, что что-то не так, только когда камеру увидел. Вообще шикарно. Он серьезно думает, что я могу вот так сделать?! — На что я мог обидеться-то? — Из-за Оли. Она тут причем? Просто навевает плохие воспоминания. Да, я не хочу ее лицезреть, но это не повод сваливать в ебеня к каким-то призрачным друзьям. — Зачем мне обижаться из-за нее? Че за странная логика?! — Я обещал, что ее не будет, а потом привел в дом, пока тебя не было. Ты ж свалил, как только узнал. Не за хлебом ж ты реально пошел! Да, не за хлебом, но реально в магазин. — Ты можешь ее водить сколько хочешь. Не при мне, да. Но это не повод обижаться. — Да не хочу я ее водить! Она попросила помочь, а я отказать не смог. Она ж из-за нас вляпалась. Я как-то неверно изложил свои мысли при прошлом диалоге на эту тему, кажется. — Блядь, Лео, не надо с кем-то не общаться, только если мне этот человек не нравится. Я ушел в магазин, не за хлебом, да. Я давал вам время пообщаться и разойтись спокойно, а сам бы пока купил то, что мне нужно, и вернулся бы. Мы живем с тобой вместе, куда еще я могу пойти, если не домой? Я бы даже к Шмелю не пошел. Что уж говорить про того, о ком ты не знаешь?! — Ладно, я дебил, понял, принял, — Лео вздохнул и устало облокотился на мое левое плечо. Мне повезло, что он решил поехать за мной. Плохо, что он не подумал, что меня могли сцапать злые бандиты. Эх, чудовище мое. — Ты только не трись об нее больше, ладно? У нее духи противные. Ну или трись, но мойся. — Я не терся. Мы фоткались, чтобы она показала парням своим с района. Она ж сказала всем тогда, что мы встречаемся. А теперь с нее доказательства требуют. Идти с ней гулять по Щурово я не собираюсь, поэтому решили вот так. Мы ненадолго замолкаем. Где-то сзади развиваются настоящие боевые действия, слышны не только выстрелы, а даже взрывы. Я смотрю на луну и вспоминаю. — С днем всех влюбленных, Лео. — Ахах! Спасибо, че. И тебя. Мы прям короли романтики. Он поднимается с моего плеча и тянется к щеке, но не дотрагивается, а лишь снимает что-то, а потом гладит уже у уха. — Ты же сможешь меня простить? — За что? Я не понимаю. За то, что он подумал, что я ушел хуй знает куда? Или за то, что мы бегали в лесу вместо того, чтобы как нормальные спать дома? — За это, — указывает на мою щеку. И я не сразу допираю. Там порез. — Ты то тут причем? Меня же Леший резанул. Хотя, потом не Леший. — Я не обижался. Все норм. Мозг почти стер участие Лео в этом представлении. — Но вряд-ли забудешь. Я точно нет. Перед глазами так и стоит. Я изо всех сил гоню воспоминания. Ему пришлось. Он не хотел. — Только не смей думать, что совесть тебя будет мучить меньше на расстоянии. Я тебя серьезно задушу. Никогда я тебя уже не отпущу! — О нет. Пока ты меня не выгонишь, хер я от тебя отстану. — Даже и не мечтай. Кто же мне готовить будет? Нет, нет. Мы теперь навсегда вместе. И в горе, и в бедности, и во всей прочей херне. Что бы не произошло, Лео, я всегда буду выбирать тебя и оставаться рядом. Для меня замужество, хоть и не официальное, многое значит. Это навсегда. — Да ты готовишь лучше меня! — хохотнул Лео, но тут же вернулся в свое прежнее состояние. — Как думаешь, отец справится? Готовлю я только для тебя. Для себя бы не стал. — Да. Он охуенный. Хочешь пойти помочь? — Нет. Мы точно только мешать будем. Еще не хватало им на нас отвлекаться. Судя по звукам, там подъехали чуть ли не все. — Вот именно. Я достаю телефон и, включив фонарик, начинаю осматривать руки Лео. — Переверни, — прошу я и, когда Лео исполняет, убеждаюсь, что осколков не видно. Дальше уже свечу на свои руки по очереди. Повезло. А то еще стекло вынимать, было бы не очень. Тем более в условиях антисанитарии. — Один хер обработать нечем. Тебя можно целиком в перекись опустить. О, хочешь пописаю? — опять улыбается. Свечу на дырку в штанах. Там что-то блестит, надеюсь, все-таки это кровь, а не стекло. — Спасибо, мой заботливый муж, потерплю как-нибудь до аптечки. — А что? Романтично обоссым друг друга в день всех влюбленных под луной. Ставлю тысячу, ни у кого такого не было. — Золотой дождь — это на любителя. Давай воздержимся в этот раз? Провожу пальцами по ноге, пытаясь понять, есть там стекло или нет. Нихуя я не понимаю, зато делаю себе больно. — Только в этот? Да ты шалун. Давай посмотрю. Лео забирает у меня телефон, смотрит на ногу, а потом достает нож. Я вздрагиваю. — Только аккуратнее. Там рядом то, что тебе может еще пригодиться. Это всего лишь Лео. Мой Лео. Он не сделает мне ничего плохого. Почему я так реагирую?! Лео аккуратно разрезает джинсы и светит. — Есть что закусить? — Нет? Хер его знает. Что можно закусить? Руку? Прокушу еще. Может, куртку? А все равно будет слышно, как я ору. Так какая разница. Я готовлюсь. Скрепляю челюсть, чтобы не прикусить щеки и язык. Лео снимает с себя шарф, а потом впивается в мое бедро. От боли темнеет в глазах, и я сжимаю лавочку, вгоняя в пальцы занозы. Лео что-то отбрасывает и перевязывает ногу. — Посвети сюда, — хриплю я, протягивая трясущуюся руку к свету. Видно, я все-таки выл, раз голосок такой. Лео светит мне на ладонь и я вынимаю тройку деревьев, которые хотели остаться во мне жить. Хорошо не полностью под кожу залезли. Прислушиваюсь к звукам снаружи. Стрельба еще идет, но такая, как бы, ленивая. Видно, что кто-то один не желает сдаваться. — Пошли, там уже все почти. — Нет. Мы не знаем кто. Лео, ты пессимист. Последний выстрел, и тишина. Через минуту мой телефон вибрирует. Я уже успел забрать его у Лео и отключить фонарик. Евгений. Я принимаю вызов и ничего не успеваю сказать. — Живы? — Да. — Топайте тогда к мосту. *** Обратно мы шли намного дольше, чем сюда. Бежать сил уже не было. С каждым шагом я чувствовал нарастающую боль. Все-таки вечерок выдался веселеньким. Еще издалека мы увидели с десяток машин. Люди в масках суетились, оттаскивая что-то, и только подойдя ближе, я понял что. Все свободное пространство залито кровью. Мост подорван. Люди таскают трупы. Откуда их столько? Нас же только две машины преследовало. Боль уже была такой, словно я переспал с асфальтоукладчиком. Пришлось опереться на Лео. Не хочу я тут валяться. А я обязательно рухну без него. Словно из ниоткуда, хотя, может, это я уже теряюсь в действительности, выскочил Евгений. — Живо в тачку, придурки, — рявкнул он, коротко обняв сына. — В заброшенном детском доме минимум один труп. Возможно, больше, — говорит Лео отцу. Тот кивает и куда-то уходит. А Лео тащит меня и заталкивает на заднее сидение машины. Перед глазами все плывет и просто хочется отколоться от реальности, чтобы не чувствовать тех мест, что болели. То есть всего тела. В машину на водительское сидение садится неизвестный мне мужик и, обернувшись, спрашивает: — Врач нужен? У меня просто все отбито и порезано. Но не думаю. — Нет. Мужик кивает и, развернувшись, едет в неизвестном направлении. А я приваливаюсь к плечу Лео и разрешаю себе отключиться. *** Лео Рома совсем ослаб. До лифта его пришлось почти нести, но там он немного пришел в себя и даже стоять нормально смог. Зайдя в квартиру, я вздохнул с облегчением. Тут пахнет домом. И сразу как-то легче стало. Рома начал раздеваться прямо в коридоре, как обычно, не ограничившись одной курткой. Я улыбнулся. Кого-то ничего не изменит. Подобрав с пола его вещи и закинув их в машинку, я пошел на кухню и достал аптечку. Надо все обработать. Рома уже в ванной. Кто бы сомневался. Прихватив все необходимое, я пошел к нему. Рома стоял под душем, привалившись к стене. Чистые струи воды смешивались с кровью и струями спускались с его кожи, образуя на дне ванны алую лужу. Я собирался к нему присоединиться, но завис, рассматривая порезы на его теле. Почти все были нанесены мной. Я помню каждый. Прорезая его кожу, я оставлял шрам на своей памяти, вырезал свою душу. Если б меня заставили резать самого себя, уверен, было бы проще. — Лео, душ, — тихий и уставший голос Ромы привел меня в чувства. Отставив лекарства, я разделся и залез к нему. Я обработал ему все порезы прямо в ванной, боясь запачкать квартиру. С облегчением я понял, что все же ни разу не ошибся и не нанес ни одного глубокого пореза. Легче от этого стало не намного. — Лео, руки, — напоминает мне Рома, а я в непонимании пялюсь на его ладони. Обработал же? Рома вздыхает и тянется к моим ладоням. — Твои руки, Лео. Надо обработать. Точно. Заклеив все, что только можно, я помогаю Роме выбраться из ванны, сую пару таблеток и, накинув на плечи полотенце, веду в комнату. Засыпаю я, кажется, раньше, чем моя голова коснулась подушки.