ЛИР. Вместе до конца

Паук Утро наступает уже днем. Тело ноет, а в мыслях проносятся красочные картинки, предшествующие моему состоянию. Ох. Зато теперь можно спокойно выходить на улицу, не думая ни о какой угрозе. Медленно плетусь в ванную, стараясь сильно не шуметь. Лео еще спит. Из зеркала на меня смотрит тот еще красавчик. Мной можно спокойно пугать детей, они подумают, что я какой-то зомби или упырь. Щетина уже отросла и колет руки, когда я умываюсь. Странно, что до жизни с Лео, я брился раз в десять реже. Наверное, здоровый более-менее образ жизни повлиял и на это. Я ведь теперь питаюсь два-три раза в день и не абы какой хуйней, и сплю нормально. Надо было раньше задуматься о своем здоровье. Сил куда-то идти нет вовсе, поэтому я использую приложение для доставки продуктов, мучаясь с ним с полчаса. Какой же я дремучий. И все-таки заказываю ингредиенты для пиццы, праздник-то никто не отменял. Лео находит меня на кухне, где я тихо сижу и пью чай. В одних трусах, с безумием на голове, он, привалившись на дверной косяк, зевнул и улыбнулся. — Привет. Он выглядит слишком милым, хочется дотронуться и почувствовать мягкость волос. И обнять его хочется, но сил нет вставать. Не представляю, как я буду готовить. — Привет. Кофе сварить? Я бы хотел, чтобы этот маленький праздник запомнился чем-то хорошим. Но что я могу сделать, чтобы стереть ночь? Навряд-ли это в моих силах. — Свари, — кивает он и, отлипнув от косяка, потягивается, вытянувшись, как кот. — А я умываться. Просто хотел тебя сначала увидеть. Проснулся, а тебя нет. Заглядываюсь на его живот, как же дотронуться хочется. Почему ты встал так далеко? Будь, пожалуйста, всегда в пределах досягаемости. Расстояния между нами в сантиметров двадцать, вполне достаточно. Лео уходит, а я медленно поднимаюсь и иду варить кофе. Хочется рухнуть на пол и лежать там. Дверной звонок разбивает тишину квартиры, и Лео, выглянув из ванной, удивленно спрашивает: — Мы кого-то ждем? — Угу, курьера. Я уже плетусь открывать дверь, в одних трусах. Надеюсь, доставщик не упадет в обморок от такого хамства. Ну да, в обморок не упал. Не упала. Это была девушка. Только покраснела слегка и протянула мне то, что принесла. Буркнув слова благодарности, запер дверь прямо перед ее носом и пошел на кухню разбирать пакеты и варить кофе. А то Лео уже сейчас закончит с утренним моционом. Лео возвращается в своих черных пижамных штанах, которые забрал все-таки из дома, и, поджав под себя одну ногу, усаживается на диван, придвинув к себе кофе, который я уже успел поставить на стол. — Ты опять собрался готовить? — Да. Это должен был быть сюрприз, но у меня нет на это сил. Я даже одеться не могу дойти, боюсь, не вернусь из спальни. Придется Лео пялиться на повара в трусах. — Так, может, ну эту готовку? Закажем два кило роллов и будем весь день валяться? — Нет. Я не хочу есть роллы и я хотел сделать ее для тебя. Так что придется тебе голодать часа два. Ужас, я сам над собой издеваюсь. Ладно, вечером отлежусь. — Изверг, — хмыкает Лео. — Кого ее-то? — Пиццу. Если ты сейчас скажешь, что ее не ешь, я тебя покусаю. Я точно это сделаю, ведь я уже начал подготавливать поверхность для работы и все, что мне может для этого понадобиться. — Есть люди, которые не едят пиццу? Если она не с ананасами, конечно. Ох, Лео, есть люди, которые даже не пробовали пиццу. Я пожимаю плечами и ставлю греться воду, опять же, как на пироги, до сорока градусов. Это я уже умею, так что вопросов не возникает. Растворяю в воде сахар и, добавив дрожжи, отставляю в сторону на пятнадцать минут до появления какой-то шапочки. Лео пьет свой кофе и пялится на меня, явно наслаждаясь моментом. Достаю ситечко, которое мне принес курьер вместе с продуктами. Радуюсь ему, как ребенок новой игрушке. Все-таки просеивать муку через чайную поеботу — это адское занятие. И начинаю просеивать муку в миску. — Ты реально тогда использовал чайное? — Да. Добавляю в муку соль и перемешиваю. — Я ж пошутил! — С чувством юмора беда, — отвечаю я, пытаясь не отвлекаться от приготовления, а то запорю еще. Смотрю на намешанную жижу, которую я отставил, шапочка и правда появилась. Ну или что-то вроде того. Вливаю это в муку и начинаю месить. — У тебя или у меня? — У обоих. Я замешиваю, и, когда тесто наконец-то начинает отлипать от рук само, меня сзади обнимает Лео. — Такой ты… — шепчет он мне в шею. — Люблю тебя. Безумно. Тепло разливается внутри. — И я тебя. Надо же, он сказал это в обычный день, когда за окном не светит пиздец. Ух ты. Это прям значимое событие. А Лео уже целует меня, засасывая мочку уха. Щекотно. — Я так напортачу с рецептом. Он и так не совсем правильный. Так что пицца будет не итальянская. Но и его я не хочу портить. Так что садись и жди. Выпутываюсь из объятий парня, накрываю тесто полотенцем и ставлю к батарее. Так, теперь соус. — А если я хочу не пиццу, а тебя? — вздыхает Лео, но отходит обратно на свое место. — У меня щас сил, как у нашей Мыши. Так что секс будет мега скучным. Лучше все-таки пицца. Кипячу чайник и делаю надрезы на помидорах. — Пицца лучше секса? Что за ужасы ты говоришь! — Ха-ха-ха. Нет, не лучше. Но я сейчас не очень способен. Наверное. Я боюсь развалиться еще по пути к кровати. Только мозг уже начал предоставлять мне картинки возможных событий. Ой блин. По телу бегут мурашки, спускаясь за резинку боксеров. Чайник вскипел, отвлекаюсь на него и ошпаривание помидоров. Удаляю с томатов кожицу, режу их и вырезаю плодоножку. — А у нас есть блендер? Так и знал, что что-нибудь забуду. — Нет. Давай помогу? — Как? Лео поднялся и, вытащив с верхней полки терку, забрал у меня помидоры. Пока он был занят, подошел и укусил его за плечо. Очень люблю это место. Надеюсь, шрамов от постоянных кусаний не останется. — Эй! За что? — Оно так и манит меня, — улыбаюсь я. — Да я весь так и маню тебя бросить это все и пойти заняться тем, чем положено. — Мы умрем с голода, если всегда будем делать то, что хочется. — Идеальная смерть. Быстро натерев все, он с гордостью продемонстрировал измельченные в кашу томаты. Добавляю туда специи, кетчуп и тру зубчик чеснока, перемешиваю. Ставлю сковороду на огонь и наливаю оливковое масло. Потом выкладываю смесь, мешаю и тушу. Когда влаги становится меньше и соус густеет, переливаю его в тарелку и ставлю в другую миску с холодной водой охлаждаться. Лео уже успел помыть терку, доску и стол. — Давай ингредиенты нарежу? — Только пепперони, — кладу его перед парнем, а сам тянусь за чистой теркой, чтобы натереть сыр. Лео берет нож, а я вздрагиваю. Блядь! Я вижу, что он заметил. Все же было хорошо, я даже не думал о том, что было. Че за реакция такая ебанутая?! — Что-то не так? — Все нормально. Прости. — За что? Беру сыр и начинаю тереть, избегая смотреть на парня. — Вообще за все. Режь, — все же поднимаю на него взгляд. Лео смотрит подозревающе, но возвращается к нарезке. Когда все готово, проверяю тесто. Вроде все так, как должно быть. Достаю его, катаю шарик и растягиваю руками. Я читал, что тесто для пиццы не раскатывают, а растягивают. Хотя в этом рецепте, так не заморачивались. Посыпаю стол мукой и придаю тесту форму круга с помощью пальцев. — Как думаешь, это нормально, что у меня встает на муку? — Не уверен. Подарю тебе пару килограммов, раз так хочется. — Меня привлекает, когда она исключительно на тебе, — говорит он и проводит рукой по моим волосам, стряхивая остатки муки. — Есть повод готовить чаще. Открываю духовку и… фу. — Лео, кажется там что-то погибло. — Наш уютный вечер. Это ужин вчерашний… забыл. Вручаю парню этот ужас и беру тряпку. Надо протереть там все, чтобы запахов не осталось. Что я и делаю, после чего врубаю духовку и, достав противень, смазываю, выкладывая на него тесто. Дальше идет просто сборка. Обмазываю соусом, выкладываю колбасу, посыпаю сыром. Или надо было наоборот? Забыл. Ладно, все равно должно быть вкусно. Ставлю пиццу печься и включаю чайник. Хотел есть ее с пивом, но пить его сегодня не хочется, буду с чаем. Лео, пока я был занят, уже избавился от испорченного ужина и помыл посуду. Когда я к нему повернулся, он как раз все убирал. И вот, опять нож в его руке. Я вздрагиваю. Твою мать! К психологу что ли сходить?! Почему опять-то? Он же не сделает мне ничего плохого и резать меня больше не будет. Да и вообще он не резал меня прям по настоящему, только поцарапал, можно сказать. Че за дебильная реакция моего тела?! — Ром, давай это обсудим. — Да что обсуждать-то? Нормально все. Мне не по себе из-за своей реакции. Я не хочу шарахаться от своего мужа. Не хочу вздрагивать. Бля. — То, что прошло, нормальным точно нельзя назвать. Можем временно убрать ножи. Я завтра куплю комбайн. — Хуйня случается, я привыкну. Я не специально это… Оно само. Я не знаю, как объяснить, поэтому отвлекаюсь на заваривание чая. — Не стоит делать вид, что проблем нет. Их проще решить, если признать. Лео берет полотенце и заворачивает в него наши единственные два ножа, после чего кидает его в нижний ящик. — Я-то могу ими пользоваться. Я уже брал сегодня в руки нож и даже внимание не обратил. — Пользуйся, просто убирай их туда, чтобы я не забылся и на автомате не взял. Подхожу и обнимаю его. — Я тебя очень люблю. Прости, что так реагирую. Я знаю, что ты не хотел. — Тебе не за что извиняться. Абсолютно нормальная реакция. Удивительно, что ты вообще от меня не шарахаешься. Не представляю, как жил бы, если бы у меня была такая реакция. Вздыхаю и целую его в висок. Нужно доставать пиццу, пока та не сгорела. — Пора есть. — В кровати! — заявляет он нагло и, стащив со стола мой чай, сбегает в комнату. Наглый. Я, улыбаясь, достаю пиццу и делю ее на части. Раскладываю ее на две тарелки. Обожраться. Беру столовые приборы. Сомневаюсь, что они понадобятся и Лео тоже, но вдруг. Жаль, что у нас нет подноса. Но я взял большую разделочную доску, чтобы заменить его, и, составив все, отправился к Лео. *** Лео Чёт у меня сегодня не день, а эмоциональные качели. Проснувшись, пугаюсь, что один, нахожу Рому на кухне и утопаю в полном счастье. А потом вспоминаю, что отец до сих пор не позвонил, что неизвестно, чем на самом деле все закончилось, и, спрятавшись в ванной, чуть не задыхаюсь от накрывшей панической атаки при звонке в дверь. Вижу Рому с этим его тестом и возбуждаюсь, да так, что еле сдерживаю себя, чтобы не закинуть его на грязный стол, прямо в эту чертову муку. Он еще и готовить решил в одних трусах, будто специально издеваясь. А потом эта его реакция на нож. Естественно, возбуждение уходит, оставив после себя ноющую боль в промежности и печаль в груди. Все логично. То, что с нами случилось, не могло пройти просто так. Мне всю ночь снилась его кожа, покрытая ранами. Она рвалась, как бумага, в моих руках, выпуская целые реки крови, в которой я тонул, захлебываясь. И я вновь сбежал, на этот раз в комнату, чтобы дать себе пару минут прийти к видимому равновесию. Рома хочет праздника и романтики, и это меньшее, что я могу сделать. Плохо понимаю вкус пиццы. Во рту стоит привкус крови. Но ем, боясь испортить день. Мы целуемся, лежа в кровати, я ловлю его кожу губами, стараясь перебить железо на своем языке, и мне удается. Рома — лучшее лекарство от всего вообще. И, как уже завелось, в те самые моменты, когда мне особенно хорошо, звонит телефон. Он чувствует что ли, подбирая?! Может, реально выкинуть его? А что, жил перед новым годом без него пару дней, и как хорошо было. Звонит отец. Единственный, кого я жду, кого я так хочу слышать. Был бы это кто-то другой, телефон бы точно улетел в окно. Он просит прийти меня одного. Ему надо поговорить. На мои сбивчивые объяснения Рома лишь затыкает меня очередным поцелуем и провожает на выход. Обещаю вернуться как можно раньше. Сегодня праздник и мы должны были провести его вместе, и мне стыдно. Но я убегаю. *** Мамы дома нет. Отец молча проводит меня на кухню и ошарашивает поставленной на стол бутылкой виски. Так же молча ставит две рюмки. Мы ни разу не пили вместе. Да о чем речь, за последние годы самый наш длинный разговор был в больнице. — Нам надо поговорить, — заявляет он, разливая виски.