ЛИР. Вместе до конца

Паук За Лео закрывается дверь, а я уже ощущаю, как стены начинают съезжаться и давить на меня. Сюда не проникают посторонние звуки. Я не слышу ни шебуршание Мыши, ни шума проезжающих за окном машин. Тут тихо, как в вакууме, тут холодно, как в морозилке, тут тесно, тут страшно. Я боролся с собой и гнал вчерашнюю прогулку подальше. Я держался, пока Лео был рядом. И вот он ушел и забрал с собой мои щиты. Когда рядом есть близкий, бороться легче. А теперь я тут один и чувствую себя снова во мраке, как до встречи с Лео. Маленький мальчик боится темноты и сидит в темной кладовке. Я могу строить из себя сильного, но это только пока есть ради кого. Наедине с собой я маленький и слабый, и мне было страшно и жутко от последних событий. Пытаясь отогнать от себя это состояние, я иду мыть люстру. Нужно занять чем-то руки, нужно что-то делать. Но шевелиться после вчерашнего — плохая идея, каждое действие лишь напоминает о боли. После люстры я просто ложусь в кровать и лежу не шевелясь. Я не знаю, как перебороть случившееся. Я не знаю, как перестать шарахаться от Лео с ножом. Я не знаю, как перестать чувствовать вину за то, что я отнял чужую жизнь. Смогу ли я вообще когда-нибудь это пережить? Сложно, когда мозгами понимаешь, что все, что было, привело к выживанию, что если бы Лео не делал это своим ножом, это бы делал Леший и намного сильнее. Да и вообще Лео бы тоже могли пытать. А так только я один потерпел чуть-чуть, и мы остались в живых. Если бы я не выстрелил в того мужика, он бы выстрелил в меня или в Лео. Сложно, ведь я все понимаю, но мне все равно хуево, мне все равно жаль, что все сложилось так. Перебирая в голове всевозможные варианты, как все могло бы быть, я понимаю, что все было по наилучшему сценарию. Понимаю, но не могу принять. Мне тяжело дышать, я хватаю ртом воздух, но мне этого мало. Сердце колотится как бешеное, руки трясутся. Блядь, я расклеился. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается. С трудом я поворачиваюсь набок и притягиваю ближе подушку Лео. Вдыхаю его еле уловимый запах. И меня чуть отпускает. Мне нужен Лео, мне нужно его обнять и почувствовать, что я не один. С огромным усилием дотягиваюсь до телефона. Его нет уже три часа. Я не могу ему позвонить, ведь тогда он все поймет по моему голосу и придет. А я не хочу его дергать. Пишу ему смс: "Ты скоро?" И минуты ожидания кажутся мне вечностью. Словно я застрял в гробнице, совсем один и еще пока живой, но выйти отсюда невозможно. "чрз час" Он что, пьет? Или случайно? Да какая разница?! Похуй. Приходи любым. Ты мне нужен. Мне хреново без тебя. Естественно, я ему этого не скажу. Пусть общается с отцом. Ему вообще для счастья нужно много людей и общения. "Люблю тебя" Это вызывает улыбку и маленький просвет в моем мраке, в этом каменном гробу. "Поехали на море? Ну их всех" Я никогда не был на море. Я могу только представлять, как это. Я увлекаюсь картинками, которые подсовывает мой мозг. Трупы, кровь, стрельба и Лео с ножом, все это блекнет, теперь я вижу море, такое яркое, синее. Представляю, как мы лежим на белом песке, как солнце отражается от поверхности воды. Рядом мельтешат и галдят люди, а я вижу только Лео. Он широко улыбается и тихо говорит какую-нибудь ерунду. И он такой красивый и светлый. Он мое солнце. Мне становится легче, и дом не давит своими стенами. С улицы слышится сработавшая сигналка и чей-то неразборчивый крик. "Поехали. Я тоже тебя люблю" — отвечаю ему я, не обращая внимания, что с его смс прошло уже прилично времени. Чтобы вновь не свалиться в это свое идиотское состояние, я встаю и меняю постельное белье. Просто занимаю себя. Меняю опилки в клетке мыши. Не придумав, что сделать еще, иду в холодный душ. Когда я снова оказываюсь в постели, смотрю на время. Час у Лео заметно растянулся. Где же ты? Входная дверь открылась и закрылась. Лео пришел, но почему-то не заходит в комнату. Я начинаю нервничать. У него все в порядке? Слышу какое-то жужжание, писк, а потом в комнату въезжает грузовик. Игрушечный, мать его, красный грузовик, в открытом багажнике которого сидит ананас. В солнцезащитных очках. По бокам в ананас вставлены палочки, имитирующие руки, в них какая-то бумажка. Он похож на Лео. Свешиваюсь с кровати и забираю себе мини Лео. Машинка тут же разворачивается и уезжает, а я разворачиваю записку: "Прости?" Ухмыляюсь. Мой муж идиот. — Заходи уже. Но вместо Лео вновь возвращается грузовик. На этот раз он везет на себе какой-то странный фрукт, названия которому я не знаю. Он похож на оранжевую дыню, покрытую шипами. У фрукта косо налеплены нарисованные глаза и усы, вырезанные из черной бумаги. В макушку вставлен зонтик. И еще одна записка. Забираю себе этого фруктового мужика и разворачиваю записку: "Меня заставили. Вливали виски, не виноват я!" Мне смешно. Я и так не собирался сердиться, но уж после такого точно бы не получилось, даже если бы захотел. Грузовичок вновь уезжает и возвращается с тарелкой крупной красной клубники. Там же стоят сливки. И еще одна записка. Забираю тарелку и перекладываю все на тумбочку. А то это уже похоже на склад магазина, а не кровать. Достаю записку, разворачиваю: "Готов на все!" Он больной! Из-за двери показывается провинившаяся голова Лео. Судя по всему, он сидит на полу, а потом я замечаю пульт управления в его руках. — Иди уже сюда. По его довольной улыбке понимаю, что парень действительно не трезв. Он опять скрывается, а потом возвращается, уже стоя с корзинкой в руках. Рассматриваю содержимое, там какая-то всякая всячина фруктов, не все из которых я знаю. Но выглядит красиво. Интересно, как он это все дотащил? Идет ровно, даже не шатается. Только глаза блестят. — С днем Святого Валентина! — потом смотрит на часы и добавляет. — Прошедшим. Дурной. Любимый. Мой. — Спасибо, Лео. Я улыбаюсь как ненормальный. Безумно радуюсь тому, что он пришел. — А глаза папа лепил, прикинь? — хохочет он. — И усы вырезал! Я даже представить это не успеваю, Лео сует эту корзинку мне в руки и плюхается рядом. А потом, забив на фрукты в моих руках, лезет целоваться. С огромным трудом я ставлю подарок на пол не уронив и отвечаю парню. Я скучал. Губы сладкие и родные. Хотя сегодня присутствует привкус алкоголя, но похер. Это все равно мой Лео. — Люблю, люблю, люблю, как же я люблю тебя, — шепчет он, переходя с моих губ на шею, спускаясь ниже, зацеловывая мою грудь, аккуратно обходя ссадины и ушибы. — Я так испугался! Думал, потеряю тебя. Думал, что все. Не хочу жить без тебя. Не хочу отпускать. Только ты. Черт, пожалуйста, только не уходи от меня. О Господи, Лео. От такой открытости я сам словно пьянею. — Лео, я не уйду. Ты мой свет, мой воздух. Я запускаю пальцы в его мягкие волосы. Он сводит меня с ума. Кажется, Лео не совсем меня слышит. Он вновь возвращается к моим губам, целует так страстно, будто в последний раз и шепчет, шепчет: — Не смогу без тебя. Ты как наркотик — ломаюсь, когда тебя долго нет. Дышать тобой, чувствовать тебя. Только не шарахайся от меня. Если надо, я в жизни больше не возьму в руки ни один нож. Пожалуйста, не уходи, хорошо?.. — Я никогда от тебя не уйду. Только сейчас я смотрю на ситуацию с другой стороны. Ему те события тоже тяжело дались. Но мы вместе. Мы справимся. Я целую парня, притягивая его ближе к себе. *** Лео Меня разрывает от страха потерять его и безграничной нежности. Дурею от запаха его кожи, от голоса, схожу с ума, видя спрятанный страх в глубине его глаз. Молю, только не бойся меня, не дай им сломать тот свет, что исходит от тебя. Они не могли разрушить только зародившееся счастье. Покрываю его поцелуями в надежде, что мои прикосновения, моя любовь затмит те воспоминания. Пусть наслаждение перекроет боль, пусть желание победит страх. Шепчу ему о том, как люблю, как боюсь потерять, как отвратительна моя жизнь будет без него. Я готов на все, действительно на все, только будь со мной. Оглаживаю его бедра нежно, будто он хрустальный, будто может рассыпаться от любого неверного движения. Счастье мое. Только не гасни. Первые стоны вырываются из его груди, когда я, стянув его трусы, целую яички, переходя на возбужденный член. Провожу по внутренней стороне бедра, немного хаотично, но сегодня по-другому я не могу. Рома тянет меня за волосы, отвлекая от занятия, и целует, слишком быстро отстраняясь и стаскивая с меня кофту. Припадает к плечу и кусает, одновременно с этим расстегивая мои джинсы. Спускается поцелуями ниже и освобождает от оставшейся одежды. Только теперь понимаю, что до сих пор был одет, обнимаю его и шалею от соприкосновения нашей кожи. Никто и никогда не вызывал во мне столько всего. — Обещай мне, что справишься с этим, — шепчу в полубреду. — Просто пообещай, и я поверю. — Обещаю, Лео. Не уверен, что сам с этим справлюсь. Не сойду ли с ума от страха вновь причинить тебе боль. Если б у меня была возможность, я бы убил Лешего еще раз. Тянусь за смазкой, что по привычке живет за матрасом, и, ловя губами его прерывистое дыхание, смазываю его член. Рома порывается привстать, но я легонько упираюсь ему в грудь, уговаривая лежать. Сегодня я хочу все сам. Хочу дарить тебе свою любовь, наслаждение, хочу передать тебе свои мысли, осознанные и нет. Я слишком сильно тебя люблю. Это неправильно, нельзя настолько погружаться в другого человека, но мне плевать. Без тебя и меня нет. *** Паук Я не могу просто лежать и ждать. Мне нужно больше Лео, больше его тела, больше поцелуев. Но у него какие-то свои планы. Он смазывает мой член. И этот контраст горячих пальцев и холодной смазки вызывает дрожь по телу. Ебаный хуй, я слишком его люблю, чересчур хочу. Он перекидывает через меня ногу и садится сверху, наливая на свои пальцы еще смазки. Я еще даже подумать не успел, а он отводит руку себе за спину, и я задерживаю дыхание от понимания, что он сейчас делает. Он неотрывно смотрит мне в глаза, и я плыву. Лео убирает руку и двигается ближе, приподнимаясь. Он точно решил меня сегодня довести до дурки. Лео придерживает мой член и медленно опускается на него. Охуительно узко, запредельно нежно. Пальцы искрят от нехватки тела Лео. Губы болят без поцелуев. Я задыхаюсь от ощущений. Недолгое привыкание, и он начинает двигаться. Прогнувшись назад в спине, он сначала медленно приподнимается и опускается насаживаясь, постепенно наращивая темп. Почему мы раньше не использовали эту позу? Вид на Лео восхитительный. Живот вздымается в такт дыханию, возбужденный до предела член смотрит вверх, сочась смазкой и пачкая ей Лео, когда тот садится слишком резко. Все-таки не выдерживаю и нарушаю собой придуманные правила, тянусь руками к парню, провожу по его бедрам, ребрам, груди. Кожа такая гладкая, мой личный кайф. Я так помешался на нем, что могу смело начинать на него молиться. Мой личный Бог. Он слишком далеко, мне этого мало. Приподнимаюсь на одной руке, вторую так и не оторвав от парня. Притягиваю к себе ближе и накрываю его губы своими. Поза не располагает к долгому в ней нахождению, поэтому я вынужден лечь обратно, но я тяну Лео за собой, не прекращая поцелуй. Прижимаю его к себе и, согнув свои колени, упираюсь пятками в матрас. Хочется быстрее. И я начинаю двигать бедрами, вырывая стоны Лео и ловя их губами. Тело, еще не отошедшее после вчерашнего, протестующе ноет, но я игнорирую и вбиваюсь в Лео быстро. Просто поебать на все вокруг. Только мы вместе, желающие друг друга. *** Лео Он внутри, он снаружи, он везде. Ощущаю его каждой клеточкой своего тела. Я уже не понимаю, где заканчиваюсь и где начинается Рома — его член скользит во мне, сливаясь со мной, даря и получая наслаждение, мой член трется о его живот, истекая, его губы на моих губах, руки сжимающие, впивающиеся в кожу, стоны и дыхание — все сливается в безумном смерче. Я или двигаюсь на нем, или он подо мной — мы одно целое, неразделимое, неотличимое. От этой мысли меня окончательно уносит, и я, сжав его плечи, теряю остатки своего поврежденного рассудка, улетая, затягивая с собой и его. Безумие овладевает, из моей груди вырывается крик, и я оседаю, упав, придавив собой Рому. Когда я прихожу в себя, он перебирает мои волосы, пропуская их через пальцы, и тяжело дышит. — Я очень люблю тебя, Лео, — хрипящий шепот. Не уверен, что смогу сказать сейчас хоть слово — во рту Сахара и дышать нечем. Целую его, куда могу дотянуться — в шею, и лежу не двигаясь. Все. Сил нет. Кажется, я ненадолго отключился, потому что следующее, что я ощущаю, когда Рома меня тихонечко толкает — холод. — Лео, душ. — Извини, — шепчу я, скатываясь с насиженного места. Мы добирается до ванны вместе, аккуратно ополаскиваем друг друга, и это так привычно, так естественно, что возникает ощущение, что иначе просто невозможно. Будто я никогда и не мылся один. Засыпаю, прижавшись к нему, вдыхая его запах, чувствуя его кожу, и наконец снова ощущая счастье.