ЛИР. Вместе до конца

      Лео       Из-за заведенных назад рук немного больно, так как лопатки выгнулись, но я в таком шоке, что не обращаю на это внимание. Чувствую разозленное дыхание Ромы сзади, дрожь его рук, и молчу, хотя хочу высказать очень многое. Голос пропал, в горле что-то сжимается, то ли страх, то ли надежда.       Вздрагиваю, ощущая зубы на своей ягодице. Он укусил меня за задницу?!       Пытаюсь обернуться посмотреть, что происходит, но мне не дают, аккуратно, но решительно придерживая за плечо.       А потом я слышу звук, и очень уж он мне напоминает тот щелчок, с которым открывается смазка.       ***       Паук       Поливаю руку смазкой и погружаю один палец внутрь Лео, не чтобы растянуть, а чтобы смазать. Он вздрагивает, но молчит, даже не пытаясь вырваться.       Скидываю с себя полотенце и покрываю член прохладной субстанцией. Приставляю головку ко входу и торможу. Если он сейчас скажет остановиться, я сделаю это. Но он молчит. Лишь дышит тяжело-тяжело.       Одной рукой оттягиваю левую ягодицу в сторону и толкаюсь вперед, входя в парня.       ***       Лео       Мне приходится расставить ноги, чтобы не грохнуться лицом в стол. Привстаю на цыпочки и почти падаю, но каким-то неведомым образом Рома удерживает меня, не дав расквасить нос. Когда его член проникает, я всё-таки вскрикиваю, неосознанно пытаюсь вырваться, но мне не дают. И тут я понимаю, что хочу этого, хочу боли, хочу грубости, мне это необходимо. Пытаюсь принять позу поудобнее, но сейчас это невозможно, поэтому плюю на все и сам помогаю ему насадиться, оттопыривая зад насколько хватает возможности.       ***       Паук       Пиздец узко. Очень, сука, узко. Аж больно. Жмурюсь и жду, когда станет легче. Когда болезненное сжатие отпускает, толкаюсь еще и вхожу полностью. Даю нам минутку привыкнуть.       Безумно хочу прижать его к себе, но помню о спине.       Хватаю его за шею, чувствую, как он сглатывает.       Дурею от него и начинаю двигаться, сразу быстро, чтобы он тоже ловил звезды, чтобы тоже спятил со мной.       Крепко держу другой рукой за бедро. Возможно, слишком крепко, и останутся синяки.       ***       Лео       Об удовольствии и речи нет, но я умудряюсь ловить кайф от боли. Чувствую, как с каждым толчком, что остро пронизывают все тело, мне становится немного легче. Но мне мало. Мне надо больше. Хочу испытать эту боль, хочу искупить в ней свои грехи, отдаться ей так, чтобы в голове не осталось ничего, кроме нее. Подаюсь ему навстречу, показывая, моля, чтобы он не останавливается.       Только не останавливайся, пожалуйста, только не прекращай!       Щеки мокнут от слез, но я практически не замечаю их.       Пожалуйста, только не прекращай.       ***       Паук       Я понимаю, что он не против, но чувствую его слезы, которые катятся по моей руке, все еще сжимающей его шею. Если он хочет остановиться, он может сказать. Блядь, я никогда его не пойму.       Двигаюсь, в глазах темнеет от тесноты, от эмоций, от всего этого.       Ситуация выводит из себя, зря я это затеял. У меня явно не получается показать прелесть грубого секса. Нехрен было лезть в то, в чем я не разбираюсь.       Я выхожу из него и поворачиваю к себе. Толкаю вперед, и ему приходится присесть на стол.       Я идиот, Лео. Самый хреновый парень на этом свете.       Смотрю в его покрасневшие глаза.       Жду, когда меня пошлют далеко и надолго, а Лео отклоняется назад, опираясь связанными руками о стол и, обхватив меня ногами, притягивает к себе.       — Пожалуйста, — слетает с его искусанных губ.       Мы оба ебнутые.       И я снова вхожу, но когда оказываюсь в нем, не спешу двигаться, вместо этого целую. Губы соленые и шершавые.       Лео отвечает отчаянно, дико. Стонет и, не отрываясь от меня, толкает тазом, требуя продолжения. И я подчиняюсь, но не так, как хочет он. Больше нет резкости, грубости и пизданутого темпа. Теперь это очень медленно, слишком. Отрываюсь от его губ и смотрю в глаза. Хочу увидеть мой свет.       ***       Лео       Сейчас я ненавижу его за то, что он тормозит. Какого черта, Рома? Последнее, что мне сейчас нужно, это ласка. Кусаю его в шею, желая вызвать агрессию, но ему, походу, пофиг на мои потуги. Рычу от злости, толкаюсь сильнее. Наконец понимаю, в чём самая большая херь связанных рук — хочется прижать его или ударить, или хоть как-то заставить, зараза, двигаться сильнее!       ***       Паук       Я вижу его метания. Но не ускоряю темп. Лео рычит, кричит, стонет, в конце концов он практически ложится на стол, не обращая внимания на падающие и разлетающиеся продукты.       Идиот, спина же болеть будет.       Подхватываю его за шею и тяну на себя, вынуждая смотреть в мои глаза. Хочу видеть.       От слишком медлительных толчков меня кроет. По телу проходят волны тока, пальцы на ногах поджимаются. До одури хочется сорваться, но я каким-то образом еще держусь. Я чувствую, как медленно приближается оргазм, но я не хочу это заканчивать.       Перемещаю левую руку с бедра парня на его член и начинаю двигать в такт толчкам.       ***       Лео       Только когда рука Ромы коснулась моего члена, я понял, как сильно он болел, требуя внимания. Прикосновения обжигали, я бы не удивился, если б сейчас пошел дым. Я сгорал, плавился под его руками, казалось, меня зашвырнули в раскаленные угли, и единственное, что удержало меня в этот момент, это прохлада его голубых глаз.       Не смея оторвать взгляда от этих омутов, я почувствовал, как по телу проходит дрожь, и уже через мгновение огонь, переполнивший меня, вырвался наружу через сперму, вытягивая из меня этот чертов жар.       Рома еще раз толкнулся и, закатив глаза, простонал, кончая в меня.       Я завалился на его плечи, хватая воздух пересохшими губами. Перед глазами стоял туман, и я просто закрыл их, утопая в усталости.       Рома прижимал меня к себе одной рукой за шею, а второй расстегнул и снял с моих запястий ремень. Руки затекли, отказываясь шевелиться, и я так и остался в этой дурацкой позе. Оргазм опустошил, из меня будто вынули все эмоции, я ощущал себя пустым сосудом. А потом резко все вернулось, да не просто, а будто обострившись, став ярче, сильнее.       Мне вдруг стало так хорошо и одновременно плохо, эмоции переполняли, разрывали, сводили с ума. Не контролируя больше себя, я вдруг разрыдался, да не так как раньше, а самой настоящей истерикой. Я не рыдал так никогда в жизни. Мне не хватало воздуха, я задыхался и не мог успокоиться. Вцепившись в Рому, я рыдал, оплакивая себя, свою просратую молодость, своего отца, мать.       ***       Паук       Лео трясется и плачет. Да, не такой реакции я ждал от секса. Я не знаю, как ему помочь. Просто стоял, прижимал к себе, перебирал его волосы и целовал в макушку.       Иногда чтобы помочь нужно просто не вмешиваться. Он столько сдерживал себя, слишком много контроля. Эмоциям нужен выход.       Это больно. Видеть, что твоему любимому человеку плохо, но ты никак не можешь помочь, не можешь забрать его боль себе или хотя бы разделить ее на двоих.       ***       Лео       А потом я, сам того не ожидая, отпихнул Рому и заржал. Нет, слезы никуда не ушли, но мне стало так афигенно, что я не смог сдержать еще и смех. Где-то глубоко в душе я понимал, что это неправильная, ненормальная фигня, но я ничего не мог поделать. Я плакал, всхлипывал, пытаясь глотнуть воздуха, и при этом истерично смеялся. Задница, на которую я сел, потеряв равновесие, саднила, но от этого мне стало еще веселее.       ***       Паук       Он меня оттолкнул, но из-за маленьких габаритов комнаты ноги впечатались в диван, и я вынужденно присел.       Он ржал как сумасшедший. Больное любимое чудовище.       Я сидел и ждал, когда его отпустит. Ведь отпустит же, да?       ***       Лео       Спокойствие пришло мгновенно. Вот только что я истерил похлеще любого ребенка, как вдруг все эмоции кончились, резко стало проще дышать. Тело еще подрагивало, я чувствовал такую неимоверную легкость.       — Воды или сразу в душ? — Рома как обычно чересчур спокойный.       — Обнять, если можно, — говорю я, удивляясь тому, что вообще могу говорить.       Он встает и осторожно обнимает меня за шею, прижимая к себе.       А я вдыхаю его такой родной запах, утыкаясь в его грудь, и, кажется, впервые за долгое время нормально дышу.       ***       Паук       Мы стоим так какое-то время. И в голову лезет всякая хрень. Я ведь не похож на Кирилла? Я ведь не сделал то же самое? Блядь, я же не мог. Или мог? Пока что самое главное, что нас отличает с ним, это мои чувства к Лео. Я люблю его безумно, до одурения, до помутнения рассудка.       — Тебе помочь снять кофту? Нам нужно в душ. Ну или нам, но по отдельности.       Он же может не захотеть больше быть рядом.       — Не уверен, что вообще дойду туда сейчас.       — Я бы тебя отнес, но по лестнице мы не спустимся так. Тогда, может, хочешь прилечь?       Лео немного отстраняется и скептически смотрит на наши измазанные тела.       — Пиздец тогда кровати.       — Да похуй на нее.       — Ну нет, со спермой в заднице я лежать не буду! Пошли.       Он соскакивает со стола, придерживаясь за мое плечо, и морщится.       — Вместе?       Лео снимает свою кофту и бросает на пол.       — Угу.       Бля, ебанутый мозг. Теперь мне кажется, что он меня прощает из-за своих чувств. Ненормальная хуйня! Как выгнать эти мысли из башки?       Я молча следую за медленным Лео.       — Ром, — касается он моего локтя, когда мы отказываемся внизу. — Спасибо.       Хорошо, он точно не считает меня таким же, как Кирилл. Мне становится легче.       — Все ради тебя, любовь моя.       Ахах. Прям мелодрама.       Лео смеется. Не тем истеричным смехом, как раньше, а светло и счастливо.       — Ты точно не сбежал из третьесортного фанфика?       Я, улыбаясь, наклоняюсь и целую парня. Я очень рад, что ты у меня есть.       — Почитаешь мне как-нибудь? — спрашиваю, когда отстраняюсь и иду в душ настраивать нам воду.       — Ха! Я так и думал, что у тебя проблемы с азбукой! — хохочет Лео, присоединяясь ко мне.       — Я когда-нибудь тебя отлуплю.