Дофамин

      — Ты уверен?       — Да. Чуя всё рассказывает мне, поэтому информация достоверная.       Тачихара нервно теребил край своей рубашки, слегка дёргая ногой под столом.       Вокруг тёмного стола, прямо сбоку от него сидели Достоевский и Шибусава. Сегодня начало ноября — ровно месяц, как он помогает Фёдору, взамен на хороший контракт. Парня одовременно радовало и дико мучило его положение. Музыка стала тому очень важной, он наконец-то, казалось, нашёл себя, оттого и держался за своё место всеми конечностями. Но взамен на осуществление своей мечты ему пришлось предать Накахару. На душе было очень гадко, словно по нему прошлись грязной обувью. Тачихара только успокаивал себя, мол, Фёдор действительно его любит и Чуе будет с ним в разы лучше. Оправдывал себя тем, что не передаёт Чую, а лишь стремится к его счастью.       Мичизу застал их отношения ещё на самых истоках. Он помнит, насколько Достоевский горел этой любовью, а Накахара испытывал то же. Находясь друг с другом те просто наполняли атмосферу своей страстью. И, смотря в чёрные глаза сейчас, Тачихара знал, что эти чувства до сих пор не угасли.       — Значит, что мы имеем? — раздался голос Шибусавы, что спокойно записывал всю информацию в блокнот.       — Теперь мы знаем про отношения Чуи и Дазая, — хмуро подметил Достоевский. — А также знаем обо всех проёбах этого Дазая. — Теперь по его лицу расстянулась улыбка.       — Тачихара, надеюсь, ты знаешь, что будет, если твои слова окажутся ложными?       Тацухико стрелял в него своими необычными глазами и хищно, словно зверь наблюдал за реакцией.       — Убьёте?       — Нет, — покачал головой уже Достоевский. — Испортим твою репутацию. Все отвернутся от тебя, а сам ты останешься в нищете. Хуже смерти может быть только бесполезное и мучительное существование. Именно это тебя ждёт в случае обмана.       Мичизу сглотнул, и на него накатил невесомый, холодный страх.       Заметив это, Фёдор про себя улыбнулся. «Один готов».

***

      — Нет, не туда!       — Сам тогда передвигай, идиот, — недовольно пробубнил Чуя.       Как и полагалось, Осаму переехал к Чуе домой. Теперь то место, где всегда царил покой и чистота, было завалено чужими вещами и сумками.        Так как квартира у Накахары состояла лишь из санузла, кухни, гостиной и спальни, то было решено положить Дазая в гостиной на диван. Однако парень захотел устроить небольшую перестановку и запряг Чую.       — Давай хоть шкаф на месте оставим…       — Ну окей. И так пойдёт, — улыбнулся Осаму.       — Сложи свои шмотки нормально, и бардак не разводи. Иначе всё выкину к чёртовой матери и спать будешь в ванной. — Чуя отошёл от дивана, который только что переставил с центра гостиной ближе к окну.       — Как получится. — Тот весело пожал плечами.       Накахара вытер пот со лба и прошёл в ванную, дабы умыться. За шумом воды тот даже не заметил, как в дверь начали стучать. Осаму прошёл по коридору и взглянул в глазок. Знакомые фиолетовые пряди мгновенно вызвали у него злость, что его аж передёрнуло. Парень открыл дверь и уставился на удивлённую Миву.       — О, привет, — неуверенно протянула девушка. — А где Чуя?       — А зачем тебе? — издевательски сказал Осаму, загораживая спиной вид на квартиру.       — Я хотела зайти в гости, Чуя никогда не против… — Она слегка замялась.       — А я против.       Лицо Мивы мгновенно покраснело, словно она вот-вот загорится или взорвётся от злости.       — Это не твоя квартира, значит и решать не тебе! — Девушка вспыхнула и толкнула Дазая руками в грудь, чтобы тот отошёл.       — Теперь моя, — хищно улыбнулся парень, с наслаждением наблюдая за непониманием Мивы. — Я тоже тут живу.       Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но язык онемел, словно та долго держала в щеках лёд. Девушка лишь молча хлопала глазками, пытаясь переварить услышанное.       — Что-то ещё? — ухмыльнулся Дазай.       — Нет, ничего…       Она почти прошипела это сквозь зубы и развернувшись, быстро зашагала в другую сторону. Эти действия привели парня в искренний восторг.       — Кто-то приходил? — Из двери ванной вылезла голова Чуи.       — Неа, доставка ошиблась дверью.       — Окей.       Накахара наспех вытер лицо полотенцем и прошёл на кухню; сегодня в нём бушевало огромное количество эмоций. Хотелось кричать, завоевать весь мир, переделать все дела. Его будто накачали энергией, что уже лезла изо всех щелей. Он время от времени пускался в пляс, даже не замечая смеющегося рядом Дазая. А потом оделся и потащил Осаму на улицу.       Ноябрьская прохлада хорошо очищала голову, позволяя дышать полной грудью и радоваться простым мелочам. По крайней мере так точно было у Чуи.       Дазай вёл себя спокойно, но время от времени дёргался и тихо шипел. Чуя запрещал ему употреблять от слова совсем. Он пичкал его какими-то таблетками, от которых становилось чуточку легче, но в основном Дазай целыми днями мучился, метался ночами по дивану будто в агонии и желал лишь одного — порошка. Он часто срывался и истерил, его накрывала тревога и паника, сменяясь то слезами, то гневом. Хотелось выместить все свои страдания хотя бы на собственном теле, но Накахара строго следил за этим и устраивал скандалы, если видел новые порезы на руках.       Парни шли по парку, пока Чуя махал руками и напевал песни. Такое поведение казалось ему совсем не свойственным и Осаму это подметил.       — Вон, кстати, речка, — подметил Чуя, мотнув головой в сторону. — Искупаемся?       Закутанный в пальто Дазай чуть не поперхнулся от удивления. Он посмотрел на воду, что медленно плыла по своему пути, а потом перевёл взгляд к голубым глазам.       — Сейчас же ноябрь, уже холодно.       — Ой, ясно всё с тобой, идиот, — пробубнил тот, стягивая с себя куртку.       — Ты с ума сошёл? — крикнул ему Дазай.       Накахара засмеялся и побежал к краю берега. Раздался всплеск воды и теперь рыжие, мокрые волосы прилипли к шее. Чуя запищал:       — Сука, течение!       В его глазах появился страх, что мгновенно сменил энергичный настрой. Дазай увидел, как затряслись чужие губы и его сердце провалилось. Чуя барахтался, пытаясь ухватиться за воздух, но только сильнее погружался на дно. Осаму за секунду сбросил пальто и нырнул в воду, приближаясь к Накахаре.       — Чуя! — Как только тело коснулось ледяной воды он не сдержал крик.       — Попался! — Над ухом, словно выстрел, раздался голос, а затем тело обвили чужие руки.       Дазай развернулся всем телом и готов был сквозь землю провалиться. Накахара безудержно рассмеялся и крепко его обнял. На это мгновение стало тепло, будто они и вовсе не держались на холодной воде, чувствуя дно, а лежали посреди поля жарким летом. Сейчас чувствовалось лишь тепло чужих рук и счастье, плескавшееся внутри.       — Мы замёрзнем, — просвещал Осаму, прикрывая глаза и концентрируясь только на объятиях.       — Похуй. Пляшем.       Чуя потянул его чуть ближе к берегу, чтобы дотянуться до песка хотя бы пальцами ног. Дазай послушно подплыл ближе, улыбка не сползала с его лица. Накахара положил ему руку на талию и прижался ещё ближе, чем было до этого, а руку Дазая он бережно уложил на своё плечо. У Осаму приятно скрутило живот и он непроизвольно прикусил губу. Чуя нежно держал его и медленно начал двигаться по воде в плавном танце. От каждого движения по спине бежали мурашки от холода, но в то же время всё тело загоралось огнём, сердце словно поливали горячей карамелью, что тянулась и сладко обволакивала каждую частицу. Их единственным смыслом жизни стали лишь эти лёгкие покачивания в ледяной воде. Не волновали последствия, не волновал ветер, что развивал и путал волосы, не волновал пробирающий до костей холод. Даже если бы сейчас поднялось цунами или ураган — они бы не сдвинулись с места и не отпустили руки.       Накахара направлял танец и довольно улыбался. Дазай же скрывал свои горящие глаза и синие губы в его шее.       — Чуя. — Он почти промурчал.       — Мм?       — Я тебя люблю. — Эти слова для него ощущались как игра в рулетку — не знаешь, каков будет результат, но хочешь попробовать, отчего дыхание сбилось.       Чуя замер и в один момент взял Дазая за подбородок, нежно поглаживая большим пальцем щёку. Всего на пару секунд их окружила смертельная тишина, а потом парень отмер.       — Давай помолчим. — Чуя мягко поцеловал уголок его тонких губ.

***

      Та же комната, тот же стол, но компания немного изменилась.       В помещении было темно, хоть и на улице ещё не село солнце, а всё потому, что ни единого окна не оказалось. Словно это и вовсе не офисная комната, а чулан или сырой подвал.       — Какая мне выгода с этого? — фыркнула девушка, оглядывая уже старого знакомого.       Достоевский расслаблено откинулся на спинку стула и добродушно улыбнулся.       — Мива, если бы тебе это было не выгодно, то Тачихара не привёл бы тебя сюда.       Куроива окинул Мичизу взглядом. Они знакомы уже давно, оттого она запросто ему доверилась.       — Хорошо. Так, а зачем я тут?       — Ты ведь любишь Чую, да? — Его глаза недовольно блеснули, но Фёдор быстро поменял лицо, невинно улыбаясь.       — Эм… — Мива занервничала. — А какая разница? Ну люблю, и что?       — Но он не отвечает тебе взаимностью, так?       — Это мало сказать! Я пришла к нему недавно, а у него в квартире… Дазай! — Она немного помедлила, размышляя говорить или нет, но потом почти прошипела продолжение. — Он теперь живёт в его квартире!       Достоевский посмотрел на неё как на умалишённую, а затем процедил:       — Дазай виноват, а моя задача его устранить. Он перешёл дорогу не тем людям. — Тот злобно оскалился.       Брови девушки мгновенно подлетели, и она со страхом взглянула на собеседника.       — Вы из мафии?       — Да, только об этом лучше молчать.       Тачихара почти усмехнулся, видя как его подругу обвели вокруг пальца. Возможно раньше ему бы стало за это очень стыдно, но Фёдор уже успел хорошенько промыть ему мозг.       — Ты поможешь нам устранить Дазая, а взамен получишь Чую.       Её глаза загорелись, и из них почти посыпались искры счастья. Такая перспектива очень была по душе несчастной Миве. Ещё с детства она испытывала к нему самые нежные чувства, которые только могла поместить в себе. Только вот парень никогда не отвечал ей взаимностью и не переходил за черту дружбы.       — Я всё сделаю!       — Отлично. Значит вот весь план, — ухмыльнулся мужчина, чувствуя, как сердце колотится от предвкушения.

***

      После ночного купания оба парня заболели, поэтому взяли отгул от работы и пластом лежали в квартире. Дазай хоть и чувствовал себя немного лучше Чуи, но всё равно почти не вставал с постели. А вот Накахара, которого еле ноги держали, всё время носился по квартире и делал какие-то бытовые дела. Осаму сидел на диване и искренне удивлялся этому поведению, наблюдая как Чуя уже второй раз за день моет полы.       — Да отдохни уже! — воскликнул парень.       — Не хочу, я хорошо себя чувствую. — Он вытер пот со лба и обернулся на собеседника. — А ты как?       — Очень плохо… — Дазай закатил глаза и откинулся на спинку дивана.       Чуя тут же подлетел к нему и нахмурил брови.       — Что такое?       Осаму резко подхватил того под бёдра и усадил себе на колени, открывая хищные глаза.       — Мне больно смотреть, как ты себя мучаешь.       — Я не мучаю! Просто нечем заняться. — Парень упёрся руками в чужую грудь, чтобы отодвинуться.       — Ну, Чуя. Зачем что-то делать? Ты болеешь, вот лежи и отдыхай. — Дазай состроил грустную мордашку.       — Осаму, хватит! — вскрикнул Накахара и рывком попытался встать с чужих колен, но цепкая хватка на его бёдрах не давала это сделать.       — Чуя… Успокойся, — выдохнул Дазай и поднял свои руки на чужую спину, нежно обнимая.       — Хватит мне мешать!       Чуя агрессивно толкнул его на диван, а сам встал и скривился.       — Иди ты к чёрту! Всё настроение испортил. — Накахара отвернулся.       Парень быстрым шагом пошёл в свою комнату, оставляя на полу ведро с мыльной водой и швабру, а потом с хлопком закрыл дверь.       «Да ёб твою мать, что опять?» — нервно вздохнул Осаму и встал, чтобы убрать с пола все лишние вещи.       Ему стало обидно в который раз. И это даже вызывало не столько грусти, сколько злости. Чуя ведёт себя как ребёнок: поступает максимально безрассудно, истерит. Всё это выматывало и раздражало Дазая. Пока он сливал грязную воду, у него появилось желание кинуть это ведро прямиком в стену, чтобы мелкие кусочки пластика разлетелись по всей ванной. Мышцы рук напряглись сами по себе, а кровь прилила к лицу. Сколько они знакомы, сколько Осаму целовал его милые губы, да они даже живут вместе! Да, это почти вынужденная мера, а не романтическое сложение событий, возможно. Но сам факт! А Чуя не желает и лишнего слова проронить по отношению к Дазаю, постоянно что-то умалчивает, скрывает. Как же всё это достало…       Проходя обратно в гостиную мимо комнаты Чуи, Осаму подметил, что там особенно тихо сегодня. Он встал как вкопанный напротив двери и прислушался к тишине, что казалась сейчас просто оглушающей и резала по ушам.       В дверь раздался стук и Дазай дёрнулся от неожиданности. Он медленно, словно крадясь подошёл к двери и взглянул в глазок. Его лицо скривилось и злость снова закипела в крови. Парень щёлкнул замком и открыл.       — Привет, — равнодушно бросила Мива.       — Что опять?       — Пропусти. Не будем же говорить на пороге. — Она двинулась внутрь, но Дазай преградил ей путь.       — Можем и тут поболтать, я считаю, прелестное место. — Парень ухмыльнулся.       В этот момент Дазай почувствовал на своём локте холодную и сильную хватку сзади. Чуя отодвинул его, швырнув что-то в руки и улыбнулся девушке.       — Мива, привет. Проходи. — Его голос немного заглушала белая медицинская маска, — как раз такую же он и кинул Дазаю.       — А ты чего в маске?       Девушка прошла в коридор, делая вид, что не замечает тяжёлого взгляда карих глаз.       — Мы же болеем, не хочу тебя заразить.       От этого крохотного, но такого умилительного жеста сердце Мивы забилось сильнее. Она заулыбалась.       — А я как раз тебе… то есть вам, — запнулась она, — принесла фруктов и лекарств.       — Не стоило, но спасибо большое. — Чуя забрал пакет из её рук и обратился к Дазаю. — Поставь чайник.       Осаму направился на кухню; благо маска скрыла его недоумённое лицо. единственное, чего сейчас хотелось — это прикончить Миву. Но с её приходом Чуя, вроде, успокоился, поэтому Дазай сделал вывод, что не такая она уж и бесполезная.       — Как ваши дела вообще? Чуя? Осаму? — Куроива окинула обоих доброжелательным взглядом и села за стол.       Дазай хотел её заткнуть, так как слушать собственное имя из этого гадкого рта казалось ему ужасной перспективой, но Чуя его опередил.       — Лечимся и идём на поправку.       — Ага, — кивнул Дазай, опираясь поясницей на столешницу.       — А чего вы решили съехаться вообще? — невинно вскинула бровь девушка.       Чуя прикусил язык, обращая свой взгляд к Дазаю, мол, сам выкручивайся.       — Да я наркоман просто. — Он пожал плечами, не проявляя ни малейшей инициативы.       — Боже… Осаму, замолчи, — закатил глаза Чуя. — Просто у него в квартире ремонт, вот и напросился.       — Ха-ха, я больше верю в первое, — усмехнулась девушка Чуе.       Чайник закипел и Осаму равнодушно разлил кипяток по кружкам, еле удерживаясь, дабы не харкнуть в чай Мивы.       Поднося напитки к столу он сразу заметил, насколько близко девушка подвинулась к Чуе. Он чуть кружки не выронил от такой картины.       — Что вообще нового у вас? — Казалось, девушка обращается к обоим, но смотрела она только на Чую, потому Дазай лишь молча пил чай, приспустив маску.       Девушка постоянно смеялась и приобнимала Накахару за руку, точно змея обвивалась вокруг его локтя. Осаму лихорадочно смотрел то на неё, то на реакцию Чуи. А на лице последнего ни один мускул не дрогнул, словно так и должно быть. Дазай замер и забыл как дышать, а потом стукнул посудой по столу, расплёскивая жидкость, и вышел с кухни. Мива ядовито оскалилась ему вслед, а когда повернула голову на Чую, то сразу же скорчила удивлённое лицо.       За ним никто не пошёл, даже в догонку не крикнули хоть слово. Дазай почувствовал, как всё его тело загорелось, словно канистра с бензином, в которую кинули спичку. Его кулаки сжались настолько, что из-за напряжения руку свело судорогой и парень глухо замычал, чувствуя как под кожей бегали ежи, разрывая его плоть своими острыми иглами. Осаму накинул на чёрную футболку кофту и почти выбежал из квартиры.       Грудь болела от судорожного дыхания. Он всё ещё держался за руку, сжимая челюсти. Злость вырывалась наружу, пытаясь разорвать его на мокрые, кровавые куски. В голове больше не осталось мыслей, они испарились и оставили место для боли. Дазай вышел на лестничную клетку этажом ниже и прислонился к перилам.       Там его встретил сероволосый парень, что сидел на бетонном полу в забрызганной майке. Это лицо показалось Дазаю очень знакомым, но вспомнить он всё же не смог. От этого парня пахло шмалью, да и по глазам было заметно, что тот точно под чем-то.       Осаму внезапно почувствовал уже утихшее чувство, что ломало его и заставляло кости выворачиваться. Он подошёл к парню и грубо схватил того за воротник.       — Что при себе?       Сероволосый от испуга чуть не споткнулся, но чужая рука его удержала и прижала к стене, заставляя ровно стоять на ногах.       — Что? — промямлил тот.       — Наркота у тебя какая? — выгнул бровь Дазай.       — Ничего нет у меня! — Он замотал головой, сильнее вжавшись в холодную стену.       — Ага, а тащит от тебя за километр просто так? Давай, я жду.       Парень потянулся к заднему карману и нервно проговорил:       — Сейчас… Сейчас. — Ему протянули потрёпанный пакетик.       Осаму довольно хмыкнул. От предвкушения его ладони вспотели. Он быстрым движением высыпал на свободную руку кривую полоску и одним махом занюхнул всё. Ему вдруг показалось, что он очутился в заснеженном лесу, а вокруг его укрывало лишь сладкое спокойствие и безопасность под высокими соснами. Приход почувствовался так быстро, что Дазай аж пошатнулся, но парня не отпустил.       — Прекрасно. — Он расплылся в пьяной улыбке, что больше походила на звериный оскал. — Дай-ка ещё, про запас будет.       Прижатый парень быстро закивал и снова полез в задний карман своих джинс.       Голова словно превратилась в один мягкий комок, в глазах всё расплывалось и тонуло в ярких красках. На мгновение он подумал, что лежит в чистой, прохладной постели после душа, почти почувствовал, как на него дует лёгкий и такой успокаивающий ветерок. Хотелось танцевать и рыдать одновременно, слишком странные ощущения.       Как вдруг Дазай почувствовал новую эмоцию, что моментально выдернула его из фантазий. Парень опустил голову и почувствовал жгучую, безумную боль в животе. Хватка на чужой шее быстро ослабла и сероволосый парень в один миг прошмыгнул в какую-то дверь одной из квартир. Осаму приложил ладонь к животу и с губ сорвался рваный, наполненный мучением вздох. Кожа сразу почувствовала тепло льющейся крови, и его глаза расширились.       В боку виднелось кровавое пятно и проткнутая футболка, которая сразу же прилипла к телу.       В глазах заплясали искры и в ушах зазвенело, при каждом движении его пронизывала адская боль, словно семь кругов ада, отчего он стал задыхаться и опёрся на стену, едва не скатываясь по ней на пол. Этот момент словно длился целую вечность: капля за каплей кровь медленно текла по телу, окрашивая всё вокруг, каждый вздох был равен тысяче таких же ран, руки тряслись как в замедленной съёмке. Дазай завертел головой, надеясь, что это очередной кошмар. Но ответом ему последовала лишь очередная вспышка перед глазами.       В голове стало совсем пусто, еле волоча ноги он почувствовал лестницу, а потом и поверхность двери. На мгновение его волной накрыли мысли: «Там же Мива, эта тупая сука, вместе с Чуей». Но через секунду они исчезли, потому что их затмила боль, что в очередной раз расходилась по всему телу.       Слегка толкнув дверь, Дазай вошёл и сразу столкнулся глазами с Мивой, что стояла в проходе, грустно собираясь уходить. Осаму робко прошагал мимо неё, согнувшись почти вдвое и заглянул ей в самую душу с такой ненавистью, словно это она пырнула его только что.       — О боже! — Она отшатнулась и прикрыла рот руками.       — Что случилось… — Чуя вернулся из кухни с каким-то пакетом и замер.       Дазай ускорился и зашёл в гостиную, кусая щёки, чтобы не издать ни единого болезненного звука. Дверь за ним прикрылась и он сразу же рухнул на колени со вздохом. В ушах жутко зазвенело, словно кто-то хотел добраться до его мозга этим мерзким звуком.       Буквально через полминуты в комнату залетел Чуя с ошарашенными голубыми глазами — казалось, от испуга они стали на несколько тонов темнее.       — Осаму, что произошло?       Накахара нервно присел рядом и уставился на рану, из которой всё ещё нещадно лилась кровь, пачкая пол. Он заглянул в чужие глаза, что уже начали закатываться. Руки мгновенно затряслись, а сердце ужасно быстро билось в грудной клетке. Чуя на негнущихся ногах побежал за аптечкой, что всегда хранилась у него в ванной под раковиной. Парень как в бреду шептал какие-то фразы под нос, стараясь успокоиться и действовать с холодной головой. Сколько он видел жестокости, смертей и крови, но ничто не пугало его так, как потухшие карие глаза. Да хоть убейте, но видеть этот тяжёлый взгляд было невыносимо и больно.       — Осаму, — вернувшись к парню промямлил Чуя.       В ответ послышалось тихое мычание. Чуя перевернул уже лежавшего на полу Дазая и задрал футболку, оглядывая рану. Она оказалась не очень глубокой, но достаточно широкой, чтобы вся кровь успела вытечь. Чуя закатил рукава и принялся обрабатывать это ужасное зрелище.       — Да сходи ты нахуй, — негромко рявкнул Дазай и попытался отползти подальше.       — Осаму, сиди ровно.       — Убери руки от меня, — продолжил вырываться тот.       — Да что такое?! Я пытаюсь тебе помочь, — уже не выдержал Накахара.       — Иди Миве помоги.       — Что? — Он широко распахнул веки.       — Хватит лицемерить. Со мной ты один, а с ней другой. Я не идиот. — От быстрых и агрессивных слов, что, казалось, выходили прямо из его души, он чувствовал как пульсирует его окровавленный бок, отчего болезненно кривился.       Чуя молчал, застыв с бинтами в руках и слушал.       — Я устал от тебя. Ты просто ёбанны…       Ему не дали договорить, заключая в тёплые объятия. Он пиздец как зол, но отрекаться от того, чего он правда хотел, было бы глупо. Поэтому Дазай просто молча принял это как должное и отрешённо отвёл взгляд в потолок.       — Прости меня. — В хриплом голосе Чуи послышалась самая настоящая вина. — Пожалуйста.       — … — Парень молчал. На языке не оказалось ни единого слова, чтобы ответить.       — Мива просто близкая подруга…       — Поэтому вы обжимались прямо передо мной?       — Я могу пообещать, что такого больше никогда не будет.       — А смысл? Ты не держишь обещаний, твои слова ничего не стоят.       — Нет, нет… — заговорил Чуя, теряясь в мыслях.       — Чуя, что между нами? — Его холодный голос с треском впился в голову, вызывая тревогу.       По коже пробежали мурашки, и Накахару накрыло осознание — он не знает. Не знает и знать не хочет! Его взгляд упёрся в Дазая, но он его не видел, а словно смотрел куда-то в пусоту, заглядывал внутрь себя. Если бы тот мог, то умер бы прямо сейчас, чтобы чувство бессилия больше не окутывало разум.       — Я не знаю! — выкрикнул парень, теряя над собой контроль. — Перестань нести чушь!       — Ты просто предатель.       — Закрой свой рот, Осаму!       Чуя сильнее сжал его в своих руках, не желая слышать и звука. Они так и сидели на полу в полной тишине. Напряжение, что выросло между ними как стена, постепенно рассеивалось. Чуя уселся Дазаю на колени и положил голову на плечо, пока тот опирался спиной на кровать. Слушая стуки сердец и чужое дыхание они просто молчали, прикрыв глаза от накатившей усталости.       — Прости меня, Осаму. Я ведь тоже… — Слова застряли в горле, словно кусок еды. — Люблю тебя.       Дазай улыбнулся, и всё его лицо будто стало мягче. Он открыл глаза.       — Давай поговорим нормально. Хорошо? — Тот нежно зарылся пальцами в рыжие волосы и начал перебирать их.       — Конечно. Только обработаем твою рану.       Чуя жёстко, но чувственно впился в его губы, словно хотел откусить кусочек бархатной кожи. Его голубые глаза блеснули диким азартом, как у зверя, что загнал добычу в тупик. Дазай ухмыльнулся в поцелуй и грубо схватил того за талию, отчего рыжеволосый вздохнул и только сильнее смял тонкие влажные губы.

***

      Дазай жевал яблоко, как раз одно из тех, что сегодня принесла Мива, и перебирал мысли в голове. Чуя сидел рядом с ним на диване и пил чай, закуривая сигаретой. Оба знали, что предстоит серьёзный разговор, но начинать боялись, оттого просто молча сидели на кухне, иногда переглядываясь. А потом Дазай прервал тишину.       — Давай сыграем в сто вопросов?       — Это что? — выгнул бровь Чуя.       — Мы по очереди задаём друг другу вопросы и должны честно на них отвечать.       — Ладно.       — Давай в дзянкэн на то, кто будет первым? — Он выжидающе улыбнулся.       — Хорошо, играем до трёх побед.       Они развернулись всем телом друг к другу, поудобнее усаживаясь на диване, и переглянулись.       — Камень, ножницы, бумага… — проговорил Дазай.       Их лица выглядели настолько сосредоточенными, словно они играли во что-то неимоверно сложное и требующее особой стратегии.       Чуя вытянул руку, сложенную в кулак, изображая камень. Дазай же протянул два пальца вперёд.       — Попался! Камень бьёт ножницы, — заулыбался Накахара.       — Я ещё отыграюсь! — нахмурился Дазай.       — Ха-ха, я в тебя верю. Камень, ножницы, бумага!       Чуя резко дёрнул рукой и выставил раскрытую ладонь вниз, а Дазай снова выкинул ножницы и засмеялся.       — Один один!       — Ладно, ещё два хода, — отозвался Чуя.       — Камень, ножницы, бумага.       Дазай повторил предыдущий ход Чуи и выкинул бумагу, в то время как последний протянул сжатый кулак.       — Да как?! — воскликнул он.       — Ещё один выигрыш и ты про-иг-раал, — довольно протянул Осаму.       — Ещё чего! Камень, ножницы, бумага! — протороторил Чуя и снова сжал кулак вместе с Дазаем.       — Ничья. Не хочешь проигрывать, да?       — Иди к чёрту. — скривился парень.       Руки вспотели от переживания. Чуя не боялся проиграть, нет. Это совсем не страшно и не имеет никакого веса. Но проиграть именно Дазаю — хуже смерти.       — Камень, ножницы, бумага, — сказал Дазай и вытянул руку.       Накахара показал ножницы и почти завыл в голос, когда увидел у Дазая камень…       — Да как! — вскрикнул парень.       — Очень просто, тебя надурить легче чем ребёнка. — Осаму ухмыльнулся.       — Чего?!       — Я выиграл, значит задаю вопрос первым, — успешно проигнорировал его Дазай. — Что бы у тебя спросить?       — Что-то более менее адекватное, — отозвался тот.       Парень задумался. Он может постепенно накалять обстановку и медленно подходить к самым главным вопросам, чтобы Чуя не слился как и всегда, но его голова просто гудела от предвкушения ответов на все вопросы, что не дают нормально спать.       — Давай пообещаем, что будем отвечать честно и до конца. А главное, не на повышенных тонах.       Чуя почувствовал, как Дазай вдруг стал более серьёзным, и это его очень насторожило, но всё же он согласился на условие.       — Чуя. — От его вкрадчивого тона у Накахары дрогнули руки. — Что у тебя за расстройство?       Чуя прикусил язык, чувствуя как безумная ярость снова начала подниматься из недр его души. Но недавние слова Осаму о том, что его слова ничего не стоят больно кольнули в сердце и парень сдержался.       Голова закружилась, и в носу защипало. Он не считал это расстройством, он хотел чтобы это было его изюминкой, его индивидуальностью, а не страшным диагнозом. Ему не хотелось снова окунаться в суровую реальность, где он считался больным и слабым. Чуя всегда стремился к самостоятельности, желал стать сильным. Чтобы никогда не давать себя в обиду, чтобы больше не чувствовать беспомощность, пока твою мать жестоко убивают. Но блядское расстройство ломало все его мечты и заставляло падать в грязь лицом перед своими целями. Поэтому Накахара стал считать биполярное расстройство не диагнозом, а частью личности, чем-то особенным. Он убедил себя в том, что это не болезнь, которая требует лечения, а его дар. То, что выделяет из серой массы. И всегда, когда его пытались вытащить из этой фантазии, парень начинал кричать и отбиваться. Ведь осознать и принять то, что он действительно больной, что без таблеток может просто сойти с ума, было мучительно больно. Потому что это означало только одно — Чуя никогда не станет полноценным членом общества, который может защищать других и себя, никогда не станет лидером.       И вновь, на красивой картинке, что он создал для себя, пошли трещины.       Осаму подмечал каждый дрожащий мускул на веснушчатом лице и его накрывало непонимание. Разве это такой интимный вопрос?       — У меня биполярное расстройство… — Чуя говорил тихо, но чётко, словно пытался осознать эти слова и попробовать их на вкус. — Я действительно болен. — В его голубых глазах зияла пустота.       Дазай застыл. Его накрыла тревога, будто то, что он спросил было лишним.       — Я правда болен? — поднял на него красные и влажные глаза Чуя, точно только вышел из транса.       — Чуя…       — Я правда… болен? — Он повторил это и его взгляд наполнился глубоким отчаянием, казалось, что от него даже стены начали сужаться, отнимая последний кислород.       А Дазай молча кусал губы. Он не знал, что ответить. Не знал! Боже, какой он идиот, зачем он заговорил об этом…       Он подлез ближе к Чуе и крепко обнял того двумя руками, заваливая обоих на диван. Дазай стал медленно покрывать каждый сантиметр чужого лица поцелуями, пытался успокоить то ли Накахару, то ли самого себя.       — Я всегда считал, что это не болезнь, а индивидуальность… Пытался верить в это. — Слова срывались с губ очень тяжело. — Но оказывается, что я просто дурак.       — Нет. Это, не болезнь, а то, что делает тебя живым, — прошептал Осаму, не прекращая проводить дорожку из поцелуев.       Накахара почувствовал, как по щекам покатились горячие слёзы, и как их тут же схватывал губами Дазай. Ему стало тяжело дышать, словно горло сдавили тисками. Чуя зашёлся в кашле, вжимась в плечо Дазая рукой.       — Чуя, ты такой же человек как и я, слышишь?       Накахара почти не слышал его, а лишь захлёбывался в слезах, пытаясь сделать хоть один вдох, не заходясь снова в кашле.       — Я буду любить тебя в каком бы состоянии ты не был. — Его нежный голос раздался прямо над ухом, и Чуя почувствовал тепло от его дыхания.       — Нет… Я ведь на самом деле просто ебучий неадекват с больной головой, Осаму! — Его медленно, но верно накрывала истерика. Каждая лишняя мысль как стекло впивалась в тело, вызывая крупную дрожь. Дазай держал парня за спину и прижимал к себе, пытаясь разделить эту боль вместе.       — Разве неадекват смог бы постоянно вытаскивать меня с того света, Чуя? — Дазай улыбнулся так искренне, словно оказался самым счастливым человеком на земле. — Знаешь… Когда я смотрю на цветы, я понимаю, что каждый из них в точности как ты. Яркий, уникальный и недостижимый. Но несмотря на это, я постоянно мечтаю о том, чтобы в один день оказаться рядом с тобой навсегда, как два цветка, которые нашли друг друга в этом бескрайнем саду.       Каждое его слово доносилось до Накахары эхом и оседало в сердце. Стены вдруг перестали давить, а в груди стало свободно. Он вдохнул запах чужого парфюма, что всё время был так близко, но Чуя его не замечал. Стало безмерно спокойно, хотя слёзы всё ещё одна за одной текли по лицу и впивались в чёрную футболку.       — Осаму… — Одного слова оказалось даже слишком много, чтобы выразить его чувства. Одним лишь взглядом он мог передать всю свою любовь и благодарность Дазаю.       Их глаза снова сошлись, когда Накахара чуть отодвинулся назад. Теперь и он улыбнулся, вытирая мокрое лицо. Дазай убрал рыжие волосы за ухо и ласково их пригладил. Теперь у них точно есть целая вечность, чтобы успеть расцвести в своём бескрайнем саду, наполненном счастьем.