Дофамин

      В комнате пахло сигаретами и отчаянием, от которого просто выворачивало наизнанку. От дыма небесные глаза раскраснелись, а губы иссохли. Чуя хотел разрыдаться, но глаза словно закаменели, и ни одна слезинка не желала прокатиться по щеке, облегчая страдания парня.       Он горько оглядывал скомканные и порванные листы бумаги. Накахара пытался нарисовать Миву и Тачихару, но руки не слушались. Он никак не мог передать их личности через рисунок и это безумно злило. Чуя абсолютно не помнил их глаз и улыбок. Перед глазами мельтешили два силуэта со знакомыми очертаниями, но пустыми лицами. Было больно осознавать, что они перестают существовать и Чуя постепенно их забывает. И сколько бы времени ни прошло, он никогда больше не сможет запомнить их заново, чтобы раз за разом переносить их лица на бумагу. Сколько времени Чуя потерял, сколько совместных минут утекло сквозь пальцы.       Потеряв друзей он потерял самого себя. Ему больше не для кого стараться и пытаться стремиться к чему-то. Да, у него ещё остались близкие люди в этом мире, но Чуе казалось, что с ними всё тоже очень сложно. Любимая тётушка погрязла в жестокой работе мафии, а после предательства Чуи для него больше не осталось места в её сердце. С Достоевским он не сможет быть, ибо так распорядилась судьба. Уважение потеряно, да потеряно, блядь, всё! И ещё был Дазай. Тот, кого Чуя мог назвать близким человеком когда-то, но точно не сейчас. Потому что Дазай отобрал у Чуи всё и лишил кислорода, вырвал последнюю почву из-под ног. Накахара ненавидел его всеми осколками разбитого сердца, но больше всего он ненавидел себя, а именно за то, что подпустил наркомана к себе. Чуя всегда держался от них подальше и выражал неприязнь при удобном случае, но однажды оступившись его усилия потеряли вес.       Пока Накахара задумчиво отвёл взгляд в окно, сигарета почти обожгла ему пальцы. Он резво кинул окурок в пепельницу, где за последние полчаса появилось уже около десяти таких же окурков. Безумно неприятно сушило во рту, но сил для питья не было. Он достал последнюю сигарету из пачки и снова зажёг. Каждая затяжка ощущалась как оттягивание важного жизненного момента. От этой мысли руки вдруг вспотели и холод разлился по телу.       Он отвернулся от окна и почувствовал сладковатый запах бензина, что окутывал всю комнату. Чуя удосужился слить немного горючего из бензобака мотоцикла, а потом погрузить в него своё жилище. Достав телефон парень быстро настрочил сообщение и отправил. Он считал своим долгом попрощаться с единственным человеком, ради которого жил последнее время.       Накахара сделал последнюю затяжку и, пуская дым кольцами, бросил сигарету на пол, окроплённый топливом. Смятые, неудачные портреты тут же вспыхнули, а затем пустили огонь дальше по комнате. Он смотрел как рыжее пламя разгорается и подхватывает всё новые предметы. Чуе вдруг пришло осознание, почему именно такая смерть была ему по душе. Огонь в точности походил на Чую, ведь каждая его мысль пропахла дымом, каждое движении и взмах ресниц несли за собой пламенный взрыв. И именно от этого он хотел умереть, потому что сгореть заживо ощущалось как умереть от своих же рук.       Чуя стоял посреди комнаты, даже не шевелясь, и смотрел как полыхает кровать и дверь. Едкий запах гари разошёлся по всей квартире, дышать стало тяжело. Но Чуя наконец почувствовал себя спокойно и легко, хотя его дрожащие конечности и говорили об обратном. Всё стало так не важно и несерьёзно, будто и вовсе не имело веса.

***

      — Господи, быстрее! — грубо воскликнула Озаки, стирая слёзы с щёк.       — Вы вызвали пожарку? — скривился Дазай, проворачивая руль до упора и вжимая педаль газа.       — Да, — скупо ответил Огай.       Ацуши и Акутагава молча пялились в окно, иногда бросая взгляд друг на друга или на остальных. Каждый переживал по-своему, но только лица Огая и Дазая оставались непроницаемыми, казалось, они просто сильно недовольны всей ситуацией.       Они бы и никогда не догадались ни о чём, если бы Коё не поступило анонимное сообщение о поджоге. Осаму сразу понял, кто отправитель, но решил промолчать, однако его хмурое лицо говорило само за себя.       Возможно, он поддался всеобщей панике, а, может, просто сам переживал, но его сердце колыхалось как в урагане. Каждая секунда на счету, каждое мгновение отнимает шанс на спасение.       — Дыма уже достаточно, чтобы задохнуться, — сообщил Мори, всматриваясь в окно квартиры.       Осаму заехал на тротуар, едва не врезаясь в столб, а потом резко затормозил. Все сразу стали выскакивать из машины, а потом бежали к подъезду.       Железная дверь оказалась открыта нараспашку, многие жильцы выбегали на улицу. Осаму не планировал что-то делать, но среди шума и незнакомых голосов он сам не заметил, как уже подбежал к двери квартиры. Из неё сочился чёрный, угарный дым, а сама ручка стала очень тёплой от огня. Осаму дёрнул дверь, но та оказалась заперта.       — Чуя! — вырвался крик.       Его вдруг всего затрясло, а тело перестало слушаться. В голове мешались мысли и чувства, которые словно ограничивали Дазая в действиях. Он просто пялился на дверь, пока огонь нарастал.       Сознание вернулось к нему только тогда, когда он почувствовал как горло саднит от дыма. Осаму моментально стянул с себя футболку и приложил ко рту, только вот намочить её было нечем.       Ему пришлось выбивать дверь голым плечом, оставляя синяки. И наконец она с визгом слетела с петель, а затем легла на стену.       — Чуя, Чуя!       Отчего-то тон его стал таким испуганным, каким не был никогда в жизни. Среди яростного пламени Дазай вдруг увидел в конце квартиры две яростные голубые звезды, что смотрели на него с желанием растерзать. Чуя выглядел измученно и устало, когда огонь почти касался его одежды.       — Выходи, придурок! — кричал Осаму, беспокойно пытаясь пробраться к нему, ловя голым торсом горячие искры.       Накахара молчаливо смотрел на него, совершенно не шевелясь.       — Блядь, какой же ты… — скривился Осаму, пытаясь унять дрожь в руках.       Он наконец подошёл к Чуе и уже потянулся к нему свободной рукой, но вдруг заметил то, чего не замечал раньше. Сердце окончательно рухнуло в пятки, а глаза раскрылись неестественно широко.       Накахара держал нож прямо у своей шеи и смотрел на Дазая неморгающим взглядом.       — Совсем крыша поехала?!       — Сделаешь шаг ближе и вскрою себе глотку, — вдруг сухо отозвался Чуя.       — Что? — ошарашенно пошатнулся Осаму. — Для чего…       — Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — вяло усмехнулся Чуя, прижимая лезвие плотнее к коже.       — Да, Чуя, объяснись!       Осаму ощутил тепло у своих ног, и его заполнило чувство безысходности и злости. Либо он сможет отговорить Чую, либо они умрут вдвоём.       — Почему я должен? — фыркнул тот.       — Чуя… — Осаму сглотнул и снова заглянул в две голубые звезды, что сейчас горели ярче любого пожара. — Помнишь, ты ещё давно должен был мне одно желание? Моё желание — это чтобы ты был откровенным сейчас.       Парень заметил, как у Накахары на секунду дрогнули руки от его слов. Но Чуя быстро вернул себе невозмутимый вид.       — Для чего это всё? — продолжал Дазай, надеясь, что Чуя даст шанс на, возможно, последний разговор.       — Я устал. У меня нет желания мучиться при жизни, поэтому лучше я отмучаюсь перед смертью. Раз и навсегда, — проговорил он, глубоко вздыхая.       — Ты просто кусок идиота! Чуя, ты слышишь меня? — говорил Осаму, стиснув зубы.       — Закончил? — безразлично выпалил Накахара.       — Нет, стой. — В голове пробежали знакомые обрывки фраз, а потом услышанная мысль сложилась полностью. — Однажды мне сказали: У всех в этом жестоком мире есть проблемы, и у всех их поровну. — Осаму произносил эти слова со стальной уверенностью. — Люди различаются только тем, как они справляются с этими проблемами. Сильные — сжимают зубы и идут напролом, переворачивают весь свет, ища решение, а слабые готовы умереть, лишь бы не брать ответственность в свои руки.       Чуя нахмурился, его хватка слегка ослабла, но лезвие всё ещё прикасалось к нежной коже в области горла. Осаму вдруг и сам осознал смысл этих слов, а точнее то, сколько они значили для Чуи.       — Ты всегда был сильным, так почему даёшь слабину сейчас?       Чуя замер на пару секунд, а потом его взгляд наполнился горьким сожалением. Осаму попал в точку своими словами. Вдруг, смотря на свою полыхающую квартиру, с которой у него связаны горы воспоминаний, Накахара понял, что ошибся.       — Знаешь, ты прав. — Он опустил нож. — Я не должен был себя убивать. — За спиной послышался треск огня. — Я должен был убить тебя. Так же как и ты когда-то убил Миву.       Нож сразу же полетел к ногам Дазая и впился в пол. А в следующую секунду на пол полетел и сам Чуя, прикрывая небесные глаза. Осаму резко поддался вперёд, ловя его двумя руками.       — Гари надышался, придурок, — только и вырвалось у него. Губы сами растянулись в печальной улыбке, он приложил к его носу свою футболку и задержал взгляд на суровом лице.       Он не видел его так близко с тех пор, как их пути разошлись. Но всё-таки Дазай помнил каждую веснушку на этом ненавистном лице, каждую морщинку во время улыбки и тот самый запах тяжёлых сигарет вперемешку с духами. Он всё время задавался вопросом: «Хорошо ли сейчас тому, кто так безжалостно предал его и даже не попрощался?». И только сейчас Осаму понял, что нет. Почему-то это даже немного грело душу, хотя такое и было безумно трудно осознавать.       Может они бы могли начать всё сначала? Даже если они не смогут простить друг друга, даже если желание мести окажется сильнее.       Каждый день Дазая начинался словно с чистого листа, словно новая страница книги, но у него никогда не было чернил. Так может эти пустые страницы заполнит Чуя?       Дазай выдохнул и решил, что всё уже позади, только вот обернувшись его вновь встретил адский огонь, готовый сожрать две беззащитные души. Вся комната погрузилась в оранжевое свечение, будто купалась в лучах закатного солнца.       И это бы был их конец. Это была бы очень запоминающаяся смерть, о которой бы писали в новостях и обсуждали на улицах города. Только вот судьба решила, что такая смерть будет для них слишком лёгкой, а потому решила отложить похороны на другое время.       Во мгновение помещение покрыла пена огнетушителя, а вокруг появились незнакомые голоса, стремящиеся их спасти.       Размытые лица, белый свет и ощущение чего-то приятного, мягкого на тонких губах. Открывай глаза.

***

      В нос ударил запах нашатырного спирта, и Накахара тут же, морщась, раскрыл глаза. В груди сдавило и он зашёлся в приступе кашля, лёгкие болели, а голова кружилась. Подняв голову Чуя увидел вокруг себя бригаду скорой помощи, пожарную машину и много людей. Он сидел внутри салона скорой, прямо на краю у задних дверей, ноги его обессиленно болтались в воздухе. Из первых рядов на него строго смотрел Огай, рядом стояла как прежде улыбчивая Коё с покрасневшими от слёз глазками, а сбоку от них обеспокоенно держались Акутагава и Ацуши.       — Парень, нормально себя чувствуешь? — обратился к нему работник скорой помощи.       Чуя перевёл взгляд на его лицо, что внезапно появилось очень рядом и прищурился. Он сначала проморгался, а потом наконец подал голос.       — Да… — Во рту всё ещё была жаркая пустыня, что затрудняло речь. — Можно воды?       Ему тут же всучили бутылку; Чуя с жадностью приложился к ней губами, едва не проливая всё содержимое на себя.       — Как общее самочувствие? — участливо интересовался мужчина, записывая что-то в синюю папку.       — Голова болит, подташнивает. А в целом хорошо, — задумался Чуя.       — Что вообще произошло? — снова подал голос медбрат.       Накахара замялся, подбирая слова. В голову не шло ни одно адекватное оправдание, а говорить прямо уж точно нельзя.       — Может быть случилась утечка газа? — раздался беззаботный голос из-за спины откуда-то с глубины салона.       Обернувшись, Чуя увидел как на кушетке сидит Дазай с голым торсом, а вокруг него крутится блондинистая девушка, обрабатывающая ожоги. Он уже и забыл о том, что произошло в последние секунды перед его отключкой. Взгляд упал на бинты, что были обмотаны вокруг плеч Дазая и некоторых частей туловища. Они выглядели потрёпанными и запачканными; видимо Дазай не разрешил их поменять.       — А… Да, всё именно так, — опомнился Чуя, постепенно ощущая как тело оживает и слабость проходит.       — Тебе очень повезло, ты в рубашке родился, — усмехнулся мужчина. — Хотя тут большую роль сыграл он. — Тот указал на Дазая. — Ты дымом надышался, а он посреди огня стоял и прикрывал тебя, пока пожарные не подошли. Таких друзей надо ценить.       Чуя стиснул зубы, но промолчал. Как же ему хотелось прямо здесь и сейчас высказать Дазаю всё, что он думает о нём и его «геройстве».       — Не больно? — щебетала девушка около Осаму.       — Нет, красавица, спасибо, — мило отвечал тот, подставляя спину, хотя его действия всё ещё выглядели слегка заторможено и робко.       Чуя попытался встать, игнорируя головокружение. Он поднял голову к небу и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться на ветру. И только он вновь задышал полной грудью, как услышал характерный кашель.       — Чуя, если тебе уже лучше, то я хотел бы поговорить, — жёстко проговорил Мори.       — Да, только…       — Чуя, — тут же вклинилась Коё, которая за секунду стала такой хмурой, что могла бы соревноваться с тучами.       — Хорошо-хорошо… — закатил глаза тот.

***

      После всего этого на душе стало так пусто и ветрено, что Накахара аж поёжился с непривычки.       На месте его квартиры остались только обугленные, чёрные стены и остатки мебели. Вещи тоже превратились в пепел, а от того и носить Чуе стало нечего. Они сели в машину и направились в дом Озаки, где парню вручили комплект одежды, которую тот когда-то забыл в её доме. Чуя совершенно не понимал, что за сложности, но всё-таки послушался. Чёрный топ и джинсы с завышенной талией даже не казались маленькими, будто парень никогда и не рос.       На Дазая тоже нашли что-то, но уже из вещей Огая, ведь оставить его полуголым было нельзя: он нацепил обычную рубашку и строгие брюки. Чуя только сейчас узнал, что Коё и Мори съехались и жили в её доме. В ответ на его удивление Огай объяснил, что Коё просто безумно не хотела оставлять свой сад. Ведь сколько бы времени ни прошло любовь к флористике у Озаки лишь укреплялась, а соорудить теплицу в квартире Огая не представлялось возможным.       Чуя думал, что в этом доме его ждёт серьёзный разговор, но после переодевания все вернулись в машину. Огай сел за руль, держа жену на соседнем сидении, а Дазай плюхнулся сзади к Чуе. Накахара даже не смотрел в его сторону, устремив свой взор в окно. Акутагава и Ацуши остались на месте для обсуждения деталей с пожарными и полицией, ибо Чуя был далеко не самым заинтересованным в этом человеком.       Его всё ещё немного мучило головокружение и слабость, но больше всё же волновали собственные мысли. Он понятия не имел как все отреагировали на поджог и что они думают на этот счёт. Их лица ничего не отражали, ехали молча. Накахара просто ждал, что его отвезут куда-нибудь в психиатрическую больницу и оставят там на долгое время в наказание за его выходки. Но вместо этого автомобиль припарковался у ресторана.       — Ресторан, серьёзно? — фыркнул Чуя, хлопая дверью машины.       Заведение оказалось двухэтажным, и они решили расположиться именно наверху. Здесь пахло изысканностью, а слегка приглушённый свет создавал ощущение безопасности. Чуя сел на небольшой багровый диванчик и понял насколько его кровать жёсткая по сравнению с ним. Осаму как-то слишком нагло подсел рядом, на что Накахара лишь незаметно закатил глаза. И слава богу, что диван был более менее длинным, и им не пришлось прижиматься друг к другу, а иначе Чуя точно бы с ума сошёл от бешенства.       Только они уселись поудобнее, как сразу же подошёл официант с четырьмя меню и очень неправдоподобной улыбкой, что надеялся на большие чаевые. Огай, видимо, часто проводивший тут своё время, сразу же сделал заказ, а за ним и подтянулись остальные. Чуя и сам не заметил как заказал пару русских блюд, а понял лишь тогда, когда случайно поймал подозрительный взгляд Мори.       — Значит так, — подал голос Мори, как только официант отошёл, оставляя их наедине. — Я собрал вас тут, чтобы сообщить очередную новость, а если быть точнее, то отдать новый приказ.       — А почему в такой неформальной обстановке? — не понял Чуя.       — Ну, на самом деле этому нет объяснения. Просто я подумал, что нам всем было бы неплохо утолить голод в коллективе, — чуть усмехнулся тот.       — Так, а что за новость такая? — скучающе подпёр голову ладонью Осаму.       Чуя пристально оглядел Босса, что сидел напротив, и нахмурился.       — Мы с Коё решили, что нам бы не помешал небольшой отпуск, — строго проговорил Огай, облокачиваясь на спинку дивана. — Поэтому мафии нужен будет мой заместитель на какое-то время. — Он окинул взглядом парней.       Накахара ощутил, как сердце уходит в пятки. Он прекрасно понимал кого же поставят на эту должность.       — Дазай моя правая рука, поэтому именно он займёт это место… А Чуя, — его глаза непонятно блеснули в сторону Накахары, — будет его помощником.       — Ни за что, — раздражённо выпалил Чуя, косясь на довольного Дазая.       — Мы закрываем глаза на таинственный «поджог», — перебила Озаки. — Сделаем вид, что действительно произошла утечка газа. Но с этого дня твоё состояние будет строго под контролем.       — Я говорил много раз, что… – возмутился Чуя.       — Накахара, — требовательно сказала Коё. — Мы шли у тебя на поводу долгое время, но теперь ты перешёл все границы. Дазай будет контролировать твоё лечение пока нас не будет, а потом им займусь именно я.       — Господи, я буду лечиться сам! Да что угодно сделаю, только бы Дазай от меня подальше держался, — скривился Накахара.       Огай выгнул бровь и расслабленно ответил:       — К тебе больше нет доверия, так что лучше не нарывайся. Мы и так слишком мягко к тебе относимся…       В голове у Накахары происходил сущий кошмар. Он и представить не мог, что когда-то так выйдет. Ноги хотели унести тело далеко отсюда и никогда не возвращаться, только вот теперь он не сделает и лишнего шага без надзора. А самое ужасное — так это то, что его «нянькой», как бы унизительно это ни звучало, стал именно Дазай. Блядский Дазай! Тот, при виде которого у Накахары сбивалось дыхание и горело всё лицо от лютой злости. Почему Огай и Коё сделали именно такой выбор? Чем им так угодил этот ущербный кретин?       — Осаму, только прошу, будь максимально ответственен на работе, — вздохнул Мори. — Ты ведь понимаешь, что другого кандидата на роль моего заменителя нет.       Услышав это, Чуя подумал, что его только что поставили ниже Дазая. От этого осознания очень болело сердце, но возразить он уже не смел. Если он полностью потерял весь авторитет, то пусть так и будет. Чуя всё равно вернёт своё место, кровью и потом, но вновь станет одним из главных людей в портовой мафии. А Осаму пусть хоть в лепёшку расшибётся, но долго при Огае он не задержится. Чуя докажет им, докажет что достоин уважения.       Молодой официант принёс им блюда с напитками, а затем удалился. Накахара замер с ложкой у рта. Он действительно был голоден, но отчего-то прямо сейчас от одного вида еды хотелось блевать.       — И на сколько вы уезжаете? — поинтересовался Чуя.       — На две недели, — ответила Озаки, проглотив кусок мацутакэ. — Мы выезжаем сегодня ночью.       Аппетит пропал окончательно. Впереди его ждали целых две недели ада.

***

      — Нет. — Он сложил руки на груди, грозно глядя на собеседника.       — Ну же, малыш Чуя, выпей лекарство, а то твои родители будут ругаться, — насмешливо говорил Осаму, протягивая Накахаре стакан воды и две небольшие таблетки.       — Фу, какой же ты гадкий, — сморщился тот, а потом всё-таки протянул руку для лекарства.       Чуя послушно взял стакан с водой и тут же выплеснул его на Дазая. Тот лишь удивлённо похлопал глазами, а потом недовольно вытер лицо рукавом.       — Ты ведь в курсе, что я отчитываюсь твоей любимой тёте о каждом употреблении таблеток?       — И что с того?       — Так вот Огай никогда не вернёт тебе место в исполкоме, если продолжишь выпендриваться. — Он любезно улыбнулся.       Накахара зарылся пальцами в волосы и глубоко вздохнул.       — Сука!       — Ещё какая… — закивал Дазай.       Чуя недовольно уставился на остатки воды и две несчастные таблетки, а потом собрался духом и всё-таки выпил их.       — Вау, это надо отметить! Чуя превращается в человека! — захлопал в ладони Осаму.       — Закрой рот… — процедил тот и откинулся на диван.       Осаму не захотел перебираться в кабинет Огая и остался в своём. А его кабинетом стало именно помещение где раньше работал Чуя. И как же его бесили эти изменения. Когда-то Накахара был главным, а Дазай всего лишь его жалкой «секретаршей», как Чуя любил его называть. А теперь же всё переменилось с точностью наоборот. Хотелось драть на себе волосы от безысходности и закрыться в четырёх стенах, чтобы не видеть эту наглую рожу.       Дазай потрепал себя по влажным волосам и уселся в кресло. Он прекрасно осознавал зачем Огай так яростно пытается сблизить их двоих, но радости это не добавляло. В его глазах Чуя всё ещё был предателем, от которого можно ожидать всё что угодно. Но зато поведение Чуи забавило и разбавляло тусклую рутину Дазая, но, пожалуй, на этом все плюсы заканчивались.       — Для меня есть какая-то работа? — потянулся Чуя.       — О-о-о, я ждал когда ты сам это предложишь!       Чуя покосился на него со всем презрением.       — Помоги следствию… Сам знаешь, как нам важен Достоевский. — Его глаза хитро сощурились.       — Отдай мне письмо.       Осаму вдруг нахмурился. Он искренне не хотел предоставлять Чуе письмо Тачихары с его признаниями. Дазай сам уже не помнил почему принял такое решение, а оттого и задумался. Накахара мгновенно даст показания против Достоевского, как только всё узнает, но с другой стороны это сделает ему очень больно. Не то чтобы Осаму переживал за его состояние, просто… Он не мог найти логического объяснения своему желанию.       — Ты уверен, что готов его увидеть? — хмыкнул Осаму.       — Конечно! — воскликнул парень. — Я так долго этого ждал, а ты ещё спрашиваешь?       — Прости, просто проверял твой слух. — Осаму потянулся рукой во внутренний карман пиджака. — Ну, если ты правда хочешь…       Накахара в ожидании замер, а вместе с ним и сердце. От волнения даже ладошки вспотели. Чуя каждый день размышлял о том, что ему оставил Мичизу, и постоянно с тоской пытался вспомнить их тёплое общение. Парень просто не верил, что друг умер. Ему казалось, что его душа запечаталась в этой чёртовой бумажке, и как только Чуя её прочтёт — Тачихара мгновенно вернётся.       Дазай шарился по карманам слишком долго, отчего Чуя был готов подорваться к нему и уже самостоятельно обыскать пиджак. Но Осаму лишь хитро улыбнулся и обратил свой взор на парня.       — И? — недовольно проговорил Накахара.       — Я вспомнил, что у нас с тобой есть очень важное задание… Гораздо важнее, чем…       — Ты конченный уёбок! Что может быть ещё важнее? — вскочил с места тот, чувствуя как кровь приливает к лицу.       — Пока я заменяю Огая, именно я выбираю какие дела мы делаем первыми. — Осаму скосил голову на бок и усмехнулся. — На твоём месте я бы так не разговаривал с новым боссом портовой мафии.       — А пососать тебе не завернуть? — Чуя скривился так, как если бы съел целый лимон. — Скажи уже что за задание нужно сделать и я свалю отсюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       — Подпольное казино — наша цель, — выпрямился Дазай. — Оно находится на нашей территории, а его руководство очень не хочет с нами сотрудничать…       — Я понял. Данные мне даёшь или я как собака их вынюхивать должен? — с упрёком спросил Чуя, желая быстрее закончить.       — Я бы с радостью посмотрел на тебя в роли собаки, но времени в обрез, а потому придётся обойтись без импровизаций, — грустно вздохнул Дазай.       Он поднялся с кресла и неохотно зашагал к двери.       — А ты куда? — удивился Накахара.       — Не говори мне, что ты думал, что я доверю эту миссию тебе одному.       В ответ Чуя лишь стиснул зубы, шепча себе под нос ругательства, а затем выскользнул из кабинета, мысленно проклиная Дазая.

***

      Лекарства никогда не действовали сразу же после приёма, как минимум должно было пройти около недели с начала лечения, прежде чем начнутся какие-то изменения. Но несмотря на это Чуя уже чувствовал как мысли становятся чуть тише, а импульсивные желания медленно отходят на второй план. Однако единственное, что никак не утихало — это непонимание и чувство безысходности. Что бы Накахара ни сделал, он никогда не станет владельцем своей жизни, он никогда не получит полную свободу. И из-за этого отношения с Достоевским становились до бреда невозможными и далёкими. Это больно било по нему, тревога всё не отпускала. Каждое мгновение — риск, ведь ты не можешь быть уверен в том, что через пару минут твоего любимого человека не словят портовые псы и жестоко казнят. От одной только мысли о потере ещё одного близкого человека мозг плавился и переставал работать, Чуя не хотел воспринимать это как что-то реальное, скорее как выдумку или сказку.       Для того чтобы спокойно войти в помещение и устроить хаос нужно было выглядеть хотя бы отдалённо похоже на богачей, что из глупости оставляют в казино кругленькие суммы. Чуя выполнил поставленную задачу на «ура». Хоть и все его вещи буквально вчера превратились в пепел, но в кабинете Дазая, который раньше принадлежал Накахаре, всё ещё остались несколько его костюмов. Чуя с ностальгией застёгивал на бордовой рубашке кожаную портупею и укороченный пиджак. Выглядел он, конечно, неплохо и даже отлично, но всё же новые вещи ему бы не помешали.       На входе их встретил огромный охранник, при виде которого хотелось развернуться и зашагать в обратном направлении. Но парни вели себя уверенно и потому без труда прошли внутрь, не забыв натянуть фальшивые улыбки. За ними по пятам шли лучшие из «Чёрных ящериц», а то есть Рюноске, Ацуши и ещё трое опытных мужчин.       Чтобы попасть в само казино им пришлось пройти через ресторан и спуститься в подвальное помещение. Габариты азартного заведения внушительно отличались от ресторана. Двоих подчинённых отправились разведывать помещение, чтобы в случае чего они смогли быстро свалить отсюда через какой-нибудь запасной выход.       Чуя сразу же прошёл к бару, хищно оглядывая стеллаж из вина. Он надеялся, что после задания ему удастся стащить отсюда пару бутылочек. Парень ради приличия заказал бокал «Шато Петрюс» и сделал пару глотков. По горлу сразу разлилось тепло, а улыбка стала чуть естественнее. К этому времени Дазай уже стоял около стола с покером и ехидно переговаривался с другими посетителями.       Заметив эти действия Накахара сжал бокал и направился к нему. Чуя подошёл почти вплотную и наклонил Дазая к себе.       — Ты что, идиот?! Мы на миссии, а не на отдыхе. — Он старался говорить это тихо, и при этом не показывать остальным своё раздражение.       — Нашим парням требуется время, чтобы составить план помещения, — шептал Осаму. — Поэтому мы можем немного развлечься…       — Я не знал, что ты помимо наркоты ещё и по азартным играм тащишься, — раздражённо процедил Чуя.       — А я не знал, что ты пьёшь во время работы, — почти промурчал ему на ухо тот.       Накахара грубо оттолкнул его от себя, не переставая миловидно улыбаться. Крупье странно на него посмотрел, а потом немного прокашлявшись обратился.       — Господин, вы не желаете сыграть?       — Нет, спасибо. — Чуя снова прислонил к своим губам бокал. — Я скорее понаблюдаю за игрой моего… Кхм, друга.       — Мамору, что ты… Это правда очень завораживающее! — ядовито усмехнулся Дазай.       Накахара прикрыл глаза и отпил ещё немного вина. Если бы не душистое, сладкое спиртное, Чуя бы не выдержал нахождения рядом с Осаму.       Как только за круглый стол из тёмного, явно дорогого дерева, сели пятеро игроков, включая Дазая, Чуя мгновенно оказался за его спиной.       — И так… — начал тасовать карты крупье, принявший на себя роль дилера. — Господин Дазай находится в позиции малого блайнда, Господин Такаши на позиции большого блайнда, после же идут Господин Масаши, Господин Акихико и Господин Кеиджи.       Чуя посмотрел на всех и нахмурился. Он никогда не видел Дазая за игрой в покер, а его соперники, судя по всему, опытные игроки и очень уверены в своей победе. Парень тяжело вздохнул, опираясь руками на стул Дазая.       Дилер выдал каждому по две карты. Осаму сразу открыл их, и Чуя заглянул в них через спину. «Тройка и четвёрка черви». Они не выдавали своих эмоций, сделав каменные лица, и одновременно стали вглядываться в других игроков.       — Малый блайнд, ваша ставка? — подал голос дилер.       Осаму улыбнулся и прикоснулся к своим фишкам. Каждая фишка равнялась какой-то сумме, в зависимости от цвета; белая была самой дешёвой, а чёрная самой дорогой. Дазай выдвинул на центр стола две зелёные и одну чёрную фишку.       — Сто пятьдесят долларов, серьёзно? — прошептал Чуя.       — Я выиграю, понаблюдай за игрой, — ответил ему на ухо Осаму.       Толстый мужичок в дорогих часах с жёлтыми от сигарет зубами, что являлся тем самым Господином Такаши, вдруг усмехнулся.       — Рейз. — Он решительно выдвинул уже две чёрные фишки.       — В начальном банке теперь триста пятьдесят долларов, — оповестил крупье.       — Какие интересные соперники… — проговорил следущий игрок по кругу, которого представили как Масаши. — Вы блефуете или правда не боитесь проиграть?       — А ты неужели запереживал из-за высоких ставок? — прищурился Осаму, хитро улыбаясь.       — Конечно нет. Это копейки для таких, как я. — Масаши выдвинул такие же два чёрных кругляшка, поддержав ставку.       Чуя сделал ещё один небольшой глоток. Четвёртый игрок нервно застучал пальцами по лакированному столу, а потом заинтересованно посмотрел прямо на Чую подмигивая.       — Ммм… Поддерживаю ставку. — Акихико выглядел значительно моложе остальных, по лицу ему можно было дать около двадцати пяти лет, но при этом он казался очень избалованным и нахальным.       — Поддерживаю, — отозвался следующий.       Снова пришла очередь Дазая, и он расслабленно выставил фишки вперёд.       — Поддерживаю.       Крупье оповестил о следующем этапе игры и выложил на стол три карты. Накахара едва сдержал смех и снова наклонился к Осаму.       — Что думаешь?       — Дама черви, восьмёрка крести и туз пик — это довольно выгодно для меня, — шёпотом ответил Осаму.       — И что же ты из этого соберёшь? — недоверчиво хмыкнул Накахара.       — Увидишь.       — Может выйдешь из игры пока не поздно? — наклонился ещё ближе Чуя.       Прядь рыжих волос случайно спала на плечо Дазая, щекоча шею, а чужое пьяное, горячее дыхание на ухо вызвало мурашки по коже. Осаму стиснул зубы и оторвал спину от стула, поддаваясь вперёд. Невесомые касания Чуи отвлекали от игры, а проигрывать Дазай не собирался.       — Рейз, — серьёзно сказал Осаму, двигая разноцветные фишки по столу.       — Воу-воу! Мальчишка, ты хоть играть умеешь? — отозвался Акихико.       Остальные подхватили и его слова и засмеялись, пока Осаму оглядывал их спокойным взглядом.       Такаши и Масаши поддержали ставку в четыреста долларов, а как только очередь дошла до Акихико, тот сбросил карты на стол и поднял руки.       — Пас.       — Решил отделаться малой кровью? Умно, — отозвался Такаши и вставил между губ толстую сигарету.       Акихико встал из-за стола, и Чуя почему-то встретился с ним взглядом. У него были глубокие зелёные глаза и чёрные как уголь волосы. Накахара не видел смысла в этих гляделках и потому вернулся глазами к игре, отпивая ещё немного вина. Вдруг Акихико приблизился к Накахаре и тихо попросил отойти вместе с ним.       — Интересно для чего? — не понял тот, хмуря брови.       — Ты тут впервые, ведь так? Я могу показать тебе казино и даже сыграть пару партий вместе… — дружелюбно улыбнулся Акихико.       Чуя совсем не горел желанием идти куда-либо с этим нахальным уродом, но он мог бы рассказать много интересного об этом заведении, это было банально выгодно.       — Знаешь, а я не против. — Чуя полностью осушил бокал и поставил его на стол около Дазая. Тот даже не обернулся, пока Чуя отдалялся от него.       Акихико вёл Чую между толпами богатеньких мерзавцев, что бросали на него похотливые взгляды. Когда они отошли достаточно далеко от стола с покером, Акихико заговорил:       — А твой парень не убьёт меня от ревности? — усмехнулся он.       — Какой ещё парень? — непонимающе выгнул бровь Накахара.       — Ну тот, как его там… Дазай вроде? — Они остановились у небольшого коридора, что отделял две зоны казино. — Но я сразу понял, что он тебе не очень то и нравится.       — С чего ты решил, что он мой парень? — пытаясь сохранять спокойствие проговорил парень.       — После того как я подмигнул тебе, он сверлил меня взглядом всю игру. Понимаю, почему ты вёл себя с ним так холодно. Он и правда похож на психа. — Акихико незаметно подошёл ближе, не переставая улыбаться.       — Возможно ты и прав, — рассмеялся Чуя, поправляя портупею. — И что это за зона казино? — Он кивнул в сторону коридора.       — О-о-о, это не совсем казино… — Тот нагнулся чуть ближе к его лицу. Чуя почувствовал запах парфюма, который напоминал хвойный лес и амбру. — Там вип комнаты.       — Бордель? — насмешливо хмыкнул Накахара.       — Да. В точку. — Парень снова улыбнулся, и Чуя заметил как их лица оказались слишком близко, а за спиной внезапно выросла стена.       Он вдруг почувствовал как волосы на затылке сжали холодные пальцы, отчего дыхание мгновенно сбилось. Акихико прижал его к стене своим весом и жадно впился в губы, отчаянно пытаясь вылизать своим влажным языком каждый сантиметр чужого рта. Чуя ощутил горечь коньяка и почувствовал как ему в пах вжимается коленка. От неожиданности Накахара почти простонал в поцелуй, отчего Акихико стал только жёстче сминать его губы.       Чуя резко дёрнул его за воротник, отрывая от себя. Акихико недовольно зыркнул на него, облизывая губы.       — Ты меня за шалаву принял?! — отшвырнул парня от себя тот.       — Не играй в неприступного, сладкий. Мы ведь оба этого хотим.       — В данный момент я хочу только вырвать твой грязный язык, — скривился Накахара.       — Если ты любишь трахаться грубо и без прелюдий, ты мог сказать мне об этом сразу…       В эту секунду к Акихико сзади подошёл тот самый устрашающий охранник и заломил руки.       — Эй! Ты идиот?! — стал брыкаться парень       — Приказ сверху, — монотонно ответил охранник.       — Да ты знаешь кто я? Сука, отпусти меня сейчас же!       Мужчина повёл Акихико по тому самому коридору, пока тот материл его и пытался выбраться из цепкой хватки. Накахара сплюнул слюну за угол и недовольно зашагал в обратном направлении. Он был благодарен, что этого мудака отвадили от него, но настроение всё равно испортилось, а впереди ещё выполнение миссии.       По пути к столу с покером Чуя взял ещё один бокал вина, пытаясь заглушить мерзкое ощущение чужого языка. Подойдя к Дазаю, он заметил, что в игре осталось всего два игрока: сам Осаму и Такаши, который уже не выглядел таким уверенным и расслабленным. В банке Чуя насчитал около тысячи шестисот долларов, и у него глаза на лоб полезли. Осаму с нечитаемым лицом выставил фишки на центр стола, где они уже собрались в гору.       Дилер выложил ещё две карты, и Такаши вдруг побледнел.       — Тройка… — промямлил тот, выкладывая карты на стол.       — Флеш, — победно улыбнулся Осаму.       — Да как так! Не может быть, я требую реванш.       — Извини, но я слишком занятой человек, чтобы тратить время на вторую игру, в которой я выиграю… — Дазай встал из-за стола, разминая затёкшую спину.       Крупье сухо поздравил его и выдал чек на сумму выигрыша, попутно объясняя куда пройти за деньгами. Дазай обернулся к Чуе и заиграл бровями.       — Я всё-таки выиграл.       — Я вижу. — Чуя снова приложился к бокалу под насмешливый взгляд Дазая.       Осаму выдернул из его рук бокал и завёл его за спину.       — Ничего не перепутал? — отозвался Чуя, злобно стреляя глазами.       — А ты? Тебя никто не будет на руках из-под пуль выносить если ты напьёшься, — фыркнул тот.       — Я себя полностью контролирую, так что закрой рот. — Чуя прикрыл глаза. — Где остальные?       — Я думал это ты мне скажешь. Или ты отошёл от меня просто чтобы прогуляться? — с упрёком сказал тот.       Чуя развернулся и быстрым шагом направился куда-то сквозь столы. Дазай догнал его и схватил за плечо.       — И куда ты собрался? Я не давал никаких приказов.       — Отъебись, я хочу кое-что проверить, — зашипел Чуя, скидывая его руку.       — Значит я иду с тобой. — Осаму устало вздохнул. — Только быстро, Рюноске скоро должен подойти.       Накахара повёл его к тому же коридору, куда завели Акихико. Настроение было отвратительным, но говорить о недавнем происшествии Дазаю Чуя посчитал лишним. Однако в голове всё ещё сидела мысль о том, что Акихико увели из-за «приказа сверху». Своих догадок Накахара, конечно же, раскрывать не стал, а потому лишь молча шёл вперёд.       — Насколько мне известно, это зона блядушника. Интересно что ты собрался тут проверять. — Дазай остановился около Чуи.       — Блядь, завались. Нам сюда, но только будь потише. — Он указал на дверь в конце коридора.       Осаму недовольно вздохнул и поплёлся за ним. Оттуда слышались голоса и какой-то едва уловимый шум. Накахара осторожно толкнул дверь и зашёл внутрь. Перед ними оказалась винтовая лестница, что вела к потолку. Парни стали подниматься по ней, прислушиваясь к незнакомым голосам.       — Ты не хочешь ничего объяснить? — фыркнул Дазай.       — Нет.       Когда они поднялись на второй этаж, их встретила большая картина, на которой виднелось бледное лицо с пронзительными, тёмными глазами и такими же волосами. Но черт лица видно не было, ибо их перекрывали хвойные ветки, покрытые снегом. А над странной фигурой располагалась белоснежная луна и небо, усыпанное звёздами, точно веснушками.       Осаму прошёл дальше, даже не замечая картины, ибо его больше волновала планировка помещения. А вот Чуя встал напротив неё как вкопанный, не в силах отвести взгляд. Ноги стали ватными, а руки затряслись.       Дазай посмотрел на него через плечо:       — Ты чего завис? Картину себе потом заберёшь, если так понравилась.       — Дазай, — отрешённо прошептал Чуя.       — Ммм?       Слова комом застряли в горле, взгляд бездушно скатился по стене и упёрся в пол. Накахара не знал, стоит ли говорить это, не знал, сможет ли вообще такое сказать. Ему вдруг захотелось исчезнуть навсегда и бесследно пропасть. От безысходности Чуя опёрся на стену и опустился на корточки. Дазай подошёл к нему, скрывая беспокойство за очередной шуткой.       — Ты чего? Если ты так влюбился в эту картину, то это не значит, что нужно на колени перед ней падать.       Чуя молчаливо поджал губы, не отвечая Дазаю. Тот причудливо скосил голову набок и присел рядом.       — Да господи! Чуя, что опять? — нервно нахмурился Осаму.       Чуя резко поднял голову и заглянул Дазаю в глаза. Он собрал всю решительность по своей голове и вложил её в одно предложение.       — Дазай… Это моя картина.