Дофамин

      Голова немного болела, а в горле было ужасно сухо. Чуя, морщась, поднялся с дивана гостиной и поплёлся на кухню. Изначально он думал лечь в свою старую комнату, но её давно переделали и туда поселилась милая Элис. Когда парень зашёл туда ночью, то немного растерялся, а потом увидел её детские рисунки, развешанные по комнате и всё понял. Раньше на тех же стенах висели портреты Мивы и Тачихары, и как бы Чуя ни хотел их увидеть, он был рад, что Озаки убрала их. Каждый штрих на бумаге запечатал в себе кучу воспоминаний и мыслей, которые сейчас стали бы только солью на раны.       Накахара бесцеремонно наклонился к крану и подставил рот под чистую воду, жадно глотая. Там же он решил и умыться, а потом, наконец проснувшись, взглянул на часы. Увидев, что стрелка указывает на полвторого, у него глаза на лоб полезли. Накахара сразу же устремился к выходу, надеясь, что успеет переодеться в новую одежду, которую он благополучно оставил в кабинете.

***

      На удивление, в коридоре было пусто, будто все разом вымерли и Чуя остался один на этой планете. Хотелось крикнуть, чтобы хоть кто-то отозвался и разрезал тишину своим голосом.       В кабинете тоже никого не оказалось и лишь робот-пылесос занято катался по полу. Чуя нашёл свои пакеты и поспешил натянуть чёрную футболку без рукавов, что так привлекательно оголяла его сильные руки, на кисти надел свои любимые кожаные перчатки и заключил образ таким же чокером. Вся одежда была чёрной, и Чуя невольно вспомнил как Озаки ругала его за такой выбор цвета. Она постоянно твердила, что это цвет траура, а Накахара в ответ лишь вечно закатывал глаза.       И всё же, смертельная тишина напрягала его, и парень набрал Акутагаву. Сначало послышались гудки, а потом в трубке закашлял Рюноске.       — Акутагава, извини, а ты где?       — В кабинете ящериц. У вас что-то случилось? — не понял тот.       — Да нет… Просто в коридорах ни души, — хмыкнул Чуя.       — Все доделывают работу и готовятся к корпоративу, — спокойно ответил Рюноске.       — Чего? К корпоративу? — удивился парень.       — А вы не знали? Дазай устраивает сегодня вечером…       — Это по какому поводу? — В голове вновь появилась мысль о том, что Осаму лишь бы повеселиться.       — В честь поимки Фёдора, — отозвался Акутагава.       От услышанного Чуя подавился собственной слюной и закашлялся.       — Ахуеть…       — Он кстати тоже в нашем кабинете, так что можете прийти… — Акутагава сразу уловил настроение Чуи и ненароком взглянул на Дазая, что, как обычно, развалился на диване.       Не дослушав, Чуя сбросил трубку и направился к лифту. Внутри горел костёр раздражения, разжигаясь всё больше с каждым пройденным шагом.       Не прошло и двух минут как дверь распахнулась и недовольный Накахара вошёл в кабинет, сразу же направляя свой взгляд на Осаму. Тот лежал на диване с ногами и хмуро что-то записывал в блокнот, теребя галстук. Чуя на мгновение замер, а потом вспомнил зачем пришёл.       — Дазай, на минутку, — хмыкнул Чуя, сразу же ловя на себе удивлённые взгляды Акутагавы, Ацуши и остальных подчинённых, а самое главное — горящий взгляд Дазая.       Он поднялся и с хитрой улыбкой вышел за дверь без всяких вопросов, будто только этого и ждал. Чуя вышел следом, громко хлопая дверью. Ацуши вопросительно посмотрел на Акутагаву, а тот лишь приложил палец к губам и слабо усмехнулся.       — Что такое, Чуя? — сразу же начал Дазай, опираясь спиной на стену.       — Ты идиот? Какой, блядь, корпоратив? Если тебе так скучно, то сходи развлекись в допросную, — скривился Накахара.       — Ну что ты? — вздохнул Осаму, изображая обиду. — Поимка Достоевского это очень веская причина для веселья. Мафия гонялась за ним около трёх лет.       Чуя презрительно продолжал смотреть прямо в душу. Его ни капли не веселило предательство Достоевского и корпоратив для него был абсолютным бредом. Но, может быть, ему стоит посмотреть на это с другой стороны?       — Чуя, расслабься. Если тебе так будет легче, то можешь воспринимать это не как празднование победы над Фёдором, а как торжество в честь окончания миссии.       — Ага, спасибо, очень полегчало, — огрызнулся парень.       На самом деле Осаму даже не планировал этот корпоратив и эта мысль пришла к нему в тот момент, когда он услышал в словах Чуи печаль. Он решил, что это станет отличным шансом, чтобы хоть немного отвлечь Накахару от скорби и самобичевания. И то, что он будет яростно протестовать, Осаму тоже знал заранее.       — Знаешь, это вызовет подозрение, если ты не придёшь… Ведь многие знают о ваших взаимоотношениях с Достоевским, — хмыкнул Осаму, отводя взгляд к потолку.       Эти слова заставили Накахару задуматься. Может действительно попробовать немного повеселиться? Хотя бы на один день забыть о происходящем вокруг, ибо постоянные рассуждения вызывали лишь головную боль и плавили мозг.       — Я подумаю, — выпалил Чуя и с недовольным видом направился в другую сторону.       Дазай смотрел ему в спину, не скрывая улыбки. А потом резко вернул себе спокойное выражение, когда Накахара развернулся.       — Ты уже допрашивал его?       — Неа, — покачал головой Дазай.       — Значит этим займусь я. — Чуя всегда очень гневно реагировал на предательства, поэтому ему было что показать Фёдору в подвале портовой мафии. И это предвкушение так и чувствовалось на кончиках пальцев.       — Значит я с тобой, — пожал плечами Осаму и зашагал к нему.       — С какой такой радости? — фыркнул тот.       — Я всё ещё заместитель Огая, — сообщил Дазай, останавливаясь рядом.       — Ты вспоминаешь об этом только когда тебе это выгодно, — раздражённо закатил глаза Чуя.       — И всё равно я прав.       — Сходи нахуй.

***

      Тусклый свет освещал двери с номерами. Чуя заглядывал в разные камеры, ища там ненавистное лицо. Дазай же беззаботно шёл рядом, сложив руки за головой, точно на обычной прогулке.       — Чуя, кстати…       — Что опять?       — Ты случайно не знаешь, кто убил Тацухико Шибусаву? — Он хитро прищурился на него.       Чуя напряжённо отвернулся и сделал вид, что не услышал, только вот Осаму и так всё понял.       — Не парься, Огай не узнает. Я просто скажу, что его загрызла крыса. Она ведь и правда забралась к нему во внутренности… — хмыкнул парень.       — Он был важен следствию? — тихо отозвался Чуя.       — До вчерашнего дня. Теперь у нас есть сам великий Фёдор, поэтому его жалкая пешка нам уже не важна.       Дазай остановился возле двери и вставил ключ, который до этого мило забрал у бородатого охранника. Со скрипом она отворилась и впустила парней в небольшую, серую комнату. Прикованный за запястья к стене, их сверлил взглядом Достоевский. Волосы запутались и спали на лицо, а глаза сверкали почти исподлобья. Чуя подошёл ближе и поджал тонкие губы.       Никто не осмеливался начать диалог, и от этого атмосфера стала очень напряжённой. Чуя резко поддался вперёд и его кулак мощно проехался по лицу Фёдора. Его голова врезалась в стену, а сам он тихо прошипел от боли.       — Чуя, ты ведь знаешь, что я ненавижу боль, — отозвался Достоевский.       Тот яростно вцепился в его воротник и притянул к себе.       — Закрой ебало, иначе я точно тебя не пожалею, — процедил Чуя и грубо оттолкнул его обратно.       — Прости… — прикрыл глаза Фёдор.       — И снова привет! — злорадно подошёл Осаму. — Не думал, что мы увидимся так скоро, — ядовито усмехнулся парень.       — Как мило, — хмыкнул Достоевский. — Снова ты увязался за Чуей.       В этот раз ему прилетело уже от Дазая, прямо в раненый бок. Он рефлекторно согнулся пополам, но закованные руки не дали этого не сделать. Его дыхание вмиг стало тяжёлым и прерывистым.       — Ответишь на пару вопросов и я облегчу твои страдания, — издевательски улыбнулся Дазай, закатывая рукава.       — Тебе? — усмехнулся Фёдор, поднимая голову.       — Ой, извини. Ты, наверно, хотел поговорить наедине с моей правой рукой? Какая досада, что тут оказался я… — Он наигранно вздохнул и повернулся к Чуе, который с непроницаемым лицом наблюдал позади. — Что скажешь?       Накахара поймал жалкий взгляд Достоевского и руки снова зачесались приложить его о стену. А затем он увидел радостные глаза Дазая и на лицо невольно наползла ухмылка.       — Ммм… Я думаю, что не хочу пачкаться об этот мусор, — подыграл Чуя и сложил руки на груди.       Достоевский слегка дёрнулся и жадно стал ловить взгляд Накахары, но тот упрямо смотрел на Осаму, пытаясь окончательно вывести Фёдора.       И это сработало. Он растерянно опустил голову и его затрясло от испуга. Ему хотелось верить, что Накахара просто играет, притворяется. Но то, как он смотрел в этот момент на Дазая не могло быть ненастоящим. Достоевский хорошо знал эти горящие голубые глаза, слишком хорошо, чтобы не поверить в их искренность.       — Чуя… — хрипло проговорил Достоевский, но тут же получил ещё один удар в бок.       — Тебе, вроде, пока что слова не давали, — прервал его Осаму.       Ноги уже не держали. Колени тянулись к земле, но руки крепко прижимали тело к стене. И это настоящее мучение — стоять на горящих от боли ногах, не имея возможности даже на минуту их расслабить.       Ему задавали вопросы, кровь капала на пол от новых ударов, а в голове так и крутилось — «Чуя отвернулся от меня». И возможно, было бы не так адски стоять на ногах и сдавленно мычать от боли, если бы только не голубые глаза, что сжигали изнутри. Голубые как застывшее озеро, что раньше окунало в свои тёплые, ласковые воды. Ни одно слово не лезло изо рта, они все скопились в горле, словно омерзительная кучка пауков, которые коварно оплетают его паутиной и откладывают яйца.       От своей же боли было тошно и противно. Он никогда не думал, что ему выпадет настолько унизительная доля. Пот стекал со лба и размазывал кровь по лицу. Фёдор просто не верил, что его центр вселенной готов оборвать его жизнь своими руками.       А Чуя просто стоял посреди комнаты и смотрел на него как на главного отброса всего мира. Ему было даже не столько больно, сколько омерзительно смотреть на Фёдора. После прочтения письма Накахара как по щелчку перестал воспринимать Достоевского как того, кто когда-то был ему близок. При одном лишь столкновении их взглядов его натурально начинало тошнить от злости.       — Мда… Какой неразговорчивый мусор, — прыснул Дазай.       — Ага. Может его тоже крысам скормить? — отозвался Чуя, выгибая бровь.       — Кстати, а как так вышло?       — Да этот конченный с крысой подружился, и когда в крови лежал не мог на неё налюбоваться. А она ему под кожу залезла. Мерзкое, конечно, зрелище, — ответил Накахара.       Дазай пнул Достоевского по ногам и покачал головой.       — Мда… Что-то совсем вяленький. И как мы узнаем недостающую информацию?       — В следующий раз зайдём, пусть пока с мыслями соберётся, — хмыкнул Чуя. — Может даже успеет с крысой подружиться.       Осаму одобрительно кивнул и прошёл к двери. Основной задачей для него было далеко не достать информацию из Достоевского, а просто сделать ему больно, не важно морально или физически. И Чуя, видимо, поддержал его идею.       — Ну и мерзкий тип, — сказал Осаму, проворачивая ключ с обратной стороны.       — Не то слово, — фыркнул парень, осматривая свои перчатки на элементы чужой крови или грязи.       — Я поверить не могу, что мафия не могла найти его три года, — усмехнулся Дазай.       — Там всё сложно. Но раньше он правда запугивал даже Огая. — Накахара пожал плечами и направился к выходу из подвала. Дазай только задумчиво посмотрел ему в след.

***

      Время пролетело очень быстро как только Накахара сел на ноутбук. Интернет затянул с головой в свои дебри и не хотел отпускать. Он опомнился только тогда, когда к нему постучался Накаджима.       — Чуя, не против поехать с нами в одной машине? Мы с Акутагавой на такси. На своих мало кто едет, сам понимаешь, — усмехнулся парень.       — Не против. — Он прикрыл ноутбук. — А куда вообще ехать?       — Вроде, Дазай снял элитный банкетный зал, — неловко улыбнулся Ацуши.       — Чего? Он такими темпами весь бюджет порта растратит… — устало вздохнул Накахара и встал с кресла. — Ладно, поговорю с ним об этом позже.       — Машина подъедет через минут десять.       — Вы готовы? — обернулся на него Чуя.       Накаджима лишь одобрительно кивнул и поправил свою белоснежную блузку. Они вышли из кабинета, и Чуя, на ходу поправляя волосы, поплёлся к лифту. Шаги эхом раздавались по коридорам, напоминая о временном одиночестве этого места.       По дороге парни продолжали переговариваться и обмениваться шутками. За то короткое время, как они познакомились, Чуя и Ацуши нашли контакт и действительно могли без стеснения задавать друг другу вопросы и заводить разговоры. Накаджима немного нервничал, ведь никогда не бывал на корпоративах и понятия не имел что и как должно происходить, а Накахара спокойно рассказывал ему о прошедших торжествах мафии, с улыбкой вспоминая прошедшее время.       Его взгляд упал на серебряный кулон Ацуши на шее. Он был похож на «инь и ян», только без чёрной частицы «инь». По контуру кулон был украшен мелкими блестящими камушками, а посередине выделялся небольшой, чёрный обсидиан. Чуя понял, что это именно он сразу, ведь у Озаки всегда хранилось просто уйма украшений, а в детстве он очень любил их рассматривать и подставлять к лучам солнца.       — Красивая подвеска, — проговорил Накахара.       Ацуши немного замялся, а потом всё-таки поблагодарил. Чуя удивился его застенчивости, но принял как должное.       Их сразу же встретил воздух, наполненный августовской жарой, стоило только открыть дверь на улицу. Чуя тут же довольно усмехнулся, ведь додумался одеться легко. Там же их уже ждал Рюноске, что угрюмо завис в телефоне. Накахару всегда немного забавил его стиль одежды — аристократичные рубашки с рюшами, чёрные плащи, начищенные до блеска туфли. Словно перед ним стоял какой-то граф, который всегда одет с иголочки. Это ему правда шло и выглядело очень обворожительно, но в то же время как-то слишком уникально.       — Ох, Рюноске, ты не запаришься в такой одежде? — хмыкнул Накаджима.       — Нет, материал очень дышащий и тонкий, он только кажется жарким, — отозвался Акутагава, подходя ближе.       Накахара сразу же зацепился взглядом за шею парня, на которой висело что-то очень знакомое… А точнее, вторая половинка от кулона Ацуши — «инь», сделанная из того же самого обсидиана. Он окинул их взглядами и едва смог сдержать улыбку. Теперь то стало ясно, почему Накаджима так забеспокоился после комплимента подвески.       — Далеко вообще отсюда? Я даже не знаю куда конкретно мы идём, — опомнился Накахара.       — Буквально полчаса езды от офиса, — ответил Рюноске.       К ним подъехала ярко-красная машина и осторожно припарковалась рядом. Акутагава сразу же кивнул в её сторону и парни, вежливо здороваясь, запрыгнули в машину.       Салон бизнес-класса выглядел настолько чистым, будто водитель бережёт каждый миллиметр машины и сдувает с неё пылинки. Усаживаясь на переднее место, Чуя расслабленно прикрыл глаза. Хотелось растаять на этом мягком кресле и просто слиться с ним воедино.       В отличие от вчерашнего дня, на улице стояла самая тёплая и приятная погода. Последний раз Чуя ходил на корпоративы два года назад зимой. И, пожалуй, запоминающимся был лишь его самый первый праздник в мафии, когда он ещё был подростком и совершенно не умел пить. И Накахара с огромным трудом потом объяснял тёте почему его привозит незнакомый мужчина на дорогой машине, так ещё и с кучей охраны. Эти мгновения Чуя никогда не сможет забыть и всегда будет улыбаться вспоминая. Время от времени ему так хотелось вернуться в подростковый возраст, когда единственной проблемой были друзья-лицемеры и очередная неприступная девчонка. Тогда весь мир казался до безумия крохотным и крутящимся исключительно вокруг Чуи, но со временем он понял, что никто не индивидуален и все люди лишь серая масса. Это очень больно било по его самомнению, поэтому Накахара до последнего не верил и отказывался принимать суровую реальность.       И иногда, когда Чуя задерживал дыхание и прислушивался к биению своего сердца, он слышал в себе отголоски того самого пятнадцатилетнего Накахары. Он смеялся и недовольно фыркал, сидя где-то в глубине души. Это заставляло невольно улыбаться, ведь на самом деле Чуя почти не изменился с того времени, изменился только мир вокруг.       Издалека показалось огромное чёрное двухэтажное здание с небольшим крыльцом, у которого уже стояли знакомые люди, докуривавшие сигареты. Ни на один корпоратив никого не заставляли ходить, а некоторых даже специально оставляли в офисе, если те сильно провинились или нужны были в порту. В основном это были охранники или люди с самых низов, о чьём присутствии Огай даже не помнил. Но приближенные к Боссу и те, кто добился хотя бы одного его взгляда, всегда старались приходить, чтобы ещё больше подмазаться к комитету.       — Интересно, внутри так же красиво? — подал голос Ацуши, разглядывая ресторан через окно.       Машина припарковалась у входа, и мафози уставились на неё с неподдельным интересом. Чуя вышел и сразу же прикоснулся к волосам, что мирно лежали на плече, собранные в свободный хвост. Он слегка потрепал их, придавая объёма вьющимся прядкам, и зашагал к зданию. Двое подчинённых слегка поклонились, когда Накахара проходил мимо. Он коротко их поприветствовал и обернулся через плечо, чтобы увидеть Акутагаву и Ацуши.       — А как себя вообще вести нужно? — тихо спросил Накаджима, останавливась у дверей.       — Ацуши, ты каждый раз меня удивляешь своими вопросами, — усмехнулся Накахара. — Ты когда-нибудь был на дне рождения или что-то в этом роде?       — Да, пару раз, — кивнул тот, обеспокоенно вглядываясь в стеклянные двери.       — Вот тут то же самое, только подарки никому дарить не нужно, — дёрнул за ручку Накахара.       Действительно, обстановка внутри впечатляла. Хрустальные, узорчатые люстры сочетались с чёрными стенами и такими же перекладинами у потолка. На столах, застеленных жемчужно-белыми скатертями, стояли небольшие вазы с живыми цветами, а в фарфоровых тарелках уже стыли блюда.       Мафия хранила крайне много секретов, поэтому для своих мероприятий Огай заключил договор с одним обширным заведением. И каждый сотрудник банкетного зала прекрасно знал, что с ним будет, если он запомнит хоть слово, сказанное мафиози.       У самого начала зала их встретил длинный фуршет с овощными нарезками и бокалами, заполненными самым дорогим алкоголем. Парни сразу направились к нему. Чуя покрутил в руках бокал с алым вином и припал к нему губами. Ацуши последовал его примеру, а Рюноске взял шпажку с креветкой и огурцом, ведь никогда не любил алкоголь и видел в этом больше вреда, чем удовольствия.       — Если я не ошибаюсь, это Шато Петрюс, — хмыкнул Чуя, облизывая губы.       — Не ошибаешься, — подал голос Хиротцу, что вырос за спиной.       — Приятно тебя видеть, Рюро, — уважительно кивнул Накахара.       Старик опустил взгляд на часы и снова обратился к коллегам:       — Вы едва не опоздали, молодые люди.       — Пунктуальность для стариков, — прыснул Накахара.       Хиротцу хрипло засмеялся. Акутагава расслабленно наблюдал за ними, пока вдруг его спина не натянулась точно струна. Он поклонился и монотонно поздоровался с Дазаем.       Тот насмешливо прищурился и кивнул всем в знак приветствия. Из-под коротких рукавов рубашки и воротника виднелись свежие бинты, что как будто уже приросли к его коже, а на шее болтался всё тот же чёрный, длинный галстук, что почти сливался с такой же жилеткой.       — Только пришли и сразу же за бокалы? — фыркнул Осаму, доставая руки из карманов.       — Я уверен, что ты уже успел выпить весь виски, — повёл бровью Чуя.       — Клевета! — обиженно воскликнул Дазай.       — Давайте лучше присядем, — отозвался Ацуши.       Осаму поднял руки в воздухе и повёл их к одному из многочисленных прямоугольных столов, что были заставлены вдоль и поперёк аппетитными блюдами, которые так и просились в рот.       Во главе, конечно же, уселся сам Дазай, прямо как Мори в переговорочном зале. Вокруг крутились подчинённые и официанты, что спешно бегали по залу и расставляли всё новые закуски. Ацуши сел сбоку, а к нему подсел и Рюноске. Парни специально, а может и нет, сели поближе к Осаму, в то время как Накахара специально пропал с их глаз, чтобы оставшиеся места около Дазая поскорее заняли.       В толпе его выловила Гин с ещё несколькими девушками. Представительниц прекрасного пола в организации было откровенно мало, и то в основном они занимались письменной работой, поэтому познакомиться с ними Чуя не нашёл лишним. Акутагава редко надевала платья и распускала свои шикарные волосы, и Чуя каждый раз заваливал её комплиментами, от чего девушка безумно смущалась и пыталась прикрыть улыбку рукой.       Видимо, подружки Гин отчаянно цеплялись за любое внимание Чуи и не упускали ни одной возможности поговорить с ним.       В мафии хватало смазливых и перспективных парней, но самыми «популярными» были именно Чуя с Дазаем. А недовольный Накахара всё время спихивал это на их должности и меркантильность девушек в офисе.       — А как давно вы вернулись в организацию? — хихикала голубоглазая девушка.       — Недавно, около месяца назад, — пожал плечами парень.       — Чуя, как вообще твои дела? Я почти не вижу тебя на работе… — застенчиво подала голос Гин.       — Ну жить можно, — усмехнулся Накахара. — А как твои дела? Рюноске не обижает?       — Нет, у него немного другим мысли заняты, — рассмеялась та, легонько кивая в сторону Рюноске, что очень оживлённо говорил с Ацуши.       Чуя удивлённо пялился на них пару секунд, а потом шлёпнул себя по лбу.       — Я так и знал. Эх, молодёжь… — Он саркастично покачал головой.       — Не то слово, — слабо рассмеялась Гин.       — Накахара, а как вам вообще идея с корпоративом? Это ведь вы её придумали? — лучезарно заулыбалась уже другая девушка брюнетка.       — Нет, это выдумка Дазая, — фыркнул тот. — Если честно, то я даже был против. Так бездарно растрачивать бюджет организации может только он.       — А что плохого? Это отличная возможность повеселиться и познакомиться поближе со своими коллегами, — поддалась вперёд та же девушка, крепко сжимая в руках бокал и не переставая кокетливо обнажать белоснежные зубы.       — Как тебя зовут? — окинул её взглядом Накахара.       — Азури. — Брюнетка кивнула.       — Знаешь, Азури, может ты и права. Но всё равно не стоит закрывать глаза на последствия всех действий. Даже если этот корпоратив будет очень весёлым, это не отменяет факта, что много денег просто улетят в пустоту, — усмехаясь, напомнил Чуя.       Азури стояла в длинном бордовом платье, что едва не доходило до пола. Из остальных девушек, что увязались за Гин и Накахарой, она показалась ему самой адекватной. Её слова и вопросы не казались неестественными, а даже наоборот.       — Вы правы. Но, а всё же, почему бы не расслабиться хотя бы на пару часов? — усмехнулась та.       — Ладно-ладно, уговорили, — бодро отозвался Чуя.       Мафиози постепенно вливались в зал, занимая свои места за столами. Расстановка мебели была очень удобной для их мероприятия: буквой «Ш». За длинным, горизонтальным столом сидели самые важные люди, а дальше рассаживались все остальные. И это буквально отражало иерархию мафии — чем ближе ты сидишь к Боссу, тем больше твоё влияние, поэтому все старались держаться как можно ближе к основному столу.       Пока Чуя мило беседовал с Гин и Азури, ему на плечо легла мягкая ладонь. Он удивлённо обернулся через плечо и едва не ахнул в голос. Поль Верлен, тот самый исполнитель-затворник, сдержанно улыбался ему в лицо. У Чуи с ним были хорошие взаимоотношения ещё со времён его подросткового возраста. Поль многому учил его и воспринимался Накахарой чуть ли не как старшим братом. Но из-за работы Верлен со временем перестал поддерживать общение, ведь сил на это просто не оставалось, да и он отчего-то полюбил одиночество, поэтому даже собрания комитета посещал не всегда.       — Какая встреча! — с живостью воскликнул Накахара.       — Привет, Чуя. Как твоя жизнь? — подал голос Верлен.       У них завязалась беседа и девушки отошли на второй план, молчаливо наблюдая.       — Рад тебя видеть, Верлен, — вдруг раздался голос Осаму, что, как обычно, появлялся за спинами точно призрак.       Верлен дружелюбно ему кивнул, а Чуя машинально закатил глаза.       — Попрошу занять места. Все собрались, — окликнул остальных Дазай.       — Конечно, — сразу же проговорила Азури. — Накахара, надеюсь, нам с вами ещё удастся поговорить. — Девушка спокойно улыбнулась и вместе с Гин направилась к своему столу.       Чуя кивнул ей и снова вернулся взглядом к Дазаю. Он лишь показушно отвернулся к залу, прищуриваясь, словно выглядывал кого-то. Накахара не стал его дожидаться и просто зашагал к столу, за которым уже сидели знакомые лица. Верлен и Осаму опомнились и последовали следом. Чуя брезгливо посмотрел на место около Дазая, что ещё оставалось свободным, но всё-таки сел. Осаму тоже присел и устало вздохнул, откидываясь на спинку кресла.       — Никогда раньше не говорил торжественных речей… — фыркнул парень, пододвигая бокал с шампанским.       — Так в этом нет ничего сложного, — выгнул бровь Чуя.       — Правда? Ну хорошо, я попробую. — Он хитро усмехнулся и встал со стула.       Дазай пару раз хлопнул, обращая на себя внимание подчинённых. Все разговоры сразу же стихли и сотни глаз уставились на Осаму. Он прокашлялся и улыбнулся.       — Думаю, вы все знаете в честь чего мы тут собрались, — громко начал парень. — Фёдор Достоевский давно доставлял проблемы нашей организации и был главной занозой в наших задницах, — беззаботно хмыкнул Дазай.       — Идиот… — прошипел Чуя.       — Столько лет мафия гонялась за ним и вот этот день настал. Я хочу поблагодарить вас всех за вашу работу и труд. А ещё хочу предоставить слово Накахаре Чуе. Ведь именно он сыграл ключевую роль в поимке Достоевского, да и к тому же очень хорошо знал его лично. — Осаму ехидно повернулся на Чую, который был готов под землю провалиться.       Он нехотя встал, даже не смотря на довольную рожу Дазая. В голове сразу стало пусто, но Накахара постарался взять себя в руки и стал вещать всё, что придёт в голову.       — Я соглашусь с Дазаем, — скрипя зубами проговорил Чуя. — Этот человек был не просто противником — он был вызовом нашей силе и единству. Он потрепал нам всем много нервов и перебил достаточно наших сотрудников, но мы достойно стояли против него. И всё это для того, чтобы мафия наконец смогла дышать полной грудью и вернуть себе независимость и величие. — Накахара мельком бросал взгляд на Азури, что ловила каждое его слово. — Сегодня мы празднуем не только поимку врага, но и нашу верность друг другу, нашу силу и нашу решимость идти вперёд несмотря ни на что. И пусть этот момент станет напоминанием всем, кто осмелится встать на нашем пути: мафия — это семья. Мы защищаем друг друга, мы сильны вместе и непобедимы в своем единстве. — Он уверенно поднял хрустальный бокал с вином вверх. — Поднимем бокалы за нашу организацию, за нашу честь и наших людей, что пожертвовали собой в защиту мафии.       Дазай услужливо приблизил свой бокал и стукнулся с Чуей. Звон стекла разошёлся по залу, разрезая тишину. Следом подчинённые подхватили свои бокалы и стали чокаться друг с другом, помещение наполнилось их голосами и стучанием посуды. Накахара приложился к вину и почувствовал как тепло разливается по горлу.       — Это было неплохо, — хмыкнул Дазай, усаживаясь обратно.       — Ты конченый придурок, я уже говорил? — недовольно буркнул Чуя, ставя на стол опустошённый бокал.       — Нет, это правда было очень круто! — воскликнул Ацуши.       Накахара смущённо усмехнулся, накладывая себе в тарелку кусок лобстера и овощного салата. Он наконец окончательно разглядел все лица за столом и его посетила мысль о том, что в комитете не хватает Эйса.       — Дазай, — легонько ткнул его в бок Накахара, — почему тут нет Эйса?       Карие глаза слегка блестели от алкоголя, и они сразу же уставились на Чую.       — Потому что я ему запретил тут появляться, — произнёс Осаму с таким тоном, будто это было слишком очевидно.       — По какой причине?       — Как будто ты сам не знаешь, насколько он мерзкий тип, — скривился Дазай. — А что не так?       — Ты реально идиот, — выпалил Чуя и снова вернулся к еде, принципиально игнорируя вопросительный взгляд Дазая.

***

      Официанты уже вынесли из зала около двадцати опустошённых бутылок алкоголя, хоть с начала банкета прошло от силы полчаса. Многие разбрелись по залу, заводя разговоры с коллегами, а кто-то просто остался на своём месте. Пару человек даже вышли потанцевать под ненавязчивую музыку, что играла из навесных колонок.       Чуя остался за столом, но побыть в тишине ему не позволили. Акутагава и Ацуши также остались на местах и даже немного выдвинули свои стулья, чтобы сидеть полукругом около Накахары. К ним же ещё подсела Гин и Азури, а вот Осаму куда-то запропастился.       — Ну вот видишь, а ты говорил, что это бесполезная трата денег, — смеялась Азури, что сидела сбоку от Чуи.       Гин, которая сидела рядом с подругой, пыталась накормить своего брата с ложечки, в надежде скормить ему парочку сладостей. Он выглядел недовольным, но молча принимал заботу от пьяной сестры, время от времени замечая как Накаджима наблюдает за ними с умилением.       — Кстати твоя речь была просто шикарной. — Азури плавно перешла с ним на «ты» и Чуя даже не заметил как у них завязался разговор, да и настроение заметно поднялось.       Чуя всё время случайно ронял взгляд на её тонкие пальцы, чуть ли не полностью заполненные кольцами. По одному только её виду чувствовалось, что девушка много зарабатывает, что не так уж удивительно для мафии; но также и чувствовался особый вкус в роскоши. Не все мафиози обладали такими характеристиками, но если и обладали, то заметить их было легко.       — Я даже не готовился, Дазай, сучёнок, меня подставил, — засмеялся Чуя.       — Чуя, тише! — мгновенно отозвался Накаджима. — Если он услышит…       — Да ну, чего вы? Дазай всегда был добрым, — живо ответила Гин, скармливая брату очередной кусок пирожного.       Накахара слушал их нетрезвую болтовню, время от времени притрагиваясь к вину. Его щёки немного зарумянились от алкоголя, но он всё ещё мог держать себя в руках. Да и в любом случае старался фильтровать каждое слово, чтобы ненароком не опозориться.       — Я помню, когда ещё Фёдор работал с нами… — подал голос Рюноске. — Ужасное время.       — А что такого ужасного? Он даже тогда вам надоедал? — обратился Ацуши.       — Никогда не поймёшь что у него на уме. Вроде улыбается, а на самом деле только что убил пятерых собственными руками в допросной, — фыркнул Акутагава, отпивая сок.       — А вы точно о Достоевском, а не о Дазае? — рассмеялась Азури.       Чуя на секунду замер, прокручивая её слова в голове, а потом горько усмехнулся.       — А чёрт их знает.       Дазай шёл от выхода с телефоном в руках, словно только что завершил звонок. Увидев целую толпу у своего стола он насмешливо хмыкнул и плюхнулся на своё место.       — Что обсуждаете?       — Тебя, — прыснул Накахара.       Дазай тут же схватил что-то с тарелки, а потом засунул ему в рот кусок гриба.       — Лучше помолчи, а то так и можешь лишнего сказать.       Девушки рассмеялись, а Рюноске посмотрел на Чую с абсолютным пониманием в глазах. Сам Накахара же повернулся на Осаму с удивлённым лицом, будто призрака увидел. Он поспешно прожевал еду и повернулся к столу. Его внимание привлекла зелень, и парень сразу же запихал её в рот Дазая.       — Ты сегодня очень болтливый, — ехидно прищурился Накахара.       — Может сыграем во что-то? — воскликнула Азури. — Могу предложить «Две правды и одна ложь».       — А что это? — повернулась к ней Гин.       — О, я слышал об этом! — отозвался Ацуши. — Каждый участник по очереди рассказывает три факта о себе, два из которых правдивы, а один — ложь. Остальные должны угадать, что является ложью.       — Ага. Только давайте за каждый неправильный ответ нужно будет выпить, — весело заявила Азури.       — Звучит интересно. Кто начнёт? — оживился Осаму, выплёвывая безвкусную зелень в тарелку.       — Давайте по кругу? Пусть начинает Гин, — усмехнулась девушка.       Гин сначала удивлённо захопала ресницами, а потом задумчиво отвела взгляд в сторону.       — Я никогда никого не убивала, меня часто принимают за парня, мой любимый цвет — серый.       — Пффф, это слишком легко, — прыснул Осаму. — Первое это ложь.       — А вот и нет! Пей, — рассмеялась Гин.       — Ложь это последнее. Твой любимый цвет — белый, — сказал Акутагава, с усмешкой смотря на Дазая.       — Ты серьёзно никого не убивала? Я точно разговариваю с сестрой Рюноске? — Осаму удивлённо повернулся к столу и оглядел свой пустой бокал.       Недолго думая он схватил бокал Накахары и припал к нему губами, при этом не отводя весёлого взгляда от Чуи.       — Ты ничего не перепутал? — недовольно выгнул бровь тот, на что Дазай лишь уверенно завертел головой.       — Теперь я. — Азури накрутила свой локон на палец и спокойно проговорила. — В детстве я мечтала стать архитектором, у меня дома четыре шкафа с одеждой и мне нравятся парни с хорошим вкусом в одежде.       Все переглянулись, представляя реалистичность сказанного, и первым отозвался Чуя.       — Ложь это второе. Наверняка у тебя минимум пять шкафов с одеждой…       — Не угадал, пей, — улыбнулась девушка.       Накахара отпил несколько глотков вина под насмешливый взгляд Дазая, а потом вдруг заговорила Гин.       — Я думаю, что ложь это последнее. Тебе всегда нравились исключительно мудаки.       — Неа. — Азури задорно рассмеялась. — Мудаки тоже умеют хорошо одеваться.       Гин полностью осушила свой бокал и стукнула им об стол, злобно смотря на подругу.       Когда подошла очередь Чуи, он стал перебирать все факты о себе в голове, выискивая что-то наиболее безобидное. Его глаза сначала бегали по залу, а потом остановились, как только боковым зрением он увидел, что Дазай слишком уж долго и неотрывно на него пялится. Это было странно, но Чуя решил принять за должное. Всё-таки у них всех в голове стучит алкоголь, а Чуя в принципе считал себя неотразимым, поэтому не сильно удивился такому явлению. Он просто списал всё на алкоголь, пытаясь выкинуть глупости из головы.       — У моего мотоцикла есть особенная кличка, я вступил в мафию в пятнадцать лет, мои родители очень гордились мной за мою должность.       — Сто процентов ложь это второе. Даже не представляю как так могло получиться, — воскликнула Азури.       — Пей, — усмехнулся Чуя, смотря как у девушки широко раскрываются глаза. — Тогда я залез к Огаю в окно и начал качать права.       Все уставились на него не то с ужасом, не то с восхищением, а Дазай рассмеялся, машинально кладя ему руку на плечо, отчего Чуя невольно вздрогнул.       — Ложь это последнее, — расслабленно выпалил Осаму.       — Угадал, ладно.       Когда пришла очередь Дазая, Чуя очень сосредоточился, жаждая услышать что он скажет. В этот момент откуда-то сзади Накахара услышал смутно знакомый взрослый голос. Он обернулся и мельком разглядел мужчину в чёрных очках и с очень заметным шрамом на губе. Тот что-то говорил и обращался лично к Чуе, но парень лишь пьяно отмахнулся, бросая короткое: «Позже».       Осаму хитро окинул всех взглядом и без задней мысли проговорил свой факты:       — Этот корпоратив был устроен на мою зарплату; я считаю, что Чуе очень идёт его стиль одежды; я не общался с Фёдором до его поимки.       Накахара закашлялся и окинул Осаму недовольным взглядом.       — Ты сказал три лжи, идиот, — смущённо скривил губы тот.       — А вот нет, я играю честно, — совершенно непонятно, почти развратно подмигнул ему Дазай.       — Может, ложь это второе? — неуверенно подал голос Рюноске.       Осаму загадочно промолчал, не переставая улыбаться, а потом рассмеялся.       — К сожалению, тебе придётся выпить… Таковы правила игры.       Акутагава прикусил губу, но всё же решил не перечить Осаму. Он взял бокал из рук Накаджимы и осторожно отпил шампанское, но тут же скривился под его смех. Рюноске нравилась перспектива остаться единственным трезвым человеком в этом кругу, и ему совершенно не нравилось, что эту возможность отбирают таким наглым способом.       — А что тогда? — фыркнул Чуя.       — Ложь это третье? — выгнула бровь Азури.       — Бинго!       — Ой, да не пизди, — возмутился Накахара.       — А почему ты не веришь? Корпоратив я и правда устроил на свои деньги, а про твой стиль одежды я тоже не соврал. — Он беззаботно пожал плечами, пока Накахара закатывал глаза.       — Могу сделать вид, что поверил.       — Чуя, ну ты и упёртый. — Осаму аккуратно щёлкнул его по носу, за что сразу же получил подзатыльник.       Накахара вдруг аккуратно встал со своего места и оглядел всех свысока.       — Я скоро вернусь, — проговорил парень, слегка улыбаясь.       Азури мило ему кивнула и обратилась к Накаджиме, ожидая его интересных фактов.       Накахара вышел из-за стола и почувствовал как немного темнеет в глазах. Он зажмурился и прошёл дальше, направляясь к туалету. Возможно он выпил слишком много, а, быть может, просто в зале находилось слишком много людей, поэтому ему вдруг стало жарко. Дёрнув за дверь, Чуя вошёл в серое помещение. Он встал напротив зеркала и причесал рыжие вихри пальцами, а потом включил кран с ледяной водой и плеснул её на своё лицо.       Было приятно охладиться и немного вернуться в чувства. Накахара немного брызнул себе на шею, растирая воду по коже и прикрывая глаза. Всё-таки пора перестать так прикладываться к вину.       Дверь тихо скрипнула и Чуя ощутил на спине чей-то пронзительный взгляд. Он открыл глаза и увидел через зеркало Дазая, что с оскалом смотрел ему прямо в глаза.       — Бу, — прошептал Осаму, наклоняясь к его уху.       По коже пробежали мурашки, и Чуя дёрнулся.       — Чего ты за мной увязался? — нахмурился Чуя.       — Просто эти компании так утомляют, подумал, что мы можем поболтать вдвоём, — усмехнулся Осаму, сверкая глазами.       — С тобой? — фыркнул Накахара, складывая руки на груди.       — Со мной, — довольно кивнул Дазай, останавливаясь почти вплотную к Чуе.       Накахара ощутил сладкий запах духов, что отдавали чем-то древесным вперемешку с алкоголем. Они вставали в горле и приятно кружили голову. Осаму же спокойно улыбался, заглядывая своими тёмными глазами прямо в душу. Его бинты так идеально сочетались с чёрным жилетом и галстуком, что на них можно было смотреть вечность.       — И о чём ты хочешь поговорить?       — Например о том, почему ты не веришь, что я организовал корпоратив на свои деньги. Неужели ты настолько плохого мнения обо мне? — хмыкнул парень, немного наклоняясь к Чуе.       Накахара показушно отвернулся.       — Потому что хрен знает, что ожидать от тебя, — неуверенно проговорил Чуя.       Осаму пожал плечами и улыбнулся.       — Справедливо.       — А какого хуя ты заставил меня говорить эту поганую речь? — нахмурился парень.       — Было интересно как ты выкрутишься. Ты же всегда поддерживаешь образ грозного и серьёзного, а значит должен был что-то придумать.       — Ну ты и придурок.       — Не больше чем ты, — насмешливо выпалил Осаму.       Он смотрел на него сверху вниз и просто молчал. Накахара опёрся поясницей о раковину и настойчиво не прерывал переглядки. С каждой секундой Чуя чувствовал как собственное сердце колотится быстрее, а жар чужого тела, что почему-то оказалось слишком близко, лишает возможности дышать.       Алкоголь ещё сильнее ударил в голову, заставляя кровь бурлить. Приглушённый свет помещения так и подначивал на необдуманные поступки. Если обычно Накахара и стоять рядом с Дазаем противился, то сейчас это наоборот ощущалось как нечто важное и безумно приятное. Тишина не напрягала, а даже наоборот расслабляла.       Шоколадные глаза казались очень далёкими, но в то же время до безумия близкими, точно они вцепились в него когтями и пытались пролезть под кожу. Он хотел оторвать взгляд от них, но не получалось. Они смотрели слишком жадно и собственнически, готовые сожрать Чую целиком и полностью. Из головы всё высыпалось, оставляя в ней лишь чужой взгляд и острую улыбку. Осаму так давно не смотрел в них так.       И Дазай тоже не мог сделать хоть одно движение. Ему казалось, что россыпь веснушек на чужом лице превратилась в звёздное небо, где каждая звезда притягивает к себе и заставляет тяжело дышать. А от того, как голубые глаза завораживали своим блеском и с головой погружали в безумные, пенящиеся волны, внутри всё перевернулось. Ему казалось, что перед ним стоит сам сатана, только вместо рогов и копыт — огненные волосы и горячие губы, которых так и хотелось коснуться. На протяжении последнего часа он просто не мог оторвать глаз от Чуи. Хотя Осаму был и не против, ведь появлялось ощущение, что его взгляд находится именно там, где и должен быть. Дазай чувствовал, как постепенно теряет контроль над разумом под воздействием этих голубых омутов, а Чуя думал так же о нём.       Рука сама потянулась к чужому лицу, а потом грубо схватила за подбородок и потянула на себя. Осаму впился в его губы, голодно пробираясь внутрь языком. Он сразу же ощутил горько-сладкий привкус вина на чужих мягких губах. Ему вдруг показалось, что таков и есть истинный вкус Чуи, уж настолько дорогие вина подходили ему. Вторая рука же грубо и по-хозяйски прижала Накахару к себе за талию, цепляясь за одежду. Чуя зарылся пальцами в его ласковые волосы и лишь шире открыл рот, позволяя Осаму вылизывать его полностью.       Любые прикосновения были до дрожи горячими, а дыхание рваным. Дазай сдавленно мычал как только их языки соприкасались, и от этого Чуя только усерднее прикусывал его пухлые губы, словно дразня.       Дазай рывком подхватил его под колени и направился в дальнюю кабинку. Он захлопнул крышку унитаза и уселся сверху, держа Чую за талию у себя на коленях. Тот же воспользовался моментом и точно зверь уже сам стал углублять поцелуй, отчаянно желая большего. Тело плавилось от горячих ладоней на талии и спине.       Все мысли отошли на второй план, а вокруг остались только их влажные губы и прерывистые вздохи, что заглушались в поцелуях. Мелкие искры, что остались между ними, вдруг вспыхнули под воздействием спирта. И этот огонь расходился по телам, заставляя Накахару ёрзать на чужих бёдрах. Дазай в ответ на это сжал его бок, а потом спустился ладонью до брюк, касаясь выпуклости у ширинки.       Накахара вздрогнул и упал головой на чужое плечо. От томного дыхания на ухо Осаму закусил губу в попытке сдержать очередной довольный стон. Он тут же припал губами к нежной шее Накахары, а зубами стал аккуратно тянуть кожаный чокер, на что парень лишь сильнее замычал на ухо. Это ужасно будоражило и только сильнее опьяняло, хотелось вечно целовать его, оставляя влажную дорожку на коже, слушая эти хриплые стоны. Каждое прикосновение ощущалось как взрыв, как что-то очень желанное и неизбежное, касания открытой кожи были почти как ожоги, настолько их тела вдруг загорелись. Все чувства рвались наружу; хотелось содрать с себя кожу, чтобы наконец-то отдаться им безо всяких преград. За напускной ненавистью, оказывается, скрывалась очень жгучая, отчаянная тоска по чужим мягким губам и нежным рукам. Она раз за разом разъедала душу и лишь разжигала старый огонь, что уже был готов потухнуть.       Дазай вцепился пальцами в ширинку на чёрных брюках, осторожно расстёгивая её. С губ сорвался тихий вопрос.       — Ты же не против? — Его дыхание опалило кожу.       — Ты слишком много пиздишь, — рявкнул Накахара.       В полутемноте Чуя поймал его рот и развязно стал целовать, не уступая Дазаю ни на секунду. Осаму принимал его тепло, ощущая как напряжение между ними лишь растёт. Он окончательно расстегнул чужие брюки и аккуратно спустился рукой ниже, а затем достал разгоряченный член, обхватывая его ладонью. Накахара сразу же сдавленно завыл в его губы, не переставая грубо сминать их.       Не успел Чуя опомниться, как к его члену прикоснулось уже что-то другое: чересчур тёплое, с выступающими венами. Рука сама опустилась вниз и вдруг нащупала член Осаму, приставленный к его же. Дазай ощутил как его волной накрывает удовольствие от даже малейшего прикосновения Накахары. Он громко вздохнул, чувствуя как ноги понемногу начинают дрожать.       Дазай сцепил их ладони и обхватил оба члена, начиная медленно двигаться вверх-вниз.       — О… Осаму… — томно позвал Накахара.       Дазай снова вернулся к его шее, трепетно целуя, облизывая её с особым упоением и осторожно покусывая кожаный чокер. Каждое движение их переплетённых ладоней отзывалось новым рваным вздохом, который тут же растворялся в следующем. Воздуха было очень мало, они беспомощно задыхались друг в друге, не в силах оторваться ни на секунду.       Оба думали лишь о том, как бы продлить эти сладкие мгновения вместе. Навсегда замереть и забыться в чужом тепле, от которого, казалось, вся земля начинала дрожать. Грубые, слишком похотливые губы изучали друг друга, постоянно роняя вздохи. Если бы было можно, они бы точно задушили друг друга в порыве страсти, просто иначе было невозможно выразить весь бурлящий вулкан своих разгоряченных чувств, что так и разрывали изнутри.       — Чуя, ты не представляешь насколько ты, блядь, горячий, — слабо прошептал Дазай, зарываясь лицом в его рыжих прядях, что насквозь пропитались сигаретным дымом и тяжёлым парфюмом, от которого хотелось выть. — Тебя невозможно ненавидеть.       Чуя едва воспринимал его слова, уже ощущая как всё тело зажигается искрами. Их ладони стали двигаться только быстрее, пытаясь успеть за тактом сердца, что рвалось выйти из грудной клетки. Осаму же не представлял, что вся страсть между ними может однажды исчезнуть, ведь она до сих пор кружила голову, до сих пор, с самого первого дня знакомства, и будет кружить всегда в каких бы обстоятельствах они не находились. И как может быть важно что-то ещё, если они снова вместе: с распухшими, искусанными губами, такие разгорячённые и счастливые. Наконец-то могут просто забить на всё, что происходит вокруг и не думать о последствиях, чтобы снова зажечь друг друга в проклятом ледяном лесу своими чувствами.       — Осаму, Осаму… — Его губы шептали несвязные, но чувственные слова, пока пальцы суетливо бегали по чужому затылку.       Слишком хорошо, слишком горячо. Всё тело в момент превратилось в одну большую уязвимую точку, а Осаму жадно наслаждался этим, выдавливая из Чуи все соки. Предэякулят размазывался по рукам, добавляя влажности и будто связывая их. Рыжие брови ломались, придавая красивому лицу ещё больше похоти, Накахара закусывал губы каждый раз когда Дазай кусал его ключицы. А сам Осаму хотел любоваться им вечно, запечатлеть этот момент, где Чуя полностью отдаётся его инициативе, не прекращая сдавленно скулить на ухо. Он был готов обрушить весь мир к его ногам, лишь бы Накахара всегда оставался таким искренним и открытым, чтобы тот больше не убегал и не прятался от того, что всегда было между ними. От того, что всегда было и будет. И каждый рваный вздох Чуи говорил о безумном доверии, что нельзя скрыть никакими злостными словами.       Ноги стали ватными, а в ушах зазвенело. Горло сжалось от громкого стона, заставляя излиться в ладонь. Всё вокруг погасло, и одним лишь светом остались говорящие карие глаза напротив. Осаму почувствовал дрожь Чуи и его тяжёлое дыхание на ухо. От этого его самого затрясло и он кончил следом, оставляя на чужой шее алое месиво из засосов и поцелуев. Тело Чуи размякло и он практически лёг на Дазая, наслаждаясь тишиной и собственными вздохами. А Дазай же прижал его к себе свободной рукой и уже по привычке зарылся носом в волосы.       — Чуя, — мягко позвал парень, постепенно возвращая себе равномерное дыхание в попытке унять пьяное головокружение.       — Ммм? — устало протянул Накахара.       — Я всё ещё люблю тебя. И не переставал любить ни на секунду.       Чуя закрыл глаза. Ему было так тепло и спокойно, что любые слова казались лишними и неуместными. В его голове смешалось очень много противоречивых чувств и мыслей, но он попытался откинуть их, чтобы просто искренне ответить. Хотя бы раз.       — Я тебя тоже, Осаму.