Как я встретил...

– Я теперь знаю сто тридцать два способа сделать его счастливым аж на полчаса, – сообщил Курво, которого никто не собирался перебивать. Всё равно бесполезно. После этих случайных, вроде праздничных, смазанных и всегда подчёркнуто-весёлых встреч с отцом некоторым нужно было говорить и говорить. Вот пусть и говорит, в семейном-то кругу. Семейный круг нынче у них состоял из Кано, самого Курво, Майтимо и Морьо. Все сбежали и выдыхали теперь почему-то и вовсе у Майтимо дома. Во дворце оставались младшие и Турко. Правильно, их очередь. – И какой сто тридцать второй? – спросил Морьо прохладно. – Ты где-то сбился. – "Не заставлять есть суп" ты посчитал? – Боюсь представить, сколько всего могло бы пойти иначе, знай мы тогда, что можно просто не просить отца есть суп. Это Кано подал шутку. Ему, в отличие от многих, так уж смешно не было, и страшно тоже не было. После его, Майтимо, второго детства Кано как будто был готов вообще ко всему. – И вообще, – продолжил Кано, и стало ясно, что он всё-таки устал, – отец в сравнение не идёт с некоторыми там... храбрейшими исследователями прошлого. – Ну-ка, ну-ка, что такое? Какой ещё поклёп ты на меня желаешь возвести? Вся соль тут была в том, что средние ту историю почти что пропустили. Вот разве что Курво застал, и то не всю. Поэтому нынче Кано с наслаждением сплетал о втором детстве Майтимо всё больше небылиц и пользовался тем, что опровергнуть было почти некому. Сам Майтимо да мама, и Майтимо ещё и веры нет – ты был не в себе, что ты можешь помнить! А при маме они так не шутили. – Отец, – сказал Кано, – по крайней мере, уж обосновался на одном месте. Если он ушёл спать в свою спальню, он там и окажется. А не домыслит по дороге ещё чего-нибудь ужасного и не обнаружится потом на крыше, на сосне, на чужой крыше, в чьей-нибудь норе... – Вот в норы я не ускользал ни разу, нечего тут! – Это всё просто потому, что тебе не попалось подходящих нор. Так вот, папа проявляет постоянство... – Ага, – поддакнул Морьо, – в любви к Индис он тоже проявляет. – Было бы лучше, живи он без матери второй раз? – А потом он всё вспомнит, – не поддался Морьо, – и выскажет всем, кто не предупредил. – Поэтому сейчас мы должны быстренько ему сказать, что его мать ему не мать, я верно понимаю, и что он многим испортил жизнь на годы вперёд? – А кому-то её и дал. – Кому-то дал, конечно. И чему-то. И вы хотите всё это вручить ребёнку, чтобы потом отец на вас не орал? – Да он не слышит, – сказал Майтимо, – даже если попробовать по мелочам. Когда сам видит, тогда видит, но не больше. Если сказать, что Индис не мать, он скажет, что мы все на солнце перегрелись. Морьо, ты всерьёз... – Да ничего мы не всерьёз, – откликнулся за брата Курво. Всё ещё взъерошенный. Можно представить, каким станет отец лет через... много. Правда, взбешённого Курво давненько они все не видели. – Никого мы не будем трогать, просто этот суп... – Да дайте дедушке уже наиграться в отца, – спор этот у них длился по спирали, гас, вспыхивал и снова гас, и снова длился. – И отцу дайте наиграться во что он захочет. Чем вас так мучает его счастливое детство? – Грядущей несчастливой юностью. – А будет она? – Если что, – сказал Майтимо, – валите всё на меня. Скажите – я вам не давал толком рассказывать. – Да ты же сам ведь только и пытаешься... – Пытаюсь. А ему оно не надо. Но даже если чем-то я и помогу, вы думаете, он поблагодарит потом? Не думаю. Поэтому мне-то уже нечего терять, я и так, и так всё испортил. В некотором роде. – Невыносимо, – сказал Морьо, – это просто иногда... И всё-таки какой-то способ, Курво, у тебя лишний, так и знай. – Да это ты не всё учитываешь! Есть еда, есть истории, есть ещё всякие идеи... – Идеи на первом месте! – Каталог способов сделать отца счастливым… – сказал Кано задумчиво, – тебя вот супом было не купить. Отсутствием супа.