Дьявол не такой чёрный, каким его рисуют

Сжимая в руке банку излюбленной газировки, Антон шагает по дворовым улицам, пиная грязный камушек массивным кроссовком. Наперевес на худых плечах болтаются сумка с учебными принадлежностями и потёртая толстовка, ведь погода всё больше намекает на приближающееся лето. На часах два. Наверное, идёт третья пара. Шастун выдыхает, прокручивая в голове недавнюю необычную для него ситуацию, чувствуя, как уши наливаются краской. Сука. Свалить с этого ебучего душного помещение было единственным разумным вариантом, поэтому кучерявый, не дожидаясь оповещения дурацкого звонка, схватив с подоконника сумку, вылетел из здания и теперь шатается по дворам, попивая сладкую воду. Лёгкий ветерок тормошит светлую чёлку, то и дело лезущую в глаза. Пахнет весной. Такой запах невозможно описать, нужно лишь прочувствовать его каждой клеточкой своего тела, наполнившейся желанием пропустить приятный аромат через лёгкие. Во дворах тихо, лишь изредка доносятся разговоры жильцов первых этажей, чьи окна заделаны прочной железной решёткой. Смотря на эти средства защиты, пацан невольно ёжится. Неужели, люди не ощущают себя скованными, заточёнными в этом небольшом пространстве. На единственной детской площадке, состоящей из облезлой деревянной горки и качель, привязанных к толстенной ветке на дереве, и парочке скамеек, шумит ребятня. Шастун проходит по песчаной поверхности, когда в него влетает белобрысая девчушка в малиновой ветровке и с большим синим бантом на голове. Её лицо перепачкано песком, а в руке малышка держит длинную палку, перемазанную в земле. — Ой, простите, дяденька! — шепелявит светловолосая, задирая голову настолько, что чуть не теряет равновесие, отшатываясь назад. Девочка смотрит на парня своими большими голубыми глазами, хлопает густыми светлыми ресницами и вдруг поджимает яркие губы. — Вам очень больно? — Антон замирает. — Хотите, я подарю вам эту палку? Она хоть и грязная, но я всё равно её очень люблю. Знаете, когда меня кто-то обижает, эта палка помогает мне, — голубоглазая щурится и улыбается, демонстрируя свой беззубый рот, — я ей луплю вредных мальчишек! — и заливается смехом, заставляя губы Антона дрогнуть. Пацан теряется и, когда мать девочки обеспокоено поднимается со скамейки, кивает ей, мол, всё нормально, и спешно удаляется, оставив красноречивую девчушку. Вечереет. Скоро пары должны закончиться, поэтому, обойдя уже, кажется, все дворы, оглядев все магазинчики и даже открыв для себя новый ларёк с шаурмой, Шастун возвращается к университету, чтобы сесть на привычный ему автобус, который ведёт привычный водитель. Что-то новое ничем хорошим не оборачивается. Проходили уже. Кучерявый не знает, что заставило его дожидаться окончания пар, но, как только, подойдя к зданию, слышит приглушённый звонок, неспешно передвигая длинные конечности, направляется к остановке, изредка (как ему кажется) оглядываясь. Оказавшись у застеклённой точки ожидания общественного транспорта, пацан, выудив из кармана тонкую сигарету, зажимает её в зубах, но не подкуривает, копошась в карманах в поисках зажигалки. Чёрт. Потерял, что ли? Тонкие руки судорожно перебирают всё содержимое антоновских карманов, когда пацан наконец сдаётся, признав, что просто проебал эту несчастную зажигалку. Вытаскивает сигарету изо рта и прокручивает её в пальцах. Ну, супер. Проходит минут пять, как кучерявый, обернувшись на звонкий женский смех, сталкивается с сощуренными голубыми глазами. Резко отворачивается, понимая, что его всё равно заметили. Попов идёт рядышком с Оксаной — девушкой из их группы, её прямые светлые волосы красиво ухожены, ярко накрашенные губы выделяются на фоне бледноватого лица, а чёрные ресницы, по всей видимости, не свои, наивно хлопают, когда Оксана, прикрыв рот изящной наманикюренной ладошкой, смеётся, глядя на брюнета. Тот, расправив плечи, приподняв уголки губ, тихо произносит что-то, наклоняясь к девушке. Дамский угодник. Шастун фыркает, не оборачиваясь на мило лепечущих одногруппников, лишь продолжает издеваться над бедной сигаретой, перебирая её окольцованными пальцами. Часики тикают, а автобус всё не едет. Странно. Обычно водитель не отклоняется от поставленного расписания, приезжает вовремя. Народу на остановке прибавляется, из-за чего Антону приходится сдвинуться на край остановки, остановившись рядом с Поповым и его спутницей. Шастун выдыхает, сжимая ремешок сумки на плече, другой рукой по-прежнему держит сигарету, которая из-за постоянного нахождения в руках взмокла и потрепалась. Антон не понимает, почему ему вдруг стало так некомфортно находится в компании этого странного человека. То ли дело в его отвратительных хвойных духах, то ли в пресловутой манере общения с девушками, а может суть в том, что голубоглазый — единственный за последнее время, кто пытается видеть в Антоне человека. Пытался, по крайней мере. А кучерявый всё испортил. Опять подвёл. Антон, провожая глазами отдаляющуюся парочку, отворачивается и думает о Димке, избавившись наконец от сигареты, сдирает кожу вокруг ногтей, образуя кровяные нарывы. Попов с Оксаной подходят к сорок восьмому автобусу, который, между прочим, тоже идёт в антоновскую сторону, но Шастун не спешит садиться в этот транспорт. Он не поедет с голубоглазым. Не может. Нахождение рядом с ним заставляет Антона сильнее сжимать кулаки и активнее сдирать засохшую кожу у пальцев. Для него Попов — нечто необъяснимое, странное, неподвластное пониманию. Почему он не испугался? Не ударил в ответ? Не разозлился? Он просто…понял? Понял Антона. Только вот брюнет не садится в обшарпанный транспорт, лишь подсаживает на высокую ступеньку раскрасневшуюся Оксану. — Эй, чего застыл? — хвойный запах врезается в нос, Шастун вздрагивает, поворачивая голову, сталкивается взглядом с лицом напротив. За изящными серебряными очками сощуриваются небесные глаза, губы расплываются в скромной улыбке, а кончик носа забавно подрагивает. — Или снова отъебаться? Тебе вроде зажигалка нужна, не? — брюнет суёт руку в карман, вытягивает оттуда полупрозрачную зажигалку, переливающуюся на свету. Антон замирает. Его окольцованные пальцы сжимаются, а зелёные глаза всё так же изучают подошедшего. Парень, вытянув руку с неожиданным подгоном, второй поправляет тёмную чёлку, а затем и очки. Шастун мысленно отмечает, что, походу, это своеобразная привычка. Постояв так пару мгновений и не выдав ни одной эмоции, Антон молча отворачивается, натягивая толстовку, смотрит на дорогу, и только теперь до боли прикусывает нижнюю губу. — Лан, как знаешь. Прости, если потревожил, — спокойно, почти шёпотом выдаёт брюнет и убирает зажигалку в карман. Достаёт беспроводные наушники и, подключив их к телефону, погружается в свои мысли. Больше парни не перекидываются ни словом до приезда антоновского автобуса. *** Вечером Антон, как и всегда, меряя шагами длинный тротуар, плетётся на работу. Что его ждёт – неизвестно, особенно, после того, что произошло вчера. Преодолев порог, пацан снова погружается в мрачный зал, увешанный всевозможными декорациями в красный тонах. До начала смены около часа, вероятно, Димка ещё не пришёл. Шастун, стянув с головы мешковатый капюшон и привычным движением поправив чёлку, подходит к раздевалке. Оглядывается, проверяя зал на наличие администратора и, не увидев её, спокойно заходит в «комнату отдыха». Лёжа на лавке, подложив окольцованные руки под голову, Антон приоткрывает глаза, реагируя на звук открывающейся двери. — Чё, пиздюлей уже отхватил или не успел пока что? — улыбается во все тридцать два Позов и протягивает кучерявому руку. Тот, приподнимаясь на предплечья, пожимает тёплую ладонь друга и слегка ухмыляется. Антону не до шуток. Возможно, придётся искать новую работу. *** — Что ты можешь сказать в своё оправдание, Шастун? — поправляет шикарно уложенные волосы Ирина и пристально смотрит на Антона, стараясь придать голосу серьёзные нотки. Все трое стоят в кабинете хозяина ресторана. Димка, условно прикрыв кучерявого собой, трёт переносицу и поднимает на начальника карие глаза. — Гость первый начал, а Тох… Антон всего лишь защищался, — спокойно отчеканивает Позов и незаметно кидает взгляд на стоящего рядом друга. Антон, перебирая в руках свои многочисленные безделушки, зелёными глазами смотрит то на Ирину, то на Станислава – владельца ресторана. Мужчина, скрестив руки на груди, сводит густые брови и поджимает губу. Злится. — Вас не спрашивают, Дмитрий. Мы обращаемся к Шастуну! — скалится владелец ресторана, сжимая кулаки, обращается уже к Антону. — На каком основании Вы позволили себе применить физическую силу в сторону клиента? Он, прежде всего, наш гость! Я вынужден с Вами попрощаться, — и садится в своё массивное чёрное кресло, выжидающе косясь на Ирину. Девушка, крепко вцепившись в излюбленный коричневый блокнот в кожаном переплёте, поджимает губы, смотрит то на кучерявого парня, опустившего взгляд, с сожалением, то на Станислава – с осторожностью и опаской. — Станислав Владимирович, — аккуратно начинает Кузнецова, накручивая на изящный палец волнистую прядь выбившихся из причёски волос, — зачем же так радикально? Позвольте оправдать Антона. Гость был в нетрезвом состоянии. У него просто не было выбора! К тому же, Антон очень ценный сотрудник – с его появлением увеличилось число добросовестных работников. — И покалеченных гостей… — Послушайте! Мы не можем уволить Шастуна, это неразумное решения для дальнейшего существования нашего…то есть Вашего ресторана, — осекается Ирина и натягивает очаровательную улыбку, проводя рукой по уложенным волосам. — Мы договорились? — и снова губы её дрожат, оголяя белоснежные ровные зубы. Дима открывает рот, закрывает, снова открывает и с каким-то напускным возмущением смотрит на друга. Тот, в свою очередь, наблюдает за происходящим, как заворожённый. Ирина довольно смелая, уверенная девушка, готовая брать инициативу в свои руки. Парень восхищён. — Шастун, свободен. Можешь продолжить работу в моём ресторане, — ухмыльнувшись, небрежно кидает Станислав и снова разглядывает Иру. — А ты чего встал? Дверь закрой с той стороны, — шипит он на Диму, и тот удаляется за дверь, где его, кусая нижнюю губу, ждёт Антон. Кучерявый поднимает изумрудные глаза, сталкиваясь с лицом друга. — Не, ну ты видел? У тебя девчонку из-под носа увели, а ты стоишь и смотришь! — Она не моя девчонка, Дим. — Нет, ну я в шоке! Ирка так там выкручивалась, чтоб его оставили, а он нос воротит, посмотрите на него! — хохочет Димка, закидывая руку кучерявому на плечо, оказывается в крайне неудобной позе из-за разницы в росте. Парни, смеясь, направляются в «комнату отдыха». — Антон, постой, пожалуйста! — Ирина, цокая высокими каблуками, которые значительно прибавляют ей роста, вытягивая ноги и делая фигуру более изящной, догоняет друзей, легонько касаясь маленькой рукой с нежным маникюром антоновского плеча. Кучерявый оборачивается, игнорируя Димкину игру бровями и тычок в бок. — Я хотела попросить… ну, то есть предложить тебе сходить завтра куда-нибудь. У тебя выходной, а я спокойно могу отпроситься, благо замена у меня имеется. Я пойму, если ты откажешься, ведь, наверняка, у тебя много дел, а я тут…, — пока девушка без умолку закапывает себя, путаясь в словах и оправданиях, Дима больно щипает Шастуна за ногу, а когда тот, потерев место будущего синяка, возмущённо вскидывает брови, косясь на друга, незаметно кивает Антону. — Я завтра свободен. И я согласен. Зайду за тобой в семь, — отчеканивает Антон почти шёпотом, до конца не соображая, что он только что натворил.